Цветок на его руке

В этот момент он выглядел по-мужски серьёзным, собранным, и в его глазах читалось что-то новое. Не просто тревога за друга. Что-то более глубокое.

– Садись, – сказал он наконец. – Расскажи всё, с самого начала.

Завернувшись в мягкое полотенце, которое дал мне Оливер, села на диван. Волосы липли к лицу, пальцы предательски дрожали. Он поставил передо мной кружку с горячим чаем и сел рядом, чуть ближе, чем обычно. Пока он ходил в ванную за полотенцем и готовил чай, я думала, что ему сказать. Когда-то давно, я говорила все без утайки, но теперь, чувствуя, что Оливер относится ко мне иначе, я осторожничала.

– Ну? – тихо произнес он. – Рассказывай.

Снова не просьба. Тяжело вздохнула, стараясь собраться с мыслями и начала:

– Мы были в ресторане с Майком, но едва мы начали ужин, ему позвонили и срочно вызвали на операцию. И по какой-то нелепой случайности в этот же ресторан заявился Хейден, – сделала небольшую паузу, Оливер внимательно следил за мной, его брови хмурились. – Не успела я собраться и уйти, он подошел ко мне и предложил поужинать вместе…

– И ты конечно же, не могла послать его в задницу, – зло рыкнул Оливер.

– Мы вообще-то теперь работаем на его фирму, и я не думала, что разговор зайдет куда-то дальше работы, – так же резко сказала я. – Мы болтали о всякой ерунде, – на самом деле, я не хотела говорить, что половину нашего совместного ужина мы флиртовали друг с другом. Мне это виделось безобидным, но вот к чему это привело. – Потом я отошла в уборную, но, когда вернулась, увидела его закатывающим рукава рубашки. Тогда я увидела его татуировку. Это один из моих набросков, Оли. Клематисы, которые я так часто рисовала. Он набил татуировку с одним из моих рисунков.

Закрыла лицо руками и тихо продолжила.

– Я оцепенела. И тогда он все понял. Дальше я убежала из ресторана.

– А дальше? – стиснув челюсти спросил Оливер.

– Дальше… он догнал меня…и… – я замолчала.

– И что?

На лице Оливера ходили желваки. Он был зол. Таким, я видела его очень-очень редко. Даже в те, самые сложные для меня моменты, он злился, но не так.

– Я не стала слушать, но потом мы поцеловались. Не знаю, как это произошло.

Оливер провёл рукой по лицу, сжал губы в тонкую линию. Я видела, как в нём борются сразу несколько чувств – злость, беспокойство, ревность. И ещё что-то… боль, может быть.

– Ви, – произнёс он наконец, тихо, но твёрдо. – Я не понимаю, зачем ты вообще позволила ему к тебе приблизиться. После всего, что было.

– Я не позволяла, – вспыхнула я. – Всё вышло случайно! Я не знала, что он будет там, не знала, что узнает меня! Я просто…

– Просто что? – Оливер поднялся, глядя на меня сверху вниз. – Просто снова дала ему шанс причинить тебе боль?

Я тоже поднялась. Сердце колотилось так сильно, что казалось – проломит грудную клетку.

– Ты ничего не понимаешь, – прошептала я. – Всё не так просто.

– Я понимаю одно, – и сделал шаг ближе. – Этот парень уже однажды сломал тебя. А теперь ты сама идёшь к нему навстречу.

– Не смей, – подняла голову, глядя ему прямо в глаза. – Не смей говорить так, будто ты знаешь, что между нами было.

– А разве я не знаю? – его голос стал ниже. – Ты тогда была рядом со мной, разбитая. Я собирал тебя по кусочкам, Ви. Годами. А теперь он возвращается – и ты снова теряешь голову из-за него.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. В груди всё сжалось.

– Это не так…, – сказала я тише. – Я просто… это больше не повторится. Все что было между нами – в прошлом.

– Только вот он, теперь, так не думает, не так ли? – Оливер ответил резко, и в его голосе сквозила боль. – Но он опоздал.

– Что? – я нахмурилась.

Посмотрел на меня пристально, слишком долго, слишком внимательно.

– Потому что теперь есть я.

Повисла тишина. В комнате слышно было только, как за окном барабанит дождь. Я не знала, что ответить. Его слова повисли между нами, как натянутая струна.

– Оливер… – что я должна на это ответить? Кажется приехать сюда, было еще одной ошибкой. Я чувствовала напряжение, которого не ощущала раньше, в его присутствии. Не могла вымолвить ни слова. Следовало уйти, пока все не зашло слишком далеко. Но какая-то часть меня, эгоистичная часть, хотела остаться и посмотреть, что будет дальше. Мы больше не были детьми и отношения наши явно не будут такими как прежде, слишком много разных эмоций и чувств вскрылись за последнее время.

Оливер шагнул ближе. Его тень легла на моё лицо, и в этом взгляде больше не было просто дружбы – в нём жила буря, долго скрываемая за привычной заботой.

– Я больше не могу делать вид, что мне всё равно, – тихо сказал он, будто признание вырвалось само. – Я пытался быть просто рядом. На протяжении всех этих лет, смотреть, как ты выбираешь других. Как снова и снова уходишь к ним, когда тебе плохо. Но всё время возвращаешься – ко мне.

Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не показать, как эти слова пронзили меня.

– Это неправда… – прошептала я.

– Правда, Ви, – ещё шаг. – Ты просто боишься это признать.

– Я не… – я осеклась. – Это неправильно, Оли. Мы слишком многое пережили вместе. Я не хочу потерять тебя.

– А я уже тебя теряю, – его голос стал хриплым. – Каждый раз, когда рядом с тобой кто-то другой, когда ты улыбаешься другому – я будто исчезаю. А теперь вернулся он. Тот, кто сломал тебя, и ты снова позволяешь ему это сделать.

Он отвёл взгляд, сжал кулаки. Я видела, как дрожат его плечи от сдерживаемой злости – не на меня, а на всю эту ситуацию. На себя. На него.

– Ты не понимаешь, – сказала я, стараясь дышать ровно. – Всё, что произошло между мной и Хейденом… это ошибка. Я не хочу, чтобы он снова был частью моей жизни. Я сказа ему, что отныне мы просто партнеры по работе.

– Тогда не позволяй ему, – прошептал Оливер. – Позволь мне быть частью твоей жизни.

Не успела ответить, как он поднял руку, провел пальцами по моей щеке, всё ещё мокрой от слез и дождя.

– Я не прошу ничего, Ви. Просто… не уходи сейчас. Не отталкивай меня, – в его голосе дрогнула боль, усталость, искренность. – Мне кажется, я держусь только потому, что рядом с тобой.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого взгляда – слишком честного, слишком обжигающего. Дождь за окном стал сильнее. Капли стекали по стеклу, будто кто-то там, снаружи, тоже плакал вместе со мной.

– Всё слишком запутано, Оли, – прошептала я. – Я не знаю, что чувствую.

– Тогда останься. Узнай, – ответил он.

И в этой тишине я почувствовала, как натянутая между нами струна готова лопнуть – ещё одно слово, один неверный шаг, и всё, что мы строили годами, может превратиться в пепел.

И вот когда настал момент отступить или сдаться, Оливер решил всё за меня. Второй раз за этот вечер, поцелуй случился так внезапно и неожиданно, что я растерялась. Целовать Хейдена было как окунуться в бушующее море – опасно, невероятно. Целовать Оливера – как вернуться домой. Это был наш первый поцелуй, но я чувствовала себя рядом с ним свободно. Мы знали друг друга слишком хорошо. Это пугало и приносило удовольствие одновременно.

Оливер прижал меня крепче и когда я ответила на его ласки, зарычал мне в рот. Не думала, что тот долговязый мальчишка в больших очках, станет на столько сексуальным мужчиной.

Он отстранился совсем немного – ровно настолько, чтобы наши дыхания смешались. Его ладонь по-прежнему лежала у меня на шее, большой палец осторожно касался кожи под подбородком.

– Прости, – прошептал он, и на губах у меня всё ещё горел его вкус. – Я не должен был…

– Нет, – покачала головой, чувствуя, как дрожит голос. – Не говори так.

Я не знала, что именно между нами произошло – ошибка или неизбежность. Но всё, что было привычным и безопасным, вдруг сгорело дотла. Между нами осталась только эта странная, острая тишина.

Оливер отвёл взгляд, провёл рукой по волосам и выдохнул:

– Просто… я устал смотреть, как ты страдаешь, Ви. Ты должна почувствовать, что тебя можно любить правильно. Без боли. Без прошлого.

Сжала край его футболки, не в силах отвести взгляд.

– А если я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь? – прошептала я.

Он усмехнулся, без тени обиды:

– Просто будь со мной сейчас. Этого достаточно. Пока.

Я закрыла глаза, позволив себе выдохнуть рядом с ним. Дождь стихал. В квартире было тепло и уютно, а где-то глубоко под грудной клеткой впервые за долгое время стало спокойно.

Но вместе с этим покоем пришёл страх. Потому что я знала – утро всё изменит.

И когда солнце поднимется над Бостоном, я уже не смогу притворяться, что между нами всё по-прежнему.

Глава 8

Настоящее

Утро встретило меня тишиной. Я лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как на коже всё ещё горит воспоминание о вчерашнем поцелуе. Оливер спал на диване в соседней комнате, и его ровное дыхание напоминало о том, что всё это было на самом деле. В груди поднималось чувство вины – перед ним, перед собой, перед всем, что я пыталась держать под контролем. Слишком много линий я переступила за последние дни.

Спустя некоторое время, услышала шаги и звон посуды. Босиком вышла на кухню, стараясь не шуметь. Воздух пах кофе и чем-то домашним, тёплым, почти забытым. Так пахло дома у Оливера, именно этот дом я считала своим. Он стоял у плиты, спиной ко мне, в тёмно-серой футболке, с растрёпанными волосами. Он, кажется, не спал вовсе – по крайней мере, выглядел так, будто ночь для него была слишком долгой.

– Доброе утро, – тихо сказала я, садясь за стол. Голос звучал хрипло, будто я не говорила вечность.

Он обернулся и посмотрел на меня. Долго, пристально, так, что у меня защемило в груди.

– Доброе утро, – ответил он наконец. – Я думал, ты уже сбежала.

– Хотела, – честно призналась я, обхватив ладонями кружку, которую он поставил передо мной. – Но решила, что не хочу убегать.

Он усмехнулся, без злости, но и без прежней мягкости.

– Это прогресс.

– Или очередная ошибка, – сделала глоток кофе и отвела взгляд. Тишина между нами снова растянулась, но уже не такая уютная, как ночью. В ней чувствовалось напряжение, будто оба понимали: что-то изменилось, и пути назад нет.

– Ви… – Оливер присел напротив, положив руки на стол. – Я не должен был тебя целовать.

Я подняла глаза.

– Но ты не жалеешь.

– Нет, – он выдохнул, как будто признание срывалось само.

Его слова повисли в воздухе. Хотелось сказать, что и я не жалею, но губы не слушались. Может, потому что это означало бы признать то, чего я сама ещё не понимала.

Он встал, отступив к окну, словно боялся подойти ближе.

– Я не хочу быть ещё одной твоей ошибкой, Ви. Но если ты позволишь – я не дам ему снова тебя ранить.

Сердце сжалось.

– А если поздно?

Он повернулся ко мне, его глаза потемнели.

– Тогда я хотя бы смогу сказать, что попытался.

Взяв вещи, которые когда-то оставила у Оливера, переоделась и пошла к выходу. Обувать каблуки и всё ещё влажное платье и пальто, не хотелось. Оливер протянул мне свою куртку.

– Вот, держи. Хотелось бы попросить тебя остаться, но знаю, что ты все равно уйдешь.

– Мне нужно в офис, а перед этим хотелось бы привести себя в порядок. И привести в порядок мысли.

– Тогда увидимся в офисе. – Он поднял руку и замер в сантиметре от моего лица. Словно не знал, позволено ли ему касаться меня так.

Поколебавшись секунду, дотронулся до моего подбородка, аккуратно поднял его, и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд ждал ответа – оттолкну, или позволю продолжить. Я сглотнула, пытаясь отстраниться, но растерянность сыграла против меня. Оливер расценил это как приглашение и медленно наклонился, мягко коснулся своими губами моих.

Поцелуй был тихим и осторожным, как будто он боялся нарушить невидимую грань, которую мы оба пытались держать. Но в этом прикосновении было столько тепла, заботы и уверенности, что моё сердце вдруг перестало трепетать от страха и начало биться от чего-то более глубокого.

Оливер стоял в дверях, молча наблюдая, как я завязываю шнурки на кроссовках. Он хотел еще что-то сказать, но сдержался. И я была ему за это благодарна. Слова сейчас могли разрушить хрупкий покой, который держался на тонкой нити.

На улице было прохладно, воздух пах мокрым асфальтом и осенью. Небо серело после долгого дождя, но где-то вдали уже пробивалось солнце. Я вдохнула глубоко, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Телефон завибрировал в кармане. Сообщение.

Хейден: «Я не могу выкинуть из головы то, что произошло. Если бы мог – вернул бы всё назад. Но, малышка… я не могу просто притвориться, что ничего не было».

Я стояла прямо посреди улицы, чувствуя, как в груди что-то переворачивается.

Слова Хейдена будто ожили, прошли по коже горячей волной. Он знал, как говорить, чтобы задеть самые уязвимые места. Сжала телефон сильнее. Перед глазами всплыло лицо Оливера, его взгляд, когда он сказал: «Теперь есть я».

И внутри всё разорвалось на две половины. Между тем, чего хочет разум.

И тем, чего хочет сердце. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Пальцы сами набрали ответ, но я остановилась перед отправкой. Что бы я ни написала сейчас – всё изменится.

В этот момент пришло еще одно сообщение.

Оливер: «Я не хочу давить на тебя, но теперь не смогу делать вид, что не хочу продолжения. Прошу тебя дать мне шанс. Дать шанс нам.»

И за ним второе сообщение:

Оливер: «Сегодня работаю из дома. Увидимся вечером?»

На миг я растерялась. Оба просили дать им шанс. И я не знала, кому из них я действительно хочу его дать – и кому правильнее его дать.

Подумав минутку, я ответила Оливеру:

Виэла: «Хорошо».

А следом – дрожащими руками – открыла сообщение Хейдена и ответила:

Виэла: «Всё в прошлом, мистер Кэвендиш. Теперь мы просто партнеры по работе. Впредь, прошу писать мне только по юридическим вопросам».

Заблокировала экран и сунула телефон в карман куртки. Закуталась в неё плотнее, ощутив такой знакомый, уютный запах. Мне нужно было проветрить голову. Поэтому я не стала брать такси – пошла пешком. До дома всего несколько кварталов. До работы ещё оставалось время, и я хотела использовать его, чтобы подумать. Подумать, как вести себя дальше.

Потому что уже сегодня, возможно, мне придётся снова увидеть Хейдена.

И я всё ещё не знала, как оставаться деловой рядом с человеком, который умел лишать меня воздуха одним своим присутствием.

***

Собравшись, поехала на работу. Тучи наконец уступили место солнцу, но в воздухе всё ещё витала прохлада осени – свежая, чуть колкая, как утреннее напоминание, что впереди непростой день.

Мистер Хейл уже ждал меня в офисе. Его строгий взгляд и сдержанная улыбка сразу дали понять: разговор будет исключительно деловым. В обычные дни, между встречами и подписаниями договоров, он позволял себе немного человечности – спрашивал о моих делах, интересовался успехами, иногда даже шутил. Но стоило перейти к работе – лицо его становилось непроницаемым. Это я в нём и ценила больше всего – умение держать границы. В мире, где почти каждый норовил перейти личную черту, он оставался профессионалом до конца.

– Виэла, – начал он, когда я вошла. – Сегодня встреча с инвесторами, нужно подготовить документы. Кстати, мистер Кэвендиш остался впечатлён твоей работой и лично попросил поставить тебя во главе юридического отдела по сопровождению его компании.

Я кивнула, сохранив спокойствие, но внутри всё сжалось. Конечно. Хейден постарался. У меня, конечно, был опыт ведения крупных сделок, но не такого уровня. И если бы не он, вряд ли получила бы этот шанс прямо сейчас. Шанс… или ловушку? Мистер Хейл перевернул несколько листов на столе, затем на секунду задержал на мне взгляд.

– Хорошая возможность для тебя, Виэла. Хотя, – он чуть прищурился, – мне кажется, всё это не совсем случайность.

Почувствовала, как по спине пробежал холодок, но ответила ровно:

– Возможно. Но я не привыкла отказываться от работы только потому, что кто-то решил упростить мне путь.

Его губы дрогнули – то ли в знак уважения, то ли сомнения.

Зал переговоров был полон привычного делового шума – шелест бумаг, короткие фразы, звон чашек с кофе. Я успела пробежаться по сводке контракта, когда дверь открылась. Хейден вошёл последним. Уверенный шаг, сдержанное выражение лица – идеальный образ генерального директора. Если бы не прошлый вечер, я бы и сама поверила, что между нами ничего не было.

– Мисс Хайт, рад видеть вас снова, – он кивнул, его голос звучал ровно, почти официально.

– Взаимно, мистер Кэвендиш, – ответила так же холодно и деловито. – Я подготовила сводку по предварительным условиям сделки и перечень рисков по второму этапу проекта.

– Отлично, – он занял место напротив. – Надеюсь, мы сможем закрыть юридические вопросы до конца недели.

– Это возможно, – кивнула я. – Но мне понадобится подтверждение от финансового отдела по вопросам залоговых обязательств и гарантийных сроков.

– Я распоряжусь, чтобы вам предоставили всё сегодня, – он говорил спокойно, глядя прямо на меня. Слишком прямо.

– Благодарю, – тут же перевела взгляд на документы. – И ещё один момент: я бы предложила уточнить формулировку в пункте о распределении ответственности между подрядчиками.

Он приподнял бровь, и на его губах мелькнула лёгкая усмешка.

– А вы дотошны, мисс Хайт.

– Для этого меня и нанимают, мистер Кэвендиш, – ответила я, не поднимая глаз.

В зале стало тише. Остальные участники совещания переглянулись, чувствуя напряжение, но не понимая, откуда оно. Мы с Хейденом обменялись короткими взглядами.

Солнце пробивалось сквозь стеклянную стену, отбрасывая блики на стол. Его часы сверкнули золотом, озаряя татуировку на руке, и на секунду я вспомнила, как вчера этой рукой он касался моего лица. Моргнула, возвращая себе самообладание.

– Всё в порядке, мисс Хайт? – спросил он, слегка склонив голову.

– Абсолютно, – ровно ответила я. – Просто обдумываю оптимальный вариант формулировки для контракта.

– Тогда продолжайте, – сказал он мягко, но в голосе прозвучала тень иронии.

Я сделала пометку в документе, стараясь не смотреть в его сторону. Никто, кроме нас двоих, не знал, что за этой сдержанностью прячется шторм.

Совещание закончилось под звуки складывающихся папок и короткие прощальные фразы. Собрав бумаги, поспешила выйти из переговорной. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Почти добралась до лифта, когда услышала:

– Виэла, подожди.

Голос Хейдена был спокойным, но я знала этот тон – слишком ровный, чтобы быть настоящим. Я остановилась, не оборачиваясь.

– Вопросы по контракту, мистер Кэвендиш?

Он подошёл ближе, и я ощутила его запах – лёгкий, свежий, возбуждающий.

– Вы знаете, что не об этом я хочу поговорить, – тихо сказал он.

– Тогда не здесь, – я повернулась к нему, глядя прямо в глаза. – Мы на работе.

– А где, малышка? – в его голосе прозвучала горечь, он старался говорить тише, чтобы никто не услышал. – Где мы можем поговорить, если ты не хочешь слушать? Ты закрыла все двери.

Сжала папку в руках так сильно, что заболели пальцы.

– Потому что за этими дверями начинается то, что разрушает всё, к чему я шла.

Он шагнул ближе, почти вплотную.

– Ты действительно думаешь, что можешь просто вычеркнуть всё, что между нами было? Особенно теперь, когда мы снова встретились. Мы больше не дети.

– Это не «было». Это случилось, – я ответила твёрдо. – И именно поэтому больше не повторится.

На секунду он молчал, смотря на меня тем самым взглядом, от которого когда-то перехватывало дыхание.

– Если ты так уверена, почему дрожат руки?

Я отступила, ударившись спиной о холодный металл лифта.

– Вам показалось, – сказала я, с трудом сохраняя ровный голос.

– Мне редко что-то кажется, – тихо произнёс он. – Особенно когда речь идёт о тебе.

Двери лифта открылись с тихим звуком. Я шагнула внутрь, не дожидаясь, пока он закончит.

– Всего доброго, мистер Кэвендиш, – сказала, нажимая кнопку.

Он не пытался войти. Только стоял, глядя прямо, с тем самым выражением, где смешались злость, желание и боль. Когда двери закрылись, я выдохнула. Слишком поздно, чтобы убедить себя, что это всё ещё просто работа.

Глава 9

Прошлое

Долго избегать Хейдена не получилось. После очередного собрания оргкомитета я задержалась. Когда вышла из школы, было уже темно. Хвала богам – хотя бы дождя не было.

Шла в сторону дома, наслаждаясь редкой тишиной, когда сзади послышался шум подъезжающей машины. Сердце сразу забилось быстрее. Не знаю, как, но я почувствовала – это он. Замедлила шаг, но не обернулась.

– Эй, малышка. Подожди. Давай я тебя подвезу.

– На улице ни облачка, – ответила я, оборачиваясь на ходу.

Он ехал медленно, не отставая.

– То есть, я могу подвозить тебя только тогда, когда на улице льёт как из ведра? – в его голосе звучала улыбка, мягкая, чуть насмешливая.

Машина остановилась, и я замерла рядом. Хотелось согласиться, правда. Но если отец снова окажется дома раньше времени и увидит… он отнимет у меня последнее, что приносит радость. Если я не смогу рисовать и ходить в школу – я просто сойду с ума, теперь, когда я наконец перестала быть невидимкой. Даже Хейден обратил на меня внимание. И я до ужаса боялась это потерять. Парадоксально – чтобы не лишиться его, я должна держаться от него подальше.

– Я… не могу, – выдохнула и опустив голову пошла дальше.

Послышался звук открывающейся двери, а потом – шаги. Через секунду чья-то крепкая рука сжала моё запястье, останавливая меня.

– Подожди. Что значит не можешь? Кто так решил? – в его голосе слышалась раздражённость, в которой пряталась тревога.

Ответа не было. Хейден сделал шаг ближе, и теперь я чувствовала его дыхание на своей коже.

– Тогда он ударил тебя потому, что я тебя подвёз? – голос стал глухим, тяжёлым. Он помнил красный след на моей щеке.

– Нет, это не важно, – заставила себя смотреть ему в глаза. – Ты же слышал слухи. Отец любит напиваться и срывать злость на жене и дочери. К тебе это не имеет никакого отношения.

Ложь далась удивительно легко. Потому что правда была хуже. Потому что я не могла позволить себе, чтобы он вмешался. Его ждал колледж, стажировка, блестящее будущее. Но никак не я. Не девчонка из старого обветшалого дома, в пацанской одежде и отцом-алкоголиком.

Оливер был прав: такая, как я – не будет с таким, как он.

Но бог свидетель, я мечтала о любви. И хотела, чтобы именно он был тем, кто даст мне её. Лежа ночью в кровати, мечтала о его взгляде и прикосновении. Ночью, в одиночестве, я могла позволить себе мечты о нашем будущем.

– Ориана, – он произнёс моё имя почти шёпотом, – ты правда думаешь, я не понял, что ты избегала меня все эти недели? – выдохнул он и отвёл взгляд. – Я знаю, тебе не нужна ни жалость, ни спаситель. Но… не отталкивай меня. Я ведь могу быть твоим… другом.

На последнем слове – замолчал, будто оно застряло в горле.

А я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его слова, простые, искренние, звучали почти как признание, но скрывали что-то ещё. Другом. Это слово отозвалось болью – потому что быть другом Хейдену Харрингтону было слишком мало… и слишком опасно.

– Другом, – тихо повторила я, почти с горькой усмешкой. – Ты не обязан быть моим другом, Хейден. У тебя есть команда, друзья, девушка. Зачем тебе я?

Он нахмурился, сделал шаг ближе. В свете фонаря я видела, как на скулах играют тени. На слове девушка он слегка поморщился.

– Потому что я не могу просто смотреть, как ты идёшь домой, зная, что там творится. Потому что не хочу, чтобы ты делала вид, будто всё в порядке.

Приподняв подбородок чуть выше, старалась говорить ровно, но голос всё равно дрогнул:

– Всё в порядке. Я привыкла.

– К этому невозможно привыкнуть, – он сказал это так тихо и в его голосе слышалась горечь человека, знавшего о чём он говорит. Но это не могло быть правдой. Он рос в семье богатых людей, его всё любили. Откуда ему знать, к чему можно привыкнуть, а к чему нет.

– Но я всё равно живу, – оборвала я, стараясь звучать холодно. – Не нужно лезть туда, где не сможешь ничего изменить. У тебя будет только чувство вины, и я не хочу быть его причиной.

Он молчал. Только сжал челюсти и медленно выдохнул.

– Ты думаешь, я боюсь грязи, в которой ты живёшь? Что мне нужна глянцевая кукла с мертвой душой?