Космический госпиталь. Симбиоз

Глава 7

Элара

После ночи в оранжерее с «Кейлой» я думала, что смогу наконец выдохнуть. Но стоило голове коснуться подушки, как все началось заново. Только теперь это было не снаружи, а изнутри. Закрывала глаза - и видела вспышки. Чужая боль, которую я впустила за день, не ушла. Она осела где-то в глубине, как осадок. Тоскливая пустота «Кейлы», холодный распад «Туманности», тихий, скрипучий страх Кристакса - все это кружилось в голове каруселью.

Я встала. Вышла из своей комнаты. «Это просто адаптация», - твердилая себе. Но логика не помогала. Потому что это было не в голове. Это было в области солнечного сплетения. Тяжелый комок тревоги, который мешал дышать.

Коридоры ночной станции были пустынны и казались бесконечными. Я шла, не зная куда, просто пытаясь уйти от самой себя. Но куда ты убежишь с космической станции? В итоге ноги сами принесли меня в пустую лабораторию недалеко от моего отсека. Села на стул в углу, обхватила голову руками и просто сидела, пытаясь сжать этот внутренний вихрь в кулак. Бесполезно.

Не знаю, сколько прошло времени. я услышала шаги только когда дверь уже отъехала. Подняла голову. В проеме, освещенный голубоватым светом аварийных ламп, стоял Тораск. Он не выглядел удивленным. Он просто смотрел на меня своими ртутными глазами, оценивающе, как всегда. На нем не было медицинской униформы, только простой темный комбинезон. Казалось, он даже не спал.

- Вэнс, - произнес он ровным голосом. - Вы нарушаете режим.

- Я… не могла уснуть, - выдавила я.

- Это очевидно.

Он вошел, дверь закрылась за ним. Он не спросил «что случилось». Он подошел к панели управления, и через секунду в лаборатории загорелся мягкий, теплый свет, а не резкие основные лампы.

- Перенапряжение нервной системы на фоне сенсорной перегрузки, - констатировал он, подходя ближе, но не слишком. - Проще говоря, ваш «приемник» не выключается.

- И как его выключить? - спросила я, и в голосе прозвучала отчаянная мольба.

- Его нельзя выключить, - ответил он просто. - Можно научиться фильтровать. Или найти точку, на которую можно перенести сознание.

Он повернулся, подошел к репликатору пищи у стены. Через мгновение вернулся с двумя керамическими кружками. В них дымился чай. Он протянул ее мне.

- Пейте. Медленно. Температура и ритмичное действие помогут перезагрузить мозговые и нервные циклы.

Я взяла кружку. Она была почти горячей. Сделала маленький глоток. Обжигающая жидкость обожгла язык и медленно разлилась теплом по груди, достигая того самого не уходящего комка. Он дрогнул.

Тораск сел на стул напротив, через стол. Он не пил свой чай, просто держал кружку в руках, как будто это был научный образец.

- Зэврик сообщил об успешной стабилизации образца «Кейла», - сказал он после паузы. - Он отметил вашу помощь как… ценную.

Я уставилась в свой чай.

- Я ничего особенного не делала. Просто смотрела на графики.

- Вы были точкой калибровки, - поправил он. - Его методы импульсивны. Ваше присутствие добавляло ему необходимую фокусировку. Это полезный синергетический эффект.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня… как на коллегу. Как на часть системы, которую он изучает и пытается оптимизировать. Он не ждал от меня слез или исповедей. Он видел сбой в работе и предлагал решение.

- А у вас… бывает так? - спросила я неожиданно для себя. - Когда все слишком?

Он задумался на секунду. Или просто обрабатывал вопрос.

- Моя раса контролирует нервные импульсы на химическом уровне, - ответил он. - Но контроль не абсолютен. Бывают… перегрузки. Обычно они связаны с нарушением внутреннего равновесия. Слишком сильным или слишком долгим внешним стимулом.

- И что вы делаете? - прошептала я.

- Нахожу точку опоры, - повторил он. - Что-то постоянное, неизменное, что можно наблюдать. Ритм. Алгоритм. Звездную карту. Или… тишину.

Он отпил, наконец, глоток из своей кружки. Движение было таким же экономным и точным, как все, что он делал. Мы замолчали. Он наблюдал за мной, но не так, чтобы было неловко. Скорее, как врач следит за показателями пациента. И это, опять же, было… нормально. Безопасно. Внутренний вихрь постепенно утихал. Комок в животе рассасывался, сменяясь простой усталостью. Я поставила пустую кружку на стол.

- Спасибо, доктор Тораск.

- Просто Тораск, - поправил он. - Вне служебного времени это допустимо. И вам следует отдыхать. Завтрашний график насыщен.

Он встал. Я тоже поднялась.

- Тораск, - сказала я, уже у двери. - А что… что является вашей точкой опоры сейчас?

Он снова посмотрел на меня. И в его ртутных глазах, в их абсолютно ровной, холодной поверхности, я на секунду увидела нечто вроде… сложного, глубокого раздумья.

- Наблюдение, - ответил он наконец. - За развивающейся ситуацией. Она содержит достаточно постоянных переменных, чтобы быть предсказуемой, и достаточно новых данных, чтобы быть… интересной.

Он имел в виду наш отдел. Нас. Меня и Зэврика. И себя в этой новой конфигурации.

- Спокойной ночи, Элара, - сказал он.

- Спокойной ночи.

Я вышла в коридор. Тревога ушла, оставив после себя легкость и странное понимание. Мы все такие разные, и в тоже время, у нас столько общего. Но, возможно, именно так и должен работать «Пангенезис». Как убежище для тех, чьи изъяны, сложенные вместе, как кусочки разбитой вазы, могут сложить что-то новое. Что-то целое.

Следующий день действительно был насыщенным. Но комок тревоги в животе так и не вернулся. Внутри было спокойно, и… надежно.

Глава 8

Тораск

В моем календаре утро было помечено как «плановый осмотр: Гурхан, особь 7-дельта». Я предпочитал такие дела. Известный вид, изученная патология, четкий протокол. Никаких неожиданностей вроде стажеров, чувствующих тоску растений.

Гурханы - массивные, похожие на медлительных, кристаллических ежей существа. Их тело - живой камень, способный к росту и регенерации. Патология у этой особи была классической: ускоренная, беспорядочная кристаллизация. Колючки на ее спине, обычно гладкие и полупрозрачные, покрылись тусклыми, хрупкими наростами, будто их обрызгали грязным известковым раствором. Она лежала в своей камере, почти не двигаясь.

Я запустил ультразвуковой сканер, произвел забор образцов, провел капельницы стабилизирующего раствора. Данные появлялись на экране. Все было… в норме. Уровень кремния, электролитный баланс, активность нейронов - все соответствовало параметрам здоровой особи. Но кристаллизация продолжалась. Логического объяснения не было.

Дверь открылась. Я не обернулся, но понял, что вошли они оба.

- Ух ты, - услышал я голос Зэврика. - Наш ежик совсем заскучал. Что с ним, айсберг? Переел мела?

Я кратко изложил ситуацию: патология есть, физиологической причины нет.

- Значит, причина не в теле, - тут же заключил Зэврик, подходя к стеклу. - У него, наверное, депрессия. Камни ведь тоже грустят.

Он говорил это с полной серьезностью. Я уже собирался указать на антропоморфизм, как вдруг заметил Элару. Она не смеялась над его шуткой. Она смотрела на Гурхана, и ее лицо было печальным.

- Не депрессия, - тихо сказала она. - Тоска. Глубокая, старая…

«Тоска» не была диагностическим параметром. Но ее слова снова описывали наблюдаемый эффект: существо замирало, закрывалось, превращалось в статую. Оно уходило от мира. Почему?

Я быстро вызвал историю болезни. Гурхан поступил шесть стандартных циклов назад после небольшого обвала пород на его родной планете. Физические повреждения были вылечены. Но его семья… данные были неполными. Я отправил запрос в биологический архив.

Ответ пришел через минуту. Гурханы - социальные существа. Они общаются через звуковые вибрации и… сложные сочетания феромонов, которые выделяют через поры в кристаллах. Этот гурхан был изолирован. Он не просто скучал. Он был лишен своего языка. Своего способа «говорить». Он молчал. И от молчания каменел. Зэврик прочел данные через мое плечо.

- Вот видишь! - воскликнул он. - Я же говорил. У него душа болит. Значит, надо с ним поговорить.

- На каком языке? - спросил я. - Наши генераторы такого звука не воспроизводят. И у нас нет образцов феромонов его семьи.

Наступила тишина. Мы смотрели на грустное, каменеющее существо. Оно было обречено на тихую смерть из-за одиночества, которое наша продвинутая медицина не считала болезнью.

Мой народ, Кей'таны, не разговаривает феромонами так, как гурханы. Но мы используем их. Для самоконтроля. Для обозначения статуса. Для… передачи простейших состояний: спокойствия, тревоги, сосредоточенности. Это был риск. Безумный, ненаучный риск. Применение моих собственных химических сигналов на чужом виде могло вызвать что угодно - от агрессии до анафилактического шока.

- Есть одна возможность, - нерешительно сказал я.

Они оба посмотрели на меня.

- Моя биохимия несовместима с пациентом, - начал я объяснять, но Зэврик перебил.

- Ты хочешь попробовать свои штучки? - Он свистнул. Его мембраны вспыхнули азартным оранжевым. - Браво, айсберг! Решился на эксперимент!

Элара не сказала ничего. Она просто смотрела на меня с доверием. Как будто она уже знала, что я это сделаю. Этот взгляд стал решающим аргументом.

- Нужно создать нейтральную среду, - сказал я, обращаясь уже к себе, и мои руки сами потянулись к панели управления. - Снизить вязкость воздуха, настроить систему циркуляции… Минимальная концентрация. Сначала один компонент: сигнал спокойствия, отсутствия угрозы.

Я отдавал команды, и оборудование послушно гудело. В камере гурхана воздух заструился. Я сосредоточился. Контроль. Точность. Нужно было не просто выпустить облако. Нужно было создать постоянный, ровный фон. Как тихую, незнакомую музыку.

Я отпустил контроль над одной-единственной, строго определенной группой феромонов. Тех, что отвечали за спокойствие. Ничего не происходило. Гурхан лежал неподвижно.

- Увеличиваю концентрацию на пять процентов, - пробормотал я.

И тогда один из тусклых наростов на спине существа… дрогнул.

- Есть контакт! - прошептал Зэврик.

Элара улыбнулась.

Я продолжал. Добавил еще один компонент - сигнал стабильности, постоянства. Еще один нарост дрогнул. Потом третий. Камень оживал. Откликался. Существо наконец-то получило хоть какой-то, пусть чужой, ответ на свое молчаливое отчаяние. Процесс был медленным. Но через двадцать минут несколько маленьких, острых кристалликов на кончиках здоровых колючек засверкали чуть ярче. Это был знак. Его тело начало понемногу возвращаться к нормальному циклу.

Я выключил систему, восстановив полный контроль. Внутри все дрожало от непривычного напряжения. Я сделал что-то, что не мог просчитать. Я руководствовался не данными, а… догадкой. Сочувствием.

- Поддерживающая терапия, - сказал я, и голос снова стал ровным. - Постоянный фон низкой интенсивности. Потребуются недели, но тенденция положительная.

Я обернулся. Зэврик смотрел на меня, и его мембраны светились теплым, глубоким синим.

- Неплохо, - коротко сказал он. - Для первого раза.

Элара подошла ближе.

- Спасибо, Тораск.

Я кивнул, избегая ее взгляда. Мне нужно было остаться одному. Осмыслить. Они ушли, обсуждая что-то на ходу. Я остался в лаборатории, глядя на гурхана, который теперь спал более естественным сном.

Я всегда верил, что логика и порядок - единственные надежные инструменты во вселенной. Сегодня я использовал нечто иное. Иррациональное. И это сработало.

Я поднял руку. Моя кожа переливалась обычным перламутром. Но внутри все было иначе. Я не просто вылечил пациента. Я пересек черту. И мир не рухнул. Он… изменился. Стал сложнее. Интереснее.

И я понимал, что следующий шаг будет не назад, к старым догмам. А вперед. Туда, где среди голограмм и данных будет место для грусти и теплого свечения.

Приглашаю в горячую новинку от Алены Червоной и Вики Пламя

"Красный код. Мужья для доктора"

https://litnet.com/shrt/l0-l

Глава 9

Зэврик

Дело пришло на мой персональный канал глубокой ночью. Внутреннее кремниевое кровотечение. Если его не остановить в течение часа, существо превратится в хрустальную статую - красиво, но безжизненно. Я был уже в операционной, когда туда вбежала Элара. Ее вызвали на подмогу, и она выглядела бледной, но собранной.

- Что делаем? - спросила она, тут же надевая стерильные перчатки.

- Операция, только вместо мяса - кристаллическая решетка, - коротко объяснил я, уже настраивая лазерный скальпель. - Нужно найти источник утечки и запаять его импульсом ультрафиолета. Одно неверное движение - и трещина пойдет дальше. Тебе придется чувствовать его… ауру, что ли. Подсказывать, где давление падает, а где кристаллическая структура вот-вот лопнет. Готова?

Она только кивнула, ее глаза стали темными, сосредоточенными.

Пациент лежал на столе, похожий на груду переливающихся темных кристаллов. Из трещины в его «боку» сочилась густая, серебристая жидкость - его «кровь», расплавленный кремний, который на воздухе тут же застывал хрупкой коркой.

Операция была танцем на лезвии. Каждый разрез я делал наощупь, буквально чувствуя сопротивление материала через инструмент. Я направлял луч, а она, стоя у мониторов с сенсорами, тихо комментировала:

- Левее… чуть-чуть. Там напряжение… Да, вот. Теперь медленнее, структура дрожит.

Я доверял ее тихим «стоп» и «дальше» больше, чем зеленым линиям на экране. Мы работали в полной тишине, нарушаемой только жужжанием оборудования и нашим дыханием. В какой-то момент луч дрогнул - моя рука устала. Микроскопическая трещина побежала от места разреза.

- Стоп! - почти крикнула она. - Назад! На два миллиметра!

Я отвел луч, сердце гулко стучало в ушах. Еще секунда - и было бы поздно.

- Сейчас… сейчас заживет, - прошептала она, наблюдая за показателями. - Давай с другой стороны.

Мы нашли источник. Крошечный скол в глубоком слое. Я сделал ювелирный, точечный импульс. Серебристое сочение прекратилось. Поле пациента стабилизировалось, приняв ровное, слабое свечение.

- Все, - выдохнул я, отставляя инструмент. - Готово.

Мы стояли, смотря на спасенное существо. Адреналин, который держал нас в напряжении последний час, разом хлынул в кровь, оставляя после себя легкую дрожь. Я обернулся к ней. Она тоже смотрела на меня, снимая перчатки. Лицо ее было мокрым от пота, но глаза горели.

Без единого слова я взял ее за руку и повел из операционной. Она не сопротивлялась. Я завел ее в ближайшую пустую комнату для отдыха персонала - маленькую, с диваном и видом на звезды в иллюминаторе.

Дверь закрылась, и тишина стала абсолютной. Мы стояли, прижавшись спинами к створкам, и просто смотрели друг на друга, переводя дух. Воздух между нами трещал от разрядившейся энергии.

- Ты… ты была невероятна там, - прошептал я.

- Ты тоже, - выдохнула она.

Слова исчезли. Я наклонился и прижался губами к ее губам. Она ответила мне с той же силой. Мы сползли со двери на пол, не разрывая поцелуя. Я срывал с нее униформу, она торопливо расстегивала мою. Нам нужна была кожа. Тепло. Когда последняя предательская ткань упала на пол, я оторвался, чтобы посмотреть на нее. Она лежала освещенная только мерцанием звезд из иллюминатора. Ее тело было бледным, тонким. Оно дышало быстро. Я видел, как бьется пульс у нее на шее. Она была самой красивой, из всех женщин которых я видел.

- Зэврик… - прошептала она.

Я опустился рядом, касаясь ее сначала только ладонями. Провел руками от ее щиколоток вверх, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы. Мои мембраны излучали теплое, золотисто-розовое сияние, которое озаряло ее кожу мягким светом.

Я целовал ее. Плечо. Точку между грудями, где стучало ее сердце. Она издавала тихие, прерывистые стоны, ее пальцы впивались мне в спину, скользили по мембранам, и от каждого прикосновения по моей коже бежали мурашки, а свет становился ярче.

Я опустился ниже, проводя губами по ее животу. Он был плоским, напряженным, и каждый мой вдох заставлял мышцы под кожей сокращаться. Я поцеловал ямочку пупка - ее стоны стали громче, но она все еще пыталась сдерживаться.

- Не надо, - прошептал я, убирая ее руку. - Пусть слышат звезды.

Я коснулся губами ее лобка - она резко, судорожно втянула воздух, и ее бедра сжались по бокам от моей головы. Провел языком по складочкам ее плоти, и она застонала, всем телом подаваясь навстречу. Я слышал ее дыхание - как оно сбивалось с каждым движением моего языка. Она начала двигаться - в такт моим ласкам, и я почувствовал, как ее внутренние мышцы пульсируют, сжимаются.

Тогда я поднялся над ней. Элара смотрела на меня затуманенными глазами, ее губы были приоткрыты, щеки горели. Она протянула руку и провела кончиками пальцев по моей мембране - от груди до низа живота. От этого прикосновения меня пронзило током, и я услышал, как сам застонал. Ее пальцы скользнули ниже, обхватили меня, и я на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как мир сужается до точки ее прикосновения.

- Я хочу тебя, - прошептала она.

Я не терялся и вошел в нее. Она обвила меня ногами, и я ощутил, как все внутри меня сжимается, а потом разливается волной такого безумного, абсолютного счастья, что мир перестал существовать. Она была горячей внутри - почти невыносимо, и влажной. Я закрыл глаза и сосредоточился только на этом ощущении - на том, как она движется подо мной, как ее бедра ударяются о мои, как ее дыхание смешивается с моим, как ее стенки сжимают мою плоть. Затем ускорился, целуя ее, впиваясь губами в ее шею, и в тот миг, когда она вздрогнула и вскрикнула, тихо и пронзительно, отпустил и себя, позволив волне накрыть с головой. Мир на секунду погас - остались только ее руки на моей спине, ее дыхание у моего уха и этот пульсирующий оргазм, который поглотил нас обоих.

Я не отпускал ее. Звезды за окном медленно плыли. Она провела пальцами по моей мембране, которая теперь мягко светилась синим.

- Это что значит? - тихо спросила она.

- Это значит… - остановился я на секунду, потом продолжил, - …что я там, где должен быть.

Она прижалась щекой к моей груди.

- Я тоже.

Я знал, что завтра все будет сложно. Что будут взгляды Тораска, вопросы, работа. Но сейчас, в этом мгновении, все было просто. И совершенно.

Я держал ее, слушал ее дыхание и смотрел, как за иллюминатором рождается новая звезда. И чувствовал, что какая-то трещина внутри меня, которая всегда ныла от одиночества, наконец затягивалась чем-то прочным.

ПРИГЛАШАЮ В ЛИТМОБ “КОСМИЧЕСКИЕ МЕДИКИ”

https://litnet.com/shrt/X6cq

1.Ирион Зет “Космический госпиталь. Симбиоз”

https://litnet.com/shrt/MLO8

2.ЯСМИНА САПФИР “Не хотите лечиться? А если найду?”

https://litnet.com/shrt/OCrh

3.Алена Червонная, Вика Пламя “Красный код. Мужья для доктора”

https://litnet.com/shrt/juX5

4.Екатерина Самойленко “Космическая неотложка. Код красный “

https://litnet.com/shrt/Q5qz

5.Ева Романовская “Три сердца на орбите”

https://litnet.com/shrt/bOh1

6.СИрения “Звездные грани страсти”

https://litnet.com/shrt/MwMF

7.Вика Пламя “Мужья для землянки. Бригада Ковчег 03”

https://litnet.com/shrt/T4xR

8.Марта Савушкина “Надежда для умирающего мира. Симбиоз”

https://litnet.com/shrt/rYPk

9.Лёка Лактысева “Ложный вызов. Тени Джархаана”

https://litnet.com/shrt/D8TG

10.Полина Атлант “Станция Венера-5. Первая любовь”

https://litnet.com/shrt/gBkH

11.Анни Лейн “Ген притяжения”

https://litnet.com/shrt/ACga

12.DIVA “Синдром Пандоры”

https://litnet.com/shrt/PXfy

13.Талия Осова “По обмену в космос”

https://litnet.com/shrt/fMJc

14. Леона Бьёрн “Космические мужья на год”

https://litnet.com/shrt/m-Fe

15. Элль Росса “Рейс последней надежды”

https://litnet.com/shrt/NAGU

16.Надежда Паршуткина “На орбите исцеления”

https://litnet.com/shrt/5inz

Глава 10

Элара

На «Пангенезисе» не бывает легких дней. Но некоторые дни бьют сильнее других. Вызов поступил утром. Стоило мне войти в камеру, как воздух сдавил горло. Пациент лежал в инкубаторе, маленький, не больше моей ладони. Детеныш рептилиоидной расы с планеты Иксия. Существо, похожее на дракончика, с полупрозрачной кожей и большими, уже мутнеющими глазами. Его звали Глипп. Тораск уже был там, изучая голограмму его генома. Лицо его было непроницаемым, но в уголках губ залегла привычная напряженная складка.

- Врожденный дефект внутренней нервной спирали, - сказал он, не оборачиваясь. - Нежизнеспособная мутация. Системы отказывают одна за другой. Мы можем только облегчить процесс.

- Облегчить? - прошептала я, подходя ближе.

- Можно поддержать искусственно дыхание, питание, - объяснил Тораск. - Это продлит агонию на несколько циклов. Но исхода не изменит. Иногда… - он сделал едва заметную паузу, - …самым гуманным является невмешательство.

В этот момент в камеру вошел Зэврик. Он остановился на пороге, одним взглядом оценив ситуацию. Его мембраны, обычно такие яркие, мгновенно потускнели, окраси