- -
- 100%
- +
Завершив звонок, Ника ещё немного держала телефон в руке. Голос дочери продолжал звучать в памяти, оставляя после себя привычное материнское беспокойство и тепло.
Убрав телефон в сумку, она повернула голову и встретилась глазами с соседом. Вадим явно слышал часть разговора, но в его взгляде не было ни праздного любопытства, ни назойливого интереса. Он смотрел с тем особым участием, которое бывает у человека, хорошо знающего, что такое ответственность за ребёнка.
Ника смутилась. Не потому, что Вадим позволил себе лишнее, а из-за появившегося между ними безмолвного понимания, доступного лишь людям, отвечающим за своих детей.
Она первой отвернулась. Ей захотелось вернуть привычное внутреннее равновесие и не позволить случайному знакомству слишком быстро нарушить установленные границы. Ника достала из сумки небольшой том Пушкина, который всегда брала с собой в дорогу, и раскрыла книгу почти наугад.
За иллюминатором серел прохладный весенний день, а в салоне сохранялась приятная свежесть. Вскоре по громкой связи прозвучал голос командира воздушного судна. Он сообщил о предстоящем взлёте, попросил пассажиров пристегнуть ремни и пожелал всем приятного полёта.
Самолёт плавно тронулся, затем начал набирать скорость на взлётной полосе. Ника почувствовала знакомое волнение. Стремительный разгон всегда дарил ей короткое ощущение свободы и позволял хотя бы ненадолго забыть о строгом распорядке жизни. Через несколько секунд лайнер легко оторвался от земли, а город внизу начал быстро уменьшаться.
Когда самолёт набрал высоту, Ника вернулась к книге. Однако некоторое время она читала, почти не улавливая смысла. В душе сохранялось лёгкое беспокойство, вызванное беседой с Настей и недавним молчаливым обменом взглядами с Вадимом.
Подошедшая бортпроводница предложила напитки, и Ника наконец смогла отвлечься от собственных мыслей. Её сосед заказал кофе. Она просмотрела меню и выбрала апельсиновый сок.
Едва Ника произнесла заказ, в памяти возникли образы недавнего сна — море, тёплый песок и прозрачный стакан в руке незнакомого мужчины. Она слегка усмехнулась странному совпадению, но решила не искать в нём скрытого смысла.
Бортпроводница с улыбкой приняла заказ и отошла. Вадим повернулся к Нике, однако заговорил не сразу, осторожно подбирая слова.
— Простите, Ника Андреевна. Я невольно услышал, как вы разговаривали с дочерью. Надеюсь, вы не сочтёте это бестактностью, но мне показалось, что вы хорошо понимаете детей.
Ника посмотрела на него внимательнее. В его тоне не было ни фамильярности, ни праздного любопытства, и это немного обезоруживало.
— Всё зависит от того, что именно вы хотите понять, — ответила она.
Вадим чуть заметно улыбнулся, но не спешил продолжать. Нике понравилось, что он не пытался сразу перейти к личным признаниям и уважал её сдержанность. В этом чувствовалась не робость, а тактичность человека, умевшего вовремя остановиться.
Тема сына явно тревожила его по-настоящему. Возможно, именно случайность их встречи и уверенность, что после полёта каждый продолжит свой путь, позволяли Вадиму быть откровеннее обычного.
— Моему сыну восемь лет, — сказал он. — Я воспитываю его один. У него есть няня, но в последнее время всё чаще думаю, что мальчику не хватает женского тепла. Не только ухода, а настоящего человеческого участия.
Ника внимательно слушала. Теперь его слова воспринимались не как попытка поддержать беседу, а как признание отца, не до конца понимавшего, как помочь ребёнку.
— Понимаю, — тихо ответила она. — Но здесь важно не торопиться. Нельзя просто найти человека, который заменит ребёнку мать. Сначала должны появиться доверие, чувство безопасности и уверенность, что на него не будут давить.
Вадим кивнул, и его лицо стало серьёзнее.
— Я это понимаю. Просто иногда боюсь, что не могу дать сыну всего, в чём он нуждается.
— Вы не обязаны заменять ему мать, — мягко сказала Ника. — Вы его отец. По тому, как вы с ним разговаривали, видно, что вы очень чуткий и заботливый человек.
Вадим опустил глаза на чашку с кофе.
— Его мать погибла два года назад, — наконец произнёс он. — В автокатастрофе.
Ника растерялась. Такого признания она не ожидала.
— Простите. Я не знала.
— Вы и не могли знать, — спокойно ответил он. — Я сам не люблю об этом говорить.
Оба замолчали.
— А бабушка? — осторожно спросила Ника. — Может быть, рядом есть кто-то из близких, кто мог бы дать мальчику недостающее женское тепло?
— Нет. — Вадим едва заметно покачал головой. — Моя тёща умерла много лет назад. Свою мать я почти не помню.
Ника не сразу нашла, что ответить.
— Простите… Вы потеряли её ещё в детстве?
— Я вырос в детском доме, — спокойно произнёс он, однако после этих слов его лицо стало непроницаемым.
За коротким признанием скрывалась боль, которую Вадим привык прятать от посторонних и о которой никогда не рассказывал подробно. Внешне он оставался собранным, но теперь его уверенность уже не выглядела такой безупречной.
Через некоторое время он снова заговорил:
— Скажите, Ника Андреевна… Как вы думаете, может ли ребёнок привязаться к женщине, которая ему не мать, и почувствовать себя рядом с ней защищённым?
Ника задумалась.
— Может, — ответила она. — Но только в том случае, если эта женщина не станет пытаться заменить ему мать. Дети сразу чувствуют неискренность. Ему нужна не замена, а человек, рядом с которым он сможет заново научиться доверять людям.
Он повернулся к иллюминатору и замолчал. Ника не стала нарушать тишину.
— Вы рассуждаете так, словно вам самой знакомо, что значит растить ребёнка без поддержки второго родителя и постоянно оставаться для него главной опорой, — произнёс он.
Она слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнула грусть.
— Я одна воспитываю дочь, — призналась Ника. — Однако это не означает, что мы несчастливы. У нас с Настей своя маленькая семья, в которой есть любовь, тепло и душевный покой.
Его взгляд задержался на Нике, но затем он отвёл глаза, не желая её смущать, и спросил:
— Простите, если вопрос слишком личный… Что произошло с вашей семьёй?
— Даже не знаю, как лучше ответить… — задумчиво произнесла Ника. — Наверное, ничего необычного. Таких историй много.
Она помедлила, решая, насколько откровенно готова говорить с едва знакомым человеком.
— Мы с мужем развелись. Дочь живёт со мной, и мы справляемся. Порой я слишком настойчиво убеждаю себя, что нам больше никто не нужен.
Он слушал, не перебивая. Ника уловила в его реакции нечто большее, чем простое сочувствие, однако он ничего не сказал.
Было видно, что Вадим хотел задать ещё один вопрос. Подробно рассказывать о разводе и возвращаться к болезненным воспоминаниям не хотелось. Однако Вадим не проявлял настойчивости, и именно поэтому она не стала сразу закрывать тему.
— Иногда семья остаётся семьёй даже после развода, — произнесла Ника. — Просто приобретает другую форму.
Он не стал ничего уточнять, и она мысленно поблагодарила его за тактичность.
Желая увести разговор от прошлого, Ника спросила:
— Вадим Петрович, а как вы предпочитаете отдыхать?
— Честно говоря, лучше всего мне отдыхается там, где есть движение, — ответил он. — Море, яхта, дальняя дорога, иногда верховая прогулка. Главное — хотя бы ненадолго вырваться из привычного графика.
— Понимаю. — Ника улыбнулась. — Мне тоже трудно считать отдыхом бесконечное лежание у бассейна.
— Значит, в этом мы похожи?
— Похоже на то. Прошлым летом я участвовала в яхтенной регате. Правда, морская романтика быстро закончилась, когда меня начало укачивать.
Вадим рассмеялся негромко, но искренне.
— Значит, вы не из тех, кого легко испугать, — сказал он. — Многие после первого подобного опыта больше к яхтам не подходят.
— Я просто не люблю делать выводы после первой неудачи, — ответила Ника. — Кстати, а чем вы занимаетесь, если не секрет?
— Банковским бизнесом. У нас несколько филиалов, в том числе за рубежом. В Красноярск я лечу как раз по служебным вопросам.
Он произнёс это ровно, почти без раздумий, но Ника уловила странную выверенность ответа. Для обычной светской беседы он прозвучал слишком точно. Вадим будто заранее определил для себя, что именно можно сообщить, а о чём лучше промолчать. Впрочем, она отогнала эту мысль. Люди, занимающиеся серьёзным бизнесом, редко рассказывали о своих делах больше необходимого.
— Впечатляющий масштаб, — заметила Ника.
— А вы чем занимаетесь?
— Оказываю юридические услуги. У нашей компании есть филиалы в разных городах страны. Мы активно работаем с девелоперскими проектами и корпоративными клиентами.
— В том числе с банками?
— В том числе.
Вадим слегка улыбнулся.
— Тогда я, пожалуй, не стану спрашивать, с какими именно.
— И правильно сделаете, — невозмутимо ответила Ника.
Он понимающе кивнул. Её профессиональная сдержанность скорее заинтересовала его, чем оттолкнула.
— Когда вы собираетесь возвращаться домой? — спросил Вадим.
В его вопросе чувствовалось больше личного интереса, чем требовала обычная вежливость. Она это заметила и невольно улыбнулась. Ей нравилось его внимание, однако открывать едва знакомому мужчине слишком многое она по-прежнему не собиралась.
Ника ответила не сразу:
— Всё зависит от того, как пройдут переговоры. Пока планирую вернуться в Москву через неделю.
— Я мог бы показать вам Красноярск и несколько красивых мест за городом, если вам будет интересно, — предложил он.
Она задумалась. Ещё недавно Ника намеревалась посвятить поездку исключительно работе, но отказываться от возможности увидеть город в приятной компании не хотелось.
— Принимаю ваше предложение. Буду признательна, если вы покажете мне Красноярск таким, каким его видит человек, который хорошо его знает, а не только как деловой город.
— Тогда нам стоит обменяться номерами, — сказал Вадим, и в его голосе впервые послышалась едва заметная радость. — Могу я связаться с вами вечером? Конечно, если не помешаю после рабочего дня.
— Можете позвонить, — ответила Ника и продиктовала номер.
Её согласие явно его обрадовало.
Обменявшись контактами, она убрала телефон в сумку и поняла, что рада продолжению знакомства. В её жизни подобные встречи происходили редко, и именно поэтому ей не хотелось заранее размышлять, к чему всё это могло привести.
Вскоре по громкой связи снова прозвучало объявление командира воздушного судна. Он сообщил, что до прибытия в Красноярск оставалось около сорока минут, и попросил пассажиров занять свои места и пристегнуть ремни перед предстоящим снижением.
Ника вспомнила о рабочем контракте, достала ноутбук и погрузилась в документы. Вадим тоже вернулся к работе, вынул из портфеля папку и начал внимательно просматривать её содержимое.
Оставшееся время они не разговаривали — каждый был занят своим. Лишь в аэропорту Красноярска, где обоих уже ждали, им удалось наскоро попрощаться.
До назначенной встречи оставалось достаточно времени, чтобы заехать в гостиницу. Заселившись в люкс отеля «Метелица» и оставив вещи, Ника отправилась в офис компании «Силк». Нужно было срочно разобраться с проблемами, о которых накануне сообщил Рудольф Петрович. Рабочий день продлился значительно дольше, чем она рассчитывала. Переговоры затянулись, и в гостиницу Ника вернулась только поздним вечером.
Она переоделась, сняла макияж и долго стояла под тёплым душем, чувствуя, как вода постепенно смывает накопившееся напряжение. Приведя себя в порядок, Ника погасила верхний свет и легла в постель. Её уже клонило в сон, но мысли продолжали возвращаться к разговору в самолёте.
Уже засыпая, Ника вспомнила, что Вадим собирался позвонить вечером. Она едва заметно улыбнулась и закрыла глаза.
Через несколько минут зазвонил телефон. Она машинально протянула руку и поднесла его ближе к глазам. На экране высветилось имя Вадима. Было 21:59.
Ответив на звонок, она тихо произнесла:
— Слушаю вас.
— Добрый вечер, Ника Андреевна. Это Вадим Петрович.
Глава 3
Услышав его голос, Ника окончательно проснулась. Сон мгновенно отступил, а вместе с ясностью вернулось волнение, которое она весь день старалась не замечать. Она ждала этого звонка, хотя не хотела признаваться себе в этом даже мысленно.
— Ника Андреевна, простите за поздний звонок. Я весь день хотел с вами связаться, но дела затянулись дольше, чем рассчитывал. Надеюсь, я позвонил не слишком поздно?
— Вы уже успели меня разбудить, — ответила Ника, невольно улыбнувшись.
— Тогда мне особенно неловко, — с лёгким сожалением произнёс он. — Но раз уж вы ответили, рискну сделать вам предложение. Мои друзья пригласили нас к себе за город. Вечером будет ужин, а утром, если захотите, мы сможем покататься верхом. У них прекрасная конюшня, а дом находится в очень живописном месте. Думаю, вам там понравится.
Ника прикрыла глаза. В его приглашении было нечто почти старомодное — не ресторан, не банальная прогулка и не попытка ускорить сближение, а тщательно продуманная поездка, в которой чувствовалось внимание к её интересам.
— Я люблю лошадей, — призналась она. — Но такого предложения я не ожидала.
— Понимаю, — ответил Вадим. — Поэтому сразу уточню. Хозяева дома — семейная пара, люди порядочные и очень гостеприимные. Возвращаться в город поздно вечером будет неудобно, поэтому для вас приготовят отдельную комнату, если решите остаться до утра. Никаких неловких ситуаций я не допущу.
Он говорил легко и естественно, однако Ника невольно отметила, насколько тщательно всё было предусмотрено. Время поездки, дорога, хозяева, отдельная комната — Вадим заранее ответил на вопросы, которые она ещё не успела задать.
Ника улыбнулась.
— Вы основательно подготовились, Вадим Петрович.
— Мне хотелось, чтобы вы согласились.
В этих словах не было ни давления, ни самоуверенности. Только спокойная откровенность, от которой Ника снова почувствовала лёгкое замешательство и уже знакомое тепло.
— Хорошо, — сказала она, немного помедлив. — Давайте встретимся послезавтра в шесть вечера у гостиницы «Метелица».
— Прекрасно, — ответил Вадим. — Тогда я заеду за вами. Только хотел уточнить ещё один момент.
— Слушаю.
— Ника Андреевна, нас пригласили на ужин. Надеюсь, у вас найдётся подходящий вечерний наряд?
— Разумеется. Я всё-таки не только юрист, но ещё и женщина.
— В таком случае мне не о чем беспокоиться.
— Спасибо за заботу, — с улыбкой ответила Ника.
— Спокойной ночи, Ника Андреевна. Было очень приятно снова услышать ваш голос.
— И мне. Спокойной ночи, Вадим Петрович.
Завершив разговор, она не сразу отложила телефон. В комнате царила темнота, за окном мерцали огни ночного Красноярска, а Нику не покидало странное ощущение, что этот поздний звонок приоткрыл дверь туда, куда она давно запретила себе заглядывать.
Утром будильник разбудил её ровно в семь. Ника лежала неподвижно, привыкая к незнакомому номеру, мягкому свету за окном и гостиничной тишине. Почти сразу она вспомнила вчерашнюю беседу с Вадимом — его внимательность, сдержанную манеру говорить и приглашение провести вечер за городом.
Она быстро приняла душ, собрала волосы, выбрала строгий деловой костюм и спустилась к завтраку. В ресторане отеля было немноголюдно. За окнами начинался прохладный весенний день, официанты бесшумно двигались между столиками, а Ника, просматривая сообщения в телефоне, постепенно настраивалась на предстоящую работу.
В половине девятого за ней приехал служебный автомобиль.
Добравшись до офиса компании «Силк», Ника сразу занялась документами и переговорами. Она работала сосредоточенно, как всегда в сложных ситуациях, однако время от времени мысли невольно обращались к Вадиму.
Это одновременно раздражало и смущало. Ника не любила, когда мужское внимание нарушало установленный распорядок и отвлекало от дел. Но на этот раз даже выработанная годами дисциплина не помогала. Ожидание встречи всё настойчивее вторгалось в рабочие мысли.
В день встречи он позвонил за несколько часов до назначенного времени.
— Здравствуйте, Ника Андреевна.
— Рада вас слышать, Вадим Петрович.
— Хотел предупредить вас об одной детали. Мои друзья решили добавить к завтрашней программе небольшую съёмку в старинном стиле. Будет фотограф, а для вас могут подготовить платье, стилизованное под наряд дворянской эпохи, разумеется, только с вашего согласия.
Ника невольно улыбнулась.
— Вы умеете удивлять.
— Стараюсь, — ответил он. — Но если эта затея покажется вам лишней, никто не станет настаивать.
— Нет, — произнесла она после недолгого раздумья. — Мне даже любопытно. Посмотрим, что у вас получится.
— Тогда до встречи. Я буду у отеля ровно в шесть.
— Хорошо, буду ждать.
К назначенному часу Ника уже ждала Вадима у входа в гостиницу. На ней было чёрное шёлковое платье простого, но безупречного кроя. Оно мягко подчёркивало фигуру, сохраняя сдержанность образа, и придавало ей ту элегантность, которую она всегда ценила гораздо выше показной роскоши.
Перед возвращением в отель Ника успела заехать в салон, где поправила укладку и макияж. И всё же она чувствовала себя не уверенной деловой женщиной, привыкшей к переговорам и постоянному контролю, а девушкой, с волнением ожидавшей первого свидания.
Это состояние было для неё непривычным и немного неловким, однако давно забытое предвкушение ей нравилось.
Ровно в шесть вечера к гостинице подъехал чёрный лимузин. Дверца открылась, и из машины вышел Вадим. На нём был элегантный тёмный костюм, превосходно сидевший по фигуре, а в руках он держал большой букет светлых цветов.
Ника сразу заметила, что он тоже волновался, хотя внешне сохранял собранность. Его попытка скрыть это тронула её сильнее, чем сам лимузин, цветы и дорогой костюм.
— Добрый вечер, Ника Андреевна.
— Добрый вечер, Вадим Петрович.
Он подошёл ближе и протянул ей букет.
— Это вам. Я долго выбирал цветы, потому что не знал, какой наряд вы предпочтёте.
Ника приняла букет и опустила глаза, скрывая улыбку.
— Значит, вы предусмотрительный человек.
— Обычно да. Но вы всё же сумели меня удивить.
— Чем же?
— Вы выглядите ещё лучше, чем я представлял.
Ника посмотрела на него чуть строже, но сдержать улыбку не смогла.
— Осторожнее с комплиментами. Я могу к ним привыкнуть.
— Тогда придётся говорить их чаще.
Он произнёс это легко, почти шутливо, но Ника вновь ощутила между ними тёплое напряжение, которое уже нельзя было объяснить одной лишь вежливостью.
Вадим открыл перед ней дверцу и помог устроиться в салоне. Букет он бережно положил рядом, чтобы цветы не помялись, затем закрыл дверь. Жест был простым и естественным, без нарочитой галантности, но Ника всё равно отметила его про себя. Ей нравилось, что забота Вадима не служила способом произвести впечатление.
Обойдя автомобиль, он сел рядом с ней на заднее сиденье, и водитель вывел машину на дорогу.
В салоне негромко заиграла музыка, задавшая настроение предстоящему вечеру. Здесь было тепло и уютно. За затемнёнными стёклами проплывал вечерний город, а воздух наполнял лёгкий аромат свежих цветов.
Вадим достал из встроенного бара бутылку «Veuve Clicquot», уверенным движением открыл её и наполнил бокалы. В салоне сразу появился тонкий запах шампанского.
— За нашу встречу, Ника Андреевна.
— За встречу, — ответила она.
Бокалы тихо соприкоснулись. Ника сделала небольшой глоток и почувствовала, как постепенно ослабевало напряжение. Вадим держался непринуждённо, без показной самоуверенности. Он слушал, не торопил её с ответами и легко поддерживал беседу, не стараясь занять всё пространство собой. Для Ники это значило гораздо больше любых комплиментов.
Она невольно замечала каждую мелочь. Когда Вадим обращался к ней, он слегка поворачивался всем корпусом, не перебивал и точно чувствовал границу, которую пока не следовало переходить. Такая сдержанность располагала сильнее красивых слов.
Общение становилось всё свободнее. Они говорили о путешествиях, книгах и работе, вспоминали места, куда им хотелось бы вернуться. Разговор перешёл к тому, как трудно порой вырваться из бесконечного графика и позволить себе просто наслаждаться жизнью.
Ника поймала себя на том, что рядом с ним ей не хотелось постоянно доказывать свою силу и способность справляться со всем самостоятельно.
Вадим осторожно прикоснулся к её руке. Его пальцы легко легли на её ладонь, оставляя возможность отстраниться. Ника могла убрать руку, но не сделала этого.
Тогда он бережно взял её за пальцы, поднёс ладонь к губам и коснулся её коротким поцелуем.
— Ника Андреевна, — произнёс Вадим тише, чем прежде, — сегодняшний вечер уже трудно назвать деловым. Может быть, выпьем на брудершафт и перейдём на «ты»?
Она посмотрела на него поверх бокала и улыбнулась.
— Давай.
Вадим долил немного шампанского и поднял бокал.
— Прежде чем мы выпьем, я хочу произнести тост.
— Сегодня ты особенно загадочен, — с лукавой улыбкой заметила Ника. — Говори, мне уже интересно.
Переплетя руки, они подняли бокалы. Раздался едва слышный звон.
— В день нашего знакомства я увидел женщину, которая поразила меня умом, обаянием и красотой. Но чем дольше мы разговаривали, тем яснее я понимал, что за прекрасной внешностью скрываются душевное тепло, достоинство и редкая внутренняя сила. И мне всё больше хотелось узнать тебя ближе.
Ника улыбнулась, ощущая, как от этих слов внутри всё замирало. Она слышала каждую фразу, но интонация Вадима и искренность, с которой он говорил, волновали не меньше самого признания.
Он ненадолго замолчал, затем добавил:
— У тебя удивительные глаза. Достаточно однажды в них заглянуть, чтобы захотеть увидеть их снова. За тебя, Ника.
Не размыкая переплетённых рук, Ника и Вадим допили шампанское. Лёгкое тепло разлилось по её телу, а его близость заставляла сердце биться быстрее и придавала происходящему оттенок нереальности.
Пустые бокалы остались на столике. Ника знала, чем завершался брудершафт, и могла отстраниться, однако не сделала этого.
Вадим медленно приблизился. Его поцелуй был осторожным, почти вопросительным, и оставлял ей возможность остановить его. Ника ответила, после чего он притянул её ближе, и робкое прикосновение стало долгим и нежным.
Когда они отстранились, Ника посмотрела на него с тёплой растерянностью.
— Вадим, ты умеешь говорить красивые слова. Признаюсь, мне приятно их слышать.
Она перевела дыхание и продолжила уже серьёзнее:
— За последние годы я привыкла думать, что в моей жизни больше не появится мужчина, рядом с которым мне захочется перестать всё контролировать. Но сейчас впервые за долгое время я готова просто довериться тому, что происходит между нами.
— Мне очень важно это слышать, — произнёс он, и в его голосе появилась едва заметная дрожь. — Ты действительно мне нравишься. Гораздо сильнее, чем я мог предположить после столь недолгого знакомства.
— Я тоже много думала о тебе, — призналась Ника почти шёпотом. — Ты понравился мне не только как человек, но и как мужчина.
Сказав это, она отвела глаза. Признание далось ей непросто, однако отказываться от своих слов не хотелось.
— Значит, это взаимно, — ответил Вадим.
На его лице появилась открытая улыбка, которой Ника прежде у него не видела.
— Мой тост ты уже услышала. Теперь твоя очередь.
Она посмотрела на опустевший бокал и с притворной обидой заметила:
— Но мой бокал пуст.
— Это легко исправить, — весело ответил Вадим.
Он взял бутылку и снова разлил шампанское. Ника подняла бокал, подбирая слова.
— Пусть этот вечер станет началом чего-то прекрасного. И пусть ни одному из нас не придётся пожалеть о том, что сегодня мы позволили себе стать ближе.
— Я не буду жалеть, — охотно ответил Вадим и одним движением осушил бокал.
После нескольких тостов они уже непринуждённо смеялись, шутили и обнимали друг друга, почти забыв о дороге. За затемнёнными стёклами проплывал вечерний город, однако Ника больше не замечала ни пробок, ни мелькавших огней, ни собственной настороженности. Рядом с Вадимом она постепенно расслаблялась, позволяя себе лёгкость, которой ей давно не хватало.
К концу поездки бутылка шампанского почти опустела. Разговор не прекращался ни на минуту, одна тема незаметно сменяла другую, а расстояние между ними становилось всё меньше. Когда лимузин свернул с основной дороги и остановился у подъездной аллеи, Нике не сразу поверилось, что они уже приехали.
Вадим вышел первым, обошёл машину и подал ей руку.
На улице Ника вдохнула свежий лесной воздух. После недавнего дождя пахло влажной землёй, сосновой корой и молодой хвоей. Прохлада быстро освежила её после тёплого салона лимузина.