Время в моей власти

Стою на крыльце, наблюдаю, а по тротуару, гремя клюкой, приближается к участку самый революционный элемент – ветшайшая старушошечка, и на ходу кричит:

– Покажите мне, где тут голосовать за Ельцина! Все должны голосовать за Ельцина!

Старушку пытается урезонивать шобла подбесков-бесенят, так называемых независимых наблюдателей – из пропагандистского вагона революционного бронепоезда:

– Так нельзя, сейчас плюрализм, сегодня агитировать нельзя…

– Я лучше вас знаю, чего можно, чего нельзя! – стучит бабушка палкой в пол.

Но про себя наблюдатели, конечно, довольны: картина ясная.

Интересные это были наблюдатели: все до единого – парни, лет 25 – 27, одного рода-племени, черноглазые кучерявые брюнеты, явно только что из Чикаго… Ну, откуда-то оттуда. Держались уверенно, но эдак сторожко-молчаливо: думаю, не все из них говорили по-русски…

И была с ними светловолосая дама, лет 40, русская, интеллигентная, всячески хорошая. Мы с ней перебросились парой фраз – тут и выяснилось, что я не демократ.

– Как жаль, как жаль, – произнесла дама, глядя на меня, – у вас такое интересное лицо…

– Благодарю, благодарю, развел руками я. – Однако никуда меня не сагитируешь-спропагандируешь…

– Да-да, я понимаю. Очень жаль…

Много было такого народа среди самых рядовых интеллигентов, особенно городских, особенно столичных. Прекрасные люди – и полное неразличение добра и зла, черного и белого – мозговой, духовный дальтонизм. Должно быть, это на почве абсолютного советского атеизма…

Вряд ли "демократия" что-нибудь дала этой даме. В лучшем случае, тихо досидела она до пенсии где-нибудь в своем НИИ, а теперь – только в "Дикси" – "Пятерочку", за хлебушком-молоком…

Но не только старушки с клюками, да интеллигенты-наблюдатели привлекали мое внимание. Всё поглядывал я на прическу-одуванчик знакомой молодой работницы из цеха, сидевшей "на букве", читавшей книжку. Пошла голосовать и она.

– Ну, мы за кого? – поинтересовался я.

– За Ельцина, – ответила она, опуская бюллетень блистающими пальчиками.

Да, революции делаются ныне отнюдь не матросскими лапами!

Когда выборы закончились, когда закончился долгий, муторный день, и участок закрылся, отметили мы всей компанией это дело… Совершенно не понимая, что справляем поминки по великой стране!

А потом поехали на ПАЗике сдавать ящики с бюллетенями в избирательную контору.

Кстати, на ПАЗиках в Питере возят людей в последний путь…

Одно время имел возможность близко наблюдать видного петербургского начальника. Могуч, здоров, энергичен, громогласен, легко общается с толпой, часто мелькает по телевизору. Хотя и простоват-топорноват, но это как вроде бы только на пользу. Прямо – народный герой! И у начальства своего – на отличном счету.

Смотрю, как-то промелькнуло сообщение : в князья его возвели. Было время: княжеские, графские дипломы-сертификаты раздавали направо-налево, и кого хочешь куда хочешь возводили.

А тут смотрю – оказывается, он настоящий князь! Где-то кто-то какие-то корни откопал.

И припомнилось тут мне… Припомнилось. Я ведь этого князя не только наблюдал, но и общаться с ним доводилось, даже какие-то дела иметь. Правда, знающие люди меня предупреждали:

– Ты с ним осторожней. Нае… – и глазом не моргнет. Это же…

И называли уменьшительно, по имени…

Я не обращал внимания. Чего ему с меня-то? Но вот как-то он сам вдруг проявил инициативу, предложил серьезное дело. Я забегал, забросив свои дела. Даже билеты в Москву, по своим делам – сдал, не поехал. Бегаю, кручусь, позваниваю ему. Как и любого большого начальника, лично поймать его невозможно. Но я дело-то – делаю! И всё вроде нормально. Позваниваю, позваниваю, идет неделя, другая, третья, он бодро поддакивает, обещает одно, другое, но чувствую – врет. Врет, врет… Закончилось же все до того грязно, глупо, подло, бесчестно… Даже его причиндалов, свидетелей этого дела, покоробило.

Редкий смерд способен на такую низость! – скажу я вам.

Высказывать ему претензии – глупо. Через минуту забудет. Дуэль? Однако на дуэль вызывают человека, имеющего хотя бы мало-мальское понятие о чести.

Ладно… Гуляй, Вася.

Плюнуть и забыть.

Все годы перестройки, по сей день чуть не каждый день слышно: извечные российские вопросы! извечные российские вопросы! Кто виноват – и Что делать… Классика еще любят цитировать: в России две беды – дураки и дороги.

Бесы это кривляются, рожи нам строят. Прекрасно они знают – и кто виноват, и что делать.

Одна беда: всё продолжают кривляться, рожи строят…

Как пишут и говорят, "Газпром" стал одной из крупнейших энергетических корпораций в мире.

Другая крупная российская компания ведет строительство нефтепровода в Азию. Строительство, как пишут и говорят, равное по масштабам строительству БАМа.

Читаю, что пишет сведущий человек: "Но чем, по сути, отличается энергетическая сверхдержава от сырьевого придатка?.."

В других комментариях, однако, проскакивают мысли, что поступающие в Россию средства пойдут также на социальные цели – и развитие, модернизацию всей промышленности, в целом.

Да, вот они, два пути: сырьевой придаток, превращение страны в подмандатную территорию.

Или: успехи энергетических гигантов, а следствие – национальное возрождение. Суверенитет, патриотизм, социальная справедливость.

Всё решится в ближайшее время.

Но оторопь берет от одной мысли: все – все! – известные лично мне предприятия находятся в разнообразных-странных положениях. Или сократились в десятки раз, или, сохраняя прежнее название, фактически представляют собой несколько мастерских, хватающихся за любую работу, или – не производят вообще ничего, а все территории, склады, здания сдают в аренду, за счет чего процветает кучка рантье – так называемые советы директоров, владельцы пакетов акций… И так ведь – по всей стране. Можно сказать – стабильно живущий кризис.

Как же оно всё на деле-то выправляться будет?!

…Я время от времени перечитываю свой «опус», в том числе и эту заметку, кое-что правлю, если надо, добавляю какие-то строчки, и эту строку вставляю – в 2017 году. И вновь повторяю: как оно всё выправляться-то будет?! Год идёт за годом – а ничего вокруг не меняется!

Хватаюсь за пророчество знаменитой болгарской прорицательницы Ванги (я же не экономист, и не политолог), сделанное ею еще в 1993 году : Советский Союз восстановится…

Разумеется, она имела в виду не прежний, коммунистический СССР. Но это так, просто вспомнилось…

Столько ждём – подождём еще!

Малый бизнес… Сколько лет "перестройке" да "реформам", столько лет и разговорам про малый бизнес да частное предпринимательство. В начале 1990-х годов, наверное, половина населения страны пыталась "открыть своё дело" – по принципу "купи-продай".

Анекдот из тех времен. Встречаются двое:

– Что продаешь?

– Вагон повидла.

– Сколько стоит?

– Миллион рублей.

Ударили по рукам – и разошлись в разные стороны. Один пошел искать вагон повидла, другой – миллион рублей.

Смех-то смехом, но вообще это настолько огромная, серьезная тема… Миллионы трагедий, миллионы сломанных жизней, человеческих судеб… Перелом самой жизни!

Ну вот разговор с одним деятелем малого бизнеса. Тип злобный, смурной, тупой, хитрый (хитрость – ум дураков), страшно самолюбивый – барином себя чувствует, хозяином жизни… Говорит о "делах", как он "решает дела" в разных конторах – и тут его всего от злобы аж перекосоё..ло:

– Ведь шагу, шагу нельзя ступить, чтоб не дать взятку!

Таким образом разлагаются, протаскиваются через всяческую грязь как сами "бизнесмены", так и чиновники. И опутываются одной преступной связью!

Это – государственная система, которая действует уже не первое десятилетие, которая продолжает формировать новое поколение людей. Это – следует особо подчеркнуть – не какие-то там "сложности роста", "особенности становления", это – целенаправленная система, и об этом говорят действия властей как в начале "реформ", так и на сегодняшний день.

А вот вам яркий пример от самого начала "реформ". В редакции фабричной многотиражки нас работало четверо, и даже по теории вероятности кто-то должен "заняться бизнесом". Один из корреспондентов и занялся. С фабрикой, с ее продукцией? Ну что вы, что вы – какие-то тряпки… Берите выше – намного выше! Подхожу я как-то утром к редакционным дверям, слышу телефонный звонок, тороплюсь, открываю, хватаю трубку…

– Это вы продаете ТУ-154?

– ?!?

И вследствие этого "бизнеса" в редакции начался форменный телефонный терроризм. "Корреспондент-бизнесмен" поставил себе на стол параллельный телефон, и звонки-переговоры пошли с самого утра и до вечера, в течение нескольких месяцев. "Джипы-чероки", "видео-двойки", "самолеты" и прочая техника хлынули в "тряпочную" многотиражку лавиной! Выходя покурить, коллега наш давал нам указания насчет своих "контрагентов". Мы соглашались : как же, такие серьезные дела!

Статьи-заметки коллега писал в самый последний момент – из пальца да с потолка…

Однако вскоре нам стало ясно: этот "бизнес" – анекдот про вагон повидла да миллион рублей. Ни у кого нет ни банки повидла, ни гроша за душой. Джипы-чероки, самолеты-ТУ – проносятся мимо… Только нашему коллеге неясно, и вскоре он ушел в этот "бизнес" совсем.

Навещали мы нашего товарища в его офисе… Только ему не до нас. Я зашел, поздоровался, недолго помыкался в этом напряженно-встрепанном чаду, среди звонков-разговоров – уже про вертолеты! – и тихонько в сторону…

(Что любопытно: мой другой знакомый, Аркадий Маркович, прежде чем отбыть за океан, устроил "офис"… прямо в коммунальной квартире, где и жил. Те же ТУ-154, и всё остальное, один к одному. Но тут дело закончилось плохо: «контрагенты» подкараулили Аркадия Марковича в подъезде, излупили-изметелили… Кровища летела до потолка! До сих пор следы видно…).

И с вертолетами кончилось плохо. Значит, так… Пошел один из нас навестить коллегу. Идет он в офис, который находился в обычной квартире, подходит к двери – открыто. Никого. И – полный разгром. Всё разбито вдребезги: техника, мебель, всякая аппаратура – вдребезги!

– Такое впечатление, что били ломами! – рассказывал он.

Из соседней двери тихонько выглянула старушка, с круглыми от ужаса глазами.

– Что тут было, что тут было! – произнесла она шепотом. – Тут такое было!..

А было такое, между прочим, буквально в двух шагах от Мариинского дворца, где заседают городские депутаты.

После этого пропал наш приятель из города Санкт-Петербурга на многие годы. Объявился десять лет спустя. Встретились, посидели, поговорили. Жил на юге, занимался ларечно-шашлычным бизнесом.

Ерунда всё, по его словам. Смысла нет. Подведешь сальдо-бульдо: по нолям.

– Вот если девками еще приторговывать, сутенерством то есть заниматься, чем занимаются другие… Но я этим заниматься не могу.

Оставим на этом нашего приятеля, тем более, что у него сейчас совсем другие дела. Поговорим вот о какой стороне малого бизнеса: "смысла нет". Если отбросить словесную шелуху, типа "вложения в бизнес", "налоговые льготы", "окупаемость в течение пяти лет" и тому подобное, а честно перед самим собой подвести сальдо-бульдо, оно и выйдет: смысла нет. А есть… Как бы это назвать-то? Процесс, что ли, который может тянуться годами. Человек вроде сыт, одет-обут, имеет статус генерального директора (а то и президента!) компании, а если подогнать сальдо к бульдо…

Пшик.

А на что жил, ел-пил? Да на зарплату жены (или мужа), на пенсию стариков-родителей… Ну, кредиты разные, на погашение которых уходили пенсии-зарплаты, и весь доходишко… Да сад-огород еще, если дело в провинции – без этого там вообще не прожить.

А бывает и так… Поразила меня одна история, получившая огласку. Бизнесмены десять лет арендовали помещение у госпредприятия, под кафе. Место бойкое, дела шли вроде неплохо, да вот хозяева здания решили аренду больше не продлевать – и заварили двери сваркой сразу после окончания срока. Поразил меня и такой факт: за десять лет в это кафе вложено… около миллиона долларов!

Поразительно… Зачем же люди вообще занимаются "бизнесом"? Естественный вопрос. Думаю, на первом месте – иллюзия свободы, самообман… А потом уж деньги. Сплошной самообман – и просто обман.

Потому что – постоянный обман со стороны властей. Взять хотя бы только то, что на виду – ларьки. Ларьки города Питера. В начале 1990-х это какие-то железные чудища, которые функционировали круглые сутки, причем хозяева закрывали там своих работников на замок с вечера – и до утра!

Спирт "Рояль", паленая водка, сигареты, а главное – пиво, пиво, пиво! Народ и дул это пиво, из горла – везде, всюду, во всех закоулках, на улицах, в метро, на ходу! От страшных забулдыг, до юнцов и элегантных дамочек.

Это – реальная политика!

Какой невероятный, круглосуточный разгуляй происходил у Балтийского вокзала, что у меня под боком! Толпищи, пивище, да с обилием разной "съестной дряни" (выражение Бунина), "шаверма" – "пицца", да под музыку : "ты скажи, ты скажи, чо те надо, чо те надо" – да с пьяными, да с мертвыми бомжами под ногами, через которых просто перешагивали!

Сам видел.

Советский народ догуливал свои последние дни…

Потом чуть стихло – поставили ларьки покрасивее, а потом совсем красивые (посетители – за стеклом, в галерее, под крышей) – и разгуляй вдарил с новой силой.

А потом все к чертовой матери снесли! И не только у Балтийского вокзала, но и у других вокзалов, на улицах, на автобусных остановках. И не только ларьки – целые торговые зоны, павильоны, где работало множество народу.

Вроде, за культуру борются… Хотя, поездив по свету, я всюду видел самые разномастные ларьки, в том же Нью-Йорке – кто во что горазд.

Но Питер – это ведь "особая культура"!

Уверен : дело не в культуре. (Поменьше трепотни о "культуре" – вот и будет культура).

Власти постоянно "держат на ушах" этот малый бизнес. Уж чем-чем, а им-то власти занимаются постоянно и неустанно, все время что-нибудь реформируют и перестраивают. Совершенствуют…

Одной рукой дают – другой тут же отнимают.

Яркий пример. На углу Лермонтовского проспекта и Обводного канала появилась светящаяся реклама: "Малому бизнесу пора расти", и картинка – сияющая девица с подносиком в руках, а на нем аппетитные булочки. Сбоку еще текст: "Малый – значит свежий!". А на самом верху слова: "Опора России", и флаг российский.

Это – реклама.

А вот дела. В тот же день, что появилась реклама, 15 января 2008-го, читаю в газете для деловых людей: "Арендная плата превысит доход малого бизнеса". Это сказал малый бизнесмен, солидного вида мужик. А ведь в конце 2007-го прошло грандиозное собрание представителей малого бизнеса, с участием губернатора, где обсудили ну всё, всё-всё-всё. Все нужды учли, все пожелания.

Однако арендная плата наверняка уже была утверждена!

Овец решили не стричь, а резать. На их место подманивать новых – "малых", "свежих", с которыми в свое время поступят так же: постригут, постригут, а потом…

Но, в сущности, так же поступают и "малые бизнесмены", хозяева – со своими работниками! Сужу вот по чему. Вокруг, несмотря на все пертурбации в малом бизнесе, все-таки море лавочек, магазинов, магазинчиков. Продавцы там меняются – не успеваешь запомнить. Причина одна: подманили, приняли, обещали одно – а через месяц выдали совсем другое. (Такие хозяева и выживают!).

Лавочки существуют по десять, пятнадцать лет, хозяин один, а продавцов через эту лавочку прошел уже целый полк!

Власти этого не знают, не понимают? Или это их не касается?

Знают и понимают. Еще как касается! Поскольку именно они всё это и устраивают.

Вышел я как-то на Старо-Петергофский проспект, давненько там не был – и подивился: исчезли почти все ларьки-павильоны. То же – и на других проспектах-улицах. Что же стало с их хозяевами, работниками? Знаю, что многие хозяева – мелкие, но свирепые хищники, Кабанихи да Салтычихи (и Салтычихи!), да пьяные купцы в бане. Но все же, все же… Люди все же. Особенно по сравнению с большими-то хищниками.

А стало с ними вот что.

Опять стали возрождаться торговые толкучки в людных местах, у метро, а милиция начала время от времени "заметать" торговцев. Как в начале "лихих 90-х"! "Замели" однажды толпу, в том числе и старушку с постельным бельем, вскоре отпустили, а тут и телевидение возле отделения милиции оказалось. Старушка и рассказала, что да как:

– Ларьки-то все позакрывали, и моя дочь, и все ее подруги сейчас дома сидят, а товару закуплено много, я и пошла торговать. Забрали, в милиции половину белья отобрали. Еще повезло, у других-то всё отобрали…

У Балтийского вокзала торговый павильон долго стоял, даже после сноса ларьков. Он чуть в стороне. Но в конце концов и его снесли. И уже через неделю на месте павильона стояли ряды столов, за столами – торговцы, на столах – всякая всячина. Под открытым небом – в дождь, снег, ветер.

"Разрешение на торговлю" наверняка выдает местный рядовой милиционер – да не один. В конце декабря 2007-го, двадцатого числа, иду в метро, прохожу мимо столов – аж пять милиционеров следят, чтоб никто без "разрешения" не торговал! Я с любопытством взглянул на этот "милицейский наряд", милиционеры – внимательно – на меня…

Невероятно. Это ж надо так "развивать малый бизнес", чтоб через 15 лет прийти к тому, с чего начинали!

(Да и не только через 15. Я перечитываю-правлю эту заметку в январе 2017-го… Буйная торговля с рук, как в самом начале 90-х! Столы с носками-зонтиками и разным барахлом, тётки с тряпками, овощи-фрукты – прямо с асфальта! И никакая милиция-полиция ничего «не видит»).

Вернемся теперь в "культурную сферу". Попал я как-то в газету. Искал, искал – и попал. Встретились, поговорили с редакторшей-хозяйкой, все очень мило, любезно, и приняли меня аж заместителем редактора.

Галстук новый я надел, в 10 ровно прилетел. Вперёд всех. Ну-с, надо посмотреть бы на газету. Где газета? Газеты нету. В это помещение только что переехали, многое не разобрали, подшивку надо искать. Ищу. На столах, под столами, в шкафах, под шкафами, под креслами, под диванами: не – ту! Ну хорошо, давайте конкретное задание, я ведь прежде всего журналист, могу по двести строк в день выдавать, на любую тему – хоть статью, хоть репортаж, хоть поэму. Давать задание некому: редактор по целым дням неизвестно где. День проходит, второй, третий… В основном сижу как сыч один, среди всякого хлама. Ни планерок, ни заданий, ни дела, ни работы.

Но постепенно знакомлюсь с народом: редакторша; ее родственники с неопределенными функциями; важного вид тип – какой-то "советник", мужик тупой…

Корреспондент, он же заведующий отделом, делит кабинет со мной. Журналист, к тому же член Союза писателей России, поэт. Несмотря на хорошие отношения, смотрит он на меня все-таки малость косо: я, как говорится, человек с улицы, формально являюсь его начальником. Кстати, одна задача передо мной поставлена четко: подтянуть в коллективе дисциплину! Кого мне "подтягивать"? На работу я прихожу раньше всех – а толку?

Наконец, нашел подшивку! Свернутой в трубочку, в корзине для мусора. Очень символично. Тут бы мне и сделать четкий вывод… Однако я лихорадочно стал газету изучать, планы намечать.

Решительным, деловым шагом подхожу в одно прекрасное утро – поистине прекрасное июльское утро, на одной из прекраснейших улиц мира, улице Росси – к дверям редакции… Закрыто. Стучу. Дверь приоткрывается, и мне сообщают:

– Сотрудников редакции приказано не пускать.

Редакция находилась в одном помещении вместе с организацией, которая являлась спонсором, совладельцем, деловым партнером газеты…

Я прошу меня все-таки впустить, потому что являюсь обычным наемным работником, и про дела хозяев ничего не знаю. Впустить, и если можно, объяснить что к чему, так как знаю-понимаю: со стороны моего начальства будет много всякого вранья, виляний-вихляний, словесного мусора. Меня впускают, и даже объясняют:

– Понимаете… Ваша начальница перевела со счета нашей организации все деньги на счет редакции. На свой счет. Сейчас у нас ноль-ноль рублей ноль-ноль копеек.

А сотрудники редакции все-таки помаленьку в дверь просачивались, и в коридоре крики раздавались:

– Мне все равно ничего не будет! У меня муж полковник милиции!

Полковник милиции – это муж редакторши. А слова звучали именно такие.

Сам слышал.

Вскоре, однако, пришлось редакции съехать, а вскоре опять, и опять, и опять… И каждый раз, бывая на новом месте, я видел всё новых и новых сотрудников. Только много позже я понял тактику-стратегию всяких хозяйчиков – от владельцев газет до владельцев уличных сортиров: кадры меняются, дело идет, и можно ничего никому не платить. Ну вот какова стратегия моей редакторши? Худо-бедно какая-никакая газетенка выпускалась, бесплатно распространялась. Далее, самое главное: деньги от спонсоров и рекламодателей собирались – и между хозяйкой и родственниками делились. Какие крохи останутся – это всяким там корреспондентам да "заместителям редактора". Кстати, она ни в грош не ставила ни меня, ни моего коллегу-писателя. Ведь если ставить хотя бы в грош – надо платить, по сути – из своего кармана. Зачем ей это?! Она и за аренду помещений, судя по всему, ничего не платила: сидели на месте "до упора" – и вылетали на другое место.

Адреса меняются, кадры меняются (как в калейдоскопе!) – дело идет…

Вскоре я гонялся за своей "бизнес-вумен" по одной простой причине: надо уволиться, трудовую книжку забрать, какие-то бумажки получить, какие-то долги-копейки выбить.

Канитель страшная! То редакторша в командировке в Германии, то на отдыхе в Африке… Все это мне важно объяснял по телефону ее муж – милиционер-полковник.

А суть дела? Облапошила каких-то бизнесменов, навесила им на уши лапшу – выбила командировку в Германию; украла (украла, украла) у нас деньги – съездила в Тунис…

Прошло время, я уж стал забывать весь этот дурдом – и тут звонит мне коллега, просит прийти свидетелем в суд. Оказывается, он все терпел, и работал в той газете. И доработался… Ушел, да не может получить долг.

Пустяковый долг. Хозяйка могла бы запросто открыть кошелек, и деньги отдать.

Но зачем ей это надо?!

И вот прихожу я в суд. Заседание зачем-то начали, хотя ясно, что оно закончится ничем: ответчица не явилась – разумеется…

Сначала выступал один, затем другой – наконец, слово предоставили мне. Встаю, обещаю говорить правду и только правду и ничего кроме правды, и заявляю:

– Давайте не ломать комедию, господа! Поскольку здесь всего метров триста до конторы, где находится ответчица, предлагаю направить туда милиционера – вот он, стоит у двери, и дубинка при нем – изволтузить нахальную бабу, забрать нужную сумму денег – и вернуться сюда. Мы все понимаем, что это совершенно справедливо и разумно. Единственный выход. Десять минут на все про все!

Мой товарищ схватился за голову:

– Геннадий Иванович, что вы такое говорите?!

– Я настаиваю на этом.

В зале – хохот. Секретарь суда, девушка, которая вела протокол – хохотала, хохотала – и упала на стол, не в силах дальше смеяться.

Судья, в мантии, изо всех сил крепился, кусая губы. Если бы уж он рассмеялся – тут бы все грохнули, со стульев попадали…

Однако все явно чувствовали мою правоту!

Со дня создания, с петровских времен, зал наверняка не видел такой сцены!

…Через какое-то время мы встретились на улице с моим коллегой. Поговорили о жизни, о делах. Он успел поработать еще в одной газете, и такое мне порассказал… Слава богу, происходило сие уже без моего участия, свидетелем быть не могу. Разве что, где-нибудь, когда-нибудь, приведу его рассказ – как свидетельство нашего времени.

А наша бывшая хозяйка недавно мелькнула по телевизору : она – пресс-секретарь большого, известного государственного культурного учреждения… Ну что ж, баба она ушлая. Уж культуру-то запрессует – просекретарит!

А мне тоже довелось поработать кое в каких новейших СМИ. Атмосферка, обстановочка, весь душок – точно как в той редакции на той прекрасной улице. Самые "ценные кадры" – рекламные агенты, "дристрибьютеры-мерчандайзеры", менеджеры, шофера, бухгалтера… С почтением относятся к верстальщикам, поскольку те за компьютером сидят, а технику народ уважает…