Буду твоим первым, принцесса

Глава 1. Арсений

Арсений 16 лет. Кристина 16.

– Нас посадят, – раз пятый нудит Алиш, оглядывая масштабы отцовского кабинета, пока я перебираю бумаги на его столе.

– Не посадят, – бросаю раздраженно. – Никто и не узнает, что мы здесь были. Отец вернётся только под утро. Но если ты не начнёшь мне подсвечивать, есть вероятность, что до утра как раз и провозимся.

Луч фонарика возвращается на стол. Друг не слишком то и успокаивается, но по крайней мере больше не лезет под руку, пока я пробегаю взглядом по скрепленным зажимом документам.

Снова не то…

Черт, должен же он где-то быть. Сам лично видел сегодня, как отец положил договор на стол. Протягиваю руку, чтобы забрать фонарик. Алишер тут же отдаёт его, больше не оглядывает кабинет, зато чувствую, как смотрит на меня, когда начинаю открывать один за другим ящики.

– Ты бесишь, – озвучиваю, даже не глядя на него. Знаю, что хочет что-то сказать, но не решается. Поэтому подгоняю. – Давай уже, говори.

Молчит, но дышит так громко, что конкретно психую. Останавливаюсь и перевожу на него взгляд, когда тот наконец не выдерживает.

– Какого ты здесь не живешь? Это, блин, почти что дворец. Серьёзно, ты никогда и не упоминал, что помимо того, что твой отец – конченый урод, он еще и богат.

Началось…

Возвращаюсь к ящикам.

– Достаточно того, что он – конченый урод, поэтому я и не живу здесь. Плюс, он пока что просто снимает этот дом. Но если я не найду договор и не сорву сделку, то придётся жить не только мне тут, но и матери, потому что он не оставит выбора, лишив её работы, – монотонно проговариваю, продолжая просматривать бумаги, будто рассказываю не о том, на какие гнусные поступки способен мой родной отец. – Это всё, что ему нужно, чтобы забрать опеку надо мной. А значит вернёт и свою личную подушку для битья, потому что мама меня с ним не оставит. Так понятнее, почему это важно?

В лоб и без прикрас. Но Алиш и не тот, кому стоит объяснять, что значит отец-кретин. Сам прожил с подобным до двенадцати лет, пока его мама наконец не ушла, когда рукоприкладства дошли и до младшей сестры. В точности то, что сделала моя мама два года назад, вернувшись со мной в родной город. Но этот козел нашёл нас и здесь, как только ему надоела очередная любовница, и он вдруг вспомнил, что у него есть семья.

Понятно, что после такого друг уже не так впечатлён домом и наконец включается в процесс. Хотя я и сам виноват, что сразу не обозначил, насколько для меня это важно. Алиш отличный друг, ему хватило фразы: «Мне нужна твоя помощь», даже не предупредив, что мы собираемся обокрасть моего отца, чтобы он без вопросов согласился пойти со мной.

– Может он его с собой забрал? – спрашивает Алишер, просматривая полки стеллажа.

– В баню? – усмехаюсь, качая головой. – Сомневаюсь, что он собрался пользоваться им вместо веника.

Ещё одно доказательство, что отец нифига не изменился. Слышал я, с каким энтузиазмом он звал своих партнеров отметить предстоящую сделку. Которой не должно произойти и точка.

– Как ты говоришь компания называется? – отрывает Алиш меня, вчитываясь в название.

Но мне хватает только одного взгляда на папку, чтобы понять, что эта она.

Подлетаю к другу и выхватываю документы. На всякий случай ещё раз осматриваю, но стоит выцепить название компании, тут же сворачиваю в тубус и киваю в сторону выхода:

– Бинго! – друг даёт мне «пять», приободряясь так, будто это мы спасли только что его шкуру, а не мою. – Уходим, пока никто из соседей нас не заметил.

Свет мы не включали, но этот частный сектор напичкан под завязку охраной. Камеры на каждом возможном углу. Благо, не везде, и если ты не боишься прогуляться пару километров по ночному лесу, то в принципе не так уж и сложно сюда пробраться. В этом доме камер нет, но нам всё равно уходить только через забор, так как ключей от калитки у меня нет. Спасибо, хоть память отменная, чтобы без труда запомнить код от замка, а у отца, напротив, дерьмовая, чтобы забыть смарт-карту в машине, а потом вслух произносить цифры, которые подсматривал в своём телефоне, пока набирал код.

По сути у меня и правда огромные шансы на то, что он никогда не поймёт, кто побывал в его доме.

Но… твою ж мать. Были.

Потому что стоит нам перепрыгнуть забор, как понимаю, что мы пойманы с поличным.

Девчонка.

На нас смотрит девчонка, которая ровно-ровно выходит из соседнего дома той стороны улицы в тот момент, когда мы приземляемся и тут же застываем.

При этом она застывает вместе с нами, даже калитку до конца не закрывает, так и продолжая держать ручку. Оглядывает обоих, а потом бумаги в моей руке, явно понимая, что мы пробрались в дом незаконно. Конечно, сомневаюсь, что можно осудить, что своровал что-то у собственного отца, но блондинка-то не в курсе, что этот дом почти такой же мой, как и его.

Но… серьёзно?

Она улыбается, незаметно, что если бы я не пялился на её губы, то даже и не уловил бы, что она это сделала, перед тем как наконец закрыть калитку. Тихо, будто и сама не хочет привлекать внимание, а затем снова перевести на нас взгляд. Совершенно другой, зажегшийся тёмным огоньком. Смотрит прямо мне в глаза и на этот раз уже улыбается по-настоящему.

– Скажем так, я очень хорошо запомнила его: «Разуй глаза, пигалица», чтобы сейчас их закрыть, – и подмигивает мне, собираясь уже развернуться, как добавляет: – Но я прекрасно вижу камеру, на которую он тыкал пальцем, крича, что если бы он переехал меня, ему бы за это даже ничего бы и не было, и я ещё должна быть ему безмерно благодарна, что он сжалился над моими куриными мозгами.

Мать вашу, да я почти что уже влюблён в эту девчонку. Особенно от понимания, что она только что спасла нас от камеры, которую я не заметил. Пара шагов, и мы оба засветились бы. А когда она ещё и поворачивается, и я вижу её обтянутую джинсами задницу…

Черт. Кажется, я всерьёз собираюсь совершить настоящую глупость.

Глава 2. Арсений

– Уходи, – поворачиваясь, протягиваю Алишу доки, чтобы он их забрал.

Но тот только недоуменно таращит глаза.

– Да ты умом, блин, тронулся! – выдаёт он.

И я уверен, мог бы, он бы это прокричал, привлекая внимание не только блондинки, но их всех соседей.

– Серьёзно, Арс, хоть раз можешь пропустить какую-то юбку? Особенно, когда тут такое!

Могу. Без проблем. Но не эту блондинку. И дело даже не в том, что она красивая.

Да ладно… она нереально красивая.

В моей школе и там, где живу, девушки не выглядят так, словно они на вкус слаще сахарной ваты, тут у любого нормального парня мозги поплывут. Но всё же зацепило меня явно что-то другое. Сам не понимаю, что именно. Но в тот момент, когда она мне подмигнула, я понял, что получу девчонку любым способом.

Даже если сейчас мне придётся совершить невозможное.

– Я догоню, – решаю даже не пробовать оправдаться, что дело тут вообще не в «юбке». Пусть думает, как хочет, главное, чтобы он унёс отсюда эти чертовы бумаги, от которых столько зависит. – Мне нужно-то не больше пяти минут. Давай, Алиш, бери доки и уходи. Сам тянешь время. Если меня поймают, мне ничего не будет без них.

В ответ же убийственный взгляд. Бесится, потом переводит его на удаляющуюся девчонку. А это уже бесит меня: чем дольше он тянет, тем меньше мои шансы её перехватить. И всё же сдаётся.

– Если из-за этого… – собирается кинуть предупреждение, но я не дослушиваю.

– Просто иди уже!

Алиш психованно выдёргивает бумаги, сразу же пятясь спиной назад, постепенно разгоняясь и продолжая качать головой, будто поверить не может, что согласился на это.

– Помнишь, где камеры? – на всякий решаю уточнить, но ответом служит его спина.

Понятно, в обиженку собрался играть, но пофигу, честно. Частое явление, длительность которого минута. Отойдёт ещё до того, как его догоню.

Мне сейчас главное понять, как вообще совершить задуманное. Девчонка всё дальше, а у меня на раздумья…

Нет у меня больше времени на них. Она останавливается через дом, собираясь уже дёрнуть за ручку и войти, когда мимолётно бросает взгляд в мою сторону и замирает. На её губах снова появляется сверкающая улыбка.

Правильно мыслишь, девочка-сахарнаявата, я остался здесь из-за тебя.

Нравится ли она мне теперь ещё больше?

Не то слово.

Ещё и бежать не планирует, что точно не свойственно девчонке из подобного места. С учётом того, что я – как бы вор в её глазах, а смотрит так, будто видит насквозь, как мои мозги тупо опустились в штаны. Я уже молчу про то, что она явно забавляется ситуацией. Её пробирает любопытство, что собираюсь делать, чтобы добраться до неё.

Медленно приближается, останавливаясь ровно там, где заканчивается обзор камеры с той стороны.

Отлично, она ещё и умная – да, блин, тут ведь полный набор, чтобы потерять основательно голову.

– Без вариантов, – говорит она мне самоуверенно. – Если, конечно же, не хочешь засветиться на записи.

Я улыбаюсь её провокации. Дразнится и играет со мной, убеждённая, что спасую.

Зря, принцесса, только больше разжигаешь азарт сделать это любой ценой.

И без разницы, что она считает меня тупым, комментируя мой взгляд на дом по левой стороне улицы.

– О, а это вообще самый быстрый способ загреметь далеко и надолго. Дом полковника прокуратуры.

Да будь этот дом хоть простого участкового, я бы не рискнул туда сунуться. Спасибо папочке, что не скупился на моё образование, пока мы жили с ним, но откуда знать об этом принцессе, думающей, что я малолетний преступник, который школу посещает раз в год. Но радиус угла камеры я могу прикинуть в уме, и я даже уже знаю, как именно доберусь до неё, ни разу не засветившись, но принцессе об этом пока что не нужно знать. Потому что я и сам люблю поиграть, особенно когда соперник уже уверен в своей победе.

– А если смогу, – улыбаюсь ответно, всё ещё поглядывая на дом прокурора. Ввожу в заблуждение, бесспорно, но на кону такой куш, как его не сорвать? – Что мне за это будет, принцесса?

– Попрошу этого прокурора не разрывать тебя на кусочки? – предлагает она.

Качаю головой.

– С этим я сам как-нибудь справлюсь. Хочу твоё «да», принцесса, на любой мой вопрос.

Да, я наглый и прямолинейный, но с такой, как она, по-другому никак не добьюсь её согласия со мной погулять.

Я же уже сказал, что не собираюсь её упускать.

Она уходит в сомнения, прищуривает глаза, раздумывая, стоит ли так рисковать, а я спешу добавить, пока она не накрутила себе ничего лишнего.

– Всё в рамках приличия, – обещаю ей. – Или ты смелая только тогда, когда уверена, что победишь?

Вот оно, как я и думал, девчонка любит вызовы точно также, как я. Сразу меняется, когда на её губы возвращается усмешка. Рукой машет, как бы говоря «валяй»:

– Но только из любопытства посмотреть, что с тобой сделает дядя Серёжа, после того как ты сам отказался от моей помощи.

Я усмехаюсь и качаю головой: она нравится мне всё больше и больше. А потом поворачиваюсь, чтобы забраться на забор. Противоположный забору «дяди Серёжи», на который делала ставку принцесса. Но на неё не смотрю, я ровно под камерой, и мне по хорошему даже руками не стоит махать для равновесия, чтобы не попасть под обзор. Пройти по краю быстро и без сомнений. Хорошо, что не стайлинг, даже каменные колонны имеются через каждые полтора метра. Самое сложное – сами ворота, но…

Разве это сложности, когда тебя там ждёт такая девчонка? Я бы и по канату рискнул пройти, если бы это понадобилось. А так – минута, и я уже приземляюсь в нескольких метрах от неё. И снова впечатлён, что на выражении её лица нет ни капли испуга. Смотрит она и сама с впечатлением, в моё лицо вглядывается, рассматривает его. А я…

А я её губы нежные и приоткрытые вижу и понимаю, что основательно налажал.

Нужно у неё было просить два желания, потому что теперь я не уверен, на что хочу потратить его.

Глава 3. Арсений

– Браво, – говорит она тихо, уже не так дерзко, и всё же в её голосе до сих пор присутствует смелость. – Ждёшь оваций?

Ох, нет, принцесса, я точно не за овации так рисовался и до сих пор рискую быть пойманным.

Качаю серьезно головой, мне отчего-то больше не до улыбок. Начинаю идти на неё, расстояние уменьшая. Ближе хочу её рассмотреть, а девчонка, наоборот, пятится. Вот только не отступает, выглядит так, будто заманивает. Глаза прищурены и блестят от хитрой улыбки. А я их цвет никак понять не могу, но всматриваюсь так, будто эта информация сейчас жизненно необходима.

– Встретимся? – спрашиваю, когда, наконец, вижу их необычный серовато-зелёный цвет.

А ещё её взгляд вблизи не такой дерзкий, он нежный и кажется совсем беззащитным, и я хочу, чтобы эта перемена была вызвана именно мной.

Тем, что нахожусь так близко, а ей больше некуда убегать. Принцесса стоит у забора, в который упираюсь рукой у её головы. Самого себя удерживаю подальше, потому что теперь всё моё внимание занимают её полуоткрытые губы. Никак пялиться не могу перестать на расстояние между ними. Они точно сами приглашают проникнуть, попробовать её вкус.

Она ещё говорить начинает, и я могу увидеть кончик её язычка… И если бы не её слово, точно не удержался бы нифига, чтобы поймать его, но:

– Нет, – отвечает, ещё и улыбается, заглядывая игриво в глаза.

Я отрываю взгляд от её губ. Что?

Серьёзно, такой поворот в мой план точно никак не выходил. Я даже на всякий случай решаю уточнить:

– Нет? – Девчонка качает головой, всё ещё улыбаясь. – Я думал ты не из тех, кто не держит своё слово, принцесса.

Пробую спровоцировать, но её это не берёт.

– Держу. Но ты собираешься забрать мой первый поцелуй. Если хочешь услышать «да» на свой вопрос, тебе придётся тогда самому что-то отдать мне взамен, – решительно так заявляет, что я всё же теряюсь.

Свой первый поцелуй я потерял… во сколько?

Черт, даже ведь и не вспомнить. Да и о чем я вообще думаю?

Мой мозг сейчас должен усердно работать совсем в другом направлении, потому что теперь я определённо хочу поцеловать её ещё больше, хотя и чётко понимаю, что она играет со мной. Снова дразнит, вынуждая выбирать.

И это я-то был уверен, что победил её?

Черт.

– И что же ты хочешь взамен? – спрашиваю, потому что уверен, что она уже знает, что это будет.

Её взгляд поднимается на мою руку, прослеживаю за ним, а когда понимаю, на что смотрит девчонка, аж усмехаюсь, качая головой.

Смотрю на неё теперь совершенно иначе, пока она ведёт кончиком пальца по гравировке на металлической части браслета, никак не понимая, как за каких-то жалких десять минут она уделала меня столько раз, догадавшись, что эта вещь значит для меня почти столько же, сколько для неё поцелуй.

– Уничтожь то, что уничтожает тебя, – произносит она вслух выбитые слова, а я отчего-то готов поспорить, что ей эта фраза знакома так же хорошо, как и мне. Она переводит взгляд обратно на мои глаза, сейчас она абсолютно серьёзная. Сама на меня смотрит иначе, изучающе. – Ты не похож на того, кто забирается в чужие дома.

Не похож, и никогда подобным не занимался, но для своих близких я готов сделать всё, что угодно. Возможно, когда-нибудь я ей расскажу, что этот дом далеко мне не чужой. Но сейчас я хочу, чтобы она приняла меня любым, поэтому не собираюсь переубеждать.

– А ты не похожа на ту, которая будет стоять с тем, кто забирается в чужие дома, – говорю, осматривая её с головы до ног.

Блондинка искренне усмехается.

– Не сильно обманывайся моим беззащитным видом. У меня в волосах есть две шпильки, которыми непременно покалечила бы твои глаза, если бы сама не хотела, чтобы ты меня так откровенно разглядывал.

А точнее грудь её, с которой как раз поднимаю взгляд к её глазам, будто хочу убедиться, серьёзна ли она, и да, черт возьми, девчонка говорит чистую правду. Смотрю на её волосы, а когда нахожу те самые шпильки возле резинки, стягивающей её хвост, тянусь и поочередно вытаскиваю одну за другой. И это уже мой честный ответ ей: разглядывать прекращать не собираюсь.

– Глаза мне ещё понадобятся, принцесса, чтобы увидеть тебя в свете дня, – говорю, нагло закидывая её шпильки к себе в карман.

И не только в свете дня, я определённо хочу увидеть намного больше, чем она готова позволить.

А когда возвращаю взгляд и вижу выбившиеся пряди волос… Твою мать, что ж так сильно то это ощущается. Её взгляд. Она точно остаётся полностью уязвимой, смотрит так открыто мне в глаза, что мне вдохнуть сложно становится.

Прав был Алишер, я, похоже, и впрямь поехал умом. Никогда так не торкало от девчонок. Никогда не пытался никого впечатлить, рискуя чем-то важным. И уж тем более, никогда бы не подумал, что отдам вещь, которую ни разу не снимал за последние три года.

Я сделаю это, но сначала хочу пробить побольше её защиты, сейчас, когда вижу её такую простую, не бросающуюся вызовами и колкими фразами, наконец, понимаю, что привлекает в ней. Она не просто барби с острым языком, в ней есть другая сторона, которую хочу в ней раскрыть.

И пока она позволяет к себе прикасаться, замирая от моих действий, стягиваю резинку, распрямляя по одной стороне её светлые волосы, провожу по ним, а девчонка аж глаза прикрывает.

Черт. Не уж то я и впрямь так запал на неё?

Ещё раз осматриваю её лицо, прежде чем отодвинуться и надеть её резинку на запястье, вместо своего браслета.

Принцесса открывает глаза и завороженно наблюдает, как снимаю ремешок со своей руки, а затем беру её руку и сам затягиваю браслет на запястье, чуть задерживая палец на чересчур гладкой коже, где бьётся её пульс.

И бьётся он слишком быстро. Мои действия волнуют её, и мне нравится это.

– Можешь считать, что наша сделка состоялась, и мы теперь квиты, – говорит полуслышно, но смело, прижимая запястье руки к себе, будто этот браслет ей ещё дороже, чем мне.

А ещё она сама хочет и ждёт, когда заберу её поцелуй. Но… нет, не сегодня. Если начну, не остановлюсь, а мне пора уходить. Я хочу больше, чем один поцелуй. Первый и каждый последующий. И всё же устоять, чтобы совсем не коснуться её губ, не могу. Наклоняюсь, ловя, как она втягивает воздух, пробую дыхание и…

Черт, черт, черт…

– Завтра в два часа дня, место называй ты, – говорю в её губы.

Нежные такие, что дуреть начинаю.

– За районным ДК есть старый фонтан в лесу, люблю там гулять.

Я усмехаюсь и качаю головой. И почему я даже не удивлён?

– Идеальное место для прогулок девчонке, среди маньяков и педофилов.

Я всё ещё дышу только её дыханием, улыбку на её губах чувствую, когда она сама подаётся вперёд. Просит же буквально себя поцеловать.

– У меня всегда с собой шпильки и чаще всего каблуки, ещё есть железный ремешок на сумочке, я же сказала тебе, что не так беззащитна, какой кажусь.

Да я и сам это уже понимаю. Ещё и не разберёшь, кто из нас двоих решил, что я здесь задержусь: я или она знала это с самого начала.

Она сама хочет этого поцелуя, тянется, привставая повыше, что уже всё, почти прижимается, и я наконец беру себя в руки.

– Завтра, – отстраняясь, говорю ей и подмигиваю. – Теперь ты точно придёшь, уверен, ты не любишь оставаться в должниках. А ты мне должна свой первый поцелуй.

Разочарована ли она? Всего на секунду мне кажется, да. Но она слишком быстро меняется, улыбается. Ей и самой нравится такой поворот. Уже понятно, что нам обоим нравится эта игра.

– Тогда уходи по левой стороне, если свернёшь прямо за этим домом, сразу попадёшь в лес. Хозяева выкупили большую территорию, камер там нет. Обидно будет, если ты попадёшься, и мне придётся несколько лет ходить не целованной, пока ты будешь сидеть.

Да, я определённо влюбился.

Вот же черт…

Начинаю пятиться спиной назад в том самом направлении, что подсказала она.

– Завтра, принцесса, я буду ждать тебя, как минимум, часов до пяти, – подмигиваю снова ей, когда она отталкивается от забора, чтобы уже пойти к калитке, как тут до меня доходит. – Ты не назвала своего имени, – торможу я.

Но не она, открывает калитку и уже заходя, говорит:

– Пока что мне нравится, что ты называешь меня «принцессой», – и тоже подмигивает, прежде чем прошмыгнуть в дом.

Глава 4. Арсений

– Полчаса – это не пять минут, – вновь начинает капать на мозг друг, когда догоняю его на дороге за выездом из посёлка.

Спасибо принцессе, что мне ещё не пришлось обходить пол леса, так бы он мне его прямо с ноги вынес.

– Да ладно тебе, ничего же не случилось. Оба выбрались и никого не засекли.

– Ага, не считая этой блондинки.

– Она не сдаст, – сам не пойму, отчего так уверен в ней, возможно, мне просто не хочется разочароваться, после того как по уши в неё втрескался за каких-то жалких пятнадцать минут.

Да и это бред, какой смысл, когда она могла бы изначально не помогать нам с камерой. Алиш же похоже до такого даже не хочет додумываться.

– Сомневаюсь, что ты сейчас думаешь мозгами, а не тем, чем пониже, – бросает он, начиная идти.

Но он ошибается. «Тем» я думал, когда находился с ней рядом – вот, когда мне вообще не было дело до того, сдаст она или нет, а сейчас мой мозг работает как никогда хорошо. Однако нападку его никак не комментарию, не хочу я разговаривать с ним про неё, вместо этого равняюсь и протягиваю руку, чтобы забрать договор, когда Алиш замечает на моём запястье резинку, вместо браслета.

– Да ладно, ты серьёзно? – тормозит, таращась во все глаза. Раздражает безмерно, мне ещё только оправдываться не хватало. А он именно этого и ждёт от меня. – Просто скажи, что ты его потерял, а не втрескался в какую-то мажорскую су…

– Полегче, – стопорю его, пока он не наговорил лишнего.

Не хочу с ним ссориться, хоть убей. У меня охренительное настроение впервые за все время, как приперся отец в город. Серьёзно, хоть что-то от него получил хорошего за всю жизнь – эта девчонка. Которую не собираюсь обсуждать и уж тем более оправдываться за свои поступки. Просто Алиша иногда вот так вот заносит, когда он пытается взять на себя ненужную роль старшего брата, думая, что должен за всех отвечать. Он хороший друг, правда, но его приходится тормозить в подобные моменты, пока он основательно не зарвался. К тому же, если оно завтра выстрелит, у меня на принцессу серьёзные планы, пусть на берегу понимает, что про неё так говорить точно не стоит.

И он это понимает, считывает по моему виду, вот только принимать напрочь отказывается.

– Я просто с тебя офигиваю, Арс, – качает он головой. – Ты её знаешь сколько? Полчаса? А уже так поплыл, что отдаёшь ей вещь, которую не дал даже тупо посмотреть Дане, сказав, что не снимаешь его никогда.

Да потому что его сестра из кожи вон лезет, чтобы привлечь моё внимание. Дана хорошая, бесспорно, но только как друг. Плюс, я не собираюсь с ним портить отношения, а к этому бы обязательно привело, если бы я с ней хоть что-то начал. Поэтому я не даю ей ни одного повода думать иначе, а оно вот всё равно играет против меня.

Замечательно просто.

Сейчас я молчу, снова не собираясь ничего объяснять. Думаю, он и сам не дурак, понимает, что Дана ко мне чувствует. Не хочу усугублять ситуацию, перечисляя, почему его сестра мне не нравится. Не каждому зайдёт по душе такой разговор.

– Всё, Алиш, забыли. Уже отдал, смысл мусолить? – пытаюсь уйти на мировую, показывая, что этот трёп идёт в пустую, и как бы с иронией добавляю, чтобы и вовсе закрыть эту тему: – Или предлагаешь мне по быстрому вернуться, чтобы сказать ей, что передумал?

А друг и вовсе воспринимает это в штыки:

– Ага, давай, уверен, там тебя как раз уже поджидает охрана, – бросает он раздраженно, торопясь выдвинуться снова вдоль дороги, и я перестаю его узнавать.

– Да что ты так завёлся, сказал же, всё…

– Для кого всё будет в порядке? – резко разворачивается он. – Для тебя? Ты когда поперся к ней ласты клеить, я вообще прифигел, с учётом того, что это тебе надо было сюда пробраться. Понятно, что для тебя это всё несерьёзно, но не забывай, что меньше чем через месяц мне восемнадцать стукнет, загремлю по полной, и у меня нет богатого отца, который меня в случае чего сможет отмазать.