Осколки

– Морриган, – доктор Кляйн взяла ручку, готовясь записывать. – Скажите дату последней менструации? Мне нужно внести данные в карту.

Морриган полезла в сумку, достала телефон и открыла какое-то приложение с календарём. Палец заскользил по экрану, и вдруг она замерла. Бледность на её лице стала ещё заметнее, а губы приоткрылись, но слова не шли.

– Двадцать восьмое февраля, – медленно произнесла она. – Должна была… должна была закончиться двадцать восьмого. Но…

Доктор Кляйн подняла голову, а в её глазах мелькнуло что-то, от чего у меня внутри всё оборвалось.

– То есть задержка?

Морриган кивнула, не в силах произнести ни слова, а я смотрел на неё, на врача, и не мог пошевелиться.

Нет. Только не это. Боже, блять, пожалуйста, только не это…

В ушах зашумело, будто кто-то включил радио между станциями. Я смотрел на Морриган, на её побелевшее лицо, на пальцы, судорожно сжимающие телефон, и чувствовал, как паника поднимается откуда-то из живота, сжимая горло ледяной рукой.

Если она беременна… если он сделал ей ребёнка…

Я не знаю, что я сделаю. Я убью его прямо там, где найду. Не думая, не планируя, не просчитывая варианты. Просто разорву голыми руками.

– Я… я могу быть беременна? – голос Морриган дрогнул, срываясь на шёпот.

Она смотрела на врача так, будто от ответа зависела её жизнь. Но Доктор Кляйн покачала головой, и это движение показалось мне самым прекрасным, что я видел за последние минуты.

– Я думаю, что организм просто в стрессе, Морриган, – она сказала это так спокойно и уверенно, что каждый звук её голоса забил гвозди в крышку гроба моей паники. – Психоэмоциональная перегрузка, физическая травма, лекарства, которые вы принимали – всё это могло сбить цикл. Организм как бы… замирает. Перестаёт выполнять «необязательные» функции, чтобы бросить все силы на восстановление.

Морриган смотрела на неё, не моргая.

– И ч-что… что мне делать?

– Для начала – не паниковать, – доктор Кляйн отложила ручку. – Сделайте тест, конечно, для собственного спокойствия. Или запишитесь на УЗИ. Но я почти уверена, что вы не беременны. Скорее всего, это посттравматическая аменорея.

Воздух вошёл в мои лёгкие с таким трудом, будто я только что пробежал марафон.

«Тест». Купить чёртов тест. Как можно скорее.

Доктор Кляйн сделала ещё какие-то пометки в карте, потом подняла глаза.

– Морриган, я бы рекомендовала не просто ждать, а помочь организму. Пропить курс низкодозированных оральных контрацептивов. Минимум три месяца. Это стандартная практика в таких случаях.

– Зачем? – Морриган нахмурилась.

– Это решит несколько задач сразу, – терпеливо объяснила врач. – Во-первых, эндометрий восстановится. Во-вторых, организм перезапустится, и цикл придёт в норму. В этом нет ничего страшного, Морриган. Это просто помощь. Я выпишу рецепт, а вы подумайте.

Она выписала рецепт и протянула его через стол. Морриган взяла листок, посмотрела на него, а потом бросила взгляд на меня.

– Спасибо, – прошептала Морриган, пряча бланк рецепта в сумку.

Доктор кивнула, и мы поднялись с мест одновременно. Я взял Морриган под локоть, чувствуя, как она дрожит от пережитого напряжения, и мы вышли в коридор.

В холле у ресепшена Морриган полезла в сумку за кошельком, но я остановил её, положив руку на запястье.

– Дженсен...

– Тише, – я уже повернулся к девушке за стеклом. – Сколько?

– Повторный приём – сто пятьдесят долларов.

Я достал из кармана наличные, отсчитал две купюры, забрал сдачу и, не глядя, сунул в бумажник. Взял Морриган за руку и потянул к выходу.

На улице было свежо и солнечно. Почти весеннее мартовское солнце заливало парковку, заставляя щуриться и улыбаться. Я открыл пассажирскую дверь, Морриган скользнула на сиденье, а я сел за руль. Несколько минут мы просто сидели молча. Морриган смотрела на рецепт в своих руках, а я – на её профиль, освещённый солнцем.

– В аптеку? – спросил я осторожно.

Она покачала головой.

– Нет. Не сегодня, – она помолчала, потом добавила: – Я просто… не готова. К тесту. И к таблеткам. Мне нужно подумать.

Я кивнул, принимая её решение без вопросов.

Если ей нужно время – значит, будет время. Я подожду.

Я завёл двигатель, и машина выехала с парковки, вливаясь в поток.

Мы ехали молча, пока за окном проплывали знакомые улицы Принстона, но сейчас почему-то казавшиеся чужими. Морриган смотрела в окно, прижавшись лбом к стеклу, и я не знал, о чём она думает.

– Морриган, – позвал я, когда мы остановились на светофоре. – Хочешь, прокатимся к старику Джо? В Трентон.

Она повернула голову и посмотрела на меня с лёгким удивлением.

– Сегодня пятница.

– Верно, – я накрыл её руку своей, чувствуя, как пальцы чуть заметно дрогнули, но не отдёрнулись. – Но любой день может стать субботой. Если ты захочешь.

Она помолчала, глядя на наши переплетённые пальцы, потом подняла глаза.

– Хорошо. Поехали.

Я развернулся на светофоре, и через несколько минут Audi выехала на трассу, ведущую в Трентон. За окном потянулись пригороды, редкие домики, заправки и придорожные кафе. Морриган, откинувшись на спинку кресла, листала учебник, который взяла в библиотеке. Я видел краем глаза, как она переворачивает страницы, как задерживается взглядом на каких-то схемах и как хмурится, вчитываясь в текст.

– Интересно? – спросил я, перестраиваясь в левую полосу.

– Не очень понятно, – Морриган подняла голову. – Там про запись, про звукорежиссуру, про то, как вообще музыка создаётся в студии. Наверное, интересно, но сложно. Много терминов, которых я не знаю.

– Уверен, ты быстро разберёшься.

– Ты слишком веришь в меня, – усмехнулась она, закрывая учебник и откладывая его на заднее сиденье.

– Имею право верить.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я увидел, как дрогнули уголки её губ. Она отвела глаза, уставившись в окно, но я успел заметить, как на щеках проступил лёгкий румянец.

– Кстати, – Морриган отвернулся к окну. – Я сегодня сдала методички Грейди. Помнишь, те, что брала в библиотеке ещё в сентябре?

Конечно, я помнил. Сентябрь, библиотека Файрстоуна и кофейный автомат, который я накренил, чтобы монеты провалились. Помнил её, стоящую рядом и удивлённо наблюдавшую за моими манипуляциями. А потом я застыл, увидев её улыбку и ямочки на щеках, от которых у меня тогда что-то ёкнуло внутри.

– Помню, – сказал я, обгоняя едва тащившийся «Опель». – Ты тогда смотрела на меня как на сумасшедшего.

– Я и сейчас так на тебя смотрю, – в её голосе мелькнули смешливые нотки. – Просто уже привыкла.

Я усмехнулся.

– А методички зачем сдала? Я думал, ты их на память оставишь.

– Всё, что можно было из них вынести, я вынесла, – она пожала плечами. – Дальше только практика. А как говорит Грейди, теория без практики мёртвая.

– Могла бы свою написать, – я улыбнулся от этой мысли. – Методичку Баттлер. Для будущих поколений музыкантов.

Морриган тихо засмеялась.

– Ты опять за своё?

– Ничего не могу с собой поделать.

На следующем повороте я съехал с основной дороги на улицу, которую планировал проверить с самого начала. Район старых двухэтажных домов, где жил один из приятелей Итана – Марк, кажется. Они тусовались здесь пару раз, когда я ещё пытался делать вид, что мы нормальные братья, у которых есть что-то общее, кроме фамилии и внешности.

Я замедлил ход, сканируя взглядом припаркованные машины.

Пусто. Только серый седан, красный джип и старый пикап с ржавыми крыльями.

– Дженсен? – голос Морриган вырвал меня из мыслей. – Мы куда-то не туда свернули?

– Пробки на основной трассе, – ответил я, выруливая обратно на главную дорогу. – Решил объехать.

Она кивнула, принимая ложь, и снова уткнулась в окно. А я сжал руль и мысленно выругался.

Значит, не у Марка. Тогда где? У кого ещё? Джейк? Томми? Чёрт, у него было слишком много приятелей и слишком много мест, где можно залечь на дно. Я не могу объехать их все за один день. Во всяком случае сегодня не могу.

†††

«Дядя Джо» встретил нас запахом свежемолотого кофе и уютным полумраком небольшого зала. Здесь ничего не менялось лет десять – те же деревянные столики, те же клетчатые скатерти, та же стойка с пирожными за стеклом. Мы взяли два капучино на вынос и, не сговариваясь, направились к озеру Делавэр.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розовато-оранжевые тона, а вода в озере была тёмной, лишь у берега играя бликами уходящего света. Мы шли по деревянному настилу вдоль берега, держась за руки.

– Знаешь, – Морриган остановилась, глядя на воду. – Я часто вспоминаю тот день, когда ты впервые привёз меня сюда.

– И что именно ты вспоминаешь? – спросил я, останавливаясь рядом.

Я смотрел не на озеро, а на неё. На то, как ветер играет её волосами, выбившимися из хвоста. На то, как солнце золотит её щёки, делая кожу почти прозрачной. На то, как она чуть прищуривается, глядя на закат.

– Всё, – она обернулась, встречая мой взгляд. – Как мы пили кофе, как ты рассказывал про семью, как мы просто… были. Тогда это ощущалось глотком свежего воздуха после всего, что случилось в Принстоне, но… зачем ты это сделал? Зачем привёз меня сюда?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Наверное, просто захотел, чтобы ты увидела что-то, кроме кампуса и библиотеки.

– А когда ты предложил тетрадь в обмен на кофе? – спросила она, и в её глазах мелькнул тот самый вызов, который я так любил в ней раньше. – Ты уже тогда…

– Морриган, давай прямо? – я не смог сдержать улыбку. – Что ты хочешь услышать?

Она прикусила губу, но не отвела взгляда.

– Когда ты перестал притворяться?

Я помолчал, глядя в её голубые глаза, в которых плясали золотые искорки от заходящего солнца. В голове перебирались варианты ответа, но я и сам не знал, какой из них правильный. Не понимал до конца, было ли вообще притворство с моей стороны хотя бы один день.

– Наверное, тогда и перестал, – мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. – Когда ты согласилась приехать сюда за чашкой кофе во второй раз. Я тогда подумал: если она сейчас сядет в машину, я пропал.

– И ты пропал?

– А ты не видишь? – я шагнул ближе, почти касаясь её.

В её глазах что-то изменилось. Настороженность ушла, страх отступил, и осталась только та Морриган, что смеялась надо мной в супермаркете. Та, что первой поцеловала меня в гостиной и та, что доверяла мне больше, чем кому-либо. А потом она шагнула ко мне, приподнялась на цыпочки и, едва касаясь, поцеловала в губы.

Это был не тот поцелуй, от которого раньше закипала моя кровь и темнело в глазах. Не тот, что был в гостиной на Хэллоуин, и уж точно не похожий на все остальные после. Но именно от него ад последних двух недель рассыпался в прах. Я обнял её в ответ, прижимая к себе, и закрыл глаза, вдыхая запах её волос.

Солнце выглянуло не только на небе.

†††

Мы вернулись в Принстон уже ближе к вечеру. По дороге заехали в сетевой супермаркет с бесконечными рядами стеллажей и жужжащими холодильниками. Я толкал тележку, а Морриган шла рядом, задумчиво разглядывая полки. Молоко, яйца, хлеб, фрукты, йогурты – обычный набор, который мы покупали раньше, появился в тележке почти сразу. Я смотрел, как она кладёт вдогонку зелень, сыр, пару авокадо, и думал о том, как легко, оказывается, возвращаться к рутине. Как в этой рутине, в этих простых движениях прячется спасение от всего, что с нами случилось.

В отделе со снеками Морриган остановилась. Я проследил за её взглядом, натыкаясь на яркие упаковки с попкорном, чипсы и сухарики, разложенные ровными рядами. Она протянула руку, взяла одну пачку, повертела в пальцах, разглядывая этикетку, и положила в тележку.

Я вопросительно поднял бровь.

– Хочу посмотреть фильм, – сказала она тихо. – С попкорном. Как мы… как раньше.

«Как раньше». Она хочет вернуть те моменты, когда всё было просто. Когда мы могли лежать на диване, смотреть ужастики и не думать ни о чём, кроме следующего кадра.

– «Как раньше», – кивнул я, и внутри зашевелилось что-то тёплое. – Хорошая идея. Лучшая за сегодня.

Дома мы разложили покупки на столе, а Морриган принялась раскладывать продукты по местам. Молоко отправилось в холодильник, хлеб – в хлебницу, фрукты нашли место в вазе на столе. Я смотрел на неё и думал, что это, наверное, и есть счастье. Когда она есть рядом, двигается по кухне, а её руки касаются тех же вещей, которых касались мои.

Через десять минут я рассыпал попкорн в большую миску и направился в гостиную. Морриган вернулась из спальни с пледом в руках. Я взял пульт, включая телевизор, а она устроилась на диване, глядя на тёмный экран.

– Что будем смотреть? – спросил я, листая меню.

– Не знаю, – Морриган прижалась ко мне, накрывая нас обоих пледом. – Что-нибудь... доброе. Мультик. Что-то, где все в конце остаются живы и счастливы.

– «Корпорация монстров»? – предложил я. – Там монстры, но они добрые. И хэппи-энд.

– Идёт.

Я нажал кнопку «play» и перекинул руку, обнимая её за плечо. Она устроилась поудобнее, положив голову мне на грудь, а её тело медленно расслабилось.

На экране появились разноцветные монстры – Салли и Майк Вазовски, с их вечной беготнёй и смешными проблемами. Морриган тихо засмеялась, когда Майк в очередной раз попытался произвести впечатление на Селию и с треском провалился, а у меня сжалось сердце. Она смеялась не для виду, не чтобы меня успокоить, а по-настоящему. Я смотрел на экран, но видел только её. Чувствовал тепло её тела, прижавшегося ко мне и слышал её размеренное дыхание без тех страшных всхлипов, которые разрывали мне сердце по ночам.

Морриган сильная. Невероятно сильная. То, что с ней случилось, сломало бы кого угодно, а она держится. Иногда срывается, иногда плачет по ночам, иногда смотрит в пустоту невидящими глазами, но держится. Ходит на пары, играет на гитаре, смеётся над дурацкими мультиками. Живёт.

«Я должна была бежать, должна была кричать, но я не могла пошевелиться».

Она, блять, винит себя в том, что он вломился в наш дом. В том, что не закрыла дверь. В том, что не смогла убежать. А я… я виню себя в том, что меня не было рядом. Что я уехал в этот чёртов Нью-Йорк. Подписывал контракты и улыбался партнёрам, пока она боролась за свою жизнь. Я не почувствовал, не понял, не вернулся раньше.

«Он говорил что-то про тебя».

Я посмотрел на неё. Морриган выглядела расслабленной, держа в руке зёрнышко попкорна, и решил не спрашивать. Сегодня был первый день, когда она чувствовала себя почти нормально. Первый день, похожий на «как раньше». Я не хотел разрушать это своим любопытством или тревогой.

Если она захочет – расскажет сама. Если нет – значит, не время.

Я поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос, и уставился на экран, где монстры открывали дверь за дверью, ища путь домой. Мы тоже искали путь. И, кажется, начинали выходить из этого бесконечного туннеля.

ГЛАВА 8

10 марта 2026 года.

Март никак не мог определиться, кем он хочет быть: зимой или весной. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки, а я смотрел на них и мечтал оттянуть момент, когда придётся вставать и говорить ей то, что она не захочет слышать.

С субботы мы ложились спать позже обычного. Не потому, что не могли уснуть, а потому, что оба не хотели, чтобы ещё один день закончился. Лежали в темноте, держась за руки, слушали дыхание друг друга и делали вид, что время не бежит так быстро. Что завтра не наступит. Что мне не придётся уезжать.

Блять.

Я закрыл глаза, а в груди разрастался то самый ноющий ком, который появлялся каждый раз, когда я думал о том, что будет дальше. Морриган спала, свернувшись калачиком на своей половине кровати, уткнувшись носом в подушку. Её волосы разметались по пододеяльнику тёмным веером, дыхание было едва слышным, а я смотрел на неё и в который раз прокручивал в голове слова, которые нужно будет сказать через пару часов.

Как заставить её поверить, что на этот раз всё будет по-другому? Сука. Я и сам в это не верю. Если я не поеду, отец начнёт копать. А если он начнёт копать, он узнает про неё. И тогда всё, что мы собирали по осколкам последние три недели, разлетится к чертям.

В восемь часов я бесшумно выбрался из постели, стараясь не потревожить её сон. В коридоре остановился на секунду, прислонившись лбом к стене.

Дыши, Торренс. Просто, блять, дыши.

Прошёл на кухню, включил кофемашину. Пока она шипела и пыхтела, нагревая воду, я стоял у окна и смотрел, как город нехотя просыпается. Редкие машины ползли по Нэссау-стрит, а студенты в капюшонах торопились в кампус. Обычный день, который для нас снова становился испытанием.

Кофе сварился, я разлил его по кружкам. К тому времени, когда Морриган вышла из спальни, я уже успел сделать пару глотков. Она остановилась в дверях, кутаясь в мою толстовку, и посмотрела на меня сонным, ещё не до конца проснувшимся взглядом.

– Утро, – сказала она хрипловато, подходя ближе.

Я протянул ей кружку. Она обхватила её ладонями, и мы оба замерли у окна, глядя на дождь. Я чувствовал тепло тела, запах волос, то, как она чуть заметно покачивается в такт каким-то своим мыслям, и внутри поднималось глухое раздражение. Не на неё, нет, конечно. На обстоятельства, которые снова вынуждали меня оставлять её.

– Сегодня у меня встреча с МакБраун, – начал я, отставляя кружку.

Она сразу напряглась. Я понял это по тому, как пальцы сильнее сжали керамику, а плечи чуть приподнялись, будто готовясь к удару.

– Обычно это недолго, – добавил я. – Потом я найду тебя.

– «Обычно»? – переспросила она.

Я помедлил, подбирая слова. Она смотрела на меня, и я видел в её глазах тот самый вопрос, который однажды обязательно прозвучит целиком. Когда-нибудь она захочет узнать всё. Про Лили, про Оуэна, про то, почему я до сих пор хожу на эти встречи и позволяю Элис МакБраун говорить со мной тоном, которым не разговаривают с невиновными. Но сегодня не то «однажды», когда я был готов дать развёрнутый ответ.

– У меня последний курс, – ответил я, отводя взгляд к окну. – Такие встречи случаются. Администрация любит напоминать старшекурсникам, что они должны подавать пример.

Она кивнула, но за кивком пряталось: не поверила. Во всяком случае, не до конца.

Чёрт. Она не дура. Никогда не была ею. И учится читать меня так же хорошо, как я её.

Я повернулся к ней и обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Всё будет хорошо, Морриган, – сказал я, вкладывая в эти слова всё, что не мог выразить иначе. – Обещаю.

В её глазах всё равно плескалась тревога, которую она не пыталась скрыть. Но она всё равно кивнула, а я выдохнул, будто всё это время не дышал.

– Когда ты уезжаешь? – спросила она.

– Сразу после встречи, – я нежно провёл большим пальцем по её скуле. – Сначала в Трентон, потом...

– В Нью-Йорк, – закончила она за меня, и в голосе послышалась горечь. – Опять.

«Опять».

В прошлый раз поездка в Нью-Йорк обернулась катастрофой. В прошлый раз я оставил её одну, и эта ночь до сих пор стояла перед глазами, когда я закрывал их.

Сука, если бы ты только знал, как я ненавижу тебя за это.

– Морриган...

– Не надо, – тут же перебила она. – Я понимаю, что нужно. Просто…

«Просто» что? Просто в прошлый раз я уехал, и это чуть не убило тебя? Просто ты имеешь полное право меня ненавидеть за то, что я снова уезжаю? Просто я сам себя ненавижу за это? Что из этого, блять, «просто»?

Я задавил эти мысли и притянул её к себе, обнимая за плечи. Она уткнулась носом мне в грудь, а я понимал по её неровному дыханию, что она, скорее всего, пытается не разреветься.

– Ты будешь в «Мэйти», – сказал я твёрже, чем я планировал. – Побудешь с девочками, пока меня не будет. Как и договорились.

Она помолчала. Потом медленно, будто соглашаясь не столько со мной, сколько с неизбежностью, кивнула.

– Да. Как и договорились.

†††

Я заглушил двигатель около главного корпуса и повернулся к ней. В глубине её глаз плескалась та самая грусть, которая не отпускала её с субботы. С того самого момента, когда я сказал, что мне придётся уехать. Я осторожно взял её за подбородок, притягивая к себе, и почти невесомо поцеловал, боясь разрушить то самое «как раньше», которое мы так отчаянно пытались вернуть.

– Ангел, иди, – прошептал я, касаясь губами её губ. – Иначе снова опоздаешь.

Я отстранился, но она не двигалась. Смотрела на меня, пока по её щеке медленно скатывалась одна-единственная слезинка.

– Я не хочу, – прошептала она в ответ.

Чёрт. Я тоже не хочу. Не хочу оставлять тебя. Не хочу уезжать.

Я осторожно стёр слезу большим пальцем, будто стирал не влагу с кожи, а часть её боли.

– Я тоже не хочу, – мой голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – Но так нужно.

Она кивнула. Сглотнув, взяла себя в руки. Маска спокойствия медленно наползла на лицо, скрывая всё, что она не хотела мне показывать. Морриган потянулась к ручке, открыла дверь и вышла.

Я смотрел, как она идёт к крыльцу. Её силуэт, её походка, то, как она поправила лямку сумки на плече, отключали во мне функцию моргания глазами. У дверей она обернулась. Я поймал её взгляд через стекло и улыбнулся одними уголками губ. Она ответила тем же и скрылась внутри.

Я выдохнул, откинулся на спинку кресла и несколько секунд просто сидел, глядя на пустой вход. Каждый раз я ловил себя на том, что она сильно изменилась. За эти недели из сломанной, застывшей статуэтки Морриган превратилась почти в ту, какой была раньше. Но сильнее. Гораздо сильнее.

Ладно. Надо ехать.

Я завёл двигатель и вырулил со стоянки.

†††

Я опоздал на первую пару. На лекцию Фроста я входил, когда стрелка часов уже перевалила за десять. Профессор стоял у доски, исписанной формулами, и что-то вещал про долгосрочные тренды в макроэкономике. При моём появлении он прервался на полуслове, окинул меня взглядом поверх очков и поджал губы с таким видом, будто я лично оскорбил его мать.

– Мистер Торренс, – произнёс он, поправляя очки, когда я усаживался рядом с Чарли. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

Я кивнул, не вступая в дискуссию, и уставился в тетрадь. Фрост ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, потом отвернулся к доске и продолжил лекцию. Чарли покосился на меня, но промолчал – только подвинул свои конспекты поближе, чтобы я мог видеть, на каком мы месте.

– ...поэтому, как я уже говорил, монетарная политика не может рассматриваться в отрыве от фискальной, – бубнил Фрост, расхаживая перед доской. – Любое решение центробанка имеет последствия для бюджета, и наоборот. Запишите это, возможно, пригодится на экзамене.

Я записывал механически, не вникая в смысл написанного. В голове крутилось другое.

Завтра я буду в Нью-Йорке. Буду улыбаться Клейтону и его жене. Буду играть роль идеального сына, пока этот кусок дерьма шастает неизвестно где. А она останется здесь. Одна. В «Мэйти», с подругами, но одна. Без меня.

Паранойя? Да. Нахер она мне нужна? Тоже да. Но выбора нет.

– Армс, – позвал я тихо, когда Фрост отвернулся к доске, чтобы записать очередной график.

– М?

– Мне придётся уехать на пару дней. В Нью-Йорк.

Чарли замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на меня.

– Ты, бля, серьёзно?

– Увы, – я сжал ручку в пальцах. – Выбора нет. Если я не поеду…

– Ладно, понял. Я присмотрю за ней, – без колебаний заявил Чарли. – У неё есть мой номер?