- -
- 100%
- +
– Теперь можем ехать.
В последний раз смотрю на небольшое здание, где располагается квартира тети – место, ставшее мне домом. Здесь столько ярких, красочных воспоминаний. Столько событий связано с этим местом, мне будет всего этого не хватать. Хоть и грустно покидать то, что стало тебе таким родным, важным. Куда вроде как тебя выслали, да только лишь оказали услугу.
Из ада, куда тебя утащили демоны, дабы вдоволь поиздеваться, какие-то высшие силы переместили в самый настоящий райский сад. К женщине, что заменила мне родителей, оказывая поддержку во всем. Если что-то у меня не выходило, она внимательно выслушивала, давая после сказанного дельный совет. Не отворачивалась в сторону, когда я возвращалась с занятий, не уходила из комнаты, не отталкивала от себя, а, наоборот, крепко обнимала и гладила по голове, как маленького ребенка. Коим я и была все время: глупой, наивной девочкой, считающей реальностью сказки про принцев и принцесс. Верящей в исправление людей, особенно по отношению к определенному человеку. Ноа Картер.
Мой друг детства, моя первая любовь, моя боль, мой персональный кошмар.
Чудовище, зверь. Милый мальчик с вечной улыбкой на лице в какой-то момент превратился в самого отвратительного человека. Даже в сущность, причиняющую всем лишь страдания.
Два года. Целых два года я ничего о нем не слышала. Не знала, что у него происходило в жизни. Остался ли он в нашем городе или уехал куда-то. Быть может, он даже в Лондоне обитает. Да только этот город очень большой, увидеться друг с другом мы не сможем. Я-то узнаю его сразу, а вот он меня… Скорее всего нет. Ведь за время, проведенное вдали ото всех, «толстуха в очках» очень изменилась.
Сменила эти самые очки на линзы, к которым поначалу было трудно привыкнуть. Но со временем я набралась опыта и теперь с легкостью могу их снять, одеть. Не чувствую никакого дискомфорта от них, только дома позволяю себе положить их в раствор и нацепить «стеклянных друзей». Немного погружая себя в тот мир, из которого мне удалось исчезнуть. Сменить обстановку, изменить свою жизнь полностью, избавиться от лишнего веса, перестать носить шестнадцатый размер одежды, а перейти наконец-то на четвертый.
Теперь можно носить все те чудесные платья, юбки, блузки, что были для меня недоступны в связи с объемами тела, которые уменьшились благодаря Митчу Осборну, ставшему для меня другом и старшим братом. Жаль, что наши пути несколько месяцев назад разошлись.
Митч познакомился с Викки на каком-то форуме про спорт, влюбился в нее спустя четыре свидания, а после и вовсе покинул Лондон, получив гражданство в Канаде. Девушка оказалась жительницей Торонто, приехавшей в Англию к подруге детства. Их такой бурный роман мог закончиться также быстро, как и начался. Ведь он в одной стране, она – в другой.
Да только перед любовью устоять невозможно, раз сердце выбрало человека, с которым бьется в стократ сильнее и это взаимно, то можешь считать себя самым счастливым человеком. Тогда стоит поддаться этому чувству и круто поменять свою жизнь. Жаль, что не всегда выходит все именно так… Бывает любовь приносит лишь боль, страдания и разочарования. В этом случае ее можно лишь вырвать с корнем из сердца. Уничтожить, убить. Только бы она вновь не появлялась.
- Мэдисон, ты меня слышишь? – женский голос вырывает меня из моих же мыслей. – Мы приехали.
Моргаю несколько раз, чтобы избавиться от наваждения, что прокралось ко мне и поглотило с головой. Не понимаю, где мы находимся, что за здание впереди, около которого столько людей столпилось. Постепенно же разум ко мне возвращается. Я в университетском городке, рядом с общежитием. Сама не знаю, как пропустила всю дорогу до этого пункта назначения, должно быть, действовала чисто на автомате: села в машину, пристегнулась и откинулась на спинку сиденья, не слышала ничего вокруг себя, погруженная в воспоминания двух своих разных жизней. Да и тетя меня явно не отвлекала разговорами, тогда бы я давно очнулась от транса.
- Да… – облизываю пересохшие губы. Выпить бы сейчас воды, – тетя Патриция.
- Ох, Мэдди, – закатывает глаза, кладя руки на руль. – Сколько раз тебе надо повторять… – начинается небольшое нравоучение, – зови меня просто «Пати».
Качаю головой, а на лице расплывается задорная улыбка. Она всегда меня поправляет. Всегда. Ведь мы с ней стали очень близкими подругами, так что статус «племянница-тетя» тут как-то не уместен. К тому же, как она иногда говорит с иронией, ее возраст еще далек до обращения на «вы». «Молодость и красота не покинули такое совершенное тело». Я хоть и соглашаюсь с ней, но вечно про это забываю, проявляя к ней огромное уважение и испытывая чувство благодарности за все, что она для меня сделала.
- Я помню об этом, – подмигиваю ей и хватаюсь за ручку двери, чтобы выйти из машины. Встаю на ноги, оглядываясь вокруг. Столько новоявленных студентов вместе со своими родителями прохаживает по территории общежития. Кто-то только вещи достает, а кто-то уже прощается со своей семьей. Слышатся со всех концов смех, слезы, даже крики, причем крики как от ребят, так и от их близких. Одна женщина даже кидается на грудь мужа, когда парень моего возраста поднимает с земли сумку и поворачивается к ним спиной. Первокурсник готов следовать в свое новое жилище на ближайшие четыре года, если только его не отчислят, тогда не все обучение он пройдет.
- Мэдди, – поворачиваюсь к тете, которая тоже вышла из машины. Она указывает ключом куда-то в сторону входа в здание. – Адриана должно быть внутри тебя ждет, в вашей комнате, – совсем про нее забыла, а она мне этого не простит. – Сходи к ней, а я найду того, кто мне поможет с вещами, – игриво играет бровями. – Должен же здесь быть красивый отец-одиночка, мечтающий помочь даме с коробками, – подмигивает, чем вызывает мой искренний смех.
Уверена, что она найдет помощника себе, возможно, кто-то из преподавателей захочет донести вещи до комнаты, где наверняка Адриана сидит, молча в ожидании, ждет моего появления. Надеюсь, конечно, что она там одна, ведь эта хохотушка вполне могла подружиться с кем-нибудь и уже вовсю с ним или с ней болтает. Хорошо, что она такой открытый человечек, легко сходящаяся с людьми, но вот все ли могут оказаться такими, как она? За внешним фасадом может быть прогнившая душа, скрывающая свои низменные желания и поступки. Поэтому нужно поспешить к ней как можно скорее.
Оставляю тетю с ее поисками мужчины-спасителя, направляясь по асфальтированной дорожке к главному входу в четырехэтажное здание общежития. С виду оно ничем не примечательное, больше смахивающее на помещение для какого-то товара, чем на дом для студентов. Коричневый кирпич, разбавленный окнами в черных рамах, кое-где уже имеющие занавески, какие-то задернуты, какие-то открыты, и можно увидеть мелькающие человеческие фигуры.
Заселившиеся уже студенты обживали свое новое место пребывания, где-то из открытых окон слышалась громкая музыка, которая похоже никому не мешала, раз никто ее не выключал, где-то смеялись, ругались, спорили. Пока добиралась до входа, услышала три иностранных языка (некоторые фразы мне были известны). Русский, итальянский и французский. Студенты по обмену тоже обосновались именно здесь, будет интересно узнать о культуре другой страны, а Адриане так подавно, ведь она любопытная от природы. Ждет меня на втором этаже, в комнате 210, до которой я никак не дойду.
Столько народа появляется на моем пути: толкаются, спешат, даже прощения не просят, словно не успеют сделать все свои дела, будто ворота сейчас закроют, а у многих вещи еще в машинах лежат. Это выглядит немного глупо, так как администрация дала нам всем три часа на полное заселение по комнатам. Неужели им этого не хватит? Хмыкаю от пришедшей мне на ум мысли, намереваясь схватиться за ручку двери и зайти, наконец, в вестибюль, только вот мне это не удается сделать нормальным способом.
Едва я подхожу к стеклянной двери и кладу руку на ручку, она резко открывается, секунда и я лечу в холл, дабы встретиться с черным ковром, на который в прошлый свой визит сюда пролила немного кофе, что никто даже не заметил. Адриана тогда меня тут же потащила к лестнице, чтобы нас не поймали на месте преступления.
И вот сейчас я уже представляла себя растянувшейся на полу, подобно Анастейше Стилл из «Пятьдесят оттенков серого». Но вместо своего позора на земле в первый же день заселения оказалась в мужских объятьях. Парень, что мог быть причастен к моему падению, обвил руками мою талию и прижал к своей груди, я же рефлекторно вцепилась в его плечи, возможно оставляя на них след от своих ногтей. Хорошо хоть уткнулась ему лицом в шею, а не стукнулась лбом, но ведь он сам виноват, не надо было так резко дверь открывать. Слепой что ли?
- Да будет тебе известно… – приятный такой голос, – у меня идеальное зрение, – вот же черт! Я сказала это вслух. Твою же мать!
В ту же секунду поднимаю голову и смотрю на своего преступника-спасителя, отмечая про себя, что он довольно-таки привлекательный тип. Круглое лицо, усыпанное многочисленными веснушками, что делали его похожим на еще совсем мальчишку, только вряд ли он был первокурсником. Страха перед чем-то новым в зеленых глазах не было, да и мокрые темно-рыжие волосы, пахнущие каким-то приятным шампунем, были слегка влажными. Значит, он принял здесь душ, следовательно, живет в общежитии. В корпусе Б, так как именно там находится мужская половина здания, девчачья же обозначается буквой А.
Парень напомнил мне солнышко, которого порой в Лондоне не хватало. У него ведь даже брови были слегка рыжеваты, что отнюдь не портило его внешний вид, вместе с очаровательными ямочками он казался… Так. Стоп! Успокойся, Мэдди! Дыши глубже! Расслабься. Нечего обращать внимание на всяких парней, пусть и таких симпатичных, надо держать себя в руках.
- Только вот оно что-то не сильно помогло в данном случае, – язвить я умела. Научилась от Саманты, одноклассницы по новой школе. Она легко вводила в ступор людей, что чем-то ей не нравились или вели себя неподобающим образом.
- Тоже самое могу сказать и о тебе, – парень нахально мне подмигивает, словно я его близкая подруга. После чего слегка отталкивает от своей груди и убирает руки с моей талии. – Дверь стеклянная, ты видела, что происходит внутри. Почему в сторону не отошла?
- С чего это вдруг я должна это делать? – дерзко вздергиваю подбородок вверх. Пусть видит, что перед ним не напуганная девочка, впервые попавшая сюда, а вполне себе сильная, бесстрашная личность. С которой любые шутки плохи. – Ты парень, – указываю на него пальцем. – Должен был пропустить девушку вперед. А уже потом выйти отсюда самому.
- Дерзкая первокурсница, – осматривает меня с головы до ног. Как впрочем, и я его. Парень-то немного худощав, зато отлично смотрится в синий брюках и коричневом свитере с разного размеров полосок на нем, – ты знаешь, что может случиться…
- Патрик! – откуда-то раздается женский чуть писклявый голос, от чего парень морщится, тяжело вздыхает и качает головой. Но все разворачивается на пятках и отправляется к невысокой блондинке в ярко-розовом платье. Девица буквально кидается к нему на шею и громко смеется.
Я же тут же отвожу от них глаза и направляюсь в сторону лестницы, уже напрочь позабыв о том странном парне. Которого, оказывается, зовут Патриком. Сейчас для меня в приоритете совсем другое. Адриана меня явно убьет за опаздание, так как мы после заселения собирались сходить в парк, чтобы немного изучить то место, где нам предстояло жить. Она долго уговаривала пойти вместе с ней, пришлось согласиться. Так что придется либо вообще не разбирать сумки, либо очень быстро складывать вещи на новые места.
Глава 5
- Так у тебя появился новый знакомый, Мэдди? Симпатичный Патрик значит. Интересно, интересно. В первый же день познакомилась с кем-то. Молодец, подруга.
- В этом нет ничего хорошего, – смотрю на нее, зажав в руке фотоальбом, – и забавного тоже. Так что прекрати смеяться.
Да только Адриану уже не остановить. Никакие слова или действия в этом не помогут, даже угрозы, что над ней можно расправиться жестоким образом, будут бесполезными. Теперь она долго пробудет в таком распрекрасном, веселом настроении, в чем собственно я и виновата. Сама себе плохо сделала, дернул же меня черт рассказать ей про того рыжеволосого парня, что чуть было не стал причиной моего падения. Вовремя успел поймать, так еще и к себе прижал и прощения не попросил. Просто ушел куда-то с той крикливой блондинкой.
Я же отправилась в комнату, где намеревалась вещи разложить, молясь про себя, что Адриана не сильно зверствовала из-за моего отсутствия. Только этой хохотушки там не оказалось, было пусто внутри. Стоял ее чемодан, две небольшие сумки, самой же девушки не наблюдалось. Вот это был для меня сюрприз, приятный сюрприз. Так как можно было в полной тишине немного освоиться на новом месте. Кое-какие вещи были привезены сюда два дня назад, когда осматривала комнату в последний раз.
Точнее мы с соседкой осматривали, ведь нам повезло кое в чем. Начальница общежития предоставляла нам возможность выбрать комнату самим, народу тогда еще не слишком много было. Приезжали все в основном вечером. Мы же приехали, чуть ли не с утра, вот и получили привилегию, от которой отказались. Нас устроило то место, где предстояло жить несколько лет, сегодня же мне повезло не встретиться с Адрианой раньше времени.
Именно поэтому, едва переступив порог, я решила начать с той одежды, что привезла сюда. Всевозможные платья, брюки, юбки, всякие кофты, свитера, все это было отправлено в мой личный шкаф. У каждой девочки здесь имелся свой собственный, что являлось огромным плюсом, не надо было отвоевывать место на полке. Комод правда тут был только один, поэтому мне достался верхний ящик, куда аккуратно сложено нижнее белье и три пижамы. Халат, полотенца, все эти средства для душа также оказались в шкафу, собственно больше их деть некуда. Так как к нашей части коридора, где располагалось пять комнат, была прикреплена лишь одна ванная, что существенно отличало нас от остальных девчонок. Если пройти чуть дальше, то можно обнаружить, что на двадцать два человека предназначалось такая же одна уборная. То есть душ, туалет и раковина с зеркалом.
Что вы хотели? Это же общежитие. Удобств в комнатах не наблюдалось. Все стандартное, не так, как дома, поэтому не все решались перебраться сюда. Кто-то оставался в стенах родной обители, предпочитая добираться до университета на автобусе, метро или машине, кому-то так было удобно. Мне же казалось очень муторным, на поездку тратится огромное количество времени. Чтобы не опоздать, приходилось бы вставать очень рано или же напрягать своими постоянными поездками в университет тетю, которой придется вставать еще раньше меня или вообще не ложиться. Какая же у нее будет жизнь рядом с такой студенткой? Да и мне захотелось ощутить самостоятельность, прочувствовать, так сказать, все на себе.
Обучение мое, конечно же, оплачивал Скотт. На мои слова, что как только обоснуюсь и найду работу, не отвлекающую от занятий, то верну ему деньги, он махнул на меня рукой. Сказал, что если откажусь от его помощи, обидится, отключит телефон, не станет разговаривать. Ей-богу, как маленький ребенок тогда закапризничал, чем вызвал у меня громкий смех. Этот мужчина умел развеселить и заставить согласиться со всем, что он предлагает. К тому же ему нравилось баловать и оберегать меня, ведь собственных детей у него не было.
Его единственный сын погиб в автокатастрофе десять лет назад, когда вместе с другом и его мамой возвращался домой. Смерть ребенка, у которого вся жизнь впереди, такое горе никому не пожелаешь. Он и говорил об этом крайне редко, не любил вспоминать, не потому, что забыл, вычеркнул из памяти. Нет. Просто думать об этом очень больно и тяжело. Поэтому и старалась не напоминать ему, не затрагивать эту тему. Хоть и видела изменения на лице у Скотта, когда он смотрел на меня. Будто видел перед собой сына, свою плоть и кровь. Того, кто так внезапно ушел из его жизни.
Вспомнив тогда об этом, даже не заметила, как в комнату вошла Адриана, сияющая, словно рождественская елка. Ее хорошее настроение, похоже, никто никогда не испортит. Это не девушка, а какой-то ходячий позитив, стоит лишь взглянуть на нее, и ты уже заряжаешься весельем. Тянешься к этому человечку, что способен развеять любую твою тоску. Уверена, что даже врагов своих (если такие имеются) она очарует за пару секунд, не только красотой, но и «сладкими речами», как сама же и любит говорить. Ведь она и правда была очень красива, хотя сама и считала свою внешность обычной, заурядной и зря.
Стоит отметить то, что она от природы была стройной девушкой – ХУДОЙ. Не имела никогда лишнего веса, от которого необходимо было избавляться, ходила, конечно же, на танцы пока жила в Америке практически всю свою жизнь. Диетами себя не мучила, ела и ест до сих пор все подряд, ничего нигде не откладывается. Обмен веществ у нее просто феноменальный. Чему я вот завидовала, но Адриана называла меня глупой в таких случаях и рассказывала о моих достоинствах.
Да только это все мне досталось с огромным трудом, а она такой родилась: с милым овальным личиком, на котором никогда не было никаких прыщей или веснушек; светло-каштановыми волосами, что не секлись на кончиках; нормальными средствами просто пользовалась, да в салон ходила часто (что было роскошью для меня). А эти ее зеленые глаза, не нуждающиеся в линзах или очках. Слегка вздернутый нос, что придавал ей еще больше красоты, немного пухлые губы, растягивающиеся в вечной улыбке. Все делало ее словно прекрасной принцессой, которая за мои слова о ее внешности, хватала мою руку и тянула к зеркалу, дабы я посмотрела на себя.
Ну, вот что я там могла увидеть? Ничего же особенного из себя, не представляла. Когда-то толстуха в огромных очках и бесформенной одежде превратилась в достаточно стройную девушку, пропадавшую в спортзале огромное количество времени. Зеленовато-голубые глаза теперь познакомились с линзами, даже сдружились с ними и чувствуют себя с ними очень комфортно. Я словно мир по-другому увидела благодаря им, все стало ярким, насыщенным – живым. Листва на деревьях как-то по-особенному зеленой выглядела, даже в дожде было что-то совершенно необычное. Звучит, конечно, по-глупому, но так оно и было.
Такая перемена пошла на пользу, только волосы остались неизменными: темно-каштановые и такие же непослушные как раньше. Тяжело с ними приходилось, если забывала использовать маску, тогда их просто не расчешешь, через боль приходилось придавать им должный вид. От природы они у меня всегда были густыми, но вот почему-то легче от этого не становилось. Да еще и брови, что росли со скоростью света, доставляли мне хлопот, приходилось их выщипывать, убирая лишнее, но вот больше всего Адриана указывала на мое лицо.
Говорила, что я прям на ангелочка похожа, такое оно у меня миловидное и невинное. Она даже завидовала ему, да и пухлости моих губ, что я не считала таким уж великим достижением в моей внешности. Мы с ней отличались друг от друга (она более красивая, я это признавала). Единственное же, что было схоже – это татуировки. На местах, не пригодных для чужих глаз.
Адриана в пятнадцатилетнем возрасте набила себе крылья ангела на лодыжке. Сделала она это после ссоры с матерью, что не разрешила ей покрасить волосы в рыжий цвет. Не позволила такую малость, получила дочь с татушкой, скандал тогда был знатный в их семье. Грандиозный. Спасло же ее то, что училась она в Штатах и виделась с родителями крайне редко, проживая там у своей кузины. Я же только лишь в этом году решилась на такую смелость, с позволения тети Патриции, которая сама имела три рисунка на теле, отправилась в салон.
После же нескольких часов вышла оттуда с надписью на латыни «Carpe diem (Лови момент)»сзади шеи, на затылке практически. Было больно, но я вытерпела все. Раз уж приняла такое решение, то шла до конца. Конечно, я давно хотела это сделать – нанести рисунок на тело. Правда, за волосами его совсем не видно. Но это меня вполне устраивало.
Как и устраивало то, что Адрианы довольно долгое время не было в комнате. Зато когда она появилась, раскладывать вещи пришлось в чуть ли не бешеном темпе, так как ей хотелось прогуляться по парку, а не разбирать свои чемоданы. К ним она даже не притронулась. С пришедшей к нам тетей обменялась лишь парой фраз. Да и она не больно-то и хотела общаться, просто пожелала мне удачи в учебе, чтобы я почаще ей звонила, не пропадала, вела себя хорошо.
После чего как-то быстро покинула нашу комнату и исчезла из коридора под ручку с каким-то высоким блондином. Похоже, Пати нашла себе отца-одиночку, который помог ей с моими вещами. Правда, до наших апартаментов он их не донес, наверное, таков был их договор, но это не помешало мне порадоваться за нее. Она заслужила свое счастье. Жаль только, что так быстро меня наедине с соседкой оставила, которая меняет свои решения со скоростью света. Вот как сейчас.
Адриана уже передумала насчет парка. Идти ей туда уже не нужно. Не то время для прогулки по месту, которое все-таки охраняется, теперь ей интересна стала одна вечеринка, на которой может появится тот рыжеволосый парень. Если он старшекурсник, то вряд ли все это пропустит, по крайней мере, так моя подруга считает. О чем мне сказала, когда перестала, наконец, смеяться и позволила мне опуститься в кресло у окна. Едва сев в него, я сразу ощутила, как устала за весь этот день. Вроде ничего такого сложного не делала, но руки затекли, ноги болят, хочется просто лечь в ванну и поваляться там минут пятнадцать.
Да только останавливает отсутствие ее в общежитии. От чего завыть захотелось, и поехать за Пати, чтобы немного понежиться в пене. Отдохнуть и расслабиться, а не слушать Адриану, ее разговоры про веселье и новые встречи. Мы не успели еще толком обосноваться, как она уже зовет куда-то потанцевать. И вот как у нее получается заводить себе столько знакомых? Ее же везде зовут. Она везде находит для себя развлечение. Сейчас меня решила потянуть за собой, чтобы я составила ей компанию.
- Ну, пожалуйста, давай пойдем, – Адриана достает из шкафа какое-то черное платье и кидает его на постель. При этом глаз с меня не сводит. Словно гипнотизирует своим взглядом. Хочет, чтобы я с ней согласилась и не отпускала ее одну. – Это вечеринка первая в нашей жизни.
- Так уж и первая? – прищуриваю глаза, так и не сдвинувшись с места.
Продолжаю сидеть в мягком кресле и смотреть на умоляющую меня девушку, которая вряд ли пропускала хоть одну вечеринку в своей жизни. Наверняка, на всех в школе побывала, ведь это не она терпела все те издевательства и зверства, что перенесла я, не она проливала слезы ночью, а после снова возвращалась в свой ад. Словно потерялась в лабиринте, выхода из которого не было, за каждым поворотом новая пытка для меня.
Новые идеи, как сделать мою жизнь невыносимой, где во главе всего кошмара находился один-единственный человек. Тот, кто еще пожалеет, что так со мной поступил. Девочка выросла. Теперь Ноа Картерне сможет со мной справиться. Я себя в обиду не дам. Пусть только он попадется на моем пути.
- Мэдди, отвлекись от своих мыслей! – соседка протягивает мне косметичку. При этом мило улыбаясь. Намеревается меня подкупить своим поведением. Да только вот это срабатывает.
Я соглашаюсь. Просто молча, встаю с кресла и подхожу к своему шкафу. Надо же выбрать платье для вечеринки, про которую Адриана весь день сегодня говорила. И на которой возможно будет ее старший брат. Такое мероприятие он ни за что не пропустит, с ним же меня так и хочет познакомить.
- Чувствую, что пожалею об этом, – рассматриваю свой гардероб. К черту платье, на улице прохладно, не хватало еще заболеть и проваляться в постели все начало учебы. Лучше надену легкие джинсы, белую маечку и какую-нибудь кофту потеплее и плевать, что на это скажет подруга. Знает же прекрасно, что спорить со мной бесполезно. Все равно сделаю так, как хочу. Но вот предупредить ее все же стоит. – Я сейчас надену, – показываю ей выбранную одежду, – вот это. Накрашусь и распущу волосы, – стягиваю с волос черную резинку и кидаю на стол. – И даже не смей… – ухмылка на все лицо при виде ее недовольства, – что-то говорить по этому поводу, – закрываю дверцы шкафа и подхожу к своей кровати. При этом отвернувшись от Адрианы, которая фыркнула от моих слов и что-то пробормотала.
Беззвучно смеюсь от того, что все обошлось без ее пререканий и советов. Она просто, молча, согласилась, дав мне возможность одеться именно так, как мне этого хочется, сделать тот макияж, что я посчитала оптимальным для себя. Оставила в покое мои волосы, хотя всегда пыталась сделать мне какую-нибудь прическу.
Сейчас же времени совершенно у нас не было, надо было скорее идти на вечеринку, которая проводилась в доме старшекурсников. Те, кто уже здесь третий или четвертый год учатся, могли перебраться в другое здание, оно также было разделено на два корпуса. Только чуть меньше народа там обитало, разрешалось лишь избранным жить там. В основном те, кто преуспел в учебе. Остальные же оставались на своих прежних местах, завидуя привилегированным личностям.