Гулы. Книга третья: Схватка

На мгновение Аз Гохар замолчал, глубоко затянувшись. Гольди не стал ничего говорить, чтоб не прервать рассказ старика, а тот продолжал:

– …В Пророчестве ничего не было сказано о времени и месте, где оно должно было осуществиться, поэтому люди нашего рода на протяжении тысячелетий искали Приметы, по которым можно было определить это место, – везде, где бывали… Дважды им удавалось находить эти Приметы и дважды они останавливали Вассахов: в первый раз его уничтожили до того, как он успел убить воинов города; во второй раз Вассах успел уничтожить воинов, но после этого тахши уничтожили его самого и его слуг. То, что происходит в Террено сейчас, – это третья попытка Аримана за последние три тысячи лет заселить землю гулами и, видимо, она и была предсказана Аб Нусиром…

Аз Гохар поднял руку и потер переносицу:

– Приметы, о которых я говорю, были также указаны Аб Нусиром: в городе, в котором должно осуществиться Пророчество, незадолго перед появлением гулов начинают пропадать его жители, происходят убийства людей, на кладбищах оскверняются могилы и похищаются трупы, подвергаются нападению городские храмы, а уличных собак убивают и выбрасывают за окраину города. Предания говорят, что в обоих случаях, когда находили Вассахов, тахши обнаруживали и эти Приметы. Кроме того, самая главная Примета – начальные слова из Пророчества. Молодые гулы пишут их на стенах храмов, могильных надгробиях или стенах домов – это вызов Аримана Ормазде. И если такая надпись найдена, это верное указание на то, что в городе осуществляется Пророчество…

Сделав затяжку, Аз Гохар бросил окурок за парапет.

– …Двадцать лет назад мой отец разослал письма с Приметами в главные католические и протестантские храмы всех стран Европы и Африки. Он ничего не писал о гулах, но просил, в случае, если эти Приметы будут обнаружены, сообщить в Эт-Таиф… В этом городе живут несколько человек нашего рода, – пояснил Аз Гохар, – через них тахши связываются между собой и в случае надобности выезжают туда, где нужны… Так вот, такое письмо было послано и в Террено. А в начале этой недели на мое имя в Эт-Таиф пришла телеграмма с просьбой приехать в ваш город. В действительности телеграмма адресовалась моему отцу, но так как он умер, а звали его так же, как и меня, то в Эт-Таифе решили, что телеграмма направлена мне. В обратном адресе была указана церковь Сант’Антонио ди Франчезе. Вчера утром я приехал в Террено и встретился с пастором церкви Федерико Ланцони…

Слушавший старика Гольди нахмурился – упоминание имени отца Федерико заставило его вспомнить о Марио Протти:

– Это тот самый священник, что направлялся в аэропорт вместе с Дамаччо!

– Вот именно, – подтвердил Аз Гохар. – И теперь нам известно, что они везли в грузовике – баллоны с отравляющим газом… Видимо, отца Федерико убили сегодня ночью, и он успел превратиться в гула: сейчас для того, чтобы родиться, гулу нужны считанные часы – вспомните слова Вассах Гула!

Гольди еще больше нахмурился, вспомнив разговор с Плацци-Вассахом, заявившим, что в Сант’Антонио ди Франчезе был убит Тони Ризо. Внезапно он осознал, что и Марио Протти, скорее всего, тоже мертв – ведь он следил за «священником» и во время выброса газа находился возле аэропорта.

– Вчера утром я встретился с отцом Федерико, и он рассказал мне о происходящем в Террено, – продолжал Аз Гохар. – От него я узнал об исчезновении людей в вашем городе и о похищении «трупов» с местного кладбища. Кроме того, он рассказал мне о смотрителе Чимитеро ди Джовани, слышавшем голоса, приказывавшие ему раскопать могилы на кладбище и раскидать кости покойников. Но самое главное – он показал мне фотографию, запечатлевшую надпись, сделанную неизвестными на дверях церкви, – это были начальные слова из Пророчества! После этого у меня не осталось сомнений, что в Террено происходит то, что было предсказано моим предком, а когда я пришел в дом к смотрителю и нашел его мертвым, с теми же словами на груди, то понял, что схватка неизбежна и состоится в ближайшие сутки… Единственная вещь, которой я не обнаружил в Террено, – мертвые собаки. Однако оказалось, что их не убивали по простейшей причине – Вассах позаботился, чтобы в городе их не осталось… Отец Федерико свел меня с другим священником – отцом Винченцо из Санта Марии Аквилонии, у которого был адрес моего племянника в Эт-Таифе. По моей просьбе отец Винченцо сходил в муниципалитет и достал имена членов городского совета, в начале века принимавших закон об уничтожении собак; после этого я пошел в библиотеку и нашел фотографии этих людей, а сегодня с вашей, комиссар, помощью обнаружил Вассаха… – Лицо старика исказила гримаса: – Правда, я опоздал – отца Винченцо убили, и я не сумел помешать гулам уничтожить жителей города!

Когда старик замолчал, комиссар протянул:

– Вчера вечером – после того, как Винченцо Бокаччи побывал в архиве муниципалитета, – Вассах узнал о его приходе туда, сделав запрос по компьютерной сети из комиссариата, и сегодня же в полночь послал в Санта Марию Аквилонию своих слуг!

– Он хотел уничтожить меня, – кивнул Аз Гохар, – но не смог это сделать – я не сказал священникам, где меня можно найти, поэтому он не сумел прочитать это в их мыслях!.. Очевидно, в то время, как убивали отца Винченцо, я допрашивал в заброшенном доме одного из гулов. Именно от него я узнал, что Вассах начнет действовать сегодня утром с монастыря.

Гольди кивнул – хотя сейчас это не имело особого смысла, ему становилось легче от того, что вереница загадок всё больше распутывается… Потерев висок, он спросил:

– Как, по-вашему, сколько гулов находится в Террено сейчас?

Аз Гохар перевел взгляд с долины:

– Вчера со слов отца Федерико я установил, что их должно быть не менее двадцати: пятеро человек исчезли в двух церковных приходах, больше дюжины «трупов» были эксгумированы на Чимитеро ди Джовани… Кроме того, в городе с самого начала должно было находиться несколько гулов, которые похищали людей и раскапывали могилы.

– Вы говорите, что на Чимитеро ди Джовани эксгумировали дюжину «трупов»? – повторил Гольди, чувствуя неприятный холодок на спине. – Но на Чимитеро Нуово за десять дней похитили не меньше двадцати пяти «тел» – сегодня утром я узнал это от смотрителя кладбища!

Глядя на старика, Гольди заметил, как лицо того побледнело. Мгновение Аз Гохар стоял молча, а потом прошептал:

– Значит, я ошибался, и их не меньше пятидесяти!.. – Он прикрыл глаза и какой-то миг был похож на гранитное изваяние, наконец, произнес: – Что ж, это намного хуже, но, в принципе, ничего не меняет. Через несколько часов их может стать в тысячу раз больше, поэтому двадцать или пятьдесят – разница не большая!

Аз Гохар замолчал. Комиссар снова подумал, что лицо его напоминает ему лицо древнего воина-мавра, а вслух произнес:

– Ну, что же, теперь мне понятно, что происходило в Террено на протяжении последнего месяца. На городских кладбищах родилось несколько гулов, Вассах нашел и защитил их, пока они были слабы, дал нужные знания, а затем приказал похищать подходящих людей, убивать их и закапывать в землю, чтобы из них рождались новые гулы, а когда придет время – выкапывать их из могил.

– Верно, – ответил старик. – Вассаху нужно было иметь достаточное число слуг, чтобы вступить в схватку с людьми. За две недели в Террено родилось пятьдесят гулов, и он решил, что достаточно силен, чтобы бросить вызов людям!

– И он сделал это – осуществил в Террено то, что было предсказано, – завершил Гольди. – Однако сейчас возникает вопрос: что гулы будут делать теперь? В городе с восьмьюдесятью тысячами трупов?

Повернувшись к долине, Аз Гохар бросил:

– Ответ на этот вопрос прост, комиссар: теперь гулы начнут собирать подходящие трупы – взрослых людей от двадцати до пятидесяти лет – свозить их на кладбища и закапывать в землю. Для того чтобы число гулов увеличилось в тысячу раз, им потребуется не так много времени. Думаю, если не помешать им, это произойдет уже ближе к полуночи!

Гольди выслушал старика молча. В принципе, он предвидел этот ответ, но внезапно последние слова Аз Гохара заставили его протянуть:

– А остальные люди? Я имею в виду: ведь гулы не смогут превратить в себе подобных большинство трупов. Что станет с остальными?

Старик повернул голову к Гольди, и в глазах его вспыхнула сталь.

– Остальные останутся лежать там, где умерли, комиссар!

Гольди нахмурился.

– То есть гулы убили их просто так? Заранее зная, что они останутся лежать, где погибли?

– Не подходите к ним с человеческими мерками! – отрезал старик. – Это дьявольские создания, ждавшие своего часа тысячи лет, и меньше всего их заботят судьбы людей… Да, они убили восемьдесят тысяч человек, из которых вряд ли родится и десять тысяч этих существ. Но они убили бы и миллион, лишь бы получить эти тысячи, и сделали бы это не потому, что им не хватило бы тел, а чтобы им никто не мешал – им нужно действовать быстро!

Комиссар ощутил тошноту – он уже понимал, что Аз Гохар говорит правду, и интуитивно чувствовал, что происходящий в Террено кошмар и не мог развиваться иначе, но все-таки что-то еще вызывало у него смутное беспокойство…

Проведя рукой по лицу, он сказал:

– Вы говорите, что гулам нужно действовать быстро, но, по-моему, ваши слова не объясняют того, что произошло в этом городе, и здесь есть одна неувязка. Если гулы с самого начала должны были действовать быстро, то почему они начали с монастыря? Почему они не убили всех людей газом сразу – вместе с полицией и людьми Пандоры и Борзо? Зачем нужен был этот спектакль? Ведь не исключено было, что, начав с монастыря, гулы могли испортить весь план – они рисковали!

Выслушав Гольди, Аз Гохар ответил без паузы:

– Здесь нет ничего непонятного, комиссар, – Вассах готовился к этому дню последние десять лет, и всё, что произошло сегодня, было продумано им до мельчайших деталей. Он знал, что ему не удастся уничтожить газом всё население города – в Террено уцелело несколько сот человек…

Заметив сомнение на лице комиссара, старик повторил:

– Поверьте мне, комиссар, это так – кому-то обязательно должно было повезти, и они выжили… Так вот, Вассах не хотел, чтобы среди выживших оказались «воины». Ведь даже один человек, умеющий обращаться с оружием и побуждаемый ненавистью, способен серьезно помешать гулам или, по меньшей мере, на время отвлечь их от того, что они собираются сделать. А гулам нельзя отвлекаться от плана Вассаха. Понимаете, комиссар?..

* * *

Стоя за дверью книжного магазина, Франческо чувствовал выступивший на спине пот. И хотя сердце его билось спокойно, сейчас бы он предпочел, чтобы на время оно остановилось совсем.

Глядя через стекло двери на улицу, он видел приближающиеся грузовики, однако, чем меньше оставалось до них, тем четче работал его мозг. Когда первый грузовик поравнялся с зеркальной вывеской магазина, Франческо поднял лежащий на полу гранатомет и проверил заряд, затем бросил взгляд через дверь и увидел вторую машину…

…Полторы минуты назад – после того, как он выскочил из башни Музея Естествознания и добежал до оставленной «хонды», – он завел двигатель и поехал к Виа Мареа, думая об одном: у него появился шанс добраться до гулов. Виа Мареа начиналась у речного порта и шла к центру Террено, но была не прямой, а делала два изгиба. По этой причине двигавшиеся по ней грузовики должны были на какое-то время потерять друг друга из вида, разделившись на половине пути, а это и было тем, что требовалось Франческо – он решил, опередив их, устроить засаду на среднем участке, чтобы, когда два первых грузовика проедут по нему, остаться один на один с третьим…

…Второй грузовик проехал мимо книжного магазина, оставив за собой выхлоп сгоревшего дизеля. Стоя за уличной дверью, Франческо чувствовал себя в безопасности: он не случайно выбрал этот магазин – витрина и дверь его были зеркальными, – разглядеть, что происходит внутри него, было нельзя; а вот находившиеся в магазине отлично видели улицу.

Когда грузовики поравнялись с магазином, Франческо разглядел их водителей: оба гула были одеты в полицейскую форму. Глядя на их неподвижные лица, Франческо поразился их выражению, а вернее, его полному отсутствию – лица существ были пустыми, как куски замороженного мяса. Живыми казались только глаза – они скользили по дороге, но и это движение было какое-то мертвое.

Франческо ощущал поднимающуюся из глубины сознания ненависть, вызванную видом этих существ.

Внезапно он вспомнил то, что на время пытался забыть, – сгоревших на своей вилле покойников. Стиснув зубы, он проводил взглядом удаляющиеся грузовики, и когда те скрылись в дальнем конце Виа Мареа, осторожно открыл дверь и выглянул на улицу.

Машина, на которой он приехал сюда, стояла в паре метров от двери. Кроме нее, на обозримом отрезке улицы находилась еще дюжина автомобилей. Почти все они были припаркованы у тротуара; однако пара машины замерла под углом к улице, а их искореженные капоты говорили о том, что их водители умерли раньше, чем остановились машины. Трупов на тротуарах было немного: лишь в дальнем конце Виа Мареа лежало несколько тел.

Осмотрев улицу, он быстро повернул голову и бросил взгляд на грузовики: за десять секунд они успели отъехать от магазина на приличное расстояние и через мгновение должны были повернуть влево в том месте, где Виа Мареа делала изгиб к центру Террено. Как и час назад, он не смог разглядеть, что находится в кузовах грузовиков, – задние тенты машин были опущены и закреплены на бортах…

Двигаясь со скоростью пятидесяти километров в час, грузовики проехали последние метры, и вскоре головная машина начала втягиваться за угол крайнего здания… Когда оба грузовика исчезли из вида, Франческо распахнул дверь и пересек расстояние между магазином и «хондой». Остановившись возле багажника, склонился к земле и бросил взгляд в дальний конец Виа Мареа, откуда должен был появиться третий грузовик, но ничего не увидел – пока там никого не было.

Поправив подсумок с гранатами, Франческо оперся спиной о заднее крыло «хонды» и поднял гранатомет. Обхватив правой ладонью рукоятку оружия, опустил указательный палец на спусковой крючок. В тот момент, когда кончик пальца коснулся металла, в конце улицы появилось движение.

Повернув голову, Франческо увидел грузовик – выбравшись из-за угла, машина двинулась к нему по центру Виа Мареа. Сейчас до нее было не менее двухсот метров – с такого расстояния нельзя было увидеть деталей, но Франческо практически сразу же понял, что это тот самый грузовик, который он видел две минуты назад. Нырнув за багажник, он прислонился к машине и принялся ждать.

Пару секунд он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца и шума крови в ушах, потом различил низкий звук дизеля. С каждым мгновением этот звук нарастал – даже не видя грузовик, Франческо прекрасно себе представлял, как тот движется по Виа Мареа: грязно-зеленый монстр, ползущий мимо разбитых машин и застывших покойников.

Через четыре секунды гудение дизеля достигло такой силы, что Франческо смог различить бряцание клапанов в его двигателе. Сидя на асфальте спиной к «хонде», он чувствовал вибрацию, вызванную движением многотонной машины, и ощущал, как капелька пота течет по виску…

Когда прошло еще две секунды, он бросил последний взгляд в дальний конец Виа Мареа, но не заметил скрывшихся там грузовиков. Тогда он повернул голову и различил в витрине магазина фототоваров отражение грязно-зеленой махины – до грузовика оставалось не больше пятидесяти метров.

Уперев ступни в мостовую, Франческо глубоко вздохнул и рывком вздернул тело, разворачиваясь в воздухе на сто восемьдесят градусов. В следующий миг он увидел машину и поймал ее на нитку прицела.

За мгновение до того, как его палец спустил курок, Франческо заметил, как двигавшийся на него грузовик вильнул вправо – словно сидевший в нем гул увидел его и, поняв, что произойдет через миг, попытался уйти. Франческо машинально отметил поразительную реакцию гула и выстрелил. Отдача заставила его отшатнуться, а через секунду он услышал хлопок.

В тот момент, когда граната вырвалась из ствола, гул сделал попытку выскочить из машины – наверно, он понял, что его маневры ничего не дадут: поблизости не было свертка, куда бы он мог повернуть, а на разворот у него уже не было времени. Гул резко открыл дверь кабины, одновременно поворачивая руль, – машина вильнула, однако выпрыгнуть гул не успел: расстояние, отделявшее «хонду» от грузовика, граната пролетела за долю секунды, и врезалась в него между кузовом и кабиной.

В следующее мгновение раздался оглушительный гром – словно с многоэтажки упал мусорный бак; Франческо пригнулся, но успел разглядеть, как полыхнувшее пламя развалило грузовик пополам: заднюю часть отшвырнуло к тротуару, а кабина с водителем, словно рождественская петарда, взлетела высоко в воздух. Одновременно с громом в уши ударил пронзительный скрежет, однако Франческо лишь мельком взглянул на волочащийся кузов – сейчас его взгляд был прикован к летящей кабине.

Поднявшись на столбе пламени вверх, она за секунду достигла высоты трехэтажного дома, на мгновение замерла в воздухе, а потом начала падать… Словно завороженный, Франческо смотрел, как кабина летела по воздуху, оставляя за собой след от горящей резины и производя тонкий свист. Этот свист нарастал, поднимаясь в тональности, и внезапно напомнил Франческо фильм про войну, – наверное, так свистели падающие с неба снаряды…

На какой-то миг он решил, что свист этот никогда не прервется, но именно в этот момент кабина достигла земли, и грохот металла, обрушившегося на мостовую, заставил его вернуться к действительности.

Стряхнув с себя путы оцепенения, Франческо схватил гранатомет в левую руку, правой выхватил из-за пояса пистолет и бросился к полыхающей на противоположной стороне улицы кабине…

* * *

Мгновение комиссар смотрел на раскинувшийся внизу город, обдумывая слова Аз Гохара, – он понимал, что тот прав: человек, знающий город, действительно может серьезно помешать плану Вассаха – пользуясь сетью проулков, прорезающих большую часть «старого» города, можно внезапно появляться в разных районах Террено, наносить гулам удар и скрываться, – наконец протянул:

– Значит, Вассах устроил бойню в монастыре для того, чтобы быть уверенным в том, что все «воины» города погибли и никто не сможет ему помешать?

– Да, – подтвердил Аз Гохар. – Ему нужно было уничтожить их всех вместе и сразу, и сделать это ему было просто – ведь он занимал пост начальника полиции. Он всё рассчитал: учел всех людей, которые могли постоять за себя, и разработал план, как уничтожить их вместе… Полагаю, теперь вы можете объяснить это лучше меня?

Гольди нахмурился:

– Да, теперь мне всё ясно: он подстроил встречу двух кланов, контролирующих город, – они приехали к монастырю в полном составе, и гулы их расстреляли. А когда туда подъехал Плацци с частью полиции, они уничтожили и полицейских.

Сделав паузу, комиссар протянул:

– Всё это ясно, но мне не понятно другое: почему Вассах не убил и меня? Ведь сделать это ему было просто – когда я подъехал к монастырю, мы встретились с ним один на один. Он легко мог убить меня, а потом представить всё так, будто меня застрелили вместе с другими.

– Похоже, вам повезло, комиссар. Хотя и не совсем повезло – по-видимому, Вассах вас оставил в живых специально… – Заметив непонимание на лице Гольди, Аз Гохар пояснил: – Ему нужно было привести к монастырю остатки полиции, а для того, чтобы сделать это, ему требовался помощник; наверное, поэтому он и оставил вас жить. Он думал, что вы поедете в город и пришлете к монастырю оставшихся «воинов», которых он затем уничтожит. Что же касается вас, комиссар, то вы бы умерли в комиссариате, при встрече с Вассахом. Он всё рассчитал, а единственное, чего не учел, – нашу встречу и то, что вы успеете сообщить в Милан о случившемся… Впрочем, – закончил старик, – вы видели, как он разделался с миланскими карабинерами.

Гольди кивнул и опять перевел взгляд в долину. Мгновение мрачно смотрел на черепичные крыши домов, с расстояния в три километра сливавшиеся в сплошную рыжеватую массу, подспудно отмечая, что под каждой из них лежат мертвецы, а потом протянул:

– Синьор Аз Гохар, но вы не считаете, что Вассах все-таки сделал ошибку? Ведь в Милане уже знают о бойне в монастыре!..

* * *

Выскочив из-за «хонды», Франческо бросился к горящей кабине: в считанные мгновения оказался возле места падения и остановился, глядя на груду железа.

Оторванная взрывом кабина упала в тридцати метрах от кузова. При падении она задела стену двухэтажного дома и оцарапала ее, словно коготь огромного тигра. Каркас ее был помят – кабина потеряла прямоугольные очертания, превратившись в подобие бумажной игрушки, по неосторожности смятой ребенком: лобовое стекло ее вылетело, дверца водителя была согнута пополам, правое колесо подломилось, приняв на себя всю силу удара. Обе покрышки горели; из-под капота раздавалось шипение вытекающих антифриза и масла – последнее, выплескиваясь на мостовую, занималось голубоватым огнем, – впрочем, опасность взрыва отсутствовала, так как бензобак остался под кузовом.

Не долго раздумывая, Франческо опустил гранатомет на асфальт, снял с плеч подсумок и сумку и бросил их рядом с оружием. Потом передернул затвор и шагнул к горящей кабине.

Через пару секунд он оказался в метре от водительской дверцы и внимательно ее осмотрел. Кабина лежала на правом колесе – из-за подломившегося амортизатора создавался уклон в тридцать градусов: дверца водителя располагалась на полметра выше пассажирской.

Стараясь не задевать расплавленный корд, Франческо ухватился за зеркало, уперся ногой в подножку водителя и подтянулся. Через мгновение он оказался высоко над землей, уцепился за ручку искореженной дверцы и потянул ее на себя. Согнутая пополам дверца ухнула, но поддалась – неуклюже повернувшись на уцелевшем шарнире, отвалилась, обнажая внутренности кабины, а через мгновение грохнулась о крыло. Свободной рукой Франческо разогнал клубы дыма и нагнулся в кабину. В первое мгновение он в ней ничего не увидел – здесь царил настоящий хаос из разорванной резины, горелого пластика, смятых деталей… – но через секунду разглядел то, от чего резко замер.

В метре от него находилось то, что осталось от гула – видимо, во время взрыва заднюю стенку кабины порвало, и ее куски, словно лезвия тесака, рассекли тело водителя пополам: ноги его оказались зажатыми под рулем – между креслом и передней панелью. На самом кресле торчал короткий обрубок – металл прошел от живота до левой ключицы и теперь к ногам крепился только остаток торса с левой рукой.

Франческо перевел взгляд за руль, ища вторую часть гула. Мгновение он ничего не мог разобрать – металлическая «роза» панели вдавливалась в кабину, перекрывая пассажирское сидение, – затем сдвинулся влево и разглядел голову и правую руку создания, впрессованные в пол сорванным креслом.

Переведя дух, Франческо попытался собраться с мыслями. Каким бы живучим ни было это существо, после такого ранения оно вряд ли будет жить дальше – похоже, взрыв прикончил его. Он бросил взгляд на лицо существа – мышцы гула не шевелились, голова с рукой были плотно прижаты к полу, так что, даже если бы гул и оставался живым, он не смог бы выбраться из-под кресла, – потом посмотрел на нижнюю часть существа, зажатую под рулем.

Едкий дым проникал внутрь кабины, забиваясь в ноздри и вызывая жжение в веках, однако даже через пелену дыма Франческо видел, что в кабине отсутствуют следы крови, а на месте среза, рассекающего тело создания, виднеется серое «мясо» – мелко подрагивающее, словно брюхо кальмара, с белыми вкраплениями костей позвоночника. Похоже, эта тварь сдохла, еще раз подумал Франческо и на какой-то момент ощутил легкое разочарование – было бы лучше, если бы она оказалась попросту оглушенной, так что он смог бы ее допросить; теперь же ему придется искать нового гула.

Стоя на подножке и чувствуя поднимающийся от горящего колеса жар, он провел рукой по лицу, а затем неожиданно для себя перегнулся в кабину. Оказавшись в метре от головы гула, протянул пистолет и ткнул его дулом в серую щеку.

– Ну, что, сдох, сукин сын?!.. – процедил он, отчетливо чувствуя, что его разочарование переходит в раздражение – эти твари оказались не такими живучими, как их представил старик. – Кусок дерьма!.. Ты понимаешь, что ты всего лишь ку…?

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент заполнивший кабину дым попал ему в рот, и он кашлянул, с силой вжав пистолет, а в следующий миг ощутил, как оружие двинулось в сторону, и это движение не было вызвано им. Франческо непроизвольно напрягся, глядя на то, что происходило в полуметре от него, и не веря глазам: голова гула дернулась и медленно повернулась к нему!

До сих пор он мог четко увидеть лишь правую щеку и закрытый глаз существа, теперь же оно повернуло голову так, что Франческо сумел разглядеть всё лицо – левая щека и глаз существа были спалены, однако правый глаз уцелел и через пару мгновений открылся, уставившись на него с нечеловеческой ненавистью.