Любомир и Айи

– А вы умеете удивлять, Игорь Артемович, – произнес тот, беря монету в руки. – Куда мне до вас! Посрамили, посрамили старика, признаю. Откуда она у вас?

Игорь не знал, что ответить. Говорить правду не хотелось. Слишком неправдоподобной выглядела вся эта история, и чем дальше, тем больше. Старик мог не поверить и, обидевшись, прогнать его прочь. Во всяком случае, сам Игорь так бы и сделал, окажись он в подобной ситуации. В банке ему приходилось выслушивать от людей, желающих взять кредит, разные истории. Некоторые были не менее фантастичны, чем встреча с русалкой. Те, кто их рассказывал, казалось, сами искренне верили в их реальность. Но еще никому не удавалось убедить его. Так почему старый букинист должен был оказаться более доверчивым и наивным? Подумав об этом, Игорь решил солгать.

– Один из наших клиентов попросил меня оценить эту монету, – сказал он. – А заодно проверить, не фальшивая ли она.

Но если даже Илья Артурович не поверил, то не ничем не выдал этого. Надев очки и взяв лупу, он долго и тщательно рассматривал монету со всех сторон, даже пробовал ее на зуб. Потом старик забрался по лестнице почти на самый верх и спустился с несколькими громадными альбомами с изображениями монет различных эпох и государств, которые он также долго листал, пока не нашел то, что требовалось. Но и после этого старый букинист заглянул еще в несколько книг, чтобы убедиться, что он не ошибся. А в довершение он открыл ноутбук, достав его из какой-то скрытой от глаз ниши за стеллажами, и сверился с каталогами аукционов, где продавались подобные монеты. После этого он какое-то время рассеянно смотрел поверх головы Игоря куда-то в пространство, словно размышляя.

– Что скажете, Илья Артурович? – не смог сдержать Игорь мучившего его любопытства. – Не томите! У вас такой вид, будто над моей головой появились роковые слова, начертанные таинственной рукой на стене во время пира вавилонского царя Валтасара, и вы пытаетесь их прочесть.

– Ах, да, – вздрогнул, очнувшись от своих мыслей, старый букинист. – Простите старика, задумался. Для начала краткий экскурс в историю, мой друг. Золотые червонцы во время правления Петра Первого начали чеканить, начиная с 1701 года. Это были первые золотые монеты в истории России. По своему весу и пробе они соответствовали голландскому дукату. Но некоторые были двойные, то есть их вес был в два раза больше обычных. Правда, чеканились они чрезвычайно редко. Думаю, что монета вашего клиента из их числа.

– Так она не фальшивая? – настойчиво спросил Игорь, словно требуя официального подтверждения.

– Насколько я могу судить, нет, – ответил старик. – Однако я не рискну определить ее стоимость. Обычные золотые червонцы той эпохи предлагаются сегодня на аукционах по цене от одного до нескольких миллионов рублей. Но я ведь эксперт только по книгам. А здесь нужен нумизмат, человек, коллекционирующий либо профессионально изучающий денежные знаки.

– И где мне найти такого в нашем городе? – равнодушно спросил Игорь. Сейчас его меньше всего интересовало, сколько можно выручить за золотой червонец, продав его. Важным было другое – прекрасная купальщица не солгала в том, что касалось монеты. Быть может, правдой было и все остальное?

Однако Илья Артурович не заметил его безразличия и ответил:

– Помнится, Артур говорил мне, что на Невском проспекте есть ломбард, в котором работает лучший в Петербурге, а, может быть, и в стране эксперт по антикварным предметам. Мой внук даже предлагал отнести к нему на экспертизу одну из книг, которая почему-то вызывала у Артура сомнение в ее подлинности. Но я отказался. Старая история повторяется, сказал я внуку – в своем отечестве пророка нет. In patria natus non est propheta vocatus. И после этого он, вероятно, устыдившись своего неверия в меня, уже не возвращался к этому вопросу. Впрочем, я и книги этой потом так и не смог найти в своих развалах. Куда-то, разволновавшись, засунул – и потом забыл место. Никак не могу найти времени, чтобы всерьез заняться ее поисками.

Старый букинист заметил, что Игорь слушает его невнимательно, и сокрушенно вздохнул. О книгах он мог говорить часами. Это была его слабость. Он знал об этом, и боролся с ней, как мог, чаще всего проигрывая в этой схватке. Однако на этот раз старик сумел превозмочь свою страсть. Он протянул монету Игорю со словами:

– Кстати, у него одна такая или несколько?

– Говорит, что целый сундук набит битком, – машинально ответил Игорь, думая совсем о другом.

– Вот как? – поразился старый букинист. – Неужели получил по наследству?

– Сначала я тоже так подумал, – признался Игорь. – Но она… мой клиент утверждает, что сундук находился в трюме корабля, затонувшего в Финском заливе. – Он вопросительно посмотрел на старика. – Скажите, Илья Артурович, а такое возможно?

– А почему бы и нет, – произнес тот на этот раз уверенно. – По некоторым данным, на дне Финского залива покоятся более трёх сотен кораблей, затонувших в разные века. И в их трюмах хранятся сокровища на пятьдесят миллиардов рублей по современному курсу. Желающих их найти, как вы сами понимаете, мой друг, очень много. Не исключена возможность, что кому-то улыбается удача. Об этом, разумеется, не пишут в газетах и не сообщают в последних новостях по телевизору. Так что мы с вами можем только принимать на веру слова… вашего клиента.

Старик лукаво улыбнулся, давая понять, что догадался о истинной причине заинтересованности Игоря. Но вдруг он нахмурился и с тревогой спросил:

– Кстати, насколько вы доверяете своему клиенту? Не пытается ли он втянуть вас в какую-нибудь аферу?

Игорь неопределенно пожал плечами, не зная, что ответить.

– Прошу вас, будьте осторожны, – сказал Илья Артурович. – Там, где большие деньги, всегда есть место преступлению. Благодаря моему внуку я знаю об этом. Эта истина принадлежит некоему древнеримскому юристу, жившему более двух тысяч лет тому назад. Но, кажется, с тех пор ничего не изменилось в человеческом обществе. Даже несмотря на то, что в этот период родился и принял мученическую смерть Иисус Христос, искупая наши грехи.

– Я буду осторожен, – пообещал Игорь. – И спасибо за предупреждение.

Он чувствовал смущение из-за того, что ему приходилось обманывать старика. Но он все еще не мог решиться открыть Илье Артуровичу правду. Неожиданно ему в голову пришла одна мысль, и он спросил:

– Кстати, Илья Артурович, вы верите в существование русалок, леших и прочей нежити?

Старый букинист взглянул на него с подозрением.

– Вы просто хотите сменить тему, Игорь Артемович, чтобы я не волновался за вас, – сказал он, думая, что понимает своего собеседника. – Но раз вы спрашиваете, я отвечу. Мы, современные жители мегаполисов, не верим уже ни во что. Истинные ценности для нас канули в Лету, мы подменили их искусными подделками. Любовь – извините старика за это слово, – сексом, дружбу – полезными знакомствами, верность долгу – собственными интересами. И воспринимаем это как само собой разумеющееся. O tempora! O mores!

Старый букинист искренне негодовал, принимая, по обыкновению, все близко к сердцу. Игорь невольно вспомнил о Катоне, который с маниакальной настойчивостью требовал, чтобы Карфаген был разрушен, потрясая своим криком стены римского сената. Заметив его удивленный взгляд, Илья Артурович смущенно улыбнулся и понизил голос.

– Но это, так сказать, прелюдия к ответу. Точно так же мы не верим в то, во что веками верили наши предки. Вот, скажем, моя бабушка. Она была крестьянкой, и часто рассказывала мне разные истории о русалках, которые жили неподалеку от их деревни, в лесном озере. По ее словам, это были внешне очень привлекательные молодые девушки с ангельскими голосами, которые, сидя на берегу абсолютно голыми, своим пением и красотой приманивали деревенских парней и мужиков, а затем топили их. Я уж не знаю зачем. Возможно, они так развлекались. В том же лесу, по воспоминаниям моей бабушки, обитали и лешие. Они пугали путников, уводили их с тропы в чащу, кружили по лесу, заводили в болото. Однажды моя бабушка, как она меня уверяла, трое суток кружила по лесу, который знала с детства как свои пять пальцев, и не могла выйти, потому что леший навел на нее морок. На нее наткнулись случайно односельчане, собиравшие грибы в лесу.

Он помолчал, словно давая Игорю время обдумать сказанное. А потом закончил:

– У меня нет никаких оснований не верить своей бабушке. Но сам я за всю свою долгую жизнь не встречал ни русалок, ни леших, ни домовых. Однако я не буду ручаться, что их не существует. Вас удовлетворяет такой ответ?

– Вообще-то нет, – покачал Игорь головой. – Бабушка могла не лгать, а просто рассказывала вам сказки на ночь. Как Арина Родионовна маленькому Саше Пушкину.

– Может быть, вы и правы, – не стал спорить старик. – Настаивать не буду. Но сама она, уверяю вас, искренне верила, что рассказывает правдивые истории из своей жизни. А, кстати, почему вас это заинтересовало?

– Сам не знаю, – слукавил Игорь опять. – Подумал, что для русалки не составило бы, наверное, труда отыскать затонувший на дне Финского залива корабль и найти в его трюме старинный сундук с золотом.

– Но зачем русалке золото? – хмыкнул старый антиквар. – Это только люди гибнут за презренный металл.

– Ой, не скажите, Илья Артурович, – возразил Игорь. – Вы не допускаете, что русалка, жившая в лесном озере во времена молодости вашей бабушки, совсем не то же самое, что русалка, обитающая, скажем, в Большой Невке в наши дни?

– А вот этого мы с вами никогда не узнаем, мой друг, – улыбнулся Илья Артурович. – Можем только предполагать.

Игорь промолчал. Он мог узнать это в самое ближайшее время, если…

– Вы о чем задумались, Игорь Артемович? – ворвался в его мысли голос старого антиквара.

– О том, что время иногда несется вскачь, а иногда плетется, словно хромая кобыла, – на этот раз честно ответил он. – Сейчас мне кажется, что пройдет целая вечность, прежде чем наступит полночь.

– Это все потому, что вы еще молоды, – грустно вздохнул Илья Артурович. – Для стариков время летит стремительнее, чем комета по ночному небу.

Они помолчали, думая каждый о своем.

– И все-таки я не поменялся бы с вами своей жизнью, даже будь у меня такая возможность, – вдруг повеселел старый антиквар. – Особенно теперь, когда у меня есть это!

Он любовно погладил кожаный корешок книги о российских полководцах.

– Только помните, что это наша с вами тайна, – с видом заговорщика подмигнул Илья Артурович.

– О, поверьте, я умею хранить тайны, – заверил его Игорь, пряча золотой червонец в карман.

На этом они расстались, дружески распрощавшись. Когда Игорь выходил, бронзовый колокольчик над дверью едва слышно звякнул, словно говоря, что и он вступил в тайный заговор против внука старого антиквара и обязуется хранить молчание о том, что узнал, подслушав их разговор…

Игорю очень не хотелось выходить из дома в полночь, несмотря на то, что на улице было светло почти как днем. Помимо того, что это время суток чревато неприятными встречами, он испытывал особенную неприязнь к белым ночам. На этот период он даже занавешивал окно в своей спальне двойными шторами из плотной и тяжелой ткани, чтобы оградить себя от бледно-мертвенного света, заливающего комнату извне. Иначе он не высыпался и часто по утрам чувствовал себя раздраженным и усталым. Ноябрь, когда начинало смеркаться уже в три часа дня, был ему милее июня и июля. Тем не менее, он любил Петербург и не променял бы его ни на какой другой город в мире. Он здесь родился, здесь надеялся и умереть. Пусть и не на Васильевском острове, как жаждал Иосиф Бродский, но все-таки в Питере, а не изгоем на чужбине.

Однако в эту ночь выбирать не приходилось, и он покорился.

Он долго думал, что надеть. Строгий классический костюм, в котором он ходил на работу в банк, был явно не к месту. Но и джинсы с рубашкой казались ему неподходящим в его возрасте нарядом для первого свидания с женщиной, тем более красивой, пусть и немного сумасбродной. Он словно забыл, что эта женщина называла себя русалкой и предпочитала обходиться совсем без одежды. В конце концов, Игорь выбрал светлый летний костюм из чистого шелка, очень скромный на вид и настолько же дорогой. Перед тем, как выйти из квартиры, он бросил последний взгляд в большое зеркало, висевшее в прихожей на стене, и остался доволен. Из зеркала на него смотрел достаточно привлекательный, со вкусом одетый мужчина среднего роста, выглядевший немного моложе своего возраста, лет на тридцать – тридцать пять. Уже давно Игорь не чувствовал себя так уверенно. Помахав своему отражению на прощание, он вышел. Не дожидаясь лифта, быстро спустился по гулкой лестнице. Волновавшее его нетерпение, которое он ощутил в букинистическом магазине, становилось тем сильнее, чем был ближе час свидания.

К полуночи мрачные тучи снова обложили небо, оно низко нависло над городом. Дороги и каналы были пусты и безлюдны. Игорь чувствовал себя заблудившимся призраком, ищущим пристанища и покоя. Он шел, стараясь ступать как можно тише, словно пугаясь эха собственных шагов.

Он уже почти дошел до заброшенного строения на Пироговской набережной, которое когда-то служило, вероятно, речным причалом, как вдруг услышал тихие меланхолические мелодичные звуки, идущие, казалось, от самой воды. Прислушавшись, Игорь понял, что кто-то поет. Подойдя ближе, он расслышал и слова.

– Ой, ты гой еси, мы снова в разлуке,

И снова сомненья, сердечные муки…

Несомненно, это пела женщина. И она грустила о своем возлюбленном, с которым была разлучена.

– Мы разные очень,

В любви лишь едины.

Даруют покой только страстные ночи,

Когда черных мыслей мелеют глубины…

Он невольно заслушался. И даже затаил дыхание, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Пение очаровывало, голос завораживал.

– Как в прошлом все ясно!

Забылось плохое.

Что память хранит – все на диво прекрасно,

А ныне ненастье и время лихое…

Женщина явно страдала от разлуки с любимым. И ее печаль была настолько сильной, что на глаза Игоря навернулись невольные слезы.

– Но прошлым и это когда-нибудь станет,

И встретим, гой еси, мы снова друг друга…

Игорь не выдержал и ступил на каменную лестницу, полукругом огибающую кирпичное строение и ведущую к реке. Он хотел увидеть эту женщину. Его сердце переполняли любовь и жалость. Если бы его так любили, то он пошел бы за своей возлюбленной на край света, преодолевая опасности и невзгоды…

Он неловко шагнул, споткнулся на краю ступеньки и едва удержался на ногах, наделав шума. Его услышали. Пение смолкло, кто-то тихо вскрикнул, раздался плеск воды. Когда он спустился по лестнице, то никого не увидел. Либо завораживающее пение ему почудилось, либо таинственная певица нырнула в Большую Невку, чтобы скрыться и остаться незамеченной.

– Не иначе, она, – произнес он, догадываясь, кто это мог быть. И место, и время были те самые, что ему назначили. – И что ее так тянет в воду?

Он испытывал досаду на самого себя. Никогда еще Игорь не переживал таких чувств, которые владели им, пока он слушал показавшийся ему поистине ангельским голос невидимой певицы. При одной мысли, что это никогда не повторится, ему хотелось плакать.

– Хватит прятаться, – почти сердито сказал он. – Это я. Выныривайте. Если вы хотели произвести на меня впечатление, то вам удалось.

В ответ раздался тихий смех, и из темной воды показалась светлая головка.

– Ничего такого я не хотела, – сказала женщина. – И не надо подкрадываться. А то всякое может случиться.

– С собой в воду утащите и утопите? – спросил он. – Меня предупреждали, что такое возможно. Но я не боюсь.

– Это почему же?

– Потому что я вам нужен. А с утопленника что возьмешь?

Женщина помолчала, как будто обдумывая его слова или борясь с искушением.

– Мне не нравится этот разговор, – наконец сказала она.

– Мне тоже, – признался он. – Простите меня. Я все еще не пришел в себя после вашего ангельского пения.

– Странные вы все-таки, люди, – почти с осуждением сказала она. – Что вам худо, то и мило. Запомните на будущее: берегитесь поющей русалки!

– Как сказал поэт, «всё, всё, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья», – блеснул Игорь знанием Пушкина. Он знал, что обычно на женщин это производит впечатление. И часто пользовался этим.

Так вышло и на этот раз. Но только со знаком минус.

– Глупец он, ваш поэт, – презрительно хмыкнула она. – Уверена, что когда-нибудь с ним случится беда.

– Уже, – сказал он. – Его застрелили на дуэли.

– Вот видите! Я была права.

Игорь не нашелся, что ответить. Она тоже ничего не говорила.

– Над нами тихий ангел пролетел, – сказал он, чтобы нарушить неловкое молчание. – Есть такое народное поверье.

Она с удивлением произнесла:

– То есть в русалок и леших вы не верите, а в ангелов верите?

– А откуда вы знаете, что я не верю в русалок? – поразился он. – Ведь я не говорил этого.

– Но думали, – возразила она. – А это одно и то же.

– Так вы умеете читать мысли? Что же вы раньше не сказали!

Он смутился. Игорь начал вспоминать, о чем он думал, когда впервые увидел ее. Мало ли что может прийти в голову мужчине при виде красивой голой женщины…

Она нетерпеливо плеснулась в воде, словно большая рыба, и сказала:

– Может быть, мы поговорим о том, зачем вы сюда пришли?

– Да, конечно, – согласился он охотно. Достал из кармана золотую монету. – Я проверил. Она настоящая. Возьмите ее.

– Так вы беретесь за мое поручение?

– Да, – неожиданно сказал Игорь, сам себе удивляясь. Еще за минуту до этого он сомневался, а из дома вышел с намерением отказаться.

– Тогда оставьте монету себе. Как я уже говорила, вторую вы получите после того, как передадите мое послание.

– Но это слишком щедрое вознаграждение, – запротестовал он. – Возможно, вы не знаете истинной стоимости этой монеты!

– Возможно, это вы не понимаете истинной ценности своей услуги для меня, – возразила она.

– И все же, – настойчиво спросил он о том, что ему было непонятно, – что вам мешает встретиться с вашим возлюбленным? Зачем нанимать с такими трудностями почтовых курьеров и платить им безумные деньги? До парка Сосновка отсюда рукой подать.

– А что вам мешает прогуляться по Луне? – саркастически произнесла она.

– Но это не одно и то же, – возразил он.

– К сожалению, почти то же самое, – горько вздохнула она. – Я не могу ходить по суше, мой Любомир прикован незримыми кандалами к своему лесу.

– Но тогда как же вы встретились? – не мог он унять своего любопытства.

– Когда-то дремучий лес примыкал вплотную к реке, в которой я жила. Мы могли встречаться каждый день. Но потом пришли люди, – в ее голосе промелькнула нотка ненависти. – Они начали вырубать деревья. Лес отступал все дальше и дальше от воды. И однажды пришел день, когда расстояние между лесом и рекой стало непреодолимым для нас.

– Теперь я понимаю, – сказал Игорь. – И сочувствую вам.

Ему действительно было жаль двоих влюбленных, которые были разлучены злым роком, в роли которого, как боги в древнегреческих комедиях, на этот раз выступали люди.

– Но наша любовь от этого не угасла, – сказала женщина. Ее печальный голос странно противоречил ее словам. – Мы начали обмениваться посланиями. Ведь и люди пишут письма друг другу, когда расстаются, разве не так? Очень давно мне рассказал об этом один человек.

– Письма? – с удивлением произнес Игорь, пытаясь вспомнить, когда он сам писал кому-то в последний раз, если не считать официальных писем, которые он отправлял клиентам банка по электронной почте.

Вдруг ему в голову пришла одна мысль, и он воскликнул:

– Но постойте! Сколько же лет прошло с тех пор, как вы расстались? Петербург начали строить более трехсот лет назад…

Он замолчал, пораженный. Было трудно не только поверить в такое, но даже произнести.

– Что такое три столетия для настоящей любви? – не поняла она. – Пусть пройдет еще столько же, и много больше, я все равно не забуду и не разлюблю своего Любомира!

– Но сколько же тогда вам лет? – почти с ужасом спросил он. – Простите, что спрашиваю, но, учитывая обстоятельства…

– Мне трудно ответить на этот вопрос, – спокойно сказала она. – У вас другое летоисчисление. Мы живем намного дольше людей. Вам кажется, что я старуха? Если мерить человеческой жизнью, то, наверное, так оно и есть.

– Я не дал бы вам более двадцати пяти лет, – признался он. – А иногда мне кажется, что вам нет и восемнадцати. В чем дело?

– Вы видите то, что я хочу, чтобы вы видели, – рассмеялась она.

– Но зачем? – с недоумением воскликнул он.

– А затем, что если бы вы увидели меня такой, какая я есть, то, возможно, не захотели бы со мной общаться.

– А какая вы… настоящая? – осторожно спросил он. – Неужели на самом деле с хвостом, плавниками и жабрами?

– А вот и не скажу! – снова рассмеялась она, спугнув присевшую неподалеку на гранитный парапет чайку. – Зачем мне портить впечатление? Все-таки я женщина. Пусть даже и не вашей расы.

– Но вы так похожи… на настоящую женщину, – не смог промолчать Игорь, настолько сильным было его потрясение. – Я хотел сказать, на человека… Ох, простите, еще хуже вышло!

– Я поняла, – не обиделась она. – Ничего удивительного в этом нет. Дело не только в гипнотическом внушении, как вы об этом только что подумали. Все-таки у нас общие предки, пусть и очень-очень дальние. Только ваши когда-то вышли из океана на сушу, а наши остались в воде. Скажу честно, я не жалею. А вы?

Игорь не знал, что ответить. Слишком фантастическим казалось то, что она говорила. Но и оснований не верить ей у него не было.

– А лешие? – спросил он. – С ними тоже… общие предки?

– А вот этого я не знаю, – ответила она. – Может быть, лешие отличаются от людей так же, как волки от собак. Скажу только, что в Любомире я не вижу ни одного недостатка. А вот в людях – превеликое множество.

– Правильно говорят – любовь слепа, – ревниво заметил Игорь. Он обиделся не за себя, а за весь род человеческий.

Она ничего не ответила, и в их разговоре снова возникла пауза.

– Так мы договорились? – на этот раз она первой нарушила молчание. – Передашь от меня весточку Любомиру?

– Я же уже сказал, – кивнул он. – Вот только от кого? Ведь ты так и не назвала своего имени.

Они перешли на «ты» и даже не заметили этого.

– Меня зовут Айи. Запомнишь?

Он повторил: «Айи». Мягкие звуки словно ласкали язык.

– Красивое имя. Похоже на крик дельфина. Кстати, а вы не родственники? Дельфины и русалки?

– Это другой морской народ, – возразила она. – Он так же отличается от нас, как белые медведи от гималайских, чтобы тебе было более понятно. Дельфины очень мудрые. Если бы не Любомир, я хотела бы полюбить дельфина. От него у меня родились бы очень красивые и умные дети.

Но для одной ночи было уже более чем достаточно впечатлений и новых знаний, и Игорь не стал ее ни о чем расспрашивать. Вместо этого он спросил, как найти Любомира в парке Сосновка, и что ему передать. Она объяснила. А затем скрылась под водой и вскоре снова показалась на поверхности, держа в руках большую витиеватую раковину.

– Отдашь ему вот это.

– И что потом? – спросил Игорь. Он не ожидал, что ему вручат обычную морскую раковину, и был немного растерян. – После того, как я ему передам твое послание.

– Я буду ждать тебя завтра в полночь на этом же месте. А если ты не сможешь завтра, то в следующую ночь. И все последующие ночи. Но помни – каждая минута ожидания для меня будет вечностью.

Сказав это, она снова нырнула и уже не показывалась. Игорь мог бы поклясться, что заметил в ее глазах слезы, когда она произносила последнюю фразу. Но, может быть, это были брызги от волн, кто знает. Как-то не верилось, что русалки могут плакать.

– До свидания, Айи, – тихо сказал он. – Я не заставлю тебя ждать.

Над головой Игоря с пронзительным криком пролетела одинокая чайка, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Птица долго кружила над водой, словно высматривая в глубине добычу, но так и не решилась броситься в реку. И улетела, стеная, будто на что-то жалуясь неизвестно кому.

Проводив чайку взглядом, Игорь посмотрел на часы. До начала работы общественного транспорта оставалось не так уж много времени. А заснуть в эту ночь он все равно бы не смог. И, бережно держа раковину в руках, он направился в сторону метро Площадь Ленина. По этой ветке было удобнее всего добираться до парка Сосновка, в котором леший Любомир ждал послания от своей возлюбленной русалки Айи.

Но что самое удивительное – Игорь уже не видел в этом ничего необычного.

Внезапно поняв это, он начал размышлять о причинах метаморфозы, которая с ним произошла.

В конце концов, думал он, о русалках, леших и прочих представителях мира духов природы написано множество сказок, ему самому их тоже рассказывали в детстве на сон грядущий. Для него это не было откровением. Но одно дело читать об этом мире в книгах, и совсем другое – встретиться с ним, что называется, воочию.