Вода и глина
- -
- 100%
- +
— Пойдём, — сказал он. — Покажу то, о чём говорил.
Трость стукнула о деревянный пол террасы, они поднялись под звон карильона на башне Ратуши и медленно пошли.
На парковке их ждал мужчина — не продавец из рекламы, а обычный. Такой, у которого руки всегда пахнут железом и сигаретами. Рядом стоял старый Citroën AX. Ничего красивого — просто чья-то бывшая жизнь на колёсах. Акош открыл дверь, наклонился внутрь.
— Смотри сюда, — сказал он, показывая на простую систему ручного управления. — Здесь главное не «как выглядит», а «как работает». Это ездит. Это тормозит. Ничего не просит, кроме бензина.
Эрива молчала. Она не смотрела на краску и мутные от времени стёкла — она смотрела на рычаги и кнопки.
— Цена — как за телефон, — добавил Акош. — И её не жалко. Ты научишься. Ты поймёшь, что тебе удобно, а что нет. А мечта мечта будет потом.
Эрива кивнула.
Акош жестом предложил ей сесть. Эрива опустилась на водительское место медленно, устроилась, положила ладони на руль. Салон пах старым пластиком и чужими поездками. И всё равно внутри было тихо, как перед стартом.
Она сидела долго — не заводя, ничего не нажимая, ничего не спрашивая. Просто держась за руль.
Потом подняла глаза на Акоша.
— Что мне нужно сделать? — спросила она.
***
О покупке договорились быстро, а оформление оставили на потом. Домой Эрива вернулась уставшей, с дрожащими коленями, но довольной. Аарон появился ближе к вечеру, заскочил на минуту. Рядом с ним была Эмеше — спокойная, аккуратная, с тем выражением лица, когда ты уже живёшь будущим.
— Привет, — сказал Аарон.
В его голосе прозвучала та привычная интонация, которая остаётся, даже когда человек давно не рядом. Эрива опёрлась на трость, улыбнулась.
— Ты живой.
— Пока да, — усмехнулся он и посмотрел на Эмеше.
Эмеше сказала первая — без пафоса, но с лёгкой дрожью:
— Мы ждём ребёнка.
Слова прозвучали тихо, а внутри у Эривы что-то разжалось.
— Правда? — выдохнула она.
Аарон кивнул и на секунду растерялся, как мальчик, который не знает, что делать со счастьем. Эрива подошла ближе и сказала ровно так, как ей хотелось, чтобы сказали ей самой:
— Ты будешь хорошим отцом.
Аарон будто не поверил сразу, потом резко моргнул.
— Я постараюсь, — сказал он и отвёл взгляд.
Эмеше улыбнулась чуть шире.
— Нам сказали не торопиться, — добавила она. — Но мы хотели, чтобы ты знала.
— Я знаю, — сказала Эрива. — И я рада.
Аарон уже собирался уходить, но на прощание спросил по делу:
— Права получила?
— Да, — ответила Эрива. — И машину нашла.
Аарон широко улыбнулся и расставил руки, застыв в ожидании:
— Можно?
Эрива вздрогнула, скосив взгляд на Эмеше. Та кивнула, улыбнувшись, и закатила глаза, отворачиваясь в сторону. Эрива протянула руку, и Аарон обнял её. Крепко. Трость повисла в руке Эривы за его спиной.
— Горжусь. Ты молодец, — тихо сказал он ей на ухо. — Покатаешь?
Она подняла брови, но не ответила.
Эмеше попрощалась и села в салон. Аарон закрыл за ней дверь и уже обошёл машину, как Эрива его окликнула:
— Мне нужна помощь кое с чем.
— Да, конечно, — ответил Аарон, касаясь ручки двери. — Что-то перевезти?
Эрива сделала шаг и посмотрела на Эмеше сквозь стекло.
— Нет, это не для меня. — Она понизила голос. — Нужно поговорить. Просто совет.
Аарон отступил от машины.
— Сейчас? — спросил он, бросив взгляд на Эмеше.
Эрива сильнее оперлась на трость.
— Не сейчас. Мне нужен человек, которому я могу доверять.
Аарон нахмурился, шагнул к ней:
— Что-то случилось?
— Да в порядке я, — она криво усмехнулась. — Поезжайте уже. Поздно. Мне в гимназию завтра.
Аарон подошёл ещё ближе и едва коснулся её плеча:
— Я всегда за тебя, — произнес он и добавил: — Говори всё, что нужно.
Эрива кивнула. Машина скрылась за поворотом, но она ещё некоторое время провожала её взглядом.
Дни после этого покатились один за другим, складываясь в недели. Осень незаметно перетекла в зиму.
Коридор освободился от коробок, на окна легли белоснежные шторы. В квартиру Эривы всё чаще стал возвращаться запах свежеиспечённого хлеба и домашней еды.
Жока замкнулась, всё реже отвечала на звонки и сообщения. За день дверь в квартиру открывалась два раза: когда Эрива уезжала на учёбу и когда возвращалась обратно.
В начале декабря Эрик позвонил коротко. Сказал только главное: на Рождество ждут.
Она ответила так же кратко: «Хорошо».
Положив телефон, поняла, что теперь у неё есть ещё одна простая задача, которая почему-то пугала: подарки. Вещи для людей, с которыми она ещё не научилась быть близкой.
Она составила список. Несколько имён. Несколько пунктов.
Где-то рядом в блокноте лежали другие записи: уроки, налоговая, платёжные квитанции, список продуктов. В конце списка она написала одно слово:
ТЦ «Аркад». Подарки. Дата.
Она закрыла блокнот.
Рождественский крах
Середина декабря 2023 года.
Старый Citroën медленно катился сквозь лёгкую снежную завесу. Снежинки поднимались воздушным потоком, падали на мокрый асфальт и тут же таяли. Эрива ровно сидела за рулём, щурясь от света ярких рождественских гирлянд. Руки уверенно лежали на руле, пальцы ловко касались лепестков рычагов управления: немного газ, плавно тормоз — поворот.
На правом запястье тихо звякнули старые бусины, между ними — серебряное пёрышко.
На приборной панели — выцветшая от времени фигурка пони.
Город выглядел празднично, но для Эривы существовала только дорога: белые линии, стрелки, знаки, повороты. Она увидела указатель ТЦ «Аркад» и свернула, поднимаясь на крышу парковки.
Эрива припарковалась на месте для инвалидов. Снег стёр разметку до серой каши, но знак на столбе всё равно был виден — её право на маленькую территорию в мире, который вечно толкается и спешит.
Сегодня она решила быть красивой. Не «удобной», не «правильной» — красивой.
Короткое вязаное платье, плотные колготки, ботинки на грубой подошве, добавляющие пару сантиметров роста. Тонкое светлое полупальто. В руке — новая трость. Чёрная, лакированная, с рукояткой, которая блестела, как украшение.
Она шла к входу с крыши парковки и держалась за ритм: раз-два-опора. В наушниках — музыка, чтобы не слышать ни толпу, ни себя.
У тяжёлых стеклянных дверей была толкучка: куртки, пакеты, детские визги, запах энергетика и растаявшего снега. Люди входили и выходили, не глядя друг на друга.
Парень впереди придержал створку. На нём была смешная шапка с помпоном, в одной руке — ворох пакетов. Он сделал это машинально, из вежливости, не оборачиваясь: жест для «обычной скорости» человека за спиной.
Эрива ускорилась — насколько могла — потому что не выносила быть причиной задержки.
В стеклянном переходе плитка была мокрой. Тёмные следы от обуви и грязный коврик, который не успевал впитывать воду.
Эрива шагнула в проём. Трость скользнула. Парень, решив, что она уже перехватила ручку, отпустил дверь. Тяжёлая створка сработала как маятник и с силой качнулась обратно. Удар в плечо сбил её остатки равновесия, и она неловко рухнула на грязный коврик.
Раздался треск — лопнул боковой шов платья на бедре.
Наушники вылетели. Музыка оборвалась. Вокруг стало слишком тихо — только чей-то вздох.
Парень обернулся: испуганные, добрые глаза — и лицо человека, который только что понял, что сделал. Он бросил пакеты, будто они стали ненужными, и кинулся к ней.
— Господи... Простите. Виноват... я не видел. Вы как?
Эрива лежала, чувствуя, как мокрая грязь пропитывает колготки и как сводит челюсть от злости. На себя, на секунду, которая разрушила образ обычной девушки.
Она попыталась подняться — ноги не слушались. Трость отлетела в сторону.
— Смотреть надо... — выдохнула она, путая слова от стыда и боли. — А не бросать дверь.
— Я правда... — он растерялся. — Давайте я помогу. Пожалуйста.
Он протянул руки. Эрива дёрнулась.
— Не трогай...
Слово вырвалось автоматически, как защита. И тут же она поняла, что будет хуже: она начнёт барахтаться, как жук на спине, и они будут смотреть уже не на падение, а на её бессилие.
Она сглотнула.
— Ладно. Быстро. И не как мешок.
Парень кивнул сразу — слишком серьёзно. Он подхватил её под спину и под колени. Неуклюже, но крепко.
Его лицо оказалось совсем близко. От него пахло кофе с корицей и холодной улицей.
Эрива замерла.
На секунду она перестала быть «человеком с тростью» и стала просто девушкой на руках у парня.
— Куда вас? На лавочку? — спросил он, тяжело дыша.
— К машине, — быстро сказала Эрива. — Тут два шага.
— Понял... доставка до кареты, — попытался он пошутить, но голос дрогнул.
Он понёс её через парковку.
Люди смотрели с любопытством.
Парень что-то бормотал: извинялся, ругал себя, шутил про «чемпиона по дурацким ситуациям». Эрива молчала. Она запоминала запах корицы и ментола от бальзама.
— Очень больно? — спросил он.
— Больно, — коротко сказала она. — Но не смертельно.
Напряжение постепенно сменялось странным весельем и смущением: она почувствовала, как лицо заливает румянец, а по спине полосой прошла дрожь.
Она тихо спросила, уже почти смеясь от абсурда:
— Куда ты меня несёшь?
— К машине... ты сказала... — он сбился. — А что?
Эрива кивнула подбородком в сторону.
— Вон тот Citroën. Это моя.
Парень моргнул и шагнул немного быстрее.
У машины он аккуратно поставил её на ноги, придерживая за талию, пока она открывала дверь и садилась на водительское кресло. Потом он резко развернулся и побежал назад — за её тростью и за своими пакетами. Вернулся запыхавшийся, крутнул трость в руках. Лакированная рукоятка блеснула в свете фонарей.
Он посмотрел на неё иначе. В его взгляде появился вопрос, очень осторожный.
— А это... — начал он. — У вас травма? Или...
Эриву словно облили холодной водой, руки крепко вцепились в руль. Если сказать правду — секунда умрёт. Она улыбнулась — фальшиво.
— Это? — Эрива легко коснулась трости пальцами. — Реквизит. Мы ставим спектакль. Образ такой.
Парень выдохнул.
— А-а! — Он заметно расслабился. — Круто. А я испугался. Ну вы даёте... вживаетесь в роль.
Он протянул трость.
— Спасибо, — бросила Эрива. — За доставку.
Она взяла трость, закрыла дверь и почти сразу повернула ключ — движение было быстрым.
Парень стоял в грязном снегу в своей дурацкой шапке с помпоном. Виноватый и счастливый, что «всё обошлось».
Эрива махнула ему через стекло. И уехала.
Через час она была дома. Едва закрыв за собой дверь, она стянула испорченное, грязное платье и бросила его прямо на нижнюю ступеньку лестницы. Ноги ныли, колени в синяках, волосы пахли мокрым воздухом парковки. Но щёки горели.
Телефон звякнул — Аноним. Её бесконечный собеседник.
Vandor_04: Привет! Я сегодня идиот года.
Эрива набрала ответ:
Poni_2005: Что случилось? Ты растерял подарки?
Vandor_04: Был в Аркаде. Дверью девушку сшиб. Случайно. Она упала.
Эрива дёрнулась и застыла. Пальцы онемели мгновенно и сразу стали влажными.
Vandor_04: Я её на руках тащил до машины. Стыдно — жесть.
Vandor_04: Классная. И злая))) Актриса.
Эрива прочитала. Воздух исчез. Перед глазами появились яркие вспышки.
Пальцы разжались. Телефон тихо стукнулся о стол.
Запах корицы. Шапка с помпоном. Руки под коленями. Его голос, запыхавшийся от неловкости.
Это был он. И он написал ей — про «актрису», поверив в её ложь.
Её взгляд метался по комнате: на телефон; на коляску, застывшую в углу; снова на стол, гудящий от вибрации; на сброшенное платье на ступенях — в грязи, с треснувшим швом; на свои дрожащие ноги...
— Дура... — прошептала Эрива. — Какая же я дура.
Она взяла телефон — палец завис над клавиатурой.
Она могла написать одну фразу: «Это была я», но не смогла — пальцы дрожали так сильно, что не попадали по буквам. Она не ответила.
Она нажала «Заблокировать». Потом — «Очистить чат».
Эрива положила телефон экраном вниз и с силой прижала ладони к лицу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.