- -
- 100%
- +
Вот и познакомились. Вежливости нынче в моде, я смотрю.
Я вышел из укрытия. Медленно. Не делая резких движений. Просто встал во весь рост, позволяя им рассмотреть меня. Мое рваное обмундирование. Светящиеся шрамы. И, самое главное, ту холодную, чужеродную ауру, которую излучал кристалл.
Большой имп отступил на шаг. В его красных глазках мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее сомнение. Потом – злость. Инстинкт взял верх. Он издал пронзительный, леденящий душу визг – боевой клич – и бросился на меня, отталкиваясь мощными задними лапами.
Его сородичи, подхваченные примером, ринулись следом.
Я не побежал им навстречу. Я встал в стойку, которую помнил еще со времен армейских тренировок по рукопашному бою. Ноги чуть согнуты, вес на передней части стоп, руки приподняты для защиты. Разница была в том, что тогда у меня в руках был автомат, а в груди – обычное, пусть и израненное, сердце.
Первый имп, самый крупный, прыгнул, пытаясь вцепиться мне в лицо когтями передних лап. Я уклонился в сторону, пропуская его мимо, и с разворота ударил его ребром ладони по основанию черепа. Удар пришелся со всей силой, на которую я был способен. Раздался хруст, похожий на ломающуюся ветку. Имп пролетел мимо, кувыркнулся и затих, шея была сломана под неестественным углом.
Но у меня не было времени на радость. Двое других были уже рядом. Один атаковал низко, пытаясь вспороть мне когтями живот. Второй прыгал сбоку, целясь в горло.
Я отпрыгнул назад, чувствуя, как когти первого лишь царапают истлевшую ткань моего комбинезона. Второй имп вцепился мне в предплечье. Игольчатые зубы впились в плоть. Боль была острой, жгучей. Я почувствовал, как яд, слабый, примитивный, но все же яд, пытается проникнуть в кровь. Моя ардоранская конституция тут же отреагировала – место укуса вспыхнуло ледяным огнем, нейтрализуя отраву, но боль никуда не делась.
Я взревел – не от боли, а от ярости – и со всей силы ударил импа, вцепившегося в руку, головой о выступ стены. Раздался глухой, влажный звук. Его хватка ослабла. Я сорвал его с руки и швырнул на землю. Третий имп в это мгновение снова ринулся на меня, но я был уже готов. Вместо того чтобы уклоняться, я встретил его ударом кулака прямо в раскрытую пасть.
Костлявая морда сомкнулась на моей руке с хрустом ломаемых зубов. Когти впились мне в бок, пытаясь разодрать плоть до ребер. Мы сцепились в мерзкой, близкой схватке, кувыркаясь по липкому полу. Он визжал, я рычал. Его слюна, едкая и горячая, текла по моей руке. Я чувствовал, как его демоническая энергия бьется где-то внутри этого тщедушного тельца, как пойманная птица.
Голод в груди взвыл в унисон с моей яростью. Я вдавил пальцы свободной руки ему в глазницу, протыкая студенистый шарик и вонзаясь глубже, в мягкие ткани. Имп завизжал так, что у меня заложило уши. Его тело затрепетало в агонии.
И тогда я позволил голоду взять верх.
Я не знал, как это делается сознательно. Это было инстинктивно. Как дышать. Я просто захотел. Захотел ту энергию, что пряталась внутри него.
Кристалл в груди отозвался. Светящиеся шрамы на моем теле вспыхнули ярко-синим, холодным светом, затмив на мгновение багровое свечение грота. Из тела импа, из самой его сущности, вырвался вихрь тусклого, грязно-оранжевого света. Он потянулся ко мне, как железные опилки к магниту, и втянулся в кристалл.
Имп подо мной словно сдулся. Его визг оборвался. Мускулы обвисли. Жизнь, вернее, пародия на жизнь, покинула его. Осталась лишь пустая, быстро разлагающаяся оболочка.
Я откатился от него, тяжело дыша. Боль в руке и в боку была адской. Но через нее пробивалось другое чувство. Прилив силы. Настоящей силы. Не той капли, что дал оскверненный труп. Струя. Горячая, живительная, отвратительная струя демонической энергии наполнила меня. Свет шрамов погас, но я чувствовал, как кристалл в груди вращается быстрее, удовлетворенно урча. Раны на руке и боку затягивались на глазах, оставляя после себя новые, тонкие синие линии.
Я поднялся. Тело слушалось лучше. Четче. Острее. Я посмотрел на двух других иммов. Первый, с переломанной шеей, лежал без движения. Но из него тоже исходил слабый энергетический след. Второй, которого я ударил головой о стену, еще шевелился, пытаясь подняться на дрожащие лапы.
Делать нечего. Работа есть работа.
Я подошел к тому, что еще шевелился. Он зашипел на меня, но в его красных глазках был только животный страх. Страх перед тем, что оказалось сильнее. Я наступил ему на голову, придавив к липкому полу, и позволил кристаллу сделать свое дело. Еще один поток энергии, слабее, но все же, втянулся внутрь.
Потом я подошел к первому, с переломанной шеей. Повторил процедуру.
Когда все было кончено, я стоял посреди грота, окруженный тремя быстро разлагающимися трупами. Воздух наполнился новым, еще более тошнотворным запахом – запахом демонической плоти, распадающейся на составляющие. Мои раны затянулись полностью. Силы прибавилось. Мысли прояснились. Я чувствовал себя… сытым. Впервые за много месяцев.
Это было ужасающе. И пьяняще.
Я вытер лицо тыльной стороной ладони. Рука была в липкой слизи и черной, засохшей крови – не моей. Я осмотрелся. Грот, кроме груды оборудования и кучки тряпок, ничего не предлагал. Но мое внимание привлекло нечто другое. В стене, за той самой грудой, куда долбился имп, зияла трещина. Не естественная. Ровная, словно ее прорезали чем-то очень горячим. Из нее валил легкий, едва уловимый пар. И гул энергии оттуда был сильнее. Настоящий, мощный поток.
Это был не просто завал. Это был путь. Вниз. К источнику.
Кристалл в груди отозвался на эту мысль новым, жадным подергиванием. Там, внизу, было много энергии. Много «еды».
Но вместе с этим, из глубин памяти, поднялось что-то еще. Обрывок из ардоранских архивов. Предупреждение. О Разломах. О стабильных порталах в Даар. Об энергии, которая не питает, а разъедает изнутри, если ты не подготовлен.
Я подошел к трещине, заглянул внутрь. Вниз вел почти вертикальный колодец, уходящий в багровую, пульсирующую тьму. Стены его были гладкими, стекловидными, будто выплавленными чудовищным жаром. И по ним, как по жилам, струились тонкие ручейки того самого светящегося вещества, что составляло стены этого ада.
Это было похоже на артерию. Артерию самого ада, ведущую к его сердцу.
Отлично. Спуск в преисподнюю по эксклюзивному желобу. А где лифт? Или хотя бы предупреждающая табличка «Осторожно, активный адский разлом»?
Юмор был плохим. Но он держал меня в здравом уме. Без него я бы, наверное, уже сидел в углу и тихо хихикал, глядя на свои светящиеся руки.
Решение созрело само собой. Сидеть здесь и ждать, пока меня найдут более крупные падальщики, было глупо. Внизу была энергия. Возможно, ответы. И уж точно – больше демонов, которых можно было… переработать.
Я подошел к груде оборудования, которую долбали импы. Среди сплавленного металла я нашел обломок металлической трубы длиной около метра. Один конец был оплавлен, другой – острый, рваный. Примитивное копье. Лучше, чем ничего. Я выдернул его, взвесил в руке. Тяжеловато, не сбалансировано, но для удара с размаху сгодится.
Затем я подошел к куче тряпок. Это были не просто тряпки. Это были остатки униформы. Комбинезоны, куртки. Все в дырах, все в черных, засохших пятнах. Среди них валялись и кости. Человеческие. Никаких знаков отличия, никаких жетонов. Просто мусор, оставшийся после трапезы.
Я порылся в куче, отбрасывая кости и клочья ткани. И нашел кое-что. Не оружие. Кожаный ремень с полуразвалившейся кобурой. А в кобуре – пистолет. Старый, пневматический «Магнум» 12-го калибра, служебное оружие охраны. Затвор был заклинившим, магазин пуст. Я потянул его, пытаясь привести в рабочее состояние. Без инструментов – бесполезно. Но сама тяжесть металла в руке была утешительной.
Я пристегнул ремень, засунул бесполезный «Магнум» в кобуру. Обломок трубы взял в правую руку. Подошел к трещине.
Гул был почти осязаемым. Он вибрировал в костях, в зубах. Воздух из колодца был горячим и пах озоном, металлом и чем-то бесконечно древним и злым.
Я посмотрел вниз, в пульсирующую багровую тьму.
Ну что, Дмитрий. В свое время ты прыгал с вертолета в горячую точку. Чем этот прыжок хуже? Только вместо террористов – демоны, а вместо пустыни – пищевод Левиафана.
Я глубоко вдохнул. Запах чуть не вывернул мне легкие наизнанку.
И шагнул в пропасть.
Падение было недолгим. Метров пять, не больше. Я приземлился, согнув колени, в вязкую, теплую жижу на дне колодца. Вокруг сновали мелкие, похожие на многоножек, твари, которые с писком разбежались при моем появлении.
Я выпрямился, огляделся. Я стоял в тоннеле, но это был уже не хаотичный завал. Это была… конструкция. Стены, пол, потолок – все было выложено тем же самым черным, живым материалом, но здесь он был ровным, гладким, словно отполированным. Тоннель шел в двух направлениях: одно – туда, откуда шел усиливающийся гул и лился яркий багровый свет. Другое – в темноту, где гул затихал.
Из светлой стороны доносились звуки. Не просто скрежет. Грохот. Рев. И голоса. Не стрекот импов. Низкие, гортанные командные окрики. И звук работы механизмов. Гидравлики.
Здесь, в самом сердце ада, кипела работа. И кто-то ею руководил.
Кристалл в груди отозвался на эти голоса не голодом, а настороженностью. Чужая воля. Разумная. Сильная.
Я прижался к стене, затаив дыхание. Мне нужно было понять, куда идти. К темноте, где можно отсидеться? Или к свету, где кипит жизнь – адская жизнь – и где, возможно, я найду не только пищу, но и способ выбраться из этой ловушки?
Выбор, как всегда, не блещет оригинальностью. Либо тихо сдохнуть в темноте, либо громко сдохнуть на свету. Но, черт возьми, если уж умирать, то с полным брюхом и с громкой музыкой.
Я крепче сжал в руке обломок трубы, почувствовал тяжесть пистолета на бедре.
И двинулся на свет. На гул. На голоса.
Навстречу ядру гнева, которое ждало меня в самом сердце этого нового мира.
Глава 3: Жатва в пробирке
Тоннель извивался, как кишечник, постепенно расширяясь. Багровый свет становился не просто свечением грибов – он лился из самого материала стен, пульсируя в такт тому всепоглощающему гулу, который теперь был не фоном, а физическим давлением на барабанные перепонки. Воздух вибрировал. По моей коже, под истлевшей тканью комбинезона, бегали мурашки – не от страха, а от чистой, концентрированной энергии, что пропитывала это место. Она была густой, как сироп, и отравленной, как стоки химического завода. Мой кристалл, насыщенный после трех импов, все равно отзывался на нее жадным подергиванием, но теперь в этом отклике чувствовалась и осторожность. Как будто он чуял не просто пищу, а пищу, которая может укусить в ответ.
Звуки оформились в четкую симфонию ада.
Глухие, ритмичные удары, от которых содрогалась земля под ногами. Шипение пара или какой-то едкой жидкости. Скрежет металла по металлу. И голоса. Те самые командные, гортанные окрики. Они звучали отрывисто, жестко, без эмоций. Это не были дикие выкрики существ, руководствующихся инстинктом. Это были приказы. Значит, где-то впереди был пост. Контрольный пункт. Организация.
Замечательно. У них тут не просто бардак. У них плановая экономика. Наверное, даже пятилетки есть. «План по сбору душ – выполнен на двадцать адских процентов».
Я замедлил шаг, крадучись, прижимаясь к стене, которая на ощупь была теплой и слегка влажной. Мой самодельный шип из трубы я держал перед собой, готовый к удару. Бесполезный «Магнум» болтался на бедре, напоминая о том, что я иду на разведку с голыми руками против милитаризованного ада.
Тоннель сделал последний поворот и вывел на балкон.
Нет, это было не балконом в человеческом понимании. Это был выступ, естественное образование в стене гигантской, непостижимых размеров пещеры или полости. Я присел за каменный выступ, похожий на окаменевшее ребро, и заглянул вниз.
Дыхание перехватило. И не от ужаса. От масштаба.
Я смотрел в котлован. Или в кратер. Тысячу лет названий не хватит, чтобы описать эту дыру в реальности. Это было место, где база «Прометей» когда-то уходила глубоко под землю. Теперь от базы не осталось ничего. Ее испарили. На ее месте зияла воронка, уходящая вниз на сотни метров. Но это была не просто яма.
Это был Разлом.
Он висел в центре котлована, не касаясь стен – гигантский, вертикальный разрез в самой ткани бытия. Края его мерцали и переливались, как раскаленное стекло, изливая потоки искаженного света – багрового, фиолетового, ядовито-зеленого. Внутри клубилась, переливаясь, не то туманность, не то жидкая тьма. Оттуда, из самой глубины разлома, и исходил тот самый всепоглощающий гул – голос иного мира, взывающий к этому. Из разлома, как из пуповины, тянулись десятки толстых, пульсирующих каналов из той же черной биомассы, что составляла стены. Они расходились по стенкам котлована, уходя в разные тоннели, в разные уровни этого нового, демонического комплекса. Это была система кровоснабжения. И сердце ее билось прямо передо мной.
Но это было еще не все. Вокруг Разлома, на уступах и платформах, сохранившихся от человеческой базы или выстроенных заново, кипела деятельность.
Там были демоны. Но не импы.
Эти были выше, строением больше напоминали кривых, мускулистых гуманоидов. Их кожа была темнее, покрыта хитиновыми пластинами в ключевых местах. Руки заканчивались не просто когтями, а сложными, многосуставными манипуляторами, способными и на тонкую работу, и на раздирающую хватку. На головах – нечто вроде костяных гребней и выростов. Старшие демоны. Рабочие. Надсмотрщики.
Их было человек десять, не больше. Они не суетились. Они методично, с машинной точностью, выполняли свою работу. Один, стоя у консоли, сложенной из сплавленных обломков человеческой техники и демонической плоти, что-то настраивал, тыкая длинными пальцами в светящиеся клавиши. Двое других направляли поток какой-то вязкой, светящейся субстанции по желобу, ведущему прямо в один из каналов, отходящих от Разлома. Еще несколько возились с огромными, яйцевидными капсулами из полупрозрачного материала, внутри которых что-то шевелилось.
А в центре всей этой деятельности, на небольшой возвышенности, стоял Он.
Это был не просто старший демон. Он был другим. Более массивным. Более… осознанным. Ростом под три метра, его тело было покрыто не просто хитином, а настоящими, хотя и уродливыми, доспехами, выкованными из черного металла и кости. На плечах – массивные наплечники, стилизованные под черепа неведомых существ. В руках он держал не инструмент, а оружие – огромный, двуручный молот, навершие которого было увенчано кристаллом, мерцавшим тем же нездоровым светом, что и Разлом. Его голова была скрыта за шлемом, напоминавшим голову насекомого, с множеством фасеточных линз вместо глаз. Это был командир. Надсмотрщик над надсмотрщиками. Возможно, тот самый «Инфернальный надсмотрщик», о котором шептались фрагменты ардоранских знаний в моей голове.
Он не работал. Он наблюдал. Его шлем поворачивался, следя за действиями подчиненных. Изредка он издавал короткий, хриплый окрик, и демоны-рабочие тут же вносили коррективы. В его позе читалась не просто власть. Уверенность. Хозяин положения.
И они строили. Нет, не строили. Они выращивали. Наращивали. Прокладывали новые каналы. В яйцевидных капсулах зрели новые формы жизни. Это была фабрика. Фабрика по переработке реальности, по насаждению адового порядка на руинах человеческого.
Мой взгляд скользнул по стенкам котлована. И зацепился за кое-что знакомое. Вмурованные в черную биомассу, как изюм в тесто, кое-где торчали обломки человеческой архитектуры. Оборванные кабельные трассы. Кусок герба Земной Федерации на сплавленной стене. И… и часть массивной, бронированной двери. Шлюз. Он был почти полностью поглощен, но его контур еще угадывался. И он вел в боковой тоннель, уходивший прочь от котлована, в темноту.
Путь. Возможный путь из этого ада на относительно «свободную» территорию. Если, конечно, этот тоннель не завален и не кишит демонами.
План, если это можно было назвать планом, созрел мгновенно. Проскользнуть вдоль стены балкона, спуститься по какому-нибудь выступу или обломку вниз, к уровню пола котлована. Пробраться к тому шлюзу, пока надсмотрщики заняты своей работой. А дальше – как повезет.
Была, конечно, маленькая проблема. Чтобы добраться до шлюза, мне нужно было пересечь открытое пространство котлована. Метров тридцать, не меньше. Под присмотром десяти демонов и их начальника с волшебным молотом.
Ну что ж, Дмитрий. Ты всегда говорил, что хочешь заняться экстремальным спортом. Бег с препятствиями по территории активного адского портала под присмотром местной администрации – что может быть экстремальнее?
Я прикинул расстояние, траекторию. Ближайшее укрытие – груда сплавленного металлолома метров в десяти от края балкона. Потом – обломок бетонной плиты. Потом – еще ближе к шлюзу – полуразрушенная, оплетенная биомассой стена какого-то техниканала. Маршрут был. Рискованный, но был.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Это была не трусость. Это была предстартовая лихорадка. Тело готовилось к прыжку, к бою, к смерти. Старый, добрый механизм выживания.
И в этот момент все пошло наперекосяк.
Снизу, со стороны демонов-рабочих, раздался не крик, а тревожный, механический гудок. Один из демонов у консоли резко выпрямился и что-то забормотал, указывая длинным пальцем на один из экранов. Командир с молотом резко повернул голову в его сторону. Весь ритм работы замер.
Они что-то обнаружили. Сбой в системе? Или… или они почуяли меня? Мой кристалл, моя чужая энергетическая сигнатура?
Я прижался к выступу, затаившись, стараясь даже не дышать. Через щель между камнями я видел, как командир тяжело спускается с возвышенности и подходит к консоли. Он наклонился, изучая данные. Потом резко выпрямился и издал серию резких, отрывистых звуков. Приказ.
Демоны-рабочие бросили свои занятия. Они схватились за оружие – кто за примитивные, но смертоносные на вид энергетические пики, кто за тяжелые клинки из того же черного металла. Они построились в подобие боевого порядка и начали… не двигаться ко мне. Они двинулись к одному из боковых тоннелей, тому, что вел в темноту, противоположную от шлюза.
Что-то привлекло их внимание в другом месте. Возможно, сработала сигнализация. Возможно, где-то еще были выжившие, которые попытались напасть. Неважно. Важно было то, что их внимание было отвлечено. И командир пошел вместе с ними, его массивная фигура возглавляла маленький отряд.
На платформе вокруг Разлома осталось только двое. Один – у консоли, судя по всему, оператор. Второй – возле желобов с субстанцией, вероятно, чтобы процесс не остановился.
Шанс. Дурацкий, безумный, единственный шанс.
Я больше не раздумывал. Я выскользнул из-за укрытия и, пригнувшись, бросился вниз по едва заметной, крутой тропинке, ведущей с балкона на дно котлована. Мои ступни скользили по липкой поверхности, я едва удерживал равновесие. Каждую секунду я ожидал крика тревоги, свиста энергетического заряда.
Но его не было. Гул Разлома заглушал мои шаги. Демоны ушли. Оставшиеся двое были сосредоточены на своей работе.
Я достиг груды металлолома, нырнул за нее. Сердце колотилось где-то в горле. Прислушался. Ничего. Только гул и шипение желобов.
Выглянул. До бетонной плиты – семь-восемь метров открытого пространства. Я перевел дух и рванул, переходя на быстрый, бесшумный бег. Укрылся за плитой. Опять пауза. Опять прислушиваюсь.
Оператор у консоли что-то бормотал себе под нос, тыкая в клавиши. Рабочий у желобов лениво смотрел на текущую субстанцию.
Последний отрезок. До техниканала метров пятнадцать. Самый длинный. Самый опасный.
Я сжал в потной ладони обломок трубы, почувствовал, как кристалл в груди, словно чувствуя опасность, излучает холодное, сосредоточенное спокойствие. Он был готов. Я был готов.
Я выскочил из-за плиты и побежал. Не крался. Бежал. Всей скоростью, на которую был способен.
И тут рабочий у желобов повернул голову.
Его глаза, желтые, с вертикальными зрачками, встретились с моими. На его лице, если это можно было назвать лицом, не отразилось удивления. Только мгновенное, холодное понимание. Чужой. Враг. На территории.
Он открыл пасть, чтобы закричать. Но крик не успел родиться.
Моя самодельная пика, запущенная мной с силой, которую дал мне кристалл и отчаяние, пронзила воздух. Она не была сбалансирована для броска. Но расстояние было маленьким, а сила – чудовищной.
Острый, рваный конец трубы вонзился демону в горло, чуть ниже челюсти. Звук был глухим, влажным. Демон захлебнулся, пошатнулся, упал на колени, хватая руками за торчащий из шеи кусок металла. Из раны хлынула не кровь, а черная, маслянистая жидкость.
Но предупреждение было послано. Оператор у консоли поднял голову. Его желтые глаза расширились. Он не стал кричать. Он рванул к рычагу на стене.
Я был уже в трех шагах от техниканала. Еще рывок – и я нырнул в его темное, оплетенное корнями биомассы жерло, укрывшись от прямого обзора.
Из котлована донесся пронзительный, нечеловеческий вой сирены. Тот самый механический гудок, но теперь непрерывный, пронзительный. Тревога.
Я не оглядывался. Я бежал по темному техниканалу, нащупывая путь ногами, спотыкаясь о какие-то корни, о обломки. Сзади, из котлована, донеслись крики. Не два. Больше. Те, кто ушли, услышали тревогу. Они возвращались.
И они были на пути к моему шлюзу.
Мне нужно было бежать быстрее. И найти оружие. Настоящее оружие. Потому что встреча с командой демонов во главе с тем, кто носит молот и доспехи, с куском трубы в руках – это было бы красивое, но очень краткое самоубийство.
Техниканал вел куда-то вверх. Воздух здесь был чуть чище. Запах гари и разложения перебивался запахом пыли, старого металла и… и озоном? Слабый, но знакомый запах работающей электроники.
Я выскочил из техниканала в полуразрушенный коридор. Стены здесь еще не были поглощены полностью. Виднелась краска, таблички с предупреждениями на английском и русском, оборванные провода. Я был на территории бывшей базы. Той ее части, что еще не полностью переварили.
И прямо передо мной, в конце коридора, за полуразрушенной дверью, горел свет. Не багровый. Белый. Мерцающий, аварийный, но человеческий свет.
И из-за двери доносился звук. Не демонический. Механический. Ровный, методичный стук. Стук клавиш.
Кто-то был там. Живой. И что-то делал.
Глава 4: Цепная реакция
Белый свет. После багрового ада, в котором я провел, наверное, уже несколько часов, он резал глаза, как лезвие. Я прикрылся рукой, протирая слизь и копоть с век. Коридор вел к тому, что когда-то было лабораторией или серверной. Дверь была сорвана с петель и прислонена к косяку. За ней – полумрак, нарушаемый лишь мерцанием нескольких аварийных ламп и голубоватым свечением активных мониторов.
Стук клавиш. Методичный, быстрый, не останавливающийся.
Я замер, прижавшись к стене рядом с дверным проемом. Кто там? Выживший техник, сошедший с ума и пытающийся отправить e-mail в никуда? Или что-то похуже? Ловушка? Демоны вряд ли пользовались человеческими интерфейсами, но кто их знает, что они переняли.
Сзади, из глубины техниканала, донесся отдаленный, но четкий лязг металла и гортанный окрик. Они уже близко. Идут по моему следу. У меня не было времени на осторожность.
Я краем глаза заглянул в комнату. Пространство было завалено. Стеллажи с оборудованием опрокинуты, провода висели, как лианы, с потолка. В центре, за единственным уцелевшим столом, сидела фигура. Сгорбленная, в рваном, застиранном лабораторном халате поверх походной формы. Длинные, грязные волосы падали на лицо. Руки, покрытые царапинами и ожогами, быстро, почти судорожно двигались по клавиатуре терминала. На экране мелькали строки кода, диаграммы энергетических потоков, обрывки текста на ардоранском.
«…стабилизация потока через канал семь невозможна при текущем уровне загрязнения… нужно перенаправить избыток в буферные контуры, но для этого требуется чистый элиум, которого нет… черт, черт, черт…»
Она бормотала. Голос был хриплым, сломанным, но узнаваемым. Даже спустя месяцы, даже через призму боли и ужаса.
Александра Пирс. Актив Шоу. Ученый, которая подключила зонд к моему кристаллу и развязала этот ад.