На строительстве крепостей

6

Каким же большим и пустым показался мне дом по возвращении. Нарочито небрежно кинул свою и Катюшкину верхнюю одежду на кресло, после чего полусонную дочку отнёс в её комнату. Оставил Прохвоста вместо няньки. Уже закрыв дверь, усмехнулся невольному каламбуру: из-за обилия желтого цвета в наряде ласково окрестил её «мой цыпленочек», охранять сон которого оставил лису. Спустившись вниз, плюхнулся на диван в гостиной. Включил телевизор. Потом машинально сделал вылазку в бар. Лишь в последнее мгновение, когда в одной руке держал снифтер, а в другой початую бутылку коньяка, решил удивить самого себя силой воли. Сегодня больше ни капли спиртного! Что будет мне призом, в случае сдержанного слова – пока не решил.

Через минут пять, прощёлкав добрую половину каналов, выключил «голубой экран». Испытал странное чувство облегчения. Припомнилось:

Дебиловизор день деньской

Смешит народонаселенье

И льётся мутною рекой

Сомнительное развлеченье…

А я сегодня боец! По крайней мере, собираюсь им стать. Чем бы себя занять, пока дочка спит? Находясь в задумчивости, машинально сходил за своим ноутбуком. Начал просматривать аналитику и отчеты. По большей части переливание из пустого в порожнее. Что-то уже попадалось на глаза в других источниках, а что-то лучше бы и не попадалось… Через какое-то время понял, что просто пытаюсь отложить в «долгий ящик» самый главный вопрос дня сегодняшнего – переход к началу монтажа установок ветрогенерации. Первоначальный план в ходе проработки сместился в сторону увеличения первой партии до десяти подобных установок, каждая из которых немного меньше по мощности заявленных ранее, зато совокупно превосходят выставленную планку. Но что особенно радовало – это цена. Нам повезло. Подобные модели сняты с производства, потому что на небольших высотах – а мы заказали именно невысокие установки – ветер нестабилен. Сейчас везде устанавливают гиганты от сотни метров. Пятидесятиметровые коротыши – прошлый век. Особенность нашего рельефа преподнесла подарок в виде сорокапроцентной скидки на оставшийся нераспроданный неликвид.

После сегодняшнего разговора за обедом ещё больше укрепился во мнении: пора действовать. Тем более, что миллионные затраты на подготовку уже понесены и возврату не подлежат. Написал короткое письмо Сиду с просьбой уточнить графики работ. Пока суть да дело, пока Москва раскачается и отойдёт от новогодних гулянок, у нас всё будет готово. К концу недели нужно будет ещё раз к губернатору нагрянуть. Чего-то он не договаривает.

Под такие мысли перелопатил гору материала по теме. Раньше не обращал внимания, но в проект закладывалась возможность кратного наращивание мощностей. Поскольку на реке такого чудесного места больше не найти, да и линии электропередач не хотелось бы перегружать, проектировщики предлагали установку ветряков вдоль нескольких областных дорог. Нет! Об этом пока рано думать. Разве что в качестве воздушного замка для какой-нибудь презентации в высоких начальственных кабинетах…

Мои размышлизмы, перерастающие в мечты, прервал Рекс. Подошёл и положил свою морду мне на колени, издав слабое поскуливание.

– Иду, иду! – Потрепал его за холку. – Сейчас только Хвостика отыщем …

Соболёк, видимо не жаждавший показывать нос на мороз, отыскиваться не желал. Поэтому стандартную прогулку вдоль дороги до конца посёлка и обратно предстояло осилить вдвоём. Но лишь вышли за ворота, как к нам присоединился третий, если, конечно, его можно считать. Хотел было даже предъявить претензию в долгом отсутствии, но сдержался. Он и раньше-то меня игнорировал, а сейчас, вообще, разговаривал сам с собой. Суть его монолога сводилась к одному: мальчик растёт, поэтому его отцу, то есть мне, следует больше вовлекать парнишку в круг своих интересов. Коли я так зациклен на деловых вопросах, то Игорьку не лишним будет познакомиться и с этой стороной общественной жизни. Эти размышления должны стать руководством к действию. Поэтому выслушивал их молча.

Как в прошлый раз, старик бесследно исчез, как только сказал всё, что собирался. Мне же не оставалось ничего другого, как разразиться потоком возражений по поводу услышанного, обращаясь к Рексу. Слава богу, хоть собака у нас нормальная. Ответа с её стороны не последовало.

***

Губернатор сидел в оранжерее с книгой стихов в руках. За окнами давно стемнело, что добавляло ощущения полной изолированности от остального мира. Лишь небольшой круг света от стилизованного под уличный фонарь светильника, за которым плавно исчезающие в сумрак очертания растений. Тихое журчание небольшого фонтанчика в углу не позволяло спрессованной тишине навалиться всей своей тяжестью. Последний вечер новогодних праздников, ещё неделю назад казавшихся бесконечными. Последние минуты, когда можно просто побыть собой, не думая об обязанностях, договорённостях, рейтингах и прочей суете.

Прошло чуть более трёх месяцев с того дня, как он возглавил область. Как же много смогло вместиться в эти три месяца! Весь губернаторский срок в таком темпе он не выдержит. Но уже сейчас становится очевидным, основные напряги и тревоги позади. Он справился! Никто не верил в его успех, когда решил идти на выборы. Но он выиграл! Потом говорили, что без поддержки областной элиты ничего у него не получится, и первый же зимний сезон станет для него провальным. Но у него получилось!

Тогда откуда это ощущение опустошённости? Так долго хотел, нет, мечтал стать губернатором. И теперь, когда мечта сбылась, эта пустота в душе…

А ты пение бабочек слышал?

В час закатный,

Предсмертный для многих из них.

Старый голубь, сидящий на крыше

Покатой,

Никогда не читал тебе стих?

Прикрыл книгу. Всмотрелся в темноту. Сейчас было бы хорошо читать сказки Танюшке, сидящей у него на коленях. Сколько же он её не видел? Два года. Два из четырёх. Да уж, за звание хорошего деда ему побороться не светит.

Был ли он плохим отцом? Нет. У Юры было счастливое детство. В последних классах школы, правда, ему дали слишком много свободы. Но обошлось. Тогда многие из окружения Бойко забросили своих детей. Некогда. Бизнес. А золотая молодёжь, которая и молодёжью-то не успела стать, дохнув воздуха вседозволенности, стала позволять себе лишнего. Беда чуть не случилась на втором курсе универа. Слава богу, отмазали. Правда, пришлось отдать часть бизнеса. После этого Юра перебрался в Тюмень. Окончил университет и очень удачно женился. Своё дело. Всё сложилось. Опять же, если бы Оленька долго и упорно не помогала деньгами, может быть фортуна не была бы так к нему благосклонна. А где благодарность? Приехал на день, поздравить отца со вступлением в должность. Без жены, без дочки …

Оленька. Виктор Петрович расплылся в довольной улыбке. Вот его самая большая удача в жизни! Если бы ни она …

Ловко Оленька погасила за столом назревающий конфликт. Кто знает, до чего бы дошли Бурков с Крюковым в словесной перепалке. Никому в области не пожелаешь иметь врагом Крюкова. Как у него всё так складно получается?

Крюков. Интересно, чего это он так за ветряки свои держится? Окупаемость там долгая. Мороки с ними – врагу не пожелаешь. Вот, казалось бы, из воздушного замка, из пустого прожектёрства смастерил хороший бизнес-проект с мусоросжигающим заводом. Всё закрутилось, завертелось, первые инвестиции пошли. Откуси себе кусок пожирнее, никто не пикнет. Заслужил! А он даже «спасибо» не требует.

Сколько с ним знаком? Два года. А что от него ждать в следующий раз – ума не приложу. Вспомнилось, как за ужином в отеле за день до нового года Кармазин ни с того, ни с сего начал сокрушаться, мол, встретить бы Крюкова года на два раньше, таких бы дел наворотили. На что Оленька его подправила, что двумя годами раньше он был желторотым птенцом. И такой у них спор вышел, что он, Виктор Петрович, почувствовал себя совершенно лишним. Понятно, что Оленька не может хвалить своего лю…, своего протеже. Большая часть его заслуг вытекает из-за ее недоработок. Точнее он делает блестяще то, что она сделала бы на «хорошо». Ну, и Кармазин, конечно, благодарен Крюкову сверх меры. Почему? Да ещё Елена всегда и безусловно на стороне защиты Крюкова и его семьи. Что у них за секреты?

Тебе эхо в горах говорило,

По секрету,

О том, что не принято вслух?

Вьюга с ног тебя ни валила –

Вьюга знойного лета –

Пух?

Не идёт книга, не читается. Но уходить не хочется. Ощущение покоя. Вот, чем наполнен это вечер. Всплывают эпизоды тёплых воспоминаний из не очень, но уже пыльных закоулков памяти. Приятно осознавать, что всё это было. Было!

Что дальше? После сегодняшнего обеда, очевидно, Крюкову надо давать «зелёный свет». Пусть зарывается в проблемы со своими ветряками и чувствует благодарность за содействие. А он умеет быть благодарен.

Значит, и музыка продолжит играть, и мы ещё потанцуем…

Свои детские «пестики» и гранаты

Находил в школьном ранце,

Который в кладовке пылился?

А с опавшей листвою под звуки сонаты

В танце

В парке безлюдном

кружился?

7

Зачем в первый день нового года проводить утреннюю летучку? Что на ней можно обсудить? Какие итоги подвести?

Накануне вечером, выспавшаяся Катюшка никак не желала укладываться спать, когда пришло время. Ей вторили хвостатые хулиганы. Вся эта банда устроила праздник непослушания, в результате которого я не выспался. В следующий раз, когда наш юный любитель природы куда-нибудь уедет, весь его живой уголок отправлю вместе с ним. Удивительно, но дочка проснулась по расписанию, поэтому пришлось с утра везти её в детский сад.

Слушая вступительную речь Багирова, вся суть которой сводилась к строчке из старой песни: «сделать нам ещё предстоит больше, чем сделано», поймал себя на мысли: мы обогнали наши планы. Как там говорил один государственный деятель: «цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи!» Наши цели, выраженные в цифрах, остались далеко позади. Новые задачи? На основании чего их определять, если вся аналитика безнадёжно устарела, а потенциал нам самим до конца не ясен?

Не один я такой сомневающийся сегодня выискался. Не сильно в разрез с тезисами Предправления, но всё же в сторону, высказался Степанов. Системность мышления так просто из привычек не вычеркнешь. Предложил не пороть горячку с новыми планами, а по-трезвому (после длинных праздничных каникул прозвучало двояко) обсудить наши сильные и слабые стороны, а заодно прикинуть, в какие направления можно вкладываться, а куда пока под строжайшим запретом даже смотреть не стоит.

Легкий шумок несогласия прошёлся по кабинету. Ну, как же! Мы такие все из себя. Разве могут быть у нас слабые стороны? Рост валюты баланса в два раз за последние четыре месяца – факт почти медицинский. Да такими темпами мы …

– Владимир Иванович! – Словно только что меня заметил Предправления. – Так и будете отсиживаться в стороне?

– Коллеги, – начал чуть дрожащим голосом, – случившееся с банком в последнее время, на мой взгляд, можно принять за благоприятное стечение обстоятельств, слава богу, к которым мы оказались готовы …

– «слава богу», – передразнил финдиректор, – сразу видно, человек монастырь восстанавливает …

– … но импульс от этих обстоятельств, практически исчерпан. – Я не обиделся на Серёгу, но проигнорировал его реплику. – Более того, согласен с Сергеем Петровичем: свалившееся на нас благоденствие нужно должным образом осмыслить и принять, сделав нашей неотъемлемой частью. И, уже базируясь на этом, продолжить поступательное развитие.

Сам удивился, как заговорил. Где таких выражений набрался? Нужно было как-то аккуратно подытожить, чтобы моя говорильня не осталась набором напыщенных фраз.

– Если мы не сделаем работу системной, не уйдем от авралов, то рано или поздно повторим судьбу наших менее удачливых на сегодняшний день конкурентов. – Удивительно, но никто никак не прокомментировал эту мою последнюю фразу.

– Как говорили раньше, – взял слово Багиров, – у нас бывает две напасти: неурожай и хороший урожай!

Те, кто относил себя к старшему поколению, понимающе заулыбались. Мы же, молодёжь зелёная, просто промолчали. А Предправления, улучив момент, предложил на этом пока завершить обсуждения, чтобы к концу недели ещё раз собраться с конкретными предложениями. Контроль оставил за собой. Уверен, в течение недели с каждым обязательно по этой теме встретится, обсудит, запишет вопросы для обсуждения.

Заводоуправление мне показалось пустынным. Видимо, не только Тарасову удалось накинуть несколько деньков к новогодним каникулам. В коридорах не встретил никого из знакомых, поэтому сильно удивился, увидев в Кармазинской приёмной полусонного Остапенко. Подавив в себе желание озвучить: «Каким ветром занесло?», но, не справившись с зудом начать беседу с вопроса, негласно давая понять, кто тут главнее, выдал: «У секретаря подушки нет? Не спрашивал?» Олег несколько секунд смотрел на меня внимательным взглядом, словно пытался вспомнить где и при каких обстоятельствах мог меня видеть. Потом улыбнулся дежурной улыбкой и привстал для приветственного рукопожатия.

– Только ночью прилетел … – То ли мне, то ли самому себе начал объяснение. – Никак в себя не приду.

Я по-хозяйски зашел во владения секретаря, пользуясь её благосклонностью, и налил чашечку кофе.

– Ещё уснёшь на совещании. – Протягивая ему.

В качестве собеседника его ценность отклонялась от нуля в пределах статистической погрешности. Присел рядом. Уперев локти в колени, положил голову на ладони. На какое-то мгновение отключился. Чувствую, кто-то легонько трясёт за плечо. Поднимаю голову – надо мной склонился Кармазин.

– Утомился, сынок? – Улыбается – На совещании поприсутствуешь, или как?

– А чего ж не поприсутствовать, ежели вопросами донимать не станут. – Вставая и пожимая руку, которой он меня тряс. – Где тут у вас совещаются?

Видимо, до нашего появления обсуждали что-то зацепившее некоторых руководителей завода. Они, не обращая внимания на возвращение хозяина кабинета в нашем сопровождении, продолжали обмениваться доводами, больше похожими на эмоциональные недомолвки, когда интонация значит гораздо больше самих слов. Потребовалось пару минут, чтобы все успокоились. Я же всё это время непроизвольно смотрел на Ольгу, которая, ко мне не проявляла никакого интереса. Делая пометки в ежедневнике, она больше походила на учительницу, проверяющую домашнее задание учеников на переменке.

Генеральный пару раз хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе внимание, после чего предложил перейти к следующему вопросу: рассмотрение предварительных итогов работы западной площадки и обсуждение предложений по её развитию, если у кого таковые появятся. Докладчиком, неожиданно для меня, выступила Ольга. Хотя, поразмыслив, стало ясно, почему именно она. После неприятностей, доставленных предприятию бывшим руководителем Листуновым, Кармазин решил демонстративно дистанцироваться от проблем филиала. Тарасова на данный момент не было в городе. Кроме финдиректора больше некому. К тому же ей довелось побывать на месте в самый кризисный момент.

Доклад Ольги изобиловал цифрами, но не давал целостной картины. Сухая статистика, за которой не прорисовывался образ работающего предприятия. Это меня немного покоробило. Но выражение лица Остапенко, выражающее полное безразличие к звучащему, заставило воздержаться от реплик с дополнениями к озвученному Бойко. Не на таких совещаниях принимаются важные решения, посему, нечего тут воздух сотрясать.

Остальные присутствующие для проформы задали пару-тройку уточняющих вопросов, демонстрируя свою осведомлённость. Потом с короткой справкой-отчетом выступил нынешний управляющий. Время не засёк, но, думаю, в две минуты Олег уложился. Начали вопросительно поглядывать на хозяина кабинета: пора заканчивать. Сделав глубокий выдох, словно готовясь подвести итог одной фразой, Кармазин выдал:

– Володь! – С толикой укоризны в голосе. – Ты уж не отмалчивайся. Кому, как не тебе, поведать нам подробности. – Усмехнулся, потому что такого поворота никто не ожидал. – Ты, говорят, и предприятие всё обошёл, и с народом переговорил, да и в городишке везде побывал, – чуть понизив голос, словно перешёл к оглашению информации для служебного пользования, – и в кабинете мэра, и в обезьяннике местного отделения полиции.

За столом зашушукались. Начальник службы безопасности просто не мог пропустить без комментария упоминание моего задержания полицией:

– Умеешь ты, Крюков, вляпываться в … – Многозначительно не закончил.

– Так, – начал медленно, чтобы выиграть немного времени на обдумывание, – дурное дело – не хитрое. – Сделал маленькую паузу, чтобы отреагировали на шутку. – Зато теперь служители закона лишний раз к нам не сунутся. – Выразительно посмотрел на Остапенко. Тот закивал в знак согласия.

– И мэр к нам «не сунется»? – Передразнил меня Сергиенко.

Неожиданно в намечающуюся словесную перебранку вмешался Кармазин. Видимо, в планы гендиректора не входило превращение совещания в его кабинете в заурядную склоку.

– Володь! – Всё с той же укоризной в голосе. – Ты нам свой взгляд на развития площадки поведай. Из присутствующих лучше тебя в данном вопросе никто не разбирается.

Непроизвольно посмотрел на Ольгу. Склонив голову, она что-то отмечала в ежедневнике. Но я был уверен, что последняя реплика Виктора Анатольевича её задела.

– На сегодняшний день, – стараясь говорить ровным спокойным голосом, – законченного понимания пути развития у меня нет. – Краем глаза заметил довольное выражение лица Сергиенко. – Но считаю, что выделения нашей западной площадки в отдельное юридическое лицо с возможно более разнообразным составом акционеров нам не избежать. Если, конечно, заинтересованы в её развитии. – Теперь у меня был только один адресат. – Если мы собираемся оперативно реагировать на изменения конъюктуры рынка. Если мы хотим нарастить производство и сбыт, расширив номенклатуру. – Запнулся, словно, решая, стоит ли дальше перечислять. – Нам нужны новые партнёры. – Выдал вывод без подготовки. – Тем более, что старые самоустранились. – Слабый довод вдогонку.

Минуту в кабинете висела тишина. Во взгляде Кармазина интерес боролся с недоверием. Остальные присутствующие разделились. Кто-то опустил глаза, словно предавшись размышлению, искали ответ между строчек отчетов, лежащих перед ними. Кто-то смотрел на гендиректора, ожидая ответа на мой вызов.

– Мы с Крюковым говорили на эту тему. – Неожиданно подала голос Ольга. – Обменивались мнениями и доводами «про энд контра». И даже планировали выйти с подобными предложениями ближе к концу месяца. Но, – что-то похожее на выдох разочарования, – видимо, ему не терпится.

Реплика финдиректора послужила своеобразным молниеотводом для скопившегося в кабинете напряжения.

– Молодость, молодость … – Слегка похлопывая ладонью по столу вполголоса произнёс Кармазин.

Следующей парой фраз он поблагодарил собравшихся за плодотворную работу и закончил совещание. Попросил меня задержаться «на минуту». Я же в свою очередь, попросил Остапенко подождать меня в приёмной.

– Ты это серьёзно? – Тихо и совсем без вопросительной интонации спросил генеральный, как только за последним посетителем закрылась дверь.

– Повторюсь, – в последнее время взял за привычку уходить от прямого ответа, – на сегодняшний день у меня нет ни четкой цели, ни конкретного плана её достижения. Есть только, – замялся, подбирая слова, – есть только что-то вроде ощущения, в приблизительно каком направлении двигаться и какие неплохо было бы предпринять шаги. А там, – махнул рукой в сторону, – видно будет.