- -
- 100%
- +
Как выяснилось, Минаевы-старшие активно ратовали за поддержку режима дня. То есть, после двадцати трёх часов детям полагалось спать. То, что Лёля из-за домашних забот могла элементарно не успеть к этому сроку, никого не волновало: график есть график. Не успела — значит плохо занималась днём. Но хотя бы в этом вопросе мы с Петей оказались солидарны, и каждый сидел в своём телефоне под покровом одеяла.
Сперва я прошлась по всем сайтам, на которых сидела Лёлечка. Тех оказалось немало, особенно социальных сетей, но под своим именем и аватаркой она не засветилась нигде. Избранных тоже оказалось раз-два и обчёлся, и это меня настораживало. В закладках я действительно обнаружила сайт с виртуальными дневниками, но тот был девственно чист, и это натолкнуло меня на мысль. Забираюсь в почту девочки и действительно обнаруживаю там письмо от прошлой недели, в котором администрация сайта уведомила, что тридцатидневный срок на восстановления электронного дневника истёк и теперь все записи утеряны безвозвратно.
Откидываю голову на подушку и прикрываю глаза. Тридцать дней плюс ещё неделя… Что же такого произошло у нашей клиентки, что она предпочла затереть всю информацию об этом? За последние часы я почти уверилась, что главная проблема Лёли – это семья. Но как знать, вдруг всё окажется ещё глубже?.. К тому же у девочки не обнаружилось подруг, с которыми она вела бы какую-нибудь пустяковую переписку. Общие группы для постинга котиков, вздыханий о мальчиках и обсуждения того, какая физичка язва… Только школьная группа с учителем и без возможности писать там кому-либо, помимо админов. Маловато будет…
Понимаю, что ещё чуть-чуть, и провалюсь в сон, поэтому вхожу в свою рабочую почту и строчу для Стаса отчёт. Стараюсь описывать всё кратко и лаконично, хотя были бы силы, обязательно разнообразила эпистолярный жанр: написание эссе плохо на меня действует.
Чищу кэш, закрываю все ненужные странички и ставлю телефон заряжаться. Прикрываю глаза, стараясь игнорировать ёрзание Пети на своём этаже, и погружаюсь в беспокойный сон. А ещё хвалю себя, что хотя бы во время бодрствования не отвлекалась на воспоминания о разговоре с дочерью.
Глава 5. Школа.
Заснула я, конечно, позже обычного, но совершенно невыспавшейся оказалась не поэтому. В пять утра Алиса распахнула дверь ровно таким же жестом, как это делает её мать, и наполовину прошла, а наполовину проползла к нам в комнату. На второй этаж заползти у неё, к счастью для Петра, не получалось, зато ко мне на кровать – вполне.
- Лёля! – малышка с улыбкой вцепилась в мою щёку зубками, по всей видимости так целуя. – Кусать. Ам.
- Насчёт «кусать» иди к тем, кто тебя рожал, - ворчу, пытаясь зарыться в подушку с головой. – Я что, обязана тебя ещё и завтраком кормить?
- Кусать, кусать, касу кусать!
По вам когда-нибудь скакал бутуз весом в десять килограммов? По мне – да, но очень и очень давно. Я свою смену уже отстояла, а Леночке Минаевой пока ещё рано. Почему мы с нею не можем просто взять и поспать?
Отчаявшись, встаю с кровати, беру кабачка-Алису на руки и топаю в спальню родителей.
- Мам, пап, - говорю громко. – Алиса голодная.
- Дочь, мы с нею полночи возились, - устало приподнимает голову Пётр-старший, а его супруга делает вид, что спит глубоко и крепко. – Покорми её сама, там же только кипятком порошок залить.
Вообще-то очень хотелось оставить девочку здесь и просто закрыться в своей комнате, но я этого, разумеется, не сделала. Ночи с маленьким ребёнком действительно бывают разными: то режим собьётся, то зубки режутся, то ещё какая оказия. Мы с Костей тоже через это проходили, и не раз и не два с утра выглядели как зомби из той игры, в которую режется Петька. Да и замка на двери детской попросту нет, поэтому тяжело вздыхаю и топаю на кухню, чтобы поставить чайник.
Разумеется, этим мои дела не ограничиваются, ведь ребёнка надо ещё и переодеть, умыть и усадить на горшок. Последнего, кстати, не вижу, поэтому Алиса сидит прямо на унитазе, поддерживаемая мною, и с весьма задумчивым видом делает свои дела. Потом мы обе умываемся, убираю пушистые волосики малышки в два хвостика и топаем на кухню.
Каша сегодня у нас будет на всех, и варю я её тоже с запасом. Не сделаю этого, и не выспавшиеся родители обязательно выскажут Лёле что-то в духе «ну всё равно же готовила, сложно было сделать на порцию больше?». Не на порцию, а на три, но правильная Лёля внутри меня наверняка начнёт есть себя поедом. Вообще-то для меня не проблема соорудить и полноценный завтрак, но я себя быстро останавливаю. Стоит девочке один раз показать, что она что-то умеет, как это становится её обязанностью. По логике родителей, они просто готовят её ко взрослой и самостоятельной жизни. По мнению моему, которая находится сейчас в теле подростка, это попахивает издевательством.
К семи тридцати малявку начинает клонить в сон, и я укладываю её под бок к матери. Почти что сразу у отца срабатывает будильник. Он топает по квартире, хлопая то холодильником, то кофе-машиной, а после заглядывает в детскую и напоминает, что пора собираться в школу. А ведь я только-только настрочила отчёт Стасу и планировала немного подремать...
Петя, заснувший ещё позже меня, поднимается только с пятой побудки, впихивает в себя кашу, которую щедро полил вареньем и сгущёнкой в соотношении один к одному, а после так же медленно натягивает на себя школьную форму. Он учится при том же лицее, что и сестра, и отводить его – традиционная обязанность Лёли. Я, если честно, планировала как-то приодеть нашу старшеклассницу, или хотя бы слегка накрасить и причесать, но после столь ранней побудки уже ничего не хочется, помимо кофе, которого Лёле пока что нельзя.
Лицей встречает меня традиционным для любого учебного заведения гамом, суетой и хмурыми лицами охранников. Гардероб уже не работает, поэтому сменную обувь и кофты оставлять полагается прямо на крючках. С недоброй ностальгией вспоминаю собственные школьные дни. Быстро переобуваюсь, едва взглянув на отражение в зеркале, и топаю в класс.
Первым уроком по расписанию у Лёли значится алгебра. Математика – это хорошо. К ней есть способности и у самой девочки, и у меня, так что особые воленния отсутствуют. Машинально прохожу к первой парте и отмечаю, что никаких соседей у меня нет. Интересно, почему? Возможно, Лёлина соседка или подруга просто опаздывает. Ну или… ладно, о том, что с Лёленькой могут просто не хотят сидеть, подумаем потом.
Провожу пальцем по парте и с облегчением не обнаруживаю на ней пыли. Состояние стульев радует меня куда как меньше – те деревянные, не покрывались лаком год и зацепки на одежде вполне возможны. К счастью, на мне сейчас брюки, а не капроновые колготки, иначе жить тем оставалось бы считанные часы.
Вообще-то я переживала, что в этом лицее весьма суровые правила, но нет, к внешнему виду можно относиться достаточно вольно. К примеру, школьная форма для девочек состоит из блузок, серых жилеток и на выбор юбки или брюк, также серого либо чёрного цвета. Лёля отдаёт выбор штанам, хотя у неё вполне красивые ножки. Впрочем, что взять с подростка, которых видит в себе либо исключительно недостатки, либо считает себя центром земли, а иногда эти два состояния и вовсе сочетаются. Брюки меня более чем устраивают, и я, отбросив мысли о внешнем виде, сосредотачиваюсь на предстоящем уроке.
В класс входит женщина слегка за сорок. Строгий костюм, очки с оправой в виде трапеции, ярко подведённые губы изогнуты в недовольной гримасе, а между бровей залегла складка, с которой с трудом справляются уколы красоты. Эдакое живое воплощение мегеры, от которой сбежали даже змеи, и я искренне удивлена, как в престижный лицей попал подобный экземпляр. Или скорее почему её не перевоспитали родители. Впрочем, очень может быть, что именно эта дамочка и умеет держать старшеклассников в ежовых рукавицах, вбивая в их головы пласты знаний, а судить о книге по обложке никогда не стоит.
Память моя упорно молчит, не желая подсказывать имя и отчество мегеры, а посмотреть в электронном дневнике заранее я не догадалась. Обидно, потому как на уроке в телефон не залезть, но тешу себя надеждой, что устного опроса не планируется. А если и да, то Лёленьку эта учесть обойдёт стороной.
Первым к доске вызывают какого-то мальчишку с последней парты, и я уже по его походке определяю, что тот сейчас будет стоять у доски, переминаясь с ноги на ногу. Математика вообще не самый простой предмет. Математика в математическом лицее – тем более, и потому требований к ученикам здесь вагон и маленькая тележка. Спустя три минуты позора и самую малость унижений, мальчишка возвращается на место с такой вальяжной походкой, словно не двойку получил, а почётную грамоту. Но, словно желая поскорее разделаться с надоевшей темой, вторую попытку решить пример из домашней работы учитель делает за счёт отличницы.
- Минаева, к доске.
Внутренне я, разумеется, чертыхаюсь, но деваться особо некуда. Да и домашнюю работу я вчера за Лёлю сделала, и ничего особо сложного там нет. Становлюсь у доски, беру учебник педагога и начинаю переписывать пример. И почти сразу же слышу за своей спиной смешки.
Замираю буквально на секунду, но перебарываю желание обернуться или провести руками по спине. Со мной что, что-то не так? Вляпалась в краску, надела жилет наизнанку, или на брюках остались следы варенья от Петькиной каши? Нет, одежда должна быть в норме, ведь я проверяла её перед выходом и у зеркала в школьной гардеробной. Тогда по какому поводу веселье?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.