Второй шанс. За гранью любви

- Примерно с полчаса, но я бы заложил час, - Стас поправляет очки, внимательно глядя на нашу гостью. – Вам ведь нужно успеть к определённому сроку? Тогда ориентируйтесь на это время плюс дорога.

- Я поняла вас, - женщина кивает и едва заметно закусывает нижнюю губу. – Станислав, а не будет ли с моей стороны невежливым…

Она не договаривает, но когда этому недотёпе платишь, он внезапно становится самым чутким и понимающим существом, каких я только видела. Вот и сейчас, Волков уматывает вглубь лаборатории, и мы остаёмся с клиенткой наедине.

- Ещё чаю? – заботливо интересуюсь я.

- Не откажусь, - улыбается в ответ Людмила. – Вы извините, что так тяну время. Просто сама эта ситуация немного выбивает меня из колеи. Перемещения души, обмен телами… Я, если честно, сперва подумала, что Илона меня так разыгрывает. Но я умею задавать вопросы, особенно когда мой собеседник немного подшофе.

Ну ясно. Получается, Илона не направо и налево рассказывает про «Второй шанс», а просто проболталась спьяну. А Людмила Николаевна взяла и поверила ей. Или не поверила, а просто дошла до такой степени отчаяния, когда цепляешься уже за любую соломинку.

- Вам совершенно не за что извиняться, - говорю, разливая чай по кружкам. – Вы купили наше время, а как его использовать – только ваше дело. Можем вообще закрыться тут до вторника и просто болтать.

Я улыбаюсь, но ответной улыбки не последовало.

- Нет, не можем.

И мне становится неловко. Возможно, сейчас мне стоит не просто успокоить Людмилу, а разговорить?

- В чай что-то добавить? Может, молока?

- Только не молоко, - женщина качает головой. – Полная непереносимость, даже если его чуть-чуть в составе.

Э… Да ладно?

- Случайно не рыбой отравились? – интересуюсь, потому что такие совпадения начинают наводить на определённые мысли.

- Нет, после антибиотиков. А у вас, как я понимаю, тоже проблемы с молочкой? Значит проще будет перестроиться.

- Ещё какие-то ограничения по здоровью есть? – интересуюсь на всякий случай, а то мало ли. Вместе с памятью ко мне придут и привычки клиентки, но всегда лучше перестраховаться.

- Я принимаю гормоны каждое утро, - заявляет Мила. – Но процесс доведён до автоматизма, и вы не забудете. Да если и забудете, они носят накопительный эффект, и можно пропускать до недели, но я так стараюсь не делать. Гормон щитовидной железы, мне вырезали одну долю несколько лет назад. Вот так живёшь себе спокойно, в больницах до этого лежишь только в роддоме, а потом – бац! – и тебя укладывают в онкодиспансер, - короткий нервный смешок. - К счастью, не рак, и я живу полноценной жизнью. Только про таблетки забывать не надо.

Людмила тараторит. Она волнуется, и это меня удручает.

- Хорошо, оставим пока таблетки. Расскажите о себе.

- О себе? – Людмила замолкает и словно сдувается. – Да, давайте начнём именно так. Вы ведь и сами заметили, что я сейчас не совсем… стабильна. А это плохо, мне нельзя расклеиваться.

- Просто поговорим. Расскажете о своём браке?

- Лучше начну с самого начала, - не соглашается женщина. – Только с себя.

Людмила делает глоток чая, глубоко вдыхает и начинает говорить.

- Я родилась у родителей достаточно поздно. Вообще, удивительно, как так вышло в семидесятых, и мать с отцом упорно утверждали, что просто хотели пожить для себя. Но факт остаётся фактом: хотя поженились они ещё лет в двадцать пять, мой старший брат Лёнька родился у них, когда им было по сорок. Я, соответственно, ещё на пять лет позже. Нас любили, баловали в меру возможностей, и вообще подошли к вопросу воспитания детей с тем толком, которого обычно нет в юные годы.

Мысленно соглашаюсь с клиенткой, ведь поздний ребёнок – это чаще всего проект. Ты вкладываешь в него уже не столько любовь, сколько свои амбиции. Ну или наоборот, только любовь, если остальное удовлетворено. Интересно, как подошли бы к воспитанию малыша мы с Костей? И тут же себя одёргиваю: не хватало только опять перетянуть метафорическое одеяло к собственным проблемам.

- Лёнька рос избалованным и шебутным, - продолжает между тем Людмила. – С трудом закончил девять классов, потом отправился в колледж. Я, на радость родителей, была спокойной и училась на пятёрки. Но свою любовь они честно делили между нами пополам, и я не чувствовала, что ущемлена, хотя явно прикладывала больше усилий. Да и Леонид… Он был лёгким и весёлым, на такого невозможно злиться подолгу.

- У вас до сих пор хорошие отношения с семьёй? – уточняю, потому что возможно ей неплохо бы отвлечься и куда-нибудь съездить. Хотя бы и к родителям в гости.

- Я бы такими их не назвала, - Людмила мотает головой и продолжает рассказ. – Думаю, поворотным моментом можно считать моё поступление в университет. У меня были хорошие отметки, и хотя в то время без взяток особо никуда не брали, поступила сама. Впрочем, секрет был прост: будущей специальностью я выбрала математический факультет, притом не финансы, а просто учителем. Родители очень гордились моим выбором. Мол, отличная профессия для порядочной девушки, и пойти работать можно хоть в школу, хоть в колледж. А можно и вовсе отправиться в глухую деревню, и даже там учителя математики будут в цене. В общем, я поступила, и потихоньку начала вливаться в студенческую жизнь. Вернее, попыталась, потому что первый мой курс был омрачён жёстким безденежьем. Знаете, в чём беда со взрослыми родителями?

- Они не молодеют к моменту уже нашего взросления, - пожимаю плечами я.

- Верно. К тому времени, когда я поступила, мама и отец уже давно вышли на пенсию. Конечно, кое-какие сбережения сохранились имелись, но помимо меня-первокурсницы у них был ещё и старший сын, который так и не устроился на работу. К тому же отец начал болеть, и на его лечение уходила куча средств. Нет, мне тоже что-то да подкидывали в качестве карманных, но не скажу, чтобы много. Помню, иногда мы с подружками заходили в пиццерию напротив университета и брали одну большую пиццу на четверых. По два куска каждой выходило, плюс стакан сока. И цены-то были, казалось, пшик, но те пятьдесят рублей – единственное, что я могла себе позволить на день. Помню, подружки ещё смеялись, что я очень быстро ем, а мне было жутко стыдно признаться, что я элементарно голодная… И знаете, Мира, я сейчас совершенно спокойно могу пойти в ресторан и оставить там пятизначную сумму. Вот только делать этого не хочется, а пиццерии и вовсе обхожу стороной. К счастью, мне уже и нельзя ничего в них…

Людмила медленно проводит пальчиком по ободку кружки, а я вдруг понимаю, что ничего не знаю о нашей клиентке. Почему-то изначально я подумала, что она – типичная домохозяйка при богатом муже, но теперь начинаю сомневаться. Кто же вы, Людмила Николаевна?

* Илона Акимова - героиня рассказа "Второй шанс. Семейные узы"

***

- В общем, я решила устроиться на подработку, - меж тем, продолжает женщина. – Симпатичные старшекурсницы обычно брали себе смены в ресторанах и уходили оттуда с приличными чаевыми. Просто шустрые девчушки, которые не вышли мордашкой, могли рассчитывать на трудоустройство в местных кафешках: не слишком доходно, но всё равно лучше, чем сидеть на попе ровно. Я красоткой никогда и не была, к тому же с детства немного неуклюжа, но очень рассчитывала на место хоть в какой-то столовой. Однако поработать в сфере общепита мне так и не пришлось: когда отец узнал, что хочу устроиться официанткой, закатил настоящий скандал. Для родителей эта профессия казалась сродни панели, и по их мнению, приличной девочке не стоит курсировать ночами между столиками, цепляя мужиков. В общем, я даже санитарную книжку сделать не успела. Но что-то кушать было нужно, и потому устроилась на подработку в издательский дом, который находился буквально на соседней с университетом улице. Наборщиком текста, хотя по факту девочкой на побегушках. К счастью, пары в универе заканчивались в обед, и мне пошли навстречу, взяв на половину ставки: с часу дня и до семи вечера. Денег, конечно, много не платили, и это даже не близко не стояло с чаевыми в кафе. Но у меня хотя бы появилось на что купить продуктов, да и родители смогли выдохнуть спокойно, и после первой же моей зарплаты прекратили давать карманные. Не могу их осудить, ведь болезнь отца стала прогрессировать, и каждая копейка была на счету.

Людмила делает глоток чая, и, словно собравшись с духом, продолжает.

- Так и начались мои суетливые будни. Утром учёба, потом работа, вечером уроки. Спала я в те годы почти так же мало, как и ела, но молодость прощает вам и не такие издевательства над своим организмом. Студенческая жизнь, если честно, начала обходить меня стороной, зато в издательстве я прижилась. Начальство знало, что мне нужны деньги, и потому спокойно подкидывало всё новые халтурки. Постепенно я научилась и вёрстке, и корректуре, и за секретаря как-то сидела. Казалось, единственное, что мне не доверили – уборку по вечерам, да и то просто побоялись, что при моём весе я не унесу ведро, - короткий смешок, но он совсем не весёлый. – Зато платили, и мне хватало и на одежду, и на обувь, и на еду. А когда брат намекнул, что неплохо бы и в семью что-то приносить, тоже пускай по чуть-чуть, то добавляла тысячу или две в общий котелок.

- Вы так и остались в издательстве? – спрашиваю, потому что пауза получалась совсем уж грустной. По сути, молодую девушку совсем лишили юности. Посиделки с подругами после пар, походы в кино, свидания… Всё, о чём думала в те годы молодая Мила – как прокормить себя и не выглядеть совсем уж оборванкой.

- Да, привыкла. И даже практику они мне как-то рисовали в зачётке, хотя после третьего курса неплохо было бы пойти и отработать в школе. Но чем дальше, тем меньше я видела себя учителем, пускай сама математика продолжала нравиться. А потом настал мой последний курс. Мира, можно мне ещё чаю?

- Конечно, - поднимаюсь и иду заваривать новую порцию. Кажется, впереди нас ждёт нечто, что стало для нашей клиентки следующим поворотным моментом.

Кружки опять наполнены мятным чаем, но мы не столько пьём, сколько греем руки. Если это вообще имеет смысл в середине июня.

- Отца не стало, когда я сдавала госы, - продолжила Людмила Николаевна. – Но мой старший брат, к счастью, на тот момент взялся за ум, и семья не голодала. Вернее, ему пришлось это сделать, потому что как раз женился, привёл в дом супругу, и Аля была уже в положении. В нашей трёшке за мной по-прежнему оставался угол, хотя теперь я обитала в проходной комнате. Но в принципе не была против, ведь приходила только поспать, и даже диплом писала за столом в офисе. Кстати, на самой работе начались настоящие пертурбации: издательство выкупили большие хозяева, предыдущее начальство оказалось не у дел, и сотрудники бежали, словно крысы с тонущего корабля. Мне бежать было особо некуда, разве что увольняться с концами. Но кто возьмёт на работу девчонку, которой до диплома два месяца? К тому же, я привязалась к издательскому дому. Не к людям, а самой компании, и полюбила её. Поэтому продолжала работать, хотя моя так и не имеющая нормальной записи в трудовой книжке должность чаще всего состояла в том, чтобы затыкать то и дело образовывающиеся дыры.

Теперь речь женщины стала спокойнее, а вместе с Людмилой успокаивалась и я. Кажется, мы постепенно настраиваемся на предстоящую работу.

- В таком темпе мы продержались месяца полтора, а потом приехал, как в том известном произведении, ревизор. Из старожилов в издательстве осталось человек двадцать, и с каждым из нас этот самый приезжий дядечка общался приватно и весьма обстоятельно. С некоторыми, кстати, дважды. Часть народа после этой беседы написала заявление по собственному, но кто-то, наоборот, воодушевился. Меня также вызвали на разговор, и в основном спрашивали, что умею и как давно уже в издательстве. А неделю спустя вызвали снова, и этот самый ревизор сообщил мне «Людмила, я сейчас удивлён не меньше вашего, но кажется на ближайшие три месяца исполняющим обязанности директора будете именно вы. Если не откажетесь, разумеется». Мне нужно было позволить компании продержаться до тех пор, пока не найдётся новый директор, а в обмен обещали денег втрое больше прежнего и красивую запись в трудовой. Это был по-настоящему крутой скачок, и я очень быстро согласилась, хотя самым ёмким словом того состояния, что испытала, было «офигела». Помню, даже домой тортик купила, чтобы отпраздновать, но там меня ждал ещё один сюрприз.

Не тороплю нашу гостью, потому что подозреваю – сюрприз был далеко не самым приятным.

- Леониду предложили работу, но с переездом на Север. Аля с мамой поладили, к тому же мать ходила окрылённая перспективой стать бабушкой. Разумеется, после ухода из жизни отца ей нужна была новая цель, и даже не обсуждалось, что мама отправляется на Север с ними. Покупателя на квартиру они оказывается уже нашли, и брат вызвал меня на кухню с предложением отказаться от своей доли, чтобы на новом месте они смогли взять ровно такую же трёшку. Взамен же ближайшие несколько лет мне пообещали платить ежемесячно что-то типа содержания, чтобы хватило на съём, и вообще всячески оказывать поддержку, пока не встану на ноги.

Пальчики женщины чуть сильнее сжали кружку, а взгляд блуждал по столешнице. Да мне и самой стало неуютно от тех событий, хотя они и происходили не со мной.

- В тот момент я и поняла, что у меня больше нет семьи. Что я не дочь или сестра, а просто обуза. И знаете, Мира, меня это нехило так разозлило, и даже хорошо, что ещё не успела рассказать про свою новую должность. Я заявила, что потребую свою долю через суд, и даже если проиграю, нервы всей семейке эта ситуация потреплет. Разумеется, Лёня попытался воззвать к голосу моего разума и давил на то, что так будет лучше для матери. Но мой разум как раз отлично соображал, и в первую очередь он понимал, что никакие выплаты мне делаться не будут. Устные договорённости, особенно между родственниками, не имеют никакой силы, а значит максимум, что я получу – деньги на съёмную квартиру за пару месяцев. Потом же про меня с лёгкостью забудут под ворохом забот о новорожденном и ремонте после переезда. Так что я настояла на своём, и пускай получила тонну проклятий, зато мне на счёт перевели некоторую сумму от продажи квартиры. Не треть – пятую часть, раз уж Аля у нас была прописана и беремена, но это лучше, чем ничего.

Теперь понятно, почему Людмила не захотела поддерживать связь с родными. Для них она – эгоистичная девчонка, думающая только о себе. Они же для неё – люди, готовые выбросить за борт при первой же возможности.

- На эти деньги я могла себе позволить либо комнату в коммуналке в прежнем районе, либо крохотную студию в новом, только строящемся доме в округе на отшибе, и я выбрала второй вариант. Вообще, не очень понимаю, как всё это вывезла в те годы: защита диплома, покупка жилья и переезд, да ещё и новая должность. Возможно, помогало мне тогда то, что стала очень много ходить пешком – в новом районе элементарно не ходил общественный транспорт. Но постепенно всё наладилось: корочка была у меня на руках, в квартире я обжилась, а вот с работой пришлось повозиться. Конечно, многие мои подчинённые не собирались слушаться вчерашнюю девчонку на побегушках. Но мне нужны были грамотные кадры, и я за месяц совершила невозможное. А именно, сколотила молодую команду. Связей у меня пока не было, да и опыт не могу сказать, чтобы огромный. Но математический подход к делу и знание финансов сильно помогли построить модель бизнеса, которая начала работать. Ну или хотя бы позволила издательству не развалиться.

- Итак, - продолжила Людмила. – Мои три месяца в должности в итоге растянулись на пять. Проверять дела на пару с прошлым ревизором приехала и супружеская чета, хозяева бизнеса, и именно им я предоставила план будущих действий. Подготовила несколько идей, которые смогли бы выстрелить, и попросила дать ещё один шанс. Не руководителем, а тоже исполняющим обязанности. По всей видимости, я показалась им весьма забавной и перспективной, поэтому мне дали карт-бланш ещё на полгода, просто назначив несколько помощников. В общей сложности мой срок продлевали ещё три раза, пока в двадцать четыре я не стала руководителем издательства уже официально.

- Людмила Николаевна, если не секрет, что за издательство? – наконец не сдерживаюсь я. Потому что любопытно, просто словами не передать как!

Но мне не отвечают, а вместо этого передают визитку. Лаконичный дизайн, ничего лишнего. «Дорофеева Людмила Николаевна» и номер телефона. Зато на оборотной стороне я вижу логотип ведущего издательства страны, книги которого стоят и на полках нашего дома. Ну ничего себе тут пирожки с котятами!

Разумеется, это не первая моя работа с влиятельной или известной женщиной. Но ни разу до этого меня так глубоко не погружали в предысторию. А ведь мы ещё даже не подошли к середине…

- Я сделала несколько весьма удачных ставок, и в итоге издательство выросло. Росла и я как специалист, а тот райончик, в котором взяла квартирку, становился всё популярнее. Надобность ходить пешком отпала, к нам провели даже трамвайную линию, но я купила себе машину – мою первую и самую любимую девочку бирюзового цвета. А ещё мне удалось уговорить высокое начальство, что нам необходимо новое здание, и даже сама создала его дизайн-проект. Трижды мои бумажки отклоняли, ссылаясь на то, что для подобных затей попросту нет денег, а в стране и без того царит очередной кризис. Но я пёрла, словно бульдозер, и в итоге на меня махнули рукой и выделили бюджет. Работать, разумеется, пришлось с теми фирмами, на которые пальчиком указывало начальство, но так как стройкой занимались лучшие из лучших, я не была в накладе. На первой такой встрече мы и познакомились с директором строительной фирмы Денисом Дорофеевым, - мягкая улыбка. – Тем самым мужчиной, за которого я впоследствии вышла замуж. И который сегодня предложит мне развод.