Ведьмы и колбасники

Глава 1

Прихожане низко склонили головы перед иконой и алтарем и пели:

– Нет границ делам Твоим, о Великий Кок! Только Ты мог сотворить нашу Кухню и нас по Своему образу и подобию! Научи нас Творец, о Великий Кок, как жить и готовить, дай постигнуть секреты Кулинарии! Аминь.

Верующие передали воздушные поцелуи иконе Великого Повара в знак наивысшего восхищения, любви и понимания.

На них весело глядело изображение Творца в белоснежном колпаке. Толстый живот бога едва не рвал белый халат-мантию, так как был неповторимо огромен.

Лишь умолкла песня прихожан, как у иконы стал шеф-повар, а по обе руки его по шесть поваров.

– Да славится Кулинария! – басил он, целуя древнюю книгу на алтаре, – Пусть будет целебна пища, приготовленная по твоим рецептам! – и он вновь облобызал обтрепанную обложку.

Под сводами Камбуза повисла тягучая тишина. Казалось, она сочится через плетеные стены из высушенных водорослей, она просто давила души прихожан, и когда глава церкви, суда и государства разорвал гнетущую ткань напряженного ожидания, то все почувствовали облегчение, хотя Шеф-повар сказал нечто совсем не радостное.

– Мы все ревностно соблюдаем заветы Великого Кока, но среди нас оказался отщепенец.

– Как?!! – изумилась паства, и возбуждение оказалось cтоль велико, что колыхнулись стены Камбуза, а пол вздыбился и пошел волной. Несколько наиболее возбужденных новостью прихожан взлетели под своды и там о чем-то горячо спорили.

В храме-судилище редко бывало спокойно. Вот и сейчас напряженное ожидание взорвалось в бедлам. Шеф-повар что-то кричал, пытаясь успокоить паству, но безуспешно. Пришлось ударить в корабельный колокол, и только его настойчивый гул заставил смолкнуть граждан, а непоседы плавно опустились вниз.

– Ученик посуд мойщика по имени Антон усомнился в том, что истина в соли! Как мог он столь крамольно подвергать сомнению основы Учения!?

Глава 2

Кокон из окаменевшей слюны начал распадаться лишь спустя тысячелетия. Так несколько неожиданно увеличил сроки мумифицирования лазер полицейского крейсера. Обычно Ктаны в случае опасности обильно пускают слюну и «кладут в штаны». Эти выделения быстро твердеют, образуя прочнейший кокон, а Ктаны погружаются в спячку-анабиоз. Опасность минует и кокон распадается. На сей раз, слюнокаловые покровы выстояли тысячелетия, но чудо-организм Ктана не погиб, он просыпался…

Вот освободилось от панциря дыхало, и первый глоток воздуха обогатил кровь кислородом, он попал в мозг и тот с перебоями, словно старый механизм, заработал, вытягивая из глубин памяти обрывки воспоминаний.

Сначала Ктан вспомнил, как он, минуя полицейские кордоны гуманоидов, стремительно ворвался в пределы богатой жизнью, водой, воздухом и минералами планеты. Ктан давно мечтал населить свой мертвый астероид жизнью. Мечтал, что какие-либо примитивные твари будут чесать его пятки и меж панцирные щели, а если у них окажутся зачатки разума, то он станет Богом этих пяткочесальщиков. Но мечты – прах без основ жизни – воздуха и воды.

Ктан, как и все Ктаны, был безмерно жаден, кровожаден, властолюбив и до бешенства желал унять зуд в пятках. Не будь у Ктанов столь противоречивого набора качеств, они бы уничтожили все живое в Галактике еще в зародыше, но тогда кто бы их почитал и чесал нестерпимо зудящие пятки?

Мощные клешни Ктана ухватились за рычаги управления силовым полем, и оно, послушное воле галактического вора, уцепилось за прекрасную планету.

«Нельзя быть настолько жадным! – осознал свое безумство Ктан и изменил конфигурацию поля. На сей раз, мощные невидимые клещи вырвали из тела планеты огромный кусок. – С таким запасом воды и воздуха я оторвусь от полицейских, а с целой планетой не сбежишь».

В безжалостно выдранную каверну в планете хлынул океан, заливая оголенную магму. Огонь и вода смешались, яростно клокоча и окутывая еще недавно спокойную планету бешеной стихией смерчей, молний, землетрясений… все покрывала тьмой одна, без просветов, туча.

Ктана не волновали катаклизмы на раненной им планете, его не беспокоило, устоит ли там жизнь под напором разъяренных стихий.

Ктан следил, как выдранный кусок планеты постепенно преобразуется в шар, как обломки мантии тонут в морской пучине, а вокруг этого шара-океана клубятся облака.

«Возможно, в воде сохранилась жизнь, а она может пригодиться», – предположил Ктан и включил светильник-обогреватель над своим сокровищем, дабы не вымерзли организмы и растения вдали от звезд.

«Мне будут завидовать все Ктаны!» – мечтал ворюга. Но подсознательно он понимал, что Ктан Ктану Ктан, что любой Ктан уничтожит его или похитит сокровище, либо встречный соплеменник сам будет растерзан похитителем воды и атмосферы.

Ктаны, наверное, первые разумные существа, в незапамятные времена уничтожили в войнах свою планету-прародительницу и последние сотни миллионов лет вылавливали друг друга по Галактике и уничтожали. Больше всего Ктаны ненавидели соперников, а противником Ктану мог быть только Ктан. Так неисчислимый народ почти бессмертных Ктанов вымер. Осталось злобного отребья не больше сотни и они, затерянные друг от друга в межзвездном пространстве, стали забывать об опасном родстве, но появилась новая угроза – люди. Люди, эти отвратительные гуманоиды, первые и единственные кто стал оспаривать права Ктанов в космосе.

«Как бы не напороться на полицию», – беспокоился Ктан и включил ускорители на полную мощь. Генераторы так гудели, что кораблик трясся, и казалось, вот-вот развалится.

Работа двигателей в запредельном режиме действительно могла разрушить двигатели, генераторы, а то и все судно, но Ктан считал: Кто не рискует, тому не чешут пятки.

Огромная в сто километров капля медленно-медленно разгонялась.

«Может сбросить часть массы?» – пришла малодушная мысль, но жадность мигом ее удушила.

Ктан прикинул расстояние до ближайшей полицейской заставы, и получилось, что он успеет прилично разогнаться, что примитивные корабли гуманоидов навряд ли его перехватят.

Глава 3

Стряпчий огласил все пороки Антона. И когда подсудимый услышал все обвинения, то у него потемнело в глазах.

«Засудят под крышку! – панически рассуждал он. – Съедят живьем! Если сварят, то тоже не велика радость! Вот уж действительно нет ничего горче болтливого языка! Зачем молол все, что влетало в глупую голову!?»

А обвиняли Антона не только в порочных словах о соли. Антон не всегда пользовался рецептами Кулинарии, чем оскорблял Заветы Кока; не кланялся колпаку и поварешке; сомневался в святости шеф-повара, особенно после того, как у того пригорела каша; он грешил, грешил, грешил…

– Чего требует обвинение? – спросил шеф-повар.

Стряпчий умело выдержал паузу. Островитяне сдерживали дыхание, боясь не услышать обвинительное заключение. Все звуки умерли, Мир остановился, по крайней мере, Антону чудилось, что все вокруг него застыло, словно рыба в желе.

– Дабы осознать никчемный вкус греха и не повторять его необходимо всем жителям Кухни, каждому по кусочку, съесть грешника!

Своды камбуза затряслись от истерики народа. Одни радовались, другие в неосознанном страхе выли и рыдали, а кто просто ничего не понимал. Ведь еще ни разу человек не ел человечины.

– Живьем!!! – разошелся не на шутку стряпчий. – Кулинария рекомендует познать все… и сладость и горечь. Вот и познаем самое горькое и противное – грех дабы не повторить ошибки.

Антону чудилось, что желе растаяло, рыба ожила и, клацая зубастой пастью, визжит: Съем! Съем! Съем! Камбуз завертелся каруселью, превратился в мельтешение звуков и образов, стал исчезать. Антон потерял сознание и больше не слышал ни народа, ни стряпчего, ни ужасного приговора коллегии поваров и дегустаторов. Услышь приговор, и он бы умер от ужаса.

Глава 4

Антон пришел в себя от ритмичных шлепков по щекам. Ему стало стыдно: словно барышня потерял сознание. Нет! Больше никогда он не проявит слабости. Но когда представил, что для этого «никогда» уже не осталось времени, то на глаза невольно накатили слезы, они оторвались от ресниц и поплыли двумя сверкающими каплями.

–… а шеф-повар изменил приговор на изгнание с Острова, – услышал он, а очередной шлепок окончательно вывел из забытья.

– Изгнание?

– Да. В Сумеречную Зону.

– Сумеречную Зону Штурмана?!

– Да. А если вернешься, то приговор приведут в исполнение.

«Это тоже смерть, – подумалось мне. – Еще никто из Сумеречной Зоны не возвращался».

Изгнание – страшный приговор, но я его выслушал спокойно, обошлось без обмороков и слез.

– А теперь лети, – завершил напутствие кухонный вышибала и сильно пихнул меня пяткой в ягодицы.

Мощный толчок подбросил под облака, и я, потирая ушибленный зад, с грустью расставался с Островом, с людьми, копошащимися в полях, с куполом камбуза. Сердце щемило от грусти еще сильнее ушибленного зада, ведь на Острове остались все, кого любил: родители, приятели, девушки. Больше я их никогда не увижу. Но лучше погибнуть в пучине морской, пусть растерзают хищные рыбы, чем попасть на стол шеф повара и моих соплеменников.

Я представил, как меня надкусывают, перчат, обгладывают, запивают вином… и все это живьем. Ужас!!! Картинки воображения развеяли ностальгию, и я прекратил начавшееся снижение взмахами рук, пока не скрылся в облаках.

Глава 5

Полицейский крейсер пронзил своим массивным корпусом гравитационную оболочку-поле, удерживающую атмосферу вокруг мира-капли Ктана и приближался к кораблю вора.

«Как он смог за мной угнаться?! – недоумевал Ктан. – Неужели так быстро прогрессирует техника гуманоидов?»

Ктан рассчитывал на технику людей пятидесятилетней давности, когда он первый и последний раз встретился с единственными противниками Ктанов.

Крейсер передал направленный радиосигнал.

Ктан включил переводчик:

– Вы арестованы Галактической полицией 86 сектора, – услышал Ктан перевод, но естественно страха не ощутил, а лишь захохотал, гремя панцирными пластинами друг о дружку.

– Вы имеете право не отвечать на вопросы…

Ктану не на шутку надоел бред переводчика, и он навел пушку на крейсер.

«Получайте придурки-гуманоиды! – кипел негодованием повелитель Вселенной Ктан. Он часто мечтал о себе – повелителе миров, но иногда забывал, что это только мечты, а он всего лишь воришка, умыкнувший толику материи для своего крохотного мирка. Ктан нажал гашетку пушки. – Получайте!!! Это ж надо додуматься: арестовать Ктана?!!»

Каково было удивление ворюги, когда крейсер не стал распадаться на куски, а огрызнулся сокрушительным лазерным лучом. Вот тогда Ктан не на шутку струхнул. Он выпустил из заднего прохода огромное облако ядовитого газа, отпугивающего и убивающего все на свете и способного искривлять даже лучи лазеров, а за ним потекли кал и слюни. Смешиваясь и твердея, они укрыли надежным коконом Ктана. Газ отклонял смертоносный луч, но часть его достала кокон и хоть не разрушила его, но заставила окаменеть на тысячелетия.

Глава 6

Остров – единственное место жизни на Кухне. Но говорят, что живут в Зоне Штурмана люди. Да только мало ли что говорят. Жизнь невозможна без двух вещей: Острова, на котором можно спасаться от хищных рыб и выращивать овощи и Очага, который несет свет и тепло всей Кухне. А Зона Штурмана – это теневая часть нашего мира, да и кто там свяжет Остров из водорослей?

Но мне оставалось только надеяться на невозможное и лететь подальше от Острова, Очага и зубов шеф-повара. Впереди маячила пусть и крохотная, но надежда.

Летел уже несколько часов, глаза слипались, но попробуй, усни – попадешь в море на обед рыбам. И я из последних сил набирал высоту, надеясь, что пока упаду, успею немного выспаться. Никогда не залетал так высоко. Летел бы и выше, но уперся в упругую оболочку Кухни. Молва говорила, что наш мир в прозрачном коконе. Не соврала молва, и я чуть больше поверил в предания о Зоне Штурмана. На сердце полегчало, и я уснул.

… Я купался в лучах Очага, кувыркался в теплом воздухе, а сам шеф-повар потчевал тушеной курицей… Я, в предвкушении, распахнул голодный рот во всю ширь, но в него хлынула вода, а не вожделенный деликатес…

Еще не проснувшись, я инстинктивно загребал воду, пытаясь выбраться из морской пучины. Из глубины на меня неслась зубастая тварь, и руки еще сильнее заработали.

Я вырвался из моря, словно пробка из кувшина с молодым вином, а за мной взвилась оскаленная громадными клыками пасть. Рванулся в сторону, и клыки промахнулись, только один оцарапал левую руку. Вот тут страх сменился яростью. Я ухватился за спинной плавник хищницы и впился в жесткую кожу. Молодые крепкие зубы отхватили изрядный кусок рыбины, а она от боли дернулась и сбросила меня со спины. Мы полетели, кувыркаясь, в разные стороны.

Не глядя на боль в руке, я был счастлив. Все же не рыба съела меня, а я жевал кусок ее плоти. А ничто так не поднимает настроение, как сытый желудок. Я еще сильнее поверил в этот неоспоримый завет Великого Кока.

Глава 7

Ктану вернулась значительная часть памяти, а с ней и интерес к событиям за пределами кокона.

«Неужели захватили в плен?!» – трусливо мерещилось ему, и едва не пустил очередную порцию кала и слюны, но запасы этих материалов в организме иссякли.

Наконец Ктан рискнул – он разрушил кокон.

В корабельной рубке никого не оказалось, и он облегченно вздохнул, гремя хитиновыми пластинами панциря.

– В корабль никто не проник? – на всякий случай спросил компьютер, а когда услышал ответ, то все его три сердца спокойно и радостно застучали, поносные порывы прекратились.

Только сейчас Ктан ощутил, насколько голоден, и сам удивлялся своему аппетиту, но, наконец, и его бездонный желудок больше ничего не смог принять. Нега и истома охватили Ктана от копыт до рогатой макушки. Он собрался вздремнуть, да как тут уснешь, когда только вышел из многовековой спячки?

Ктан ворочался, грохоча пластинами. Разная ерунда копошилась в голове, пока он не вспомнил о похищенном. Грабитель выглянул в иллюминатор. А там плескалась огромная капля-океан.

Глава 8

Я вплотную приблизился к Зоне Штурмана. Очаг-светило наполовину ушло за горизонт, а впереди начинались сумерки. Сумерки и вечная ночь казались нелепыми сказками. Я их увидел, но, тем не менее, не мог поверить в реальность сумерек.

«Увижу ночь – свихнусь!» – поставил сам себе неутешительный диагноз.

Начало холодать, становилось зябко. В небе появились тучки, и чем дальше я летел в Мир Штурмана, тем они становились больше темнее и грознее.

Небо ревело и сверкало сполохами молний, сильным ветром и непрерывным дождем.

В моем Мире облака редкие кучерявые и никогда не плюются дождем и огнем. А ветерок, едва родившись, опять стихает до штиля.

Дождевые капли медленно плыли вниз, по пути сливались и в море падали размером с яйцо. Их можно было пить на лету, не опускаясь к кишащей хищниками поверхности воды. Вот только еще одна беда – желудок урчал и требовал чего-то посущественнее. Я даже решился сразиться с кем угодно, лишь бы набить живот, как увидел остров. Он совсем не походил на наш.

«Неужели корабль Штурмана?!» – сверкнула надежда, и я полетел к сверкающему кораблю.

Легенды описывали остров-корабль Штурмана похожим на исполинскую рыбину. Подо мной как раз и лежала неподвижная рыбина.

«Конечно рыба. Какой же это корабль?!» – без сомнений решил я, хотя никогда еще не видел ни корабля, ни подобной рыбины.

Она казалась мертвой, но глаза сверкали ярче, чем у живой. Я уже хотел повернуть от греха подальше, но решился еще раз довериться легенде и подлетел к огненному глазу. Я случайно коснулся прозрачного мокрого глаза и весь сжался от страха. Казалось, рыбина вот-вот съест меня, но она и не пошевелилась.

«Мертвая», – решил я, безбоязненно врезав кулаком в глаз.

– У-у-у!!! – взвыл я. – Да он каменный!?

Хоть костяшки сочились кровью, но глаз заинтриговал по-настоящему. Зрачка не было, а все око светилось словно очаг.

«Мертвечина, а светится?!» – недоумевал я.

В водянисто-прозрачном глазе скрывались люди?! Да, да!!! Такого никак не мог понять: как их туда занесло?! От страха и идиотизма происходящего завыл в небеса, а они грохотали и полыхали огненными стрелами, лили дождем. Небеса всегда равнодушны.

Небеса безучастно занимались своим делом, а я своим – выл. Но вот рыбина проснулась, она гремела, словно барабан, а по-иному и не будет урчать брюхо в огромной твари.

«Сейчас непременно съест», – обреченно догадался Антон, но сил спасаться не осталось. Он равнодушно ждал своей участи.

Глава 9

Море сверкало зеркалом, отражая расфокусированный лазерный луч обогревателя. Море кипело, конденсировалось в облака, а они плыли за горизонт.

«Хоть и красиво, но непорядок. Перерасход энергии?» – жадность, как всегда победила красоту, и Ктан уже потянулся к выключателю лазера, как меж облаков открылся остров. Рука задержалась у кнопки, а спустя секунду-другую он вовсе забыл о бережливости.

На острове были следы разумных тварей: квадраты полей, строения, а среди всего этого копошились люди.

«Как они появились?! Впрочем, какая разница как. Главное, будет кому чесать пятки и полировать пластины панциря!»

И это радостное решение настолько Ктана обрадовало, что он, наконец, спокойно уснул.

Глава 10

Спина рыбины распахнулась, и из нее вылетели люди. Только сейчас Антон поверил, что перед ним корабль, а не рыба.

– Ты с острова Шеф-повара? – спросил один из незнакомцев.

Антон кивнул.

– Зачем здесь?

– Меня сослали.

Меня засыпали вопросами, я что-то отвечал, но почти не помню разговора. Я был в шоке. Корабль поразил снаружи, но внутри!!!

Я не находил слов и, даже, образов что бы объяснить, что же было внутри корабля. Как объяснить свет, льющийся из потолков?! Как возникают голоса в пустых коридорах?! Бесконечное количество «как?» и «почему?» – вот что такое корабль.

Глава 11

Ктан проснулся от нестерпимого зуда в пятках. Шевелиться было лень, но терпение иссякло, и он начал скрести копыта, да разве доберешься неуклюжими клешнями до юрких кусачих блох, попрятавшихся в мельчайших трещинках панциря.

«С паразитами должны отлично справляться приматы, ведь у них ловкие пальцы. Этот вид наверно создан эволюцией только для ловли блох, – вспомнил Ктан – Пора их обучить ловле моих блох».

Так, благодаря единственным, но неискоренимым паразитам Ктана, сохранилась жизнь в огромной капле, несшейся меж двух галактик. Люди и один из последних Ктанов впервые переселялись в чужую галактику.

Впрочем, Ктана, как и всякого эгоиста, не волновало величие переселения разума в недосягаемо-далекие миры. Его волновали только блохи, и он приступил к реализации обыденной мечты.

Прожженный эгоист покинул дом-корабль, расправил из-под хитинового панциря крылья и полетел осматривать свои краденые владения.

Глава 12

Шеф-повар добавил в котел мяты. Варево ароматно пузырилось, но чего-то в нем не хватало. Поваренка-неумеху и такое блюдо восхитило бы, но Шеф-повар всегда стремился к совершенству.

«Кориандра или перца не хватает?» – не мог разобраться он и чуть-чуть хлебнул из поварешки.

Шум за стеной храма мешал сосредоточиться, просмаковать ритуальный суп. А когда, нарушая этикет и церковные табу, влетел в храм поваренок и ткнулся носом у алтарного очага, то Шеф-повар окончательно вышел из себя.

– Чего тебе?! – Шеф-повар выплеснул гнев не только в крике, но и огрел поваренка черпаком.

– Там, там… – только и мог ответить несчастный подросток, дрожа всем телом и рефлекторно слизывая с себя, пролившийся из поварешки, суп.

Глава острова-государства понял, что большего от нерадивого не добьешься, и решил сам взглянуть на это страшное «там».

На площади у храма собралась толпа островитян, они глазели в небо.

Шеф-повар тоже поднял голову. В полусотне метров парило неведомое страшилище, а его копыта, рога и клешни могли вызывать если не страх, то опасения. Правда, островитяне не очень-то боялись чудища, они насмехались над ним.

– А еще чего ты хочешь? – смеясь, крикнул в небо кто-то из толпы.

– Чесальщиков пяток, – неслось в ответ. – Мне нужна бригада из трех или четырех человек чесать пятки и чистить панцирь.

Тут уж смех толпы сменился на гнев. А один из охотников на рыбу взмыл к чудищу и метнул в него острое копье из кости. Но оно лишь скользнуло по панцирю Ктана. Вреда копье не причинило, да только Ктан вмиг рассвирепел. Он в секунду настиг охотника и расчленил его клешнями.

– Хряк, хряк, хряк, – смачно кромсали клешни плоть.

Прошло всего несколько секунд, а по небу в разные стороны летели руки, ноги, голова и части туловища.

Ужас парализовал остров.

Глава 13

На корабле обитало чуть больше сотни человек. Антон быстро познакомился с приветливым экипажем, они себя так называли. Каждый на корабле отлично знал свое дело и доступно объяснял Антону свою работу и схемы отдельных механизмов.

На острове даже и не слышали о подобных чудесах, и Антону очень трудно давалось устройство корабля. Он чувствовал себя бесполезным, а ведь так хотелось оказать хоть какую-то услугу своим спасителям.

Вот только в одном экипаж подкачал, люди штурмана чертовски плохо готовили.

Антон, всего лишь ученик посуд мойщика на острове, оказался лучшим поваром на корабле.

Кулинария утверждала, что добрые отношения начинаются с вкусной и сытной еды. Антон еще раз убедился в правильности священной книги. По крайней мере, весь экипаж его полюбил.

Антон постепенно осваивался с кораблем. Даже готовил на электрической плите, почти как когда-то на очаге. Конечно, милее дымок сухих водорослей, но и в электричестве есть своя прелесть.

Штурман показал генератор – электрическое сердце корабля, но оно не стучало, как сердце, а только гудело. А уж как течет по проводам ток, совсем не понял. Еще штурман показал оплавленный двигатель и рассказал, что много тысяч лет назад корабль получил повреждения во время битвы, часть экипажа и капитан погибли, а кок и несколько матросов взбунтовались и бросили полуразрушенный корабль. Только спустя века корабль восстановили, но двигатель утрачен навсегда, и теперь корабль не может летать, не может вернуться на далекую родину. Я сравнил предание, оставленное Великим Коком с рассказом Штурмана. В рассказе Штурмана было много отличий от преданий островитян, но я все больше и больше доверял ему, ведь я видел доказательства в пользу Штурмана: книги, фотографии и живые картинки-фильмы о прошлом наших предков.

Раньше островитяне казались мне безраздельными властителями нашего мира, но сейчас понял: люди Штурмана намного больше знают всяких премудростей, несравненно лучше вооружены. Почему же они обитают на задворках Кухни?

Глава 14

В кои века, но, наконец, Ктан блаженствовал, ибо ему чесали копыта, полировали панцирь, точили рога и клешни. Ловкие пальцы людей доставали блох из мельчайших щелей хитинового покрова. Нестерпимый зуд исчез, а само почесывание окунало в сладкую дрему.

Временами, словно из омута, сознание выплывало из сладких грез. Чесальщики замечали это и активнее брались за работу. Они уже усвоили: спящий Ктан – безопасный Ктан, но от бодрствующего чудища не жди добра.

Ктан взял с собой четверых аборигенов чесальщиками, и они работали парами. Двое трудились над Ктаном, а двое отдыхали или осматривали необычное жилище. Теперь им было, что рассказать друзьям островитянам.

Ктан обещал менять рабочие бригады через каждые десять стандартно галактических дней. Островитяне знали только о вечном дне и сейчас терялись в догадках: попадут ли они когда-либо в родные места? Нравится, иль нет, да уж терпеть Ктановы прихоти приходилось, ведь еще не выветрился из памяти гнев их повелителя.

Рога и клешни Ктана вызывали ужас, копыт тоже лучше избегать. Тело покрывал панцирь, даже глаза похрапывающего повелителя скрывались за подвижными, но прочными пластинами. Люди и не помышляли о бунте. Что сделаешь бронированному чудищу хилыми руками?

Глава 15

Наша маленькая экспедиция спешила на переговоры. Летели вчетвером: я, помощник штурмана и два матроса. Мир Штурмана, с моим появлением, словно очнулся от долгой спячки. Штурман решил досконально исследовать Кухню и наладить отношения с островитянами.