Возвращение злодейки любовного романа
- -
- 100%
- +
«О нет! Только бы он не за мной», – мысленно умоляю я, наклоняясь поближе к столу, чтобы спрятаться за тарелкой.
Девушки перешептываются и кокетливо стреляют глазами. Конечно, ведь Ри вполне симпатичный, да еще и стражник из личной свиты принца. А потом они с удивлением понимают, что красавчик уверенным шагом идет не к кому иному, а к новой служанке – замухрышке, выскочке да еще и кухонной девке.
– Привет, – говорит Ри, останавливаясь возле моего стола. – Ты чего пригнулась? От кого-то прячешься?
– Нет, с чего бы…
– А я уж решил, что от меня… Пойдем. Есть разговор.
– Извините, никак не могу.
– Что?
– Я ем! Не могу идти.
Он поднимает брови и скрещивает руки. Я упрямо сжимаю губы, но не двигаюсь с места. Чем дольше Ри стоит у меня над душой, тем больше внимания мы привлекаем. В конце концов, столовая заполнена девушками, которые мечтают найти истинного. А Ри – один из кандидатов, но вместо того, чтобы высматривать суженую, стоит и уговаривает новенькую замухрышку куда-то с ним выйти. Баллов привлекательности в глазах служанок мне это точно не добавит.
В душе я понимаю, что бесполезно оттягивать неизбежное… Ри меня узнал? Или его интересует служанка Катя? Что ему нужно?!
– Пойдем, надо поговорить, – рыча, повторяет Ри, кажется начиная терять терпение.
– Извините. Я вас не знаю. И знать не хочу. У меня завтрак остывает.
– Это срочно.
– Поесть мне тоже надо срочно.
– Лучше по-хорошему соглашайся. – Ри наклоняется к столу и говорит так, чтобы слышала только я. – Или за шкирку вытащу.
Я стискиваю вилку, чувствуя, как холодеют ладони. Воображение рисует, как Ри волочет меня меж столов. Сил у него хватит. Итог все равно будет один…
Ри кладет руку на стол, будто намереваясь исполнить угрозу…
– Ладно-ладно, – торопливо шепчу, ощущая, как в груди нарастает паника. – Но я не знаю, что вам от меня нужно.
– Узнаешь, – обещает оборотень.
Пытаясь спрятать волнение за маской досады, я поднимаюсь, нарочно неторопливо поправив юбку, выхожу из-за стола, а сама думаю-думаю-думаю… и не вижу вариантов сбежать.
Под всеобщими взглядами я иду вместе с Ри к выходу из столовой. Спину держу прямо, подбородок вздергиваю, чтобы, не дай бог, не подумали, будто меня заставили.
За дверьми, слава богу, никакие стражники нас не ждут, но я не спешу радоваться.
Мы молча пересекаем коридор и сворачиваем за угол, в неприметный закуток, скрытый от глаз. Ри перегораживает единственный выход. В шаге за моей спиной – стена. Бежать некуда. Да и нелепая это затея – убегать от оборотня.
Ри внимательно оглядывается и, убедившись, что никто не слышит, скрещивает руки и поворачивается ко мне. Он смотрит таким многозначительным взглядом, что мне хочется куда-нибудь спрятаться.
– Так, эм-м… – бормочу я, не зная, куда деться и чего ожидать.
– Значит, не признаешься? – спрашивает он.
– В чем?
– Ладно… Давай по-другому. Что у тебя в карманах?
– Ничего.
– Выворачивай, – требует оборотень, сверкая разноцветными глазами.
– Это что, обыск? – нервно возражаю я, но все же исполняю приказ. В карманах оказывается пусто.
– Где они?
– Кто?
– Те сухоцветы, которыми ты сбила свой запах!
– Вы не в себе! – возмущаюсь я, а сама радуюсь, что спрятала ароматические палочки во внутренний шов. Не будет же он меня раздевать, чтобы их найти?
– Ладно, – вздохнув, Ри трет переносицу. – У тебя запах странный! Неестественный… Я не сразу даже сообразил… Но у меня сестра с травами работает, я помню в ее лавке схожий аромат – особая трава, что искажает запах. Ты же ее используешь, да?
– Это. Ваши. Домыслы, – говорю я с нажимом на каждом слове. Скрещиваю руки. Слова Ри – лишь его догадка, которая без доказательств не имеет смысла.
– Еще шрам на руке!
– Что с ним?
– Выглядит иначе, меньше размером и формой, но… Откуда он?
– К печке руку приложила. Да какая разница! Послушайте, вы и правда меня не за ту приняли. Мне идти надо…
– Держишься и говоришь ты тоже не как простолюдинка… – продолжает перечислять Ри, не обращая внимания на мои протесты. – И камень ведьмы, что вытащила из шкатулки… Я видел по твоим глазам, что ты его сразу узнала.
– По глазам? Что за бред! Узнала – не узнала, какая-то бессмыслица.
– Ладно! – хмурится Ри. – Давай так, если это ТЫ… то кивни. Я тебе не враг.
«Не враг? Неужели. А с мечом на меня просто так бежал?»
Словно услышав эти мысли, оборотень шепотом добавляет:
– Когда ты там стояла… на краю. Тебя какая-то жуткая черная тень за плечи обнимала. А потом вниз потянула. Я лишь хотел помочь… Я знаю, ты кронпринца лечила магией, я ему об этом говорил…
Я делаю вид, что не понимаю, о чем речь, но сама прислушиваюсь, вглядываюсь в лицо Ри. Он говорит правду? Не врет? Или это обман? Ловушка! Слишком страшно поверить!
– Понимаешь, – торопливо продолжает он, – на Алане обнаружили следы мощной кровавой магии, а применение к члену королевской династии черного колдовства – тяжкое преступление… И невозможно поверить, что столь темное колдовство можно применить во благо! – Ри подходит ближе, горячечно шепчет: – Я бы сам не поверил, если бы не видел собственными глазами! Я просто хочу, чтобы ты знала, что можешь доверять мне. Извини, что напугал в столовой. Просто не знал, как уговорить тебя пойти со мной! Я… я рад, что с тобой все хорошо!
Он почти прижимает меня к стене.
– Обратись ко мне, если что-то понадобится, – шепчет оборотень, наклоняясь к самому моему уху. – Я не знаю, зачем ты вернулась. Но видел, как ты спасла кронпринца… Я доверяю тебе, Виктория. Даже если ты не доверяешь мне.
Я упираюсь ему в грудь ладонями и чувствую под ними стук сильного сердца и жар мужского тела. Как же много в нем горячности! Силы! Упрямства! Я, наверное, и правда ему верю! Но не хочу, чтобы Ри пострадал из-за меня…
Мы стоим так близко, что со стороны, должно быть, походим на парочку влюбленных. И стоит мне об этом подумать, как позади раздается покашливание.
Я дергаюсь от испуга, но Ри, наоборот, – словно превращается в камень, а потом вдруг подается вперед и прижимается губами к уголку моих губ – совсем невинно, на пару секунд, но на меня это действует как удар молотом – я совершенно теряюсь.
Отстранившись, Ри оборачивается на побеспокоившего нас человека.
Я тоже поднимаю взгляд.
О нет…
Мне хочется провалиться под землю!
– Ри, что тут происходит? – с угрозой спрашивает Алан. Я вижу, как гуляют желваки по его скулам.
Глава 5
Алан
Мой волк пробивается к коже.
Я чувствую, как он рычит, выгибает спину и скалит острые зубы. Требует вцепиться в горло стражнику, которого я застал в столь неподходящий момент. С девушкой, которая всего за одну встречу вызвала во мне бурю странных эмоций. Именно они привели меня сюда… Я хотел разобраться, но теперь все здравые мысли вылетели из головы.
Они целовались? У них интрижка?
Плевать! Какое мое дело?
Но разумные доводы тонут в накатывающей ярости.
– Ри, что тут происходит? – напряженно спрашиваю стражника. Девушка стоит у стены, прижимая ладони к пылающему лицу. Слышу, что пульс у нее шкалит, а у меня от вспышки злости сводит скулы и темнеет в глазах.
Разноглазый оборотень находится к служанке слишком близко, разворачивается слишком медленно.
Не выдержав, я шагаю вперед, кладу руку на не защищенное доспехами плечо Ри.
– Я жду объяснений, – сжимаю пальцы так, что под ними что-то щелкает, а разноглазый рычит от боли.
– Ваше Величество…
– Что ты здесь забыл?
«С ней!» – мысленно добавляю я.
– Мы просто разговаривали… – сипит Ри, а сам пытается закрыть девушку спиной. Словно защищает ее от меня… Словно она принадлежит ему!
Гнев воспламеняет кровь, застилает зрение, клыки удлиняются, превращаясь в звериные. Инстинкт волка перехватывает контроль.
Схватив разноглазого за грудки, отшвыриваю его в сторону. Тот тяжело врезается в стену. По ушам бьет скрежет металла, мрамор крошится на пол. Девушка испуганно взвизгивает. Из соседнего помещения на шум выбегают стражники. Повинуясь моему жесту, они без единого вопроса забирают стонущего на полу Ри.
– Нет! Не надо! Прошу! – шепчет виновница ситуации. Мой волк хочет схватить ее за шкирку и…
Встряхиваю головой. Сейчас я не в состоянии думать трезво. Надо успокоиться, понять, с чего вдруг такая реакция! Девчонка никуда не денется… Развернувшись на каблуках, стремительно ухожу прочь. Пересекаю коридор и ныряю в королевское крыло. Сюда за мной никто увязаться не может.
Когда оказываюсь достаточно далеко, останавливаюсь. Сжимаю кулак и впечатываю в стену. Гнев кипит, обжигая внутренности. Вдох-выдох. Надо успокоиться. Вдох-выдох… Как до такого дошло? И с чего вдруг?
Вдох-выдох…
Проклятье!
Я не могу понять, из-за чего так разошелся. Ведь знать не знаю эту девчонку! На ней нет метки, но все же…
Все же она мне кое-кого напомнила.
Викторию…
Нет! Надо выкинуть ее из головы! Никогда больше не вспоминать!
Лучше вернуться к работе…
Но вместо того, чтобы направиться в кабинет, где меня ждут дела, я иду в противоположную сторону и захожу в дальнюю комнату, забытую даже слугами. Единственное, что тут есть, это искусно выполненный портрет, занимающий половину стены. Раньше его местом был парадный зал, а теперь он висит здесь, скрытый от глаз.
Когда я был шестилетним ребенком, то часто рассматривал его.
На портрете Рузанна Цезариус. Моя мать. На картине она красива, цветет здоровьем, скромно улыбается и нежно смотрит из-под густых черных ресниц…
Но я запомнил ее совсем другой – истошно кричащей, со слезами отчаяния в серых глазах. Запомнил, как она схватилась за горло и упала, а бокал вина, выскользнув из ее слабых рук, звонко разбился о мраморные плиты.
Запомнил, как после она много недель лежала в кровати – спящая, смертельно бледная, едва дышащая, с запавшими глазами и с сухими, как опаленная деревяшка, губами.
Придворные шептались, что настал закат рода Цезариус. Что королева не выкарабкается, а без истинной король долго не проживет. Загнется от тоски. А пятилетний волчонок трон не удержит, слишком доверчив и мал… Зубы не успел отрастить… и, видимо, уже не успеет.
Воспоминания оживают в голове яркими образами. Я вспоминаю свою няню. В детстве эта женщина была мне самым близким после родителей человеком. Она говорила, что если молиться богам, то мама выздоровеет… А через пару недель подсыпала яд в мой завтрак. В тот же день верные прежде соратники напали на короля.
Но мой отец не зря считался сильнейшим оборотнем Руанда, он сумел отбиться, предатели заплатили кровью. Я тоже выжил, просто из упрямства. Но матери сил и упрямства не хватило… Она так и не очнулась.
Предатели убили себя, лишь бы не попасть на допрос.
В итоге заказчиков не нашли…
Но следы черной магии ясно говорили, в каком направлении искать.
Вся страна встала на уши, солдаты прочесывали каждый угол, тюрьмы не вмещали подозреваемых. Но в конце концов расследование доказало, что несчастье случилось из-за банальной ревности.
Первая жена – Кристиния – не простила, что из-за истинной отец развелся с ней и отослал из дворца. Она принялась мстить. Воспользовалась связями, нашла недовольных властью, на других надавила через близких, третьих купила или заколдовала.
Пойманные культисты это подтвердили. Сама Кристиния бежала. Черную магию объявили в Руанде вне закона…
Род Цезариус удержал власть, но дорогой ценой… После смерти матери я год не общался с отцом. Он избегал меня, ведь я напоминал ему о той, кого пришлось похоронить.
С каждым днем он терял волю к жизни, постарел за пару месяцев на десять лет. А спустя девять месяцев привел во дворец женщину… а вскоре женился на ней. Так появилась Илона – третья супруга моего отца.
Я всегда считал, что король ослеп от горя, не иначе. Илона была жадная и пустая, точно фантик. Зато красивая, сладкоречивая, умеющая притворяться и правильно улыбаться. Мы друг друга презирали (и презираем до сих пор), но никогда этого не показывали, скрывая за сухой вежливостью. Особенно после того, как родился мой брат – Джаред.
Конечно, она мечтала, чтобы именно он занял престол. Я знал, что если Илона найдет мою слабость, непременно ею воспользуется, чтобы убрать со своего пути. Но слабостей у меня не было. Я не заводил друзей, никому не доверял, учился, оттачивал физические навыки и приучал организм к ядам. Едва выдалась возможность, сбежал на войну, несмотря на возражения отца.
Я никому не позволял запасть в сердце. Я искал только истинную, не желая повторять ошибок отца.
Однажды я спросил его, что он почувствовал, когда встретил мою мать. Как это – увидеть истинную. Ту, кто предназначен судьбой.
Король тепло и чуть печально улыбнулся и ответил: «Этого не объяснить… Ты сразу поймешь. Главное – помни, метка не гарантирует любви и взаимности. Это больше похоже на жажду, на непреодолимую тягу… Она сглаживает углы, а что уж из этого получится, зависит только от пары. Однако над чувствами не всегда можно держать контроль, Алан. Влюбиться можно и без метки. И куда сильнее, чем ты считаешь».
Я дал себе слово, что со мной «внезапной любви» не случится. Я этого не допущу. Ни за что не брошусь с головой в омут. Не доведу до беды!
Ведь если бы не первая любовь отца – Кристиния…
Если бы не ее черная магия…
То моя мама была бы жива!
Я твердо решил, что никогда не поставлю семью в опасность из-за банальной страсти. Никогда не женюсь без метки. Да и девушкам вовсе не всегда нужно замужество.
А потом случилось новое покушение на отца. И снова черная магия указывала на культистов. Я бросился в Лимерию по горячим следам…
И там я встретил Викторию.
Как увидел, сразу понял – вот оно. То непередаваемое словами чувство, о котором говорил отец. Словно внутри натянулась струна и тревожно звенит на одной ноте, заглушая любые звуки. В груди скребет голод, горло пересыхает, как от страшной жажды.
Отец говорил, что мать подошла к нему первая, не смогла противиться притяжению.
Но Виктория, вместо того чтобы потянуться навстречу, попыталась сбежать. Когда нагнал ее, то вместо радости меня ошпарило страхом – удушливым, кислым, от которого перехватило дыхание. В красивых бирюзовых глазах плескался смертельный ужас.
Я вытащил Викторию погулять в парк, но и там она стала выкручиваться и лгать.
И от нее невыносимо несло черной магией. А когда под повязкой не нашлось метки, я понял, что ошибся.
Нет, не истинная. Но кто? Приманка? А мои чувства – магический морок? Маги подозревали, что нечто похожее могло лежать на отце, когда он женился на Кристинии…
Меня так скрутило от злости, что я едва удержал взбесившегося зверя. Снова напомнил себе, что верить никому нельзя. Никому. Едва расслабишься – вонзят нож в спину. Отвернешься – сыпанут яда. Умрешь – спляшут на могиле.
И эта девушка… Быть может, она была тем самым ядом, тем самым острым ножом.
Однако доказательств ее злых намерений не было. И оставался шанс, что все куда проще. Что я как дурак повелся на необычайную красоту девушки. Ведь Виктория была блистательно красива. Сложно было отвести от нее взгляд, каждый провожал ее глазами, женщины скрипели зубами от зависти. Виктория ослепляла и притягивала, все в ней было совершенно.
Лгать же она могла по многим причинам… Задержать ее на основании «запаха черной магии» было сложно. Не хотелось так сразу обострять отношения с местными аристократами. Так что девушку я отпустил.
Вторая наша встреча произошла случайно. Или якобы случайно? Нас свел фестиваль цветов и культисты, что там промышляли.
Когда увидел девушку в маске с кровавой раной на ладони, то первое, что подумал: «Только бы не она. Только бы не Виктория. Пусть это звенящее чувство внутри ошибется».
Нет, не ошиблось.
Ее боль и страх я ощутил как свои. И, прежде чем успел себя остановить, уже поднимал Викторию на руки, уже нес в свою карету. Невозможно было поступить иначе.
Зверь скребся и скулил по непонятной мне причине, желая быть к девушке ближе. А она вновь пахла удушливым страхом, смотрела так испуганно и потерянно…
Решение оставить Викторию в резиденции оборотней было не самым правильным, но единственно возможным. Культисты не оставили бы ее в покое, а я не смог бы спать, зная, что ей могут причинить вред.
Я думал: «Прослежу, понаблюдаю, ничем не буду выдавать свой интерес. Попытаюсь понять, какой хитрой магией она промышляет». Но проще сказать, чем сделать. В первые же дни мои собственные солдаты стали источником проблем. Когда увидел, как они зажали Викторию, перед глазами помутнело. Зверь вырвался, клыки заломило, в голове билось горячо и жадно: «Моя. Моя…»
Очнулся, лишь когда ее рука коснулась меня. А ее голос произнес: «Алан, прошу вас…»
Лишь тогда я осознал, что происходит.
Никогда бы не подумал, что кто-то может вот так запросто усмирить моего зверя. Прикоснуться к нему в момент ярости и остаться невредимым. Как она переступила через страх? Зачем? А если бы на нее кинулся?
Потом в жутких кошмарах снилось, будто Виктория подходит, касается, а зверь бросается на нее, рвет зубами девичье горло, глотает сладкую кровь… А потом приходит в себя. Но уже поздно.
И только я начинал допускать мысль, что, возможно, Виктория вовсе не «шпион культа», она подбросила новой пищи для подозрений.
Демон меня дернул тащить ее с собой к Костяной башне! Но в итоге Виктория спасла нас всех, сказав про пелену. Пришлось в спешке оставить девушку с телохранителем.
Я-то был уверен, что она с Ри в безопасности, а стоило бы вспомнить, что Виктория плевать хотела на приказы.
В Башне схватился с черным магом. Тот оказался крепкой тварью, положил с десяток моих солдат, у него было проклятое оружие – из кровавого льда, заговоренного жизнью невинного.
Культиста я уничтожил, но и он меня ранил, да так, что едва не отправил на тот свет. Пришлось перекинуться в волка, в человеческом теле низкий болевой порог, а терять сознание на территории врага было нельзя.
Когда увидел в башне Викторию, то решил, что брежу. Иначе что она тут делает? Как пробралась? Как сбежала от Ри?
Она и правда пришла… Я уж было решил, что уж сейчас она покажет свое настоящее лицо. Попытается добить. Даже притворился, будто без сознания, подпустил совсем близко… Ждал, что она сделает?
А она, дурочка, дрожащими от страха руками полезла одевать на меня кристалл. Да еще и заплакала. Зачем? По кому?
Перекинувшись в человека, я обнял Викторию. И сердцу стало так тепло, словно его укутали одеялом. На единственный миг я позволил этому чувству проникнуть в душу… и пропал. Понял, что не смогу ее отпустить. Никогда и никуда.
После башни дни полетели кувырком, и снова всюду – она. Наваждение, которому невозможно сопротивляться. Мир сузился до одной точки, запахи – до единственного аромата. Зверь метался внутри. Я не мог думать ни о чем, кроме как поймать, присвоить, оградить от всех опасностей и перегрызть глотку любому, кто попробует посмотреть в ее сторону.
Столько раз приходилось одергивать зверя, что и не счесть.
Я перебрал свою библиотеку, поднял архивные книги, чтобы попытаться выяснить, бывает ли так, что метка у истинной пары не проявляется? Или, может, что-то ее скрывает? Ответ был неутешительный – либо она есть на запястье, либо нет. Одно из двух… Но все когда-нибудь случается впервые, верно? Да и те источники, что были под рукой, могли просто не владеть информацией о редких случаях.
Мне не хотелось признавать, что я пошел по стопам отца. Попался в любовные сети без оглядки на метку.
А потом Виктория рассказала про книгу судьбы…
Я и правда подобное слышал, но не верил. Не хотелось думать, будто сказка может управлять моей жизнью. А еще больше не желал допускать мысль, будто вот он – ответ. Притяжение между нами – эффект книги.
То, что по сюжету я должен убить Викторию, и вовсе значило, что стоит держаться от девушки подальше. Если это, конечно, правда.
На всякий случай отправил письмо в замок к главному магу. Ищеек разослал за информацией. А сам пытался отгородиться от чувств, Виктории наговорил грубых слов. Чтобы она держалась подальше. Но вскоре понял… не получится. Не смогу отпустить. Лучше уж вместе придумать, как быть с сюжетом и с отсутствием метки. И с чувствами, от которых не продохнуть.
Виктория так глубоко в меня вросла, что если вырывать, так сразу с сердцем.
А потом случилось то утро… когда я узнал, как зовут ее мать.
Глава 6
Алан
Случившееся в тот день возле озера до сих пор приходит во снах. Накидывается голодной черной тварью, молниями вспыхивает под веками, раздается в ушах раскатами грома. И я, как тогда, вижу Викторию.
Она стоит передо мной – прекрасная, как богиня. Темные волосы развеваются на ветру, по бледным щекам скатываются дождевые капли.
«Мою мать зовут Кристиния», – говорит она.
Эти слова – будто удар молотом по затылку. Шок настолько сильный, что Виктория легко читает его на моем лице.
Ее красивые глаза до краев наполняются страхом. Она пытается что-то нелепо объяснять, выдает один невероятный факт за другим. Вокруг поднимается такая буря, что я уже не могу разобрать слов. Лишь мучительно пытаюсь понять… Зачем?
Зачем она лгала, что не имеет отношения к культу? Зачем теперь рассказала про Кристинию? Зачем упоминает метку, если на ее запястьях пусто? Ветер качает деревья, небо раскалывают молнии, воздух шипит от чужеродной магии. Природа бури – черно-магическая… Значит, Виктория заманила меня в ловушку? А ее слезы – очередной один спектакль?
Прежде чем успеваю сделать хоть что-то, небо вспыхивает, а нутро скручивает жгучей болью. Слышу, как Виктория что-то говорит про книгу… а дальше вспышка. И темнота.
Когда вновь открываю глаза – рядом Элиза. Заливаясь слезами, она водит надо мной светящимися ладонями. Лечит рану? Хотя физически я чувствую себя нормально.
Небо очистилось от туч. Солнце светит ярко, как никогда.
Виктории и след простыл.
– Где?.. – спрашиваю. Но уже знаю ответ.
Ушла. Сбежала… Не без помощи черной магии, от которой открещивалась.
– Она все-таки злодейка… Кто же мог знать, – жалостливо шепчет Элиза. – Виктория притворялась такой доброй, а оказалась хуже змеи!
Руки девушки светятся нежно-белой магией исцеления, голубые глаза полны слез, но единственное желание, которое у меня возникает, – оттолкнуть ее, чтобы оказалась подальше.
Опираясь на поваленное дерево, я поднимаюсь. Тело будто свинцовое, мышцы сводит до судорог. Проклятье! Пока иду к лошадям, Элиза следует по пятам:
– Зачем же она пыталась вас убить? Зачем же… Думаете, она сразу это замышляла, Ваше Высочество? – шепчет светловолосая девушка. Ее слова, точно яд, отравляют кровь.
– И те напитки на празднике, – настойчиво продолжает Элиза. – Неужели это тоже дело рук Виктории? Неужели это она меня отравила? Нет, не хочется верить! Наверняка есть объяснение… Но если Виктория была бы не виновата, то не сбежала бы, верно?
Верно…
– Как ты здесь оказалась? – раздраженно спрашиваю я. Хотя Элиза помогла мне, вылечила… но почему-то я испытываю одну лишь злость.
Элиза растерянно хлопает кукольными ресницами.
– Я сердцем почуяла, что Вашему Высочеству грозит опасность. Спешила сюда… Я видела, как Виктория прыгнула в озеро.
Что?! Сам не успеваю понять, как уже иду к обрыву. Замерев на краю, вглядываюсь в неподвижную зеркальную гладь… Неужели она и правда сиганула вниз? Жива ли она?
Зверь внутри тоскливо скулит, я касаюсь рукой своей груди, на которой запеклась почерневшая кровь. Неожиданно мои пальцы натыкаются на кулон. Камень расколот… На цепочке висит лишь половина ведьминой слезы.
Разве я не отдал его Виктории?
– Это я повесила вам на шею, – торопливо говорит Элиза. – На всякий случай. Он рядом лежал…
Странно… Элиза слишком уж волнуется. Я слушаю не слова, но пульс, частоту дыхание, запах. И весь мой опыт говорит о том, что девушка врет. Но зачем?
До ушей доносится топот. От поместья к нам спешат солдаты во главе с Ри.
***
Позже разноглазый оборотень рассказал свою версию. Будто Виктория пыталась меня вылечить, будто она не устраивала бурю, а сама была жертвой. Но я знаю, что черная магия способна туманить взор лучше любого алкоголя. Я не могу ему верить…
Она обманула меня. Она сбежала! Не это ли главное доказательство ее вины? Дочь Кристинии – мой враг и никак иначе.
Я повторяю себе это снова и снова, но внутри вместо ненависти – звенящее чувство потери. Будто от сердца откололи кусок.