Цервентарн - артефакты власти -
- -
- 100%
- +
- Кормила фей. Благодарила духов.
- Фей не существует.
- Правда? – она наклонила голову, сложила ладони и осторожно подула над ними.
В то же мгновение пыточная наполнилась… бабочками! Полупрозрачные небесно-голубые крылья ласкали инквизитору лицо, и он вспомнил… Вспомнил!
Лето в Неймене, вилла у моря. Последнее счастливое лето его беззаботного, безоблачного детства. Он играл с феями. Мама танцевала на песке. Эннеке обхватил голову руками, зажмурился, и видение исчезло. Удивительно… Всё это время он считал, что не помнит ничего до того момента, как попал в сиротский приют при храме Святого Лоя.
- Прекратите! Колдовством вы себе не поможете. Колдовство запрещено.
- Так сожги меня, - она пожала плечами - роба сползла, оголив плечо.
Он вцепился в подлокотники кресла и глубоко задышал, стараясь вернуть самообладание, истово молясь про себя.
- Ребёнок… Вы видели, как убили младенца?
- Нет, - она помрачнела. – Думаю, он был мертв. За заброшенной мельницей в трёх днях пути небольшое поселение гуннов. Святая Инквизиция считает их неверными, но терпит. Гунны делают лучший мед в нашей Империи. Недавно там был мор. Отравили колодец. Достать мертвого младенца не трудно – деревня стала кладбищем после того, как там побывали рыцари Святого Престола…
- Вы утверждаете, что рыцари отравили воду в деревне гуннов? Осторожно. Это серьёзное обвинение. Необходимы доказательства.
- Бедный…- Ведьма встала и потянулась, приподняв волосы обеими руками. – Бедный справедливый инквизитор. Такой молодой. Такой… красивый. Спасай свою шкуру, отправь ведьму на костер! Не то тебя самого упекут в Замок Скорби.
Последние слова она произнесла глухим, безжизненным голосом, постарев на глазах. Он отпрянул, чувствуя, как пот струится по лбу.
- Вас не сожгут, если вы невиновны.
- Принеси мне кольцо! Оно хранится здесь. Артефакты, отобранные у ведьм и колдунов. Святейшества не знают, что с ними делать. Думают, обогатились – побрызгали святой водой и все! Дорогие украшения, золото, ценные камни – можно дарить женам, дочерям, любовницам, умаслить начальство… А только артефакт он живой, понимаешь? В нем магия. Волшебство. И в тебе есть это волшебство. В твоем сердце есть магия, инквизитор. Во имя матери, которую ты вспомнил, во имя своего бога, чёрта, дьявола – принеси! Суд будет справедливым, душа - не запятнанной, руки под алым бархатом чистыми от крови. Принеси мне кольцо!
…
- Ребята, минуту внимания, пожалуйста! - Левоцкая улыбнулась.
Танцоры собрались вокруг неё, тяжело дыша после непростого прогона, но всем своим видом показывая, что готовы внимать каждому её слову. Все понимали – ей сейчас тяжело, и Анна была им искренне благодарна за поддержку.
Говорят, после похорон становится легче, но, видимо, не в её случае. Что до шаманских практик – они её ещё больше запутали. Не стоит сильно увлекаться всем этим. Тем более в таком состоянии.
Вот только…
Анне хотелось снова побывать в том коридоре. Войти в какую-нибудь другую дверь. Она вспомнила Дашку с её лекцией о квантовой физике и улыбнулась.
- Анна Кирилловна. Чем мы вас так рассмешили? – Розочка Вавилова скрестила руки на груди.
- Простите. Простите меня, я просто задумалась. О своём. А вам… Вам, мои дорогие, я хочу сказать вот что. То, что сейчас было, было великолепно!
Вздох облегчения, смех, аплодисменты – всё это бисером прокатилось по репетиционному залу, отпуская напряжение.
Хореография и правда получилась сложная. Позорный столб, у которого по сценарию жгли ведьму, с лёгкой руки Левоцкой превратился в пилон – девушки, изображая языки жадного пламени, делали сложные трюки, а мимически приходилось отыгрывать так, что у танцовщиков не только ноги – лица болели!
Однако это того стоило. Анна с радостью объявила всем, что после пятиминутного перерыва они представят сцену сожжения художественному руководителю театра, и отправилась к нему в кабинет.
- Можно?
- Левоцкая, тебе здесь можно все! Кофе?
- Обязательно. Пожевать есть что-нибудь?
- Карина, - позвал Привалов помощницу. – Сгоняй в кондитерскую напротив. Ань, что хочешь? Есть бутерброды с сыром, печенье, сейчас пирожных принесут.
- Карин, спасибо большое, не надо никуда бежать. Привалов, не переигрывай, пожалуйста, я и так нервничаю…Пьём чай и милости прошу посмотреть, что получилось.
Помощница Привалова тем временем уже расставляла чашки. Вскоре как по мановению волшебной палочки на столе появились бутерброды, печенье и … пирожные!
Анна всегда восхищалась тем, как эта скромная девушка всё успевает, всё помнит, буквально читает мысли шефа. Может, между ней и Приваловым что-то есть, но это не её дело.
В школе Антон был без памяти влюблен в Соньку Ромашову, а та взяла и вышла замуж за какого-то бизнесмена, едва прозвенел последний звонок. И это при том, что вроде как у них любовь была в школе. С горя её одноклассник уехал в Москву и стал режиссёром. Очень, кстати, хорошим режиссёром, а остальное её, Анну Левоцкую, совершенно не касается. Пока. Может со временем они с Антоном подружатся, и будут делиться чем-то личным, кто знает…
- Ань, пока чаёвничаем, - начал Антон. – Сценарий у тебя не вызывает вопросов? Никаких?
- У меня – нет. А что?
- Хочу переделать.
- Что именно?
- Смотри - инквизитор и ведьма. Логично, что это Испания. Англия. Да вся Европа страдала в то время охотой на ведьм.
- Кстати если рыть источники, - Анна заставила себя остановиться на одном пирожном, - то, как раз в Испании инквизиторы лютовали меньше всего, как это ни странно.
- Вопрос изучен вдоль и поперёк, кто бы сомневался. От тебя я другого и не ожидал. Вот только у Кармина история разворачивается не в нашем мире. Это фэнтези.
- Знаю. По-моему, так даже интересней. Тебя что-то смущает?
- Так это и смущает. Фэнтези, это… Не совсем наш формат. Думаю переделать, пусть будет Испания. Зрителю так привычней. Согласна?
- А как же сцена с голубыми феями, которые появляются в момент, когда ведьма колдует?
- Да нет этой сцены. Нет номера. Вырежем, да и всё. Кармин написал пьесу - режиссёр может делать с ней всё, что сочтёт нужным.
- Конечно, ты можешь делать всё, что хочешь, но у меня есть идеи по поводу фей. Давай так – ты сейчас посмотришь, что у нас получилось, а там решим.
- Добро. Ну, что? Пойдём, посмотрим на ваш шедевр?
Они вошли в зал, где всё уже было готово. Левоцкая заметно нервничала – хотелось впечатлить Антона, они столько работали.
…
Последние звуки растворились в воздухе. Эти несколько минут ожидания в полной тишине она не забудет никогда.
Номер закончился. Танцоры замерли, а у неё самой сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит.
- Левоцкая, - выдохнул, наконец, художественный руководитель театра. – Делай своих фей. Ставь. Ставь всё, что хочешь, чтоб тебя, потому что ты…гений! Это… Это фантастика, товарищи, нас ждёт ошеломляющий успех! Я уже вижу афиши… Ведьма в горящем пламени, инквизитор в алом плаще. Мы завоюем этот мир, готовьтесь к заграничным гастролям! Всем беречь себя. Ваш профессиональный ресурс бесценен. Слышали?
- То есть вы довольны, Антон Николаевич? – Анна лукаво улыбнулась, чувствуя невероятное облегчение и гордость за труппу. Хотелось броситься на сцену – обнимать своих подопечных.
- Доволен ли Антон Николаевич?! Антон Николаевич сражён! Антон Николаевич бесконечно счастлив! Кто молодец? Я молодец! Какого я вам хореографа добыл, а?
Все засмеялись и вскоре разошлись – вдохновлённые и абсолютно счастливые.
…
Может, и не стоило идти после такого чудесного вечера на кладбище, но Анне хотелось попрощаться с Сашей наедине. Чтобы никого рядом. Август заканчивался, но всё ещё было очень тепло.
Левоцкая шла, прижимая к груди четыре ярко-алые розы. Она положит их на свежую могилу и поделится тем, что происходит в её жизни сейчас. Жизни, которая всё ещё продолжается… без него.
Алый цвет расскажет Харитонову о спектакле. О танцовщицах в огненном трико. О голубых феях и новой постановке, сюжет которой уже порхает в мыслях.
А ещё ей очень нужно признаться в том, что она слышала его голос. И попросить прощения. За то, что собственное подсознание нарисовало такие ужасные сцены. Может быть, если бы она всё же простила его тогда, жизнь сложилась бы по-другому. Может быть, но… это уже не важно. Харитонова нет на этом свете, но в её сердце он будет всегда. Героем, спасающим жизни и лучшим отцом для Костика.
- Я буду помнить только хорошее, - прошептала Аня, аккуратно пристраивая розы среди пышных венков.
Слёзы. Неожиданно. Она думала, что всё уже выплакала и сможет сдержаться, но не получилось.
- Харитонов, ты что-нибудь знаешь о квантовой физике? Дашка столько всего рассказывала. Я ничего не поняла. А потом… Потом мы с ней попробовали одну практику. Ты был там. Рядом со мной. Ты сказал: «Ничего не бойся». И ещё сказал: «Обязательно вернись!».
Анна подняла лицо и заморгала, чтобы тушь не потекла, и тут…
- Саша… Саша!
Это был он. Метрах в пяти от неё. Стоял и смотрел. Потом, поняв, что она заметила, развернулся и зашагал прочь.
- Харитонов, стой! - не помня себя, она бросилась его догонять, стараясь не споткнуться, лавируя между оградками. – Подожди! Стой!
Догнав, она вцепилась ему в спину, заставив обернуться, и вдруг с ужасом поняла, что ошиблась.
- С вами всё в порядке? Я могу помочь?
Конечно, это был не Харитонов, а совсем другой человек. Высокий. Бледный. Зелёные глаза смотрят внимательно. Виски тронуты сединой. Он примерно её возраста, может чуть старше. Ничего общего с Сашей. Но она… Она же видела! Это был он…
- Нет. Не нужно. Простите… Простите меня, я просто…
- Обознались? Бывает. Уверены, что помощь не нужна?
- Нет-нет. Всё в порядке.
Левоцкая направилась к выходу, стараясь идти как можно быстрей, опасаясь, что ещё немного, у них завяжется разговор, будет повод для знакомства, а она не хочет! Не хочет никого видеть, не хочет ни с кем говорить.
- Берегите себя! – послышалось сзади, но она не обернулась.
Мужчина долго стоял и смотрел вслед женщине с заплаканными глазами, одновременно наслаждаясь бархатным летним вечером, одним из последних в этом году. Скоро осень. Время, которое кладбищам идёт как нельзя лучше во всех смыслах. Золотые листья на мраморных плитах, терпкий запах увядшей листвы. В прохладном осеннем воздухе даже вороний крик – и тот звучит по-иному.
- Не понимаю я твоего восторга перед всем этим, - сзади, словно из ниоткуда возникла женщина, и выглядела она более чем странно. Длинный широкий плащ средневекового кроя, тень от капюшона почти полностью скрывает черты лица.
- Сам не ожидал, - не стал спорить мужчина, продолжая смотреть незнакомке вслед. – Я надеюсь ты не явишься к ней в таком виде?
- Нет. Здесь отвратительная мода. Плохая еда. Воздух…
- Потерпи, Ло. Осталось немного. Вот только самое сложное впереди, и в основном зависит от тебя.
- Сомневаешься?
- В тебе? Нисколько.
- Можешь потом здесь остаться.
- Думаешь?
- Почему нет? Тебе нравится. Что именно – это уже другой вопрос, конечно…
- Ты ревнуешь. Неожиданно.
- Не льсти себе. Игорёк.
- Ха-ха-ха… Иди. Мало времени. И будь осторожна.
- Как-нибудь справлюсь.
Если бы кто-нибудь из живущих и здравомыслящих стоял рядом, он решил бы, что сошёл с ума, потому что женщина медленно растаяла в воздухе. Мужчина проследил взглядом за серой кошкой, бегущей по своим делам. Она, конечно, всё видела, но разве кошку подобным удивишь?
Глава 5
Взлетев на четвёртый этаж, она дрожащими руками принялась вставлять ключ в дверь, когда неожиданно застыла. Это называют дежавю. Ощущение. Всё это уже было. Она уже пыталась открыть дверь, и точно так же, как сейчас, у неё дрожали руки.
Тогда на помощь пришла Дашка, а сейчас…
- Аня? Ну, что опять случилось-то? Дай сюда!
Левоцкая вздрогнула, уставившись на соседку, словно та была привидением. Даша. Опять. И снова она выхватывает у неё ключи. Открывает дверь. Они будут пить чай. Она ей всё расскажет и станет легче, вот только всё это уже было и…
Что-то не то. Не клеится. Не встраивается. И тут она поняла, что! Дашка. Её-то тут как раз и не должно быть!
- Ты же улетела. В Таиланд.
- Как видишь, не улетела.
- Счастье-то какое, - выдохнула Анна. – Не останусь без личного шамана. А то как жить? Кто меня в мир иной за ответами отправит?
- Не иной, - Даша посмотрела на Аню так, что у той холодок пробежал по спине. – Параллельный.
- Даш, ты чего? Ты… в порядке?
- Я – да. В полном. Просто семинар отложили. Временно. На пару месяцев. Деньги сохраняются, так что… Вообще знаешь, так даже лучше. Не так жарко будет. Лучше расскажи, что с тобой. Ты же вся дрожишь.
- Дашка… Я так рада, что ты не уехала.
Они обнялись и Левоцкая разрыдалась у соседки на плече. Акустика подъезда разносила рыдания на всю лестничную площадку.
- Тихо. Тихо. Пойдём к тебе. Вот так.
- Прости, - Аня всхлипнула. – Это какой-то кошмар. Вроде нет особо повода, но…
- Горе надо выпустить. Выпустить из себя. Отдать дереву. Морю. Змее.
- Кому?!
- Змее, - Даша как будто чего-то испугалась, но потом рассмеялась и попросила её не слушать, ссылаясь на то, что не выспалась после аэропорта.
- Да я уже сама от себя устала. Правда, - они уселись пить чай. От чего-нибудь покрепче Левоцкая отказалась – завтра рабочий день. – То мне кажется – всё уже выплакала. Успокоилась. Работа помогает. Новый проект интересный, труппа прекрасная. А тут представляешь, пошла на кладбище к Саше. Захотелось побыть там одной.
- Понимаю, - Даша кивнула. - А похороны как прошли?
- Отец его… Смотреть страшно было. Мамы не было – увезли в больницу с инфарктом. Сестра меня вспомнила. Приняла тепло. Не ожидала, всё-таки столько лет прошло. Костик держался, но я знаю, как ему тяжело.
- Да… Смерть единственное, чего нельзя исправить. Ты хотела что-то рассказать?
- Даже не знаю, стоит ли. Какое-то наваждение, честное слово. Мне показалось, что я его видела.
- Кого?
- Харитонова.
- Где?
- На кладбище.
- Вот оно что, - Даша стала серьёзной. – То есть ты видишь мёртвых?
- Ты ещё битву экстрасенсов вспомни, - Аня встала и стала убирать со стола. – Никого я не вижу, просто обозналась. Это был мужчина, который… Который на него даже не похож ни капельки.
- Давай сделаем практику. Мы делали, помнишь? Тебе же понравилось? Я отправлю тебя туда, где ты всё поймёшь. Что это был за человек, почему судьба вас столкнула.
- Нет уж. С меня хватит. Во-первых, как я могла забыть, это же вчера было! А во-вторых – хватит. Никаких практик. Я уже… Уже на людей кидаюсь. Мерещится… чёрт. Чёрт знает…что…
Голова закружилась. Стало холодно. Мир вокруг поплыл. Она хотела позвать Дашу, но так и не смогла.
…
- Пить… - прошептала Анна, не узнав собственного голоса.
- Нельзя, – медсестра провела по губам больной влажной ватой. – Мы уж и не надеялись, что выживешь. Потеря крови большая. Повезло, что Стасов дежурил. Не доктор – бог!
- Где я?
- В больнице, голубушка, в больнице. – Влажная вата ещё раз коснулась губ.
В голове мелькали отрывки воспоминаний. Парк… гравий под ногами… лай собаки…
Когда она снова открыла глаза, возле кровати кто-то сидел. Мужчина не отрывал от неё упрямого взгляда, нехотя кивая наставлениям сестры:
- Пять минут, - объявила та. - Не больше. Пациентка слишком слаба.
Взгляд мужчины казался знакомым, хотя она могла поспорить, что никогда его не видела.
- Следователь Мельников Игорь Николаевич, - удостоверение мелькнуло перед глазами и исчезло в большой ладони. - Расскажите, что произошло?
- Не помню…
- Совсем?
Боль пронзила голову.
- Я… бегала. Вечерняя пробежка.
Это было удивительно. Она ведь не бегала. Никогда. В зал – да, но, чтобы бегать по утрам?
- Вы были в спортивном костюме, - кивнул мужчина, словно подбадривая. – Дальше?
- Он напал на меня.
- Кто?
- Не знаю. Глаза. Я помню глаза. Злые. Зелёные.
- Фоторобот сможете помочь составить?
- Нет. Он был в маске. Только глаза, - она сделала над собой усилие, подняла руку и провела по глазам.
- Балаклава, – догадался капитан. – Что ещё помните?
- Боль в боку. И собака.
- Какая собака?
- Не знаю… Собака лаяла. Я точно помню. Можно воды?
- Всё! – скомандовала медсестра следователю и протянула Ане стакан. - Два глотка, - прошептала она больной уже мягче. - Не больше.
- Подумайте. Вспомните. Что-нибудь необычное происходило с Вами за последнее время? Не знаю… В личной жизни. Может быть, наследство получили? С чем-то данное нападение могло быть связано?
- Я… не знаю.
Наследство… Он сказал «наследство». Анна почувствовала боль в голове – сильную, пульсирующую. Следом лавиной пришло знание чужой жизни. Чужой, но вместе с тем, как бы и её собственной. Обрывки того, что случилось до этого злосчастного нападения.
Вечер. Она пришла домой с какого-то важного мероприятия - ноги болят от усталости, хочется поскорее в душ. В тот самый момент ей позвонили. Вернее, не ей, а… Женщине, которой она была. Помнит, как разговаривала, стоя перед зеркалом, разглядывая собственное отражение. Умопомрачительно элегантное платье и… короткие волосы? С активным макияжем смотрится эффектно и одновременно трогательно. Официальный голос сообщает что она, Милана Драгович, вступила в права наследства и так далее...
Следователь ждёт, сверля глазами, а она не знает, что говорить. Ей бы сейчас со всем этим справиться, с ума не сойти… Рука потянулась к затылку, нащупав ёжик стрижки.
Потом было длинное письмо от неизвестного родственника из Сербии. Милену Драгович взяли на попечение в возрасте пяти лет. Хорошие люди. Добрые. Но официально её так и не удочерили, сохранив девочке её настоящие имя и фамилию. Никакого наследства Милена не хотела. Где был этот родственник, когда её отдавали в детский дом? Может, он же и отдал, а теперь совесть замучила? И всё-таки любопытство взяло верх. В конце концов, она обычная женщина, такая же, как все. Как только необходимые бумаги были подписаны, ей вручили коробочку. Там-то оно и лежало. Кольцо, из-за которого её жизнь превратилась в ад!
- Не молчите, - потребовал Мельников. – Вы что-то вспомнили?
- Я… Не знаю. Можно я посплю?
Следователь, как назойливая муха, мешал восстанавливать события. Она… Не она – Милена Драгович, но какая теперь разница? Стало казаться, что за ней следят. И началось это с того самого дня.
Старинное кольцо из потускневшего от времени металла с зелёным камнем грубой огранки, видимо, представляло какую-то ценность помимо сказочных легенд, подробно описанных в письме.
Теперь она знала всё, что произошло. Откуда – это уже другой вопрос. Вопрос, на который нет ответа. Что было до всего этого кошмара, измученное сознание подсказать отказывалось наотрез.
Милена собиралась забежать (в буквальном смысле) к ювелиру, специалисту по древним артефактам и ценностям. Посоветовали в юридической конторе. И в этот самый момент на неё напали. Совпадение? Вряд ли. Но следователю об этом лучше не знать. Во всяком случае, до тех пор, пока она сама во всём не разберётся.
- Мы закончим, и вы отдохнёте. Постарайтесь напрячь память. Понимаю, вы пережили стресс, однако в интересах дела…
- Ааа… Голова, - застонала больная.
- Вы слышали? - взвизгнула от возмущения медсестра. - Хватит! Мы и так её еле спасли. Хотите, чтобы меня уволили?
- Минуту, - попытался возразить Мельников.
- Если вы сейчас же не покинете палату, я вызову охрану. Уходите.
- Но хоть имя её я могу узнать? Ни документов, ни телефона на месте преступления не обнаружено, - Мельников посмотрел на пострадавшую, ища поддержки.
- Был телефон, - прошептала, отвлекая внимание, незаметно обыскивая пространство под подушкой.
Если всё, что вдруг появилось в её голове – правда, там должно быть кольцо.
- Телефон не нашли, - покачал головой Мельников. - Видимо, украли. Как вас зовут?
- Ан… Милена. Милена Драгович. В дверь стучат. Слышите?
- Успокойтесь. Вам нельзя волноваться. Вам надо поспать.
- Стучат.
- Никто не стучит, - полное миловидное лицо медсестры стало расплываться, а стук становился всё сильнее, сильнее, сильнее…
…
- Не спать! Просыпаемся! Очнись, Аня!
- А? Что…
Рука, сжимающая кольцо, разжалась. Левоцкая, не отрываясь, смотрела на свою пустую ладонь. Ничего. А где… Она дома!
- Дашка? Даш… Господи, как хорошо.
- Надо заканчивать эти игры. Хватит! – Даша вскочила и стала собираться – бледная, потухшая.
- Какие игры? Я же сама сказала, что больше не буду…
- А кто меня уговаривал? Ты вообще что-нибудь помнишь?
- Видимо, нет, - рассеяно пробормотала хозяйка квартиры. Квартира, кстати, в этот раз выглядела совершенно обычно – ни свечей, ни благовоний, ни… колокольчика.
- Что помнишь? - Даша смотрела прямо в глаза, будто гипнотизировала.
- Там… всё было иначе. Ни коридора, ни дверей. Саши тоже не было.
- А что было?
- Какая-то детективная история. С кольцом.
- Каким кольцом?
- Понимаешь, это так… Так странно! Ты – это ты. Но ты – это не ты! Вернее, я – не я.
- А конкретнее?
- В какой-то момент ты понимаешь, что занимаешь чьё-то место. И даже знаешь историю этого неизвестного так, словно она - твоя. Но ты осознаёшь, что…
- Мы существуем во множестве миров, - перебила Даша. Она говорила серьёзно и тихо, что совершенно на неё не похоже. - В каждом проживаем одну из собственных жизней. Мы можем быть мужчиной или женщиной. Ребёнком. И те, кто с нами рядом – близкие, любимые, дорогие сердцу люди в каждой реальности всегда рядом с нами. Однажды всё вспомнить, узнав себя во всей этой бесконечно сложной и бесконечно огромной системе…
- Невозможно, - прошептала Анна, заслушавшись. - Даш… Я тебя такой никогда не видела.
- Какой?
- Не знаю… Какой-то… Другой. И это ты ещё даже не съездила на свои практики! Дальше-то что будет? Всё. Пошли чай пить.
Левоцкая принялась готовить чай, стараясь привести мысли в порядок. Она же помнит, что не хотела никаких медитаций. А Дашка говорит, она сама её просила. Наверное, так и было. Дашке зачем врать?
- Поиск кольца - основа практики, - сказала Даша, даже не притронувшись к чаю.
- Кольцо! Ну, конечно. Я его нашла!
- Где?
- Там. В медитации.
- И где оно? Помнишь?
- В смысле «где»? Не пугай меня, специалист по квантовой физике. Ты же понимаешь, что перенести объект из видений в мир физический невозможно?
- Невозможно, - повторила Даша, мыслями явно витая где-то очень далеко. - Завтра повторим. Кольцо – это ключ. Будем продолжать искать его. Так решим проблему. Понимаешь?
- Ну… Из того, что я знаю о психологии, - Левоцкая положила ладони на глаза и слегка надавила (помогает расслабиться), – да. Понимаю. Только не понимаю, зачем. У меня никаких особых проблем, Даш. Саша умер? Так это другое. Все мы реагируем на потерю близких одинаково и лекарь тут один – время. Не обижайся, но я, наверное, доверюсь ему.
- До завтра, - Даша попрощалась и ушла.
Анна осталась одна, чувствуя себя виноватой. Соседка тут с ней носится, старается помочь, а она… Со стороны, наверное, выглядит, как чёрная неблагодарность. Возможно, Дашка даже обиделась, но что она может поделать? Эти… видения. Они выматывают. Выматывают и пугают. Тем более у неё сейчас работа. Феи. Надо придумать, как девочки будут вступать. Нужны лёгкие летящие ткани. Небесно-голубые. Хорошо, если они будут светиться.
Глава 6
Александр Харитонов вот уже… Сколько времени могло пройти в месте, где времени, по сути, не существует? Бывший подполковник МЧС на ангельской службе щеголял в костюме медбрата, с увесистой папкой под мышкой и браслетом с светящимся голубым экраном на запястье – так же, как его не то начальник, не то напарник, он так и не разобрался толком. В залитый молочно-белым туманом коридор с бесчисленным количеством дверей по обе стороны попадали души - живые, но потерявшиеся и растерянные.
Его задачей было проследить, чтобы все ныне живущие благополучно вернулись обратно. Он шептал им о том, что вернуться необходимо и засекал время, проведённое ими за дверью. Харитонову каждый раз хотелось заглянуть и узнать - что там? Но он знал - если дверь отворялась, значит всё, что творится внутри, предназначено лишь для того, кто сюда попал. Это было правило. Правил в их «приемном покое» было много. С каждым разом он узнавал новые, но всё это мало помогало понять (хоть немного), что же на самом деле творилось вокруг…