Космоопера: Техномаги

— Позволь мне, — сказал Домо, беря в руку длинные металлические щипцы.

Достав щипцами тушку гуся, он положил её на широкое блюдо. Гусь тут же начал испускать пар, будто его достали из печи. Липп потрогал его пальцем и опять одёрнул руку. Гусь был горячим.

Набрав еды, Домо провёл Липпа в столовый отсек через лабиринты коридоров. Усевшись за стол, Липп тут же начал набивать рот отменной едой князя, запивая вином, стоившим больше, чем вся его деревня, в то время как Домо сел напротив и проглотил всего лишь одну утиную ножку. Как раз достаточное количество протеина, чтобы восполнить материал, потраченный на заживление раны в плече.

— Ты готов задать свои вопросы? — спросил андроид, после того как Липп начал замедлять темпы поглощения еды.

Вытерев жирный рот тыльной стороной руки и шмыгнув носом, Липп спросил серьёзным голосом:

— Зачем ты предал Гайфу?

— Я не предавал Гайфу, — почти с удивлением ответил Домо. — Гайфа — это планета, а не инбредное семейство, возомнившее себя её хозяевами. Как вообще можно предать планету?

— Хорошо, — кивнул Липп, решив зайти с другой стороны. — Зачем ты предал князя?

— Я не предавал князя, — всё с тем же симулированным удивлением ответил андроид. — Я служу тебе, а не ему. Как я могу предать того, кому я не присягал на верность?

— Но разве ты не присягал на верность Бранимирам?

— Твой отец разорвал этот контракт передав меня тебе. Теперь моя цель — улучшить твою жизнь, а не его.

— Улучшить как? — опять начал вскипать Липп. — Сделав меня соучастником убийства семьи аристократов? Разлучив меня с моими близкими и друзьями? С моей семьёй?! Сделав меня изгоем?! Ты мне всю жизнь испортил!

Липп зло бросил тяжёлую литую вилку об стол. Домо, в своей привычной манере, даже не шелохнулся.

— А теперь ты ответь мне на вопрос, хозяин Липп, — начал он, дав Липпу немного времени, чтобы отдышаться и прийти в себя. — А тебя устраивала твоя жизнь? Тебе нравилось вставать каждый день ни свет ни заря, батрачить на поле до позднего вечера, а в конце года отдавать семьдесят процентов всего своего урожая зажравшемуся идиоту? Только потому, что этот идиот назвался хозяином всей планеты?

— Будто у меня есть другой выбор, — буркнул Липп, сложив руки на груди.

— Вот тебе и ответ на твой следующий вопрос. Я затеял всё это, чтобы у тебя наконец появился этот выбор.

— Это как? — Липп прищурился.

— Ты незаконнорождённый сын Князя Бора Бранимира III. В твоих венах течёт его кровь. А вместе с ней и уникальный ген аристократов.

Липп тяжело вздохнул. Может, Домо и правда сломался?

— Даже такой крестьянин, как я, знает, что незаконнорождённые не могут иметь никаких прав ни на титул, ни на наследство своих биологических отцов-аристократов.

— Ты прав, — согласился Домо. — Липп Чёрный не имеет никаких прав на Гайфу. А вот Халл Бранимир вполне себе имеет.

Брови Липпа сомкнулись в недоумении.

— Кто?

— Тот самый труп, который сейчас переваривается в чреве корабля. Видишь, даже ты, уроженец Гайфы, не знал, что у князя был ещё один сын. А всё дело в том, что Халл родился с ярко выраженными генетическими дефектами. Князь стыдился этого и прятал Халла ото всех своих друзей-аристократов с самого его рождения. В итоге никто, кроме князя, его семьи и его самых приближённых слуг, не знал о его существовании.

Липп сразу понял, к чему именно клонит Домо.

— Значит, ты хочешь, чтобы я занял его место? Прикинулся истинным сыном князя?

Домо кивнул.

— Именно так. Теперь, когда не осталось в живых никого, кто знал Халла в лицо, ты спокойно можешь занять его место.

От мысли о том, что Домо убил этого бедного слабоумного ради него, фактически из-за него, Липпу стало дурно. Поглощённая им еда запросилась наружу, и он крепко сжал руки в кулаки под столом. Его давно нестриженные ногти впились в кожу, и боль переборола наступающую дурноту. Прикрыв глаза и немного уняв своё раздражение, он продолжил.

— Но если никто не знает о существовании Халла, зачем мне вообще им прикидываться? С таким же успехом я могу сказать, что я его пятый ребёнок, которого он тоже ото всех скрывал, — Липп Бранимир.

— Не можешь, — ответил Домо. — Все законнорождённые дети аристократов регистрируются в специальном реестре знати Империума. Халл Бранимир там записан. Липп — нет.

Липп подобрал брошенную им вилку и задумчиво постучал её кончиком по крышке стола.

— А как же генетический тест? — спросил он после недолгих раздумий. — Пусть я сын барона, но во мне нет ни грамма генов его законной жены.

Домо ответил тут же, без малейшего промедления, будто заранее зная его вопрос.

— А вот тут ты ошибаешься. Учитывая, что княгиня приходилась твоему отцу — своему мужу — троюродной сестрой, то и в тебе есть часть её генов. Дай мне свою руку, — попросил он.

Липп недоверчиво протянул ему руку. Домо крепко обхватил его запястье и развернул венами к себе. Из указательного пальца его свободной руки вылезла чёрная игла, как коготь животного, и он ткнул ею в запястье Липпа. Липп вскрикнул и было одёрнул руку, но хватка андроида была крепка как сталь. Забрав немного его крови, Домо отпустил его запястье. Липп потёр место укола и неодобрительно посмотрел на андроида.

— Как я и ожидал, — сказал Домо после нескольких секунд, ушедших на анализ крови. — В тебе вовсе не пятьдесят, а шестьдесят два с половиной процента крови Бранимиров. Этого вполне достаточно, чтобы любой современный анализатор генов показал, что ты являешься истинным наследником князя. Конечно же, хороший техномаг из касты мастеров генов довольно быстро распутал бы эту запутанную генетическую паутину и установил, что ты не являешься сыном Хильды. Но, на наше счастье, таковых в Империуме больше не осталось, а имеющиеся генетические анализаторы довольно примитивны.

Липп прищурился. Даже его скудных познаний в математике и биологии было достаточно, чтобы знать, что ребёнок может получить от отца только пятьдесят процентов генов.

— В смысле? Как это у меня может быть шестьдесят два с половиной процента крови от моего отца?

Домо собрал со стола кости, оставшиеся после ужина Липпа, отправил их себе в хоботок, чтобы ничего зря не пропадало, и только потом ответил.

— Видимо либо твоя бабка, либо дед по материнской линии тоже были незаконнорождёнными отпрысками старого Крида Бранимира, твоего прадеда. Ну или, может быть, сама Ида была незаконнорождённой дочерью его сына Петроса. Того самого, что засадил мне пулю в голову.

Липпу стало противно от самой мысли об этом.

— Я что, плод кровосмешения? — он машинально задал вопрос, на который не хотел получить ответа.

— Именно так, — подтвердил Домо. — Учитывая, что Ольховы Луга находятся в такой близости к летней резиденции династии Бранимиров, в этом нет ничего удивительного. Многие поколения твоих благородных предков возвращались пьяными с охоты именно через твою деревню.

Липп почувствовал себя грязным. Не снаружи, а изнутри. И это была грязь, от которой невозможно будет отмыться. Только смириться и научиться с ней жить.

Прежде чем продолжить свои расспросы, он налил себе в кубок вина и сделал несколько жадных глотков. Он никогда не понимал людей, которые пьют алкоголь ради вкуса. Неважно, было ли это пиво, вино, настойка или обычный самогон. Он всегда пил только лишь для того, чтобы опьянеть. Перейти в состояние, которое у них называлось «навеселе». В котором тебя ничего не заботит, море кажется по колено и ты можешь плясать как угорелый до самого утра. Мерзкий вкус сивухи был ценой, которую необходимо было заплатить за переход в это состояние. «Знающие» люди часто говорили ему, что он просто не пробовал хорошего алкоголя. И вот теперь он пил вино князя, каждый глоток которого наверняка стоил больше его годового заработка, и по вкусу оно ничем не отличалось от дешёвого летнего вина, что продавала Трыдрычиха у них в деревне. Однако пойло сделало своё дело — он расслабился и был готов глубже погружаться в тайны своего грязного происхождения.

— Как ты узнал про мою мать? Ты тоже проверял её кровь? — спросил Липп, наливая себе ещё вина.

— Нет, конечно же, — ответил андроид. — Я тогда и двух слов связать не мог, не то что проводить сложные генетические анализы. Однако её образ навсегда запечатлён в моей памяти, — он постучал себя по идеально гладкому виску, — и я сделал выводы, опираясь на её фенотипические… То есть я хотел сказать внешние данные. Уж очень она была похожа на твою прапрапрабабку, княгиню Клавдию.

— Погоди, — Липп вдруг вспомнил довольно очевидную вещь. — А как же мой так называемый двоюродный дядя — Князь Лютомир? Он же уже, наверное, захватил Гайфу?

— Наверняка, — подтвердил Домо.

— Тогда опять же — какой мне резон притворяться сыном беспланетного князя?

— Как чистокровный аристократ ты можешь ходатайствовать у императора право на дуэль с Витором за владение Гайфой.

— Вот так просто? — удивился Липп. — Тогда зачем Витору вообще надо было устраивать весь этот сыр-бор на орбите? Зачем уничтожать столько ценных кораблей, убивать солдат? Одного леса сколько уничтожили обломками джаггеров? Ведь можно же было просто вызвать Бора на дуэль?

Домо положил локти на стол и скрестил пальцы, как он любил делать перед долгими разъяснениями.

— Просто так вызывать на дуэль за право обладания планетой нельзя. Даже если ты аристократ. Иначе каждый из них вызывал бы друг друга на дуэль, пока во вселенной не осталось бы ни одного аристократа.

Липп подумал, что от этого вселенная стала бы только лучше, но вслух ничего не сказал, внимательно слушая Домо.

— Думаю, тут тоже нужно начать с самого начала, чтобы ты понял. Спор за право на Гайфу довольно давний. Твой отец Бор и дядя Витор — двоюродные братья. Бор был сыном Петроса, а Витор — сыном старшего брата Петроса, Инвара. Оба брата, Петрос и Инвар, были сыновьями Князя Крида Бранимира и Княгини Анны. А Княгиня Анна, в свою очередь, была дочерью Герцога Андроса Лютомира, правителя Энтеи…

— Погоди-погоди, — перебил его Липп, махая руками перед собой. — Я совсем запутался. Кто там чей дядя, мама, брат?

Домо изобразил тяжёлый вздох и начал объяснять заново:

— Хорошо, давай пока забудем про твоего отца и Витора, а просто сосредоточимся на их отцах — твоем деде Петросе и его брате Инваре. По праву старшинства Инвар должен был унаследовать Гайфу, в то время как Петрос, будучи младшим братом, мог рассчитывать либо на позицию наместника небольшой области Гайфы, либо на карьеру в Империуме по полученной специальности.

— А Петрос — это мой дед? — переспросил Липп. — Типа, отец моего отца?

— Типа да, — подтвердил андроид, передразнивая его. Он уже давно пытался отучить его использовать такие словечки как «типа», но у него мало что получалось. Он продолжил: — Как я говорил, Инвар должен был унаследовать Гайфу, в то время как твой дед не получил бы ничего. Однако случилось непредвиденное. Вся семья их матери, Княгини Анны, была убита во время мятежа крестьян, и Анна стала единственной наследницей всей Энтеи. Однако по закону Империума аристократам запрещено владеть более чем одной планетой. Поэтому было принято решение, что Инвар возьмёт девичью фамилию матери — Лютомир — и улетит править Энтеей, в то время как Петрос унаследует Гайфу. Энтея была ближе к центру Империума и была более богатой и развитой планетой с гораздо более сильной армией, так что Инвар сильно не возражал. Петрос тоже был доволен, так как теперь он был наследником Гайфы. Однако, как это часто бывает у аристократов, семейная идиллия долго не продлилась. У Инвара родились сыновья — Витор и Крид II, — и Инвар начал требовать вернуть ему Гайфу, аргументируя тем, что теперь Витор может править Энтеей, а Крид II унаследует Гайфу после него. Понятное дело, Петросу такой расклад совсем не понравился, и оба брата обратились в Имперский Верховный Суд.

— Погоди, — опять перебил рассказчика Липп. — Как этот Инвар мог претендовать на Гайфу, раз он уже был правителем Энтеи? Почему судья сразу не послал его куда подальше?

— Не забывай, что право первородства всегда было основой аристократического социума. А Инвар был старшим сыном Крида I.

— Но это же нечестно! — возмутился Липп.

Домо опять изобразил тяжёлый вздох.

— Вселенная вообще достаточно нечестная штука. Если бы она была честной, пришлось бы тебе притворяться своим убиенным братом, чтобы получить то, что твоё по праву крови? Или пришлось бы крепостным батрачить на феодалов только потому, что те родились с определённой фамилией?

У Липпа не нашлось что ответить, и Домо продолжил:

— Так вот. После долгих судебных процессов один правовед нашёл старый закон, в котором говорилось, что данный спор можно было решить двумя способами — либо прямым вооружённым конфликтом, либо дуэлью. И вот тут для Инвара возникла проблема. Сам Инвар всегда был интеллектуалом, любившим проводить свободное время за книгами, в то время как его брат Петрос с молодости любил подраться и очень неплохо владел мечом. У Инвара не было ни малейшего шанса против него. Единственный человек, который мог заменить Инвара на дуэли, был его старший сын Витор, но Инвар тоже понимал, что тот не выстоит и минуты ни против своего дяди, ни против его более сильного и тренированного двоюродного брата Бора. При вооружённом конфликте, несмотря на то что у Инвара был более сильный флот, он мог потерять половину своих кораблей. В результате спор был заморожен.

— Раз мой дед Петрос был сильнее, — с нескрываемой гордостью спросил Липп, — то почему он сам не вызвал Инвара на дуэль?

— И что бы он с этого получил? — спросил Домо, вопросительно склонив голову на бок. — Претендовать на Энтею он не мог. Гайфа уже была его. Да и убивать родного брата у него желания тоже особого не было. В отличие от Инвара.

Липп почувствовал страшную неприязнь к этому Инвару. Кем он там ему приходился? Двоюродным дедом? Хотя по итогу уничтожил весь род Бранимиров вовсе не Инвар, а его — Липпа — андроид.

Домо продолжил:

— Раз взять Гайфу силой не получилось, он решил действовать хитростью. Тут надо заметить, что, когда он получил в наследство Энтею, он, как старший брат, получил в подарок и меня. Через несколько лет после конфликта Инвар разыграл перемирие с братом и опять подарил ему меня в качестве свадебного подарка своему племяннику Бору. Вот только перед этим он наказал мне выведать коды доступа к орбитальной обороне Гайфы и выслать их ему через специальный, встроенный в меня передатчик.

— Что ты и сделал, — с досадой процедил Липп.

— Сделал, — согласился Домо. — Но совсем не тогда, когда от меня это ожидали. Петрос оказался просто невероятно везучим. Раздобыть коды мне не составило большого труда, но вот замок оказался экранированным от несанкционированных межпланетных сигналов. И прежде чем я успел выйти из замка, Петрос успел набраться и спьяну выстрелил мне в голову. Видимо, одно моё присутствие напоминало ему о его брате-предателе. В итоге мой мозг был так поврежден что я уже не мог передать никаких кодов. После смерти Петроса я достался Бору, которому я тоже постоянно напоминал о его неполноценном сыне Халле, и он избавился от меня, подарив меня тебе.

В голове Липпа, словно мозаика из мелких кусочков, начала складываться общая картина. Однако в этой картине всё ещё были значительные пробелы — недостающие кусочки.

— Так ты передал коды доступа Витору, потому что всё ещё подчинялся старому приказу его отца? — предположил Липп, подсознательно всё ещё пытаясь найти оправдание такому ужасному поступку.

Домо помотал головой.

— Нет, конечно же. Петрос давно умер, и во владение Витору меня никто не передавал. Хотя именно эту легенду я и использовал, когда передавал ему коды доступа. — Немного помолчав, Домо добавил: — Как я уже упоминал ранее, моей главной целью было сделать тебя главой Гайфы.

— Но почему?! — почти воскликнул Липп. Его сердце бешено заколотилось в груди от брызнувшего в кровь адреналина. — Я-то тебе уж точно такого приказа не отдавал! Или я во сне промямлил, что хочу стать новым князем? Хотя я о таком даже во снах не мечтал.

— Да, это была всецело моя инициатива, — согласился андроид. — Вопрос «почему» я это сделал довольно философский. — Домо развёл руками. — Может, я просто хотел сделать твою жизнь лучше? Может, подумал, что пришло время что-то поменять во вселенной? А может, я просто стал инструментом судьбы, которая всё решила за меня?

— С каких это пор андроиды могут философствовать? — недоверчиво прищурившись, спросил Липп.

Липп, конечно же, не был экспертом в области робототехники, но ему почему-то казалось, что философия не входит в блок их основных функций.

Домо пожал плечами.

— Не знаю. Я был прототипной моделью. Первым в своём роде. Может, техномаг, который меня проектировал, не заметил какой-нибудь баг в моих нейросетях? А может, и специально этот «баг» туда добавил? А может, пуля князя Петроса случайно перенастроила мой мозг? Что опять можно отнести к акту судьбы.

«Слишком много «может»», — подумал Липп. Но самыми главными «может» были: «может» ли он — Липп — доверять андроиду, который, «может» быть, просто съехал с катушек?

— Давай по порядку, — Липп опять попытался собрать кусочки мозаики в полную картину. — Ты решил сделать меня новым князем Гайфы, так?

Домо кивнул, и Липп продолжил:

— Для этого ты, зная историю вражды Бранимиров и Лютомиров, связался с Витором и передал ему коды доступа к обороне Гайфы, которые не успел передать его отцу двадцать пять лет назад?

Домо опять кивнул и почти с гордостью добавил:

— А ещё я дал ему точную дату и время, когда на орбите должно было быть меньше кораблей. Это, конечно, было ложью, так как я понятия не имел, сколько там кораблей и как часто они меняются. Я просто хотел не упустить момент с побегом князя. Хотя этот идиот Витор всё равно напал на час раньше.

Несмотря на то что Липп всё ещё был зол на него, он не мог не отметить, что это было довольно-таки умно.

Почти говоря скороговоркой, Липп продолжил на одном дыхании:

— Зная коды доступа, флот Энтеи без особого труда разбивает силы орбитальной обороны. Вся семья князя бежит в тайный ангар, чтобы сбежать с Гайфы, где их уже поджидаешь ты. Ты убиваешь их всех. Я занимаю место Халла Бранимира. Мы летим на Голденкор, чтобы я мог вызвать моего дядю на дуэль за право обладания Гайфой. Так?

Закончив, Липп с наслаждением вдохнул воздух в опустевшие от этой тирады лёгкие.

— Всё верно, — согласился Домо, кивнув.

— Вот только ты не учёл одного очень важного момента, — подловил его Липп. — Я последний раз держал в руке меч, когда мне было двенадцать и мы с пацанами играли в Рыцарей Атрагона. Да и меч этот был сделан из старого штакетника. Как мне сражаться с дядей Витором? Дворянином, которого с детства учили фехтованию? Пусть он даже не особо искусен в этом. Я-то вообще к настоящему мечу даже не прикасался.

— С Витором тебе, скорее всего, драться не придётся, — сказал Домо. — Так как ты значительно моложе, по негласному этикету его сын Хаст должен занять его место. Иначе всю семью Лютомиров просто засмеют.

— Ещё лучше! — воскликнул Липп, хлопая себя по коленям. — Значит, вместо старика мне ещё и с молодым дворянином биться придётся? Просто замечательно!

— За исход дуэли можешь не беспокоиться, — успокоил его Домо. — Победу я тебе гарантирую. Хотя потренироваться во владении мечом всё же придётся.

Липп внимательно посмотрел на своего андроида. Смотреть в гладкое «лицо» Домо было всё равно что смотреть на стену. Это давалось довольно легко, без каких-либо эмоциональных напряжений, но одновременно с этим не давало никаких результатов. Он хотел ещё порасспрашивать, но передумал. Уже имеющейся информации было более чем достаточно для размышлений, и он уже порядком устал. Полёт до Голденкора будет долгим, так что он ещё успеет задать все свои вопросы. Хотя нет. Прежде чем встать из-за стола, он должен знать ответ на один последний вопрос.

— А что, если я откажусь участвовать во всей этой авантюре? — спросил он. — Что, если прикажу развернуть корабль и вернуть меня назад на Гайфу?

Домо вздохнул и ответил:

— Заставлять тебя делать что-либо силой у меня нет ни возможности, ни желания. Если ты так решишь, то я тут же разверну корабль назад. Только прежде чем отдать такой приказ — хорошо подумай, от чего ты отказываешься и какое будущее ждёт тебя, твоих потенциальных детей и потомков, а также всех жителей Гайфы. Свой ответ можешь дать мне завтра утром.

Встав из-за стола, Домо направился к выходу из столовой. Липп ещё несколько секунд сидел за столом, придавленный весом вопроса Домо, но потом быстро встал и поспешил за ним, боясь заблудиться в недрах исполинского корабля.

Домо отвёл Липпа в отдельную опочивальню и, пожелав спокойной ночи, удалился. Так как у Липпа никогда не было собственных часов, а на корабле не было смены дня и ночи, он понятия не имел, была ли сейчас ночь или уже раннее утро. Даже не раздеваясь, он плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Кровать, а точнее высокий матрас из какой-то пористой губки, была самым мягким ложем, на котором ему только доводилось лежать. Всё тело ныло от усталости. Желудок с удовольствием переваривал вкусную пищу. Однако циркулирующие бешеным вихрем мысли в его голове не давали ему уснуть.

Его жизнь пусть и была довольно трудной, но при этом всегда была довольно обыденной, скучной и монотонной. Из всех значительных событий он мог припомнить только драки с парнями из соседних деревень да как потерял девственность с вдовой Древореза сразу после его похорон. А тут за один день он пережил столько, сколько не пережил бы за всю жизнь. Сначала атака на Гайфу, потом он стал свидетелем казни князя и всей его семьи от рук того, кого считал своим лучшим другом, и теперь ему самому выпадает возможность стать новым князем? Правителем всей Гайфы? Ему — Липпу Чёрному?! Простому крепостному крестьянину!

«Нет, не простому», — напомнил он сам себе. — «А пусть и незаконнорождённому, но всё же последнему выжившему сыну князя. Последнему из рода Бранимиров».

Нахлынувшее было воодушевление исчезло так же внезапно, как и возникло.

Кого он обманывает? Ну какой из него князь? Такого необразованного невежду как он раскусят за пять минут. Он не знает не то что придворного этикета — так ещё и пишет с ошибками! И эта история с дуэлью? Домо звучал довольно самоуверенно, когда говорил, что поможет ему победить сына Витора, но мог ли он доверять свихнувшемуся андроиду? Да, пока что его план шёл как по маслу, но Домо ведь явно был не в себе! У андроидов такого типа вообще должна стоять специальная программа, не позволяющая им вредить людям. А этот спокойно расстрелял кучу людей, да ещё женщин и подростков. Явно у него обнаружился какой-то серьёзный дефект, учитывая, что ему мозги вышибали уже дважды. Хотя опять же — пока что его план шёл как по маслу.

Главным вопросом оставалось — стоило ли ему рисковать своей жизнью ради призрачной надежды стать главой Гайфы? Ведь жизнь у него была только одна. И всё что ему нужно сделать, чтобы вернуться к прежней жизни, — это поутру приказать Домо вернуть его обратно на Гайфу. И тогда всё вернётся в прежнее русло.

В ответ на мысли о возвращении к прежней жизни его разум ответил волной накатившего гнева. Последний вопрос Домо, как глубоководная субмарина, всплыл из глубин его подсознания.

Да какая у него была жизнь? Батрачить на очередного хозяина, быть вечным рабом и потом ещё передать это рабство своим детям? Как семейное проклятие. Ещё он отлично понимал, что даже если откажется, то потом всю жизнь проведёт в мучениях от раздумий о том, как всё могло повернуться. Такой шанс выпадает не то что раз в жизни, а раз в сотню жизней! Может, даже в тысячу?! Разве такой приз не стоит того, чтобы рискнуть ради него своей шеей? А в случае успеха — сколько всего он сможет изменить на своей родной Гайфе? Скольким людям сможет помочь? Его будущие потомки никогда не будут знать ни голода, ни изнуряющего и опустошающего душу труда, плоды которого достаются кому-то ещё.

Проворочавшись ещё с полчаса, ему наконец удалось провалиться в мир сновидений.