Наследник, которого я оставила в прошлом

Глава 21

Несколько дней после партнёрского ужина Элена и Нейт снова не говорили о детях. Не потому, что избегали темы. Просто жизнь пошла дальше и накрыла её собой. Большинство утр Нейт уезжал чуть после семи и иногда возвращался только к десяти. У Элены одновременно шли последующие задачи по Зимней программе медицинской доступности и несколько новых контрактов Whitmore на поставки, поэтому несколько дней подряд она металась между компанией и фондом. Домашняя жизнь складывалась из коротких пересечений.

Иногда Элена спускалась к завтраку уже после того, как Нейт уехал. Иногда возвращалась вечером, видела свет под дверью его кабинета и обнаруживала, что он разговаривает с другим часовым поясом. Они могли кивнуть друг другу через коридор и разойтись дальше. Ничего странного в этом не было. Три года брака научили обоих не считать несколько тихих дней признаком проблемы. А потом наступил вечер среды.

Было почти девять, когда Элена вернулась домой. Она думала, Нейта ещё не будет, но его машина стояла у дома. Отдав пальто, Элена вошла в гостиную и увидела его на диване: ноутбук открыт на журнальном столике, рядом лежит половина сэндвича. Элена несколько секунд постояла за диваном.

— Ты приехал домой ужинать? — Нейт не поднял головы.

— Это не ужин.

— А что у тебя во рту?

— Сэндвич.

— И?

— Еда и ужин — не одно и то же.

Элена обошла диван и села на другом конце.

— Правило, которое ты придумал для собственного удобства?

— Да.

— Очень полезно.

Он наконец посмотрел на неё.

— Ты ела?

— На работе.

— Что?

— Салат.

Брови Нейта сошлись.

— Это тоже не ужин. — Элена уставилась на него.

— Кто только что объяснял, что еда и ужин — разные вещи?

— Именно. Я говорю, что ни один из нас не ужинал.

— Я не хочу двигаться.

— На кухне есть суп.

Элена ещё глубже сползла в диван.

— Принеси.

— Почему я?

— Ты поднял тему.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Нейт закрыл ноутбук и встал.

— Ты трудный человек. — Элена улыбнулась.

— Спасибо. — Он принёс суп. В столовую никто не пошёл. Элена сидела на ковре, скрестив ноги и прислонившись спиной к дивану, Нейт остался на подушке за ней и время от времени проверял телефон. Когда половина супа уже исчезла, он сказал:

— Я думал. — Ложка Элены замерла на полпути ко рту.

— О чём?

— О том, что мы обсуждали.

— О чём именно?

Нейт посмотрел вниз. Элене понадобилось две секунды. Дети. Точнее, то, что им придётся сделать ещё до того, как дети вообще станут возможны. Она помешала суп.

— Я думала, ты сказал пока оставить эту тему.

— Потому что на той неделе тебе было некомфортно из-за всего вокруг.

— Сейчас мне очень комфортно.

— Вижу.

Элена подняла голову.

— Что именно ты пытаешься сказать? — Нейт положил телефон в сторону. Он явно искал способ сформулировать мысль так, чтобы она звучала менее странно. Но их брак был странным с самого начала. Полностью нормальной версии этого разговора всё равно не существовало.

— Я просто думаю: если ни один из нас не собирается разводиться и ни один полностью не против детей, то вечно отказываться от чего-то только потому, что раньше мы этого не делали, не очень логично.

Элена молчала.

— Это прозвучало как презентация для совета директоров.

— А как ты предпочитаешь, чтобы я сказал?

— Для начала не называй супружеский секс чем-то, что «нелогично не делать».

Нейт нахмурился.

— Я не сказал «супружеский секс». — Элена посмотрела на него. Он посмотрел в ответ. Через несколько секунд первым отвёл глаза.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю.

В гостиной стало заметно тише. Телевизор был выключен. За окнами машины шуршали по мокрому после дождя асфальту. Элена посмотрела на ложку в руке. Они говорили об этом раньше. Не один раз. Но все предыдущие разговоры существовали где-то далеко, в теории. Захотят ли они когда-нибудь детей? Сколько? Медицинских вариантов достаточно. Они даже шутили. Впервые тема больше не начиналась со слова «если». Голос Нейта прозвучал сверху:

— Мы могли бы попробовать.

Элена подняла глаза. Он не выглядел романтично. Не выглядел вдруг изменившимся. Он выглядел ровно как Нейт: рукава рубашки закатаны до локтей, ворот расстегнут, на столе забыта половина сэндвича. Наверное, поэтому фраза и выбила её сильнее.

— Попробовать что?

Она прекрасно знала. Нейт посмотрел на неё.

— Мне правда нужно произнести каждое слово?

— Я хочу уточнить.

— Мы могли бы попробовать быть чуть больше похожими на обычную семейную пару.

Элена невольно рассмеялась.

— Очень широкая категория.

— Элена.

— Хорошо. Всё, молчу.

Она сказала это — и всё равно отвернула лицо. Нейт немного наклонился вперёд.

— Если не хочешь, просто скажи. — Элена снова посмотрела на него. Это было одной из самых безопасных вещей в браке с Нейтом. Он никогда не считал прежнее «да» постоянным разрешением. Даже после трёх лет брака. Даже когда весь остальной мир счёл бы, что мужу не нужен отдельный разговор, чтобы прикоснуться к собственной жене. Нейт никогда так не думал. Элена немного помолчала.

— А ты?

— Что я?

— Ты действительно можешь это сделать?

Он ответил не сразу.

— Ты всё ещё любишь Селену, — сказала Элена.

Что-то мелькнуло в его глазах. Он не стал отрицать. Элена и не требовала.

— Я не говорю, что из-за этого ты не можешь. Просто не хочу, чтобы мы сделали это, а потом кому-то стало неправильно.

— Мы и так странные.

Элена коротко рассмеялась.

— Справедливо. — Через мгновение Нейт сказал:

— Я не стану использовать тебя как замену другому человеку. — Элена подняла голову. Его голос оставался спокойным.

— Если мы это сделаем, то потому, что мы вдвоём так решили. Селена здесь ни при чём.

Элена долго смотрела на него. Она верила. И в этом была проблема. Она всегда верила Нейту. Знала, что он не станет сознательно причинять ей боль. Не будет использовать её, чтобы закрыть пустое место только потому, что часть его сердца всё ещё принадлежит другой женщине. С другим мужчиной Элена, возможно, боялась бы. Но это был Нейт.

Мужчина, который три года делил с ней дом. Который знал, что первые двадцать минут после пробуждения она невыносима, что покупает только одну марку молока и что три дня после поездки терпеть не может светские мероприятия. Элена опустила взгляд.

— Думаю, я могу.

Теперь замолчал Нейт.

— Правда?

Она посмотрела вверх.

— Две минуты назад ты был таким спокойным.

— Я уточняю.

— Уточнил.

Он ещё несколько секунд наблюдал за ней.

— Хорошо. — Без всякой причины Элена вдруг почувствовала, как начинают гореть уши. Она опустила голову и взяла ещё ложку супа. Суп давно остыл.

— То есть… сейчас?

Нейт почти подавился.

— Ты спешишь?

Элена сердито посмотрела на него.

— Я просто спросила! — Уголок его рта дёрнулся.

— Не сегодня.

— Почему?

— Завтра мне вставать в шесть.

Элена уставилась на него.

— Ты ставишь секс в расписание?

Нейт действительно задумался.

— Пятница? — На секунду у неё не нашлось ответа.

— Ты серьёзно.

— У тебя есть планы на пятницу?

— Нет.

— У меня вечером тоже нет.

Элена смотрела, как он всерьёз сверяет их календари, и наконец рассмеялась так сильно, что пришлось поставить миску на пол.

— Мы самая неромантичная супружеская пара Беллгрейва?

— Вполне возможно.

— Для нашего первого раза нужна запись по календарю.

— Зато не пересечётся с совещанием.

— Перестань говорить.

Он рассмеялся. Пятница. Вот так они и решили. Ни цветов. Ни свечей. Ничего даже отдалённо кинематографичного. Просто двое взрослых, женатых уже три года, сидят на ковре в гостиной над холодным супом и вносят в расписание на пятницу вечером единственную границу, которую до сих пор никогда не переходили. Позже, после душа, Элена дольше обычного стояла перед зеркалом. И только тогда до неё дошло: она нервничает.

Глава 22

В пятницу Элена проснулась раньше будильника. Первую секунду она не помнила, что сегодняшний день должен чем-то отличаться от других. Потом повернулась, увидела дату на телефоне и вспомнила. Пятница. Она две секунды смотрела на экран, затем положила телефон дисплеем вниз на тумбочку. Нелепость. Ей двадцать семь, а не семнадцать. Они с Нейтом женаты три года. Три года. Не должно быть ощущения, будто это первое свидание. Меньше чем через минуту Элена уже села в постели.

Когда она спустилась к завтраку, Нейт был внизу. Сидел на своём обычном месте и выглядел ровно так же, как каждое утро, и от этого собственная нервозность казалась Элене ещё нелепее. Нейт, что особенно раздражало, выглядел совершенно спокойным.

— Кофе вон там.

— Вижу.

— Ты сегодня рано.

— Я выспалась.

Он посмотрел на неё. Элена сразу спросила:

— Что?

— Ты странно себя ведёшь.

— Как?

— Не знаю.

Он ещё две секунды наблюдал за ней.

— Просто странно. — Элена отодвинула стул.

— Сам ты странный.

— Я ничего не сделал.

— Именно. Это ещё страннее.

Нейт нахмурился, будто за ночь она стала совершенно невозможной, и вернулся к завтраку. Элена украдкой посмотрела на него. Прекрасно. Вообще не нервничает. Похоже, единственным человеком в этом доме, который сходил с ума, была она. На середине кофе Элена не выдержала.

— Во сколько ты сегодня вернёшься? — Нейт поднял глаза.

— К ужину, — сразу добавила она.

— До восьми.

— Точно?

— Мм.

Элена продолжала смотреть. Нейт поставил чашку.

— Что означает этот взгляд?

— Ты уже говорил «точно».

— Сегодня у меня нет срочного заседания совета.

— Лучше бы не было.

Наконец в его лице мелькнуло понимание. Выражение чуть смягчилось, прежде чем он кашлянул.

— Я буду дома.

Элена опустила глаза.

— Хорошо. — В комнате снова стало тихо. Через некоторое время Нейт поднялся, собираясь уходить. У двери обернулся.

— Элена.

— Мм?

— Если вечером передумаешь…

Она посмотрела на него. Он сделал паузу.

— Значит, передумаешь. — Элена ответила не сразу. Наконец сказала:

— Я знаю. — Он кивнул и ушёл. Когда машина отъехала, Элена ещё несколько секунд стояла в прихожей. Не романтично. Но почему-то после этих слов ей показалось, что всё действительно может быть нормально. Рабочий день оказался удивительно обычным.

Она поехала в Whitmore Medical, отсидела две встречи и пообедала с отцом. Томас дважды поднял бюджет поставок на следующий квартал, и Элена оба раза без труда ответила. Со стороны никто бы не догадался, что время от времени в её голове без всякой причины появляется одно слово. Сегодня вечером. Хуже всего было то, что каждый раз Элена тут же ругала себя. Чего вообще нервничать? Это Нейт.

Она видела его с высокой температурой, в пижаме, сидящего на полу кухни в поисках обезболивающего. Однажды, три года назад, он вернулся домой пьяным, сел посреди лестницы, заявил, что ему лень идти дальше, и Элене пришлось звать кого-то на помощь, чтобы переместить его. Что между ними вообще ещё могло остаться невиданным? Оказалось — одна вещь. Элена вернулась домой немного после четырёх. Раньше обычного. Она собиралась только переодеться.

Почему-то в итоге почти десять минут простояла перед шкафом. Обычная пижама? Слишком буднично. Что-нибудь другое? Слишком намеренно. Она достала тёмную комбинацию, посмотрела и убрала обратно. Нет. Слишком очевидно. Следующим оказалось простое шёлковое ночное платье. Всё ещё красивее того, что она обычно носила дома, но не настолько, чтобы казалось подготовкой к какому-то ритуалу. Элена ещё минуту держала его перед собой. Потом резко закрыла шкаф.

— Это безумие.

Телефон завибрировал. Нейт написал:

Должен быть дома к восьми.

Элена уставилась на «должен» и ответила:

Должен?

Через несколько секунд пришло:

Буду.

Элена написала:

Так надёжнее.

Нейт ответил:

Не начинай.

Она рассмеялась, глядя на экран. Напряжение немного отпустило. По крайней мере, они всё ещё оставались собой. Не превратились внезапно в двух чужих людей, которым нужно заново учиться разговаривать. Элена приняла душ. На середине сушки волос остановилась и посмотрела на себя в зеркало.

Дома она никогда не красилась. И сегодня причин тоже не было. И всё-таки… Она выглядит бледной? Губы выглядят уставшими? Элена долго смотрела на собственное отражение и в конце концов нанесла немного бальзама для губ. А потом решила, что каждая мысль за последние две минуты была абсурдной. Семь пятнадцать. Она оделась. В итоге выбрала шёлковое ночное платье. Не особенно сексуальное. Просто чуть красивее обычной одежды для сна. Сверху накинула лёгкий халат.

По крайней мере, когда Нейт войдёт, она не будет выглядеть так, будто всё это время стояла у двери и ждала. Семь сорок. Элена спустилась и выпила полстакана воды. Семь пятьдесят. Сообщений от Нейта не было. Восемь. Его всё ещё нет. Элена проверила телефон. Ничего. Нормально, сказала она себе. В это время в Беллгрейве ужасные пробки. Если человек сказал «к восьми», он не обязан материализоваться в дверях ровно в восемь ноль-ноль. Восемь десять.

Она села в гостиной и открыла книгу. Дошла до конца первой страницы и понятия не имела, что прочитала. Вернулась к началу. Перечитала тот же абзац. Ничего. Элена закрыла книгу. Телефон молчал. Восемь двадцать пять. Она наконец взяла его в руки. Не позвонила. Просто посмотрела на переписку и снова положила телефон. Она не ждала, когда муж отметится на смене. И если Нейта задержала работа, он скажет. Обычно.

На другом конце города Нейт вышел из административного здания Ashford Biomedical в семь двенадцать. Он посмотрел на часы. Времени более чем достаточно. Помощник шёл рядом.

— Документы к завтрашнему утру…

— Оставьте на моём столе.

— Vale нужен ответ сегодня по…

— Отправьте письмо.

Впервые за долгое время Нейт не собирался оставаться, пока не закончит всё до последней задачи. Помощник выглядел почти удивлённым.

— На вечер планы, мистер Эшфорд? — Нейт взглянул на него.

— Да. — Пояснять не стал. Как только он вышел на улицу, рядом остановилась знакомая машина. Из-за руля вышла Селена. Нейт остановился.

— Что ты здесь делаешь?

Она закрыла дверь, держа в руке папку для документов.

— Laurent нужно подтверждение финансирования второго этапа к завтрашнему утру. Моя команда сказала, ты, возможно, ещё здесь. — Она протянула папку. Нейт взял бумаги.

Можно было прислать кого-нибудь.

— Я была неподалёку.

— Насколько неподалёку?

Селена улыбнулась.

— Три квартала считаются?

— Едва.

Они просмотрели документ у входа. Ничего сложного. Нейт подписал и вернул одну копию. Селена посмотрела на часы.

— Ты сегодня рано уходишь.

— Мм.

— Что-то случилось?

Нейт на секунду замялся.

— Еду домой.

— Ты каждый день едешь домой.

— Сегодня раньше.

Она не спросила почему. Только убрала бумаги обратно в папку.

— Тогда не буду тебя задерживать.

— Осторожно за рулём.

— Знаю.

Селена повернулась к своей машине. Нейт пошёл к своей. Оба автомобиля выехали со стоянки один за другим. Нейт ответил на одно рабочее сообщение. Когда снова поднял глаза, машина Селены всё ещё ехала на несколько корпусов впереди. Загорелся зелёный. Она нормально въехала на перекрёсток. А потом справа на большой скорости вылетела машина, почти не снижая скорости. Всё произошло слишком быстро, чтобы мозг успел разложить события по порядку. Визг тормозов. Удар.

Машину Селены отбросило влево. Передняя часть с силой прошлась вдоль разделительного ограждения, автомобиль развернуло на пол-оборота, и только потом он остановился. У Нейта опустела голова.

— Остановите машину!

Водитель уже тормозил. Нейт открыл дверь ещё до полной остановки. Кто-то сзади давил на клаксон. Он не слышал.

— Селена!

Передняя часть её машины была смята. Подушки безопасности раскрылись. Водительскую дверь заклинило. Нейт подбежал к окну и увидел кровь у её виска.

— Селена.

Она не отреагировала сразу. Лицо Нейта побледнело.

— Селена, посмотри на меня.

Он ударил ладонью по стеклу.

— Селена!

Наконец она пошевелилась, медленно повернув голову, будто не понимала, где находится. Сердце Нейта сначала провалилось, а потом сжалось уже от другого страха.

— Не двигайся.

Голос прозвучал намного громче обычного.

— Слышишь меня? Не двигайся.

Губы Селены приоткрылись.

— Нейт?

— Я здесь.

Кто-то позади уже вызвал экстренные службы. Люди начинали собираться. Нейт остался у окна и почти не сводил с неё глаз. Он не думал о времени. Не думал о телефоне. Не думал о восьми часах.

Глава 23

Скорая приехала быстро. Нейт оставался рядом, пока пожарные вскрывали заклинившую водительскую дверь. Кто-то попросил его отойти. Он отошёл. На два шага. Меньше чем через тридцать секунд снова приблизился. Селена была в сознании, но явно дезориентирована. Когда парамедик спросил дату, с первого раза она ответила неправильно. Нейт услышал и побледнел ещё сильнее.

— Она ударилась головой.

Парамедик посмотрел на него.

— Сэр, мы её осматриваем.

— Она неправильно назвала дату.

— Я знаю.

— Она такого не делает.

Мужчина явно привык к напуганным родственникам и друзьям. Голос оставался спокойным.

— Сначала нам нужно её стабилизировать. — Нейт перестал говорить. Он смотрел, как Селене фиксируют шею воротником и перекладывают на носилки. Порез у линии волос был не особенно большим, но кровь стекла по виску и щеке. Для Нейта это выглядело гораздо страшнее, чем было на самом деле. Перед тем как носилки задвинули в машину, Селена протянула руку и слабо схватила его за рукав.

— Моя сумка…

Нейт посмотрел вниз. Она всё ещё казалась лишь наполовину ориентированной.

— Там документы.

Секунду он не мог решить, злиться ему или смеяться.

— Ты сейчас переживаешь из-за бумаг?

Селена ненадолго закрыла глаза.

— Те, которые ты только что подписал.

— Я подпишу ещё сто таких.

Парамедик поторопил их. Нейт забрался в машину скорой помощи. Его водитель окликнул снаружи:

— Мистер Эшфорд… — Нейт обернулся.

— Езжайте за нами. — И всё. Двери закрылись. Телефон Нейта остался на заднем сиденье его машины. В отделении неотложной помощи Bellgrave Central Medical Center было особенно многолюдно. Селену отправили на КТ. Нейт ждал снаружи. Только теперь у него впервые появилась возможность перестать двигаться. На манжете рубашки была кровь. Не его.

Он две секунды смотрел на неё и почувствовал, как сжалось горло. Четыре года назад, когда он видел Селену в последний раз перед её отъездом, она стояла в аэропорту с чемоданом и улыбалась, говоря, что они скоро снова встретятся. Почти не встретились. А когда она наконец вернулась в его жизнь, то стояла в бальном зале Вейлов — всё та же женщина, которая всегда будто точно знала, как вести себя в любой комнате. Нейт думал, что научился с этим жить.

Можно любить человека, с которым тебе никогда не быть, и всё равно продолжать жить как обычно. Можно смотреть, как она стоит рядом с Джулианом. Можно знать, что она никогда не выберет тебя. Но в тот момент, когда машину Селены отбросило через перекрёсток, все эти уроки исчезли. Не было брака. Не было логики. Не было «всё равно этого никогда не случится». Была только Селена. Из отделения вышла медсестра.