Видимая сторона Луны

Дима опустил левую ногу на ступеньку. Движение вышло медленным, колено почти не почувствовало нагрузки. Он прижал подошву к опоре, прежде чем переносить вес.

Шестая часть земной тяжести. Дима знал число и отрабатывал движения в «Ил-76МДК». Но теперь под ногой была настоящая ступенька, а вокруг — ничего знакомого.

На второй ступеньке скрипнул скафандр. Дима крепче взялся за поручень. Он помнил величину лунной гравитации, но тело все равно ждало привычного толчка в пятку. Пока приходилось проверять каждое движение.

Третья ступенька. Шаг.

Он стоял на Луне.

Черт возьми!

Ботинки погрузились в реголит. Мелкая серая пыль напоминала цемент и сразу облепила подошвы. Грунт поддавался под ногами; Дима чуть переставил ступни, пробуя опору. Ступеньки были надежнее. Он не спешил отпускать поручень.

Дима оторвал взгляд от ног и пораженно замер.

Над ломаной линией горизонта, над бесчисленными кратерами висела Земля. Она занимала меньше трети неба, нагло вытесняя звезды. Ослепительно-белые вихри циклонов закручивались над океанами, проступала коричневатая зелень континентов, тонкий голубой купол атмосферы тоже был на месте.

— Красиво, правда? — негромко спросила Катя.

— Я думал, будет страшно, — выговорил Дима. Голос его звучал глухо, как из глубокого колодца. — А мне… спокойно.

По связи никто не ответил. Слышались дыхание и помехи. Дима огляделся: при движении вокруг все оставалось беззвучным. Привыкнуть к этому оказалось труднее, чем он ожидал.

Дима коснулся кнопки внешних микрофонов, отключая их. Теперь он слышал только себя. Чтобы убедиться в реальности происходящего, дважды стукнул пальцем по визору.

Тук-тук.

Звук передался вибрацией через кости черепа. Значит, жив.

Он включил связь и посмотрел на Землю. Мама, наверное, сейчас пьет чай. Или смотрит трансляцию и ждет, когда покажут его. Отсюда он не мог понять даже, где на этом шаре находится ее дом.

— Соколов, пора работать, — напомнил Алексей. — Нас ждут остальные.

— Да, я готов, — ответил Дима.

Он сделал первый шаг. Из-под ботинка взлетела пыль и упала обратно, не заклубившись, как на Земле. Дима поймал равновесие и шагнул снова. Рядом шел Сергей, за ним — остальные. Ван Цзянь что-то сказал; переводчик передал слова об историческом моменте. Дима слушал, продолжая смотреть под ноги.

— Ну что, Димка, — Сергей подошел ближе, его белый скафандр в лучах солнца ослеплял. — Кто из нас первый-то ступил? Ты или я?

— Не знаю, — честно ответил тот. — Секунды не считал.

— Скромник, — хмыкнул Сергей. — В учебники попадешь. «Первый шаг объединенного экипажа», все дела.

Он повернулся к равнине, оставив Землю за спиной. Скалы и их тени виднелись четко, без воздушной дымки. Из-за этого далекие выступы казались близкими. Дима сверился с указанием расстояния.

Дима сделал шаг. Еще один — нога ушла глубже, чем ожидал. Пришлось качнуться вперед, поймать баланс. Чэнь Вэй рядом двигался увереннее, прыжками — раз, два, три метра за раз. Дима попробовал повторить: оттолкнулся — и поплыл. Луна медленно уходила из-под ног, потом так же неторопливо возвращалась. Странное, опьяняющее чувство.

Сто метров. Двести. И показалась Она.

База была серым холмом с антеннами и мачтами освещения. Дима представлял купол, а увидел три цилиндра, доставленные за полгода до экипажа и соединенные в форме буквы Т. Сверху их укрыли мешками с реголитом для защиты от радиации. С земли почти не было видно, где кончается грунт и начинается жилой модуль.

На снимках с инструктажа американская «Артемида» выглядела наряднее: полированный алюминий, открытые поверхности. Их база большей частью скрывалась под грунтом. Диме такой вид нравился больше, хотя устройство защиты обеих станций он знал лишь по схемам.

— Давайте, ребята, — скомандовал Алексей. — Время идет. Катя, Дима — на внешний осмотр периметра. Нужно убедиться, что щит цел, прежде чем дадим полное давление в модули. Остальные — по точкам, согласно протоколу, «Пробуждение».

Алексей махнул рукой. Ван Цзянь поволок катушку кабеля к антеннам, Михаил пошел за ним. Чэнь Вэй и Лю Минь направились к солнечным панелям. Чэнь присел проверить крепления. В тяжелых костюмах даже эта простая работа требовала осторожности.

Дима и Катя пошли вдоль основания. Прыжки быстро утомляли: стоило оттолкнуться сильнее, ранец тянул назад и приходилось ловить равновесие всем корпусом. При торможении ныла поясница. Дима уменьшил шаг. Вес на Луне стал меньше, а разогнавшуюся массу остановить было по-прежнему трудно.

— Смотри сюда, — Катя указала пальцем на склон. — Здесь осыпалось.

После температурных перепадов слой мешков просел. Дима включил наручный сканер и проверил положение алюминиевого корпуса под грунтом.

— Деформация в допуске, — заключил он. — Но, наверное, надо отметить участок для роботов Минь. Пусть поправят.

Алексей уже открыл технический кессон. После полугода простоя базу нужно было запускать вручную. Под крышкой находились ряды клапанов. Командир взялся за вентиль и с усилием повернул его; простая механика пока оставалась надежнее автоматики.

— Первый контур в работе, — доложил он по общей связи. — Давление — норма.

На другом конце площадки Ван Цзянь и Михаил разворачивали обсерваторию. Нужно было поскорее наладить связь и уберечь оптику от пыли. Миша работал точно, без лишних движений. Дима посмотрел, как он перехватывает инструменты: самому это пока давалось хуже.

— Трансляция на четырехстах гигагерцах активна, — отчитался Ван Цзянь. — ЦУП, подтвердите прием.

Понемногу все приспособились к слабой гравитации. Реже промахивались, осторожнее замахивались инструментами. Дима уже понимал, какой толчок собьет его с ног, но еще не всегда успевал себя остановить.

— Закончили осмотр, — Катя тяжело дышала, в ее наушниках свистели вентиляторы. — База в норме.

— Принято, — ответил Алексей. — Двигайте к шлюзу. У нас сорок минут до лимита по кислороду. Заходим по двое.

Проходя мимо диагностического пульта, он еще раз взглянул на Землю. Там уже ждали первый отчет, а у них оставалось немало работы.

Возле люка Дима встал на решетку системы очистки. Сверху полыхнуло голубоватое сияние — ионизаторы снимали статический заряд, чтобы магнитные щетки могли собрать едкую пыль в коллекторы.

Мелкий реголит царапал поверхности, забивался в механизмы. В жилой отсек его старались не заносить: пыль вредила и оборудованию, и людям. Дима дождался окончания очистки, прежде чем сойти с решетки.

Датчик на запястье загорелся зеленым. Дверь сдвинулась, и Дима вошел в тесный шлюз. Задний люк закрылся; его лязг передался через скафандр. Начался наддув. Постепенно стал слышен свист поступающего воздуха.

В шлюзе вдоль стен стояли баллоны и датчики. Под полом работали насосы, за переборкой — блок электролиза для получения кислорода. Давление поднялось до 800 миллиметров. Внутренняя дверь открылась.

— Добро пожаловать на борт, Дима, — сказал Серега, ожидающий его уже без шлема. — Оставляй свои «латы». Пора проверить, помнишь ли ты, как дышать.

***

После того как каждый был очищен от пыли, все собирались в центральном отсеке — тот с легкостью вмещал всех восьмерых. На лице каждого члена экипажа Дима видел отражение собственных же чувств: от страха до какого-то детского восторга.

Пока Алексей отправлял отчет в ЦУП, Дима смог передохнуть. Оглядел отсек и еще раз посмотрел на свои руки. После выхода обычные вещи внутри базы казались непривычными, и возвращаться к работе сразу не хотелось.

И все же самые первые базовые чувства напомнили ему о том, что он жив. Желудок сжался от голодного спазма, но сильнее всего заявил о себе мочевой пузырь. Об этом в учебниках писали скупо и в самом конце, но на практике это стало самой важной задачей первых минут на базе. Дима почувствовал себя чертовски уязвимым в этом технологичном раю.

Дима оглянулся, ища глазами хоть какую-то дверь с пиктограммой — должна же здесь такая быть? Серега перехватил его взгляд, усмехнулся и понимающе кивнул. Жестом указал в нужную сторону.

Что ж, здесь, на Луне, гравитация хоть и была слабой, но она была. Жидкость не собиралась в сферы, а медленно падала.

К моменту, как Дима вернулся в центральный отсек, Алексей уже завершил окно связи, а остальные достали стол из паза и закрепили на магнитных замках.

Без земного притяжения оказалось, что вещи обретают скверную привычку пускаться в дрейф при малейшем сквозняке. Поэтому и кресла, намертво привинченные к полу, были снабжены ремнями. Позвоночник, привыкший к земному гнету, расправлялся. Ощущение было такое, будто Диму медленно растягивают на дыбе, но при этом почему-то становится легче. Ломота в пояснице постепенно сменялась пугающей невесомостью.

Рядом с Димой сели Серега и Катя. Напротив — Лю Минь и Чэнь Вэй. Последние извлекали из термоконтейнера вакуумные пакеты.

На ужин русская часть экипажа выбрала сублимированный борщ в прозрачных пакетах с впаянными ложками. Китайские коллеги взяли говядину с овощами. Еду разогрели так сильно, что пакеты приходилось держать за края.

Катя открыла клапан, и запахло чесноком и вареной свеклой. Дима зажмурился. На секунду вспомнилась кухня в Подмосковье — так ясно, что захотелось обернуться. Он поднес пакет ко рту. Горячий пластик был неудобен; обед дома все-таки едят из тарелки.

— Если бы мне маленькой сказали, что я буду так сильно скучать по вареной свекле, я бы в жизни не поверила, — сказала она. — В детстве борщ ненавидела, мама заставляла доедать, а я ревела над тарелкой.

— А сейчас? — поинтересовался Серега, уже вовсю орудуя ложкой.

— А сейчас я готова на руках носить технолога, который это упаковал, — Катя тоже с решимостью принялась за еду.

Чай разливали из термоса, прилепленного к столу широкой липучкой. Напиток пах лимоном. Дима взял свой пакет, с наслаждением ощущая, как сквозь мягкую стенку, тепло проникает в ладонь.

Он мог смело признаться, что это был лучший чай в его жизни. Потому что здесь, в кольце из пыли и вакуума, он смог разделить его с кем-то еще.

Миша дождался, когда все поедят, и приступил к прямым обязанностям. Он высыпал на пластиковые крышки россыпь разноцветных капсул.

— Витамин D, железо, омега-три, — перечислил, раздавая таблетки. — Всем принять немедленно.

Дима послушно проглотил пилюли, запив их лимонным чаем. Алексей поднял свой термопакет, привлекая внимание экипажа, и разговоры мгновенно стихли.

— На данный момент все идет по графику, — сказал командир, обводя всех взглядом. — Завтра приступаем к первым серьезным задачам: запуску оранжереи и развертыванию дополнительных полей солнечных батарей. Нужно…

— Я сегодня уже мельком проверил манипуляторы укладчика, — вклинился Серега, открыв свой планшет. — Пока более-менее, но пыль — это, конечно… зараза. Если все-таки забьет шарниры, придется чистить вручную. А это лишние часа два на поверхности.

— Будем надеяться на уплотнители, — произнес Алексей, делая пометку у себя. — Но в ЦУП доложу.

Было очевидно, что коллегам не терпится взяться уже за дело.

Катя грезила лунной пылью — она мечтала протестировать ее в качестве сырья для 3D-принтера, чтобы печатать дополнительные конструкции прямо из грунта. Кроме того, с Лю Минь они часами могли обсуждать карты рельефа: обе совместно с технологами дорабатывали шасси для луноходов и еще какие-то технические параметры, который даже Дима, хоть и инженер, не мог понять.

И принтер, и луноходы, и радар «Заслон-Л» должен был доставить следующий транспортник.

Ван Цзянь грезил своей оранжереей, но Диму эта затея не впечатляла. Чэнь Вэй не отрывался от карт, выискивая точки для бурения. Карты были «шумными», с кучей белых пятен, и Диме предстояло либо подтвердить его догадки с помощью радара, либо отправить искать лед в другом месте.

Закончив записи в своем планшете, Михаил обратился к команде: