Не говори, что всё пропало

– А машина Игоря?

– Это возмещение расходов за то, чтобы замять стрельбу в центре города. Менты землю рыли. Пришлось их начальнику этот «Чероки» подарить. И, к тому же, я Игорю хорошо платил. Не верю, что он ничего на чёрный день не оставил. Ведь оставил же? Да? Чего молчишь?

– Немного.

– Ну, это его вина, не моя. Надо было больше откладывать. А то, бабки на тачки, да кабаки спускают немеряно, думают, что бессмертные. Эх, молодёжь!

– Вы мне для этого позвонили?

– Я? Нет. Просто, в прошлый раз забыл напомнить, чтобы мебель из дома не вывозили. Зачем она тебе? А мне нужен дом обставленный, а не пустая коробка. Договорились?

– Договорились, – выдохнула Ирка и сложила трубку.

Злость, поднявшаяся в душе, сдулась, словно прохудившийся воздушный шарик, уступая место оглушающей опустошённости.

– Кто звонил? – спросила Галка, не прекращая сигналить впереди идущей нерасторопной машине.

– Князь.

– Да ты что? И хватило наглости! Что хотел?

– Потребовал, чтобы я мебель никуда из дома не дела. Ему, видите ли, дом обставленный нужен.

– Крохобор! Ему, что, денег на новую мебель не хватило бы? Хотя, куда бы ты её дела? В двушку, которую купишь? Не влезет.

– Продала бы. В гостинной гарнитур из ореха, в спальной – из карельской берёзы. Кухня полностью итальянская. Да и в остальных комнатах не хуже мебель. За полцены бы с руками оторвали. А это – немалые деньги, между прочим!

– Ну, если так, то, конечно. Сволочь он, этот твой Князь!

– Он не мой.

– Всё равно, сволочь. Подъезжаем, кстати. Сверься с адресом.

– Это здесь где-то. Вон, туда сверни. Кажется, этот дом.

Двор оказался проездным, детская площадка забита машинами, а мусорные баки неподалёку завалены полностью. Ирка хмыкнул. Да уж. Это не тот двор, в центре.

– А по вечерам тут весело, – заметила Галка.

– Почему?

– Вон, видишь, разливочная?

Ирина посмотрела в указанном направлении, и, действительно, увидела метрах в ста железную будку с окошком типа витрины с полочкой под ним и пристроенный к ней дощатый навес с высокими столиками, за которыми подразумевается стоять. Несмотря на полдень, там уже отиралось несколько небритых хмурых личностей, а мордатая тётка что-то кричала им в окошко. Личности на крики совсем не обращали внимания, а на их лицах читалось только желание опохмелиться.

Передёрнув плечами, Ирка сориентировалась, определила, в каком подъезде находится нужная квартира и первой стала подниматиься по лестнице. Второй этаж. Дверь была оббита коричневым дермантином, поверх которого, сверху, были прибиты жестяные цифры два и четыре. В глаза бросилось, что цифру четыре пытались отковырять, и она так и топорщилась отогнутым уголком. На резкий, неприятный звук звонка открыла сухонькая маленькая старушка, подозрительно оглядела их подслеповатыми водянистыми глазами и впустила в квартиру.

– Вот, смотрите, – прошамкала она беззубым ртом. – Сын, недавно, ремонт сделал, унитаз поменял, на кухне смеситель новый поставил. Хорошая квартира, не сомневайтесь. Я и мебель всю оставляю. Зачем она мне на новом месте? И телефон есть! Вон, стоит. Аппарат тоже оставлю.

Давненько Ирке не приходилось бывать в таких квартирах. Наверное, с тех пор, как к ним в жизнь ворвался Князь. Жёлтые обои с тиснённым бронзянкой орнаментом, крытый ламинированным ДВП бетонный пол, коридор, кухня и совмещённый санузел, со стенами, выкрашенными зелёной краской под филёнку, и белеными известью потолками.

– А, почему продаёте? – деловито поинтересовалась Галка, вглядываясь в плохо замазанную трещину в углу.

– К сыну переезжаю, – пригорюнилась старушка. – Ему деньги нужны, вот и попросил квартиру продать.

– Не тесно у сына будет?

– Нет. У него дом в слободе. Там просторно. И участок есть. Буду огурчики выращивать. Да и, много ли мне осталось небо коптить? Одной уже страшно. Помру, вот, ненароком, и буду лежать тут, пока сын не приедет. Он меня не часто навещает.

Остальные квартиры оказались ещё хуже, поэтому, Ирка, скрепя сердце, остановилась на той, которую продавала бабушка. Галка предприняла ещё одну попытку уговорить её купить ту, что в центре, но Ирина была непреклонна. После покупки денег и так не очень много оставалось, а с работой так ничего и не было ясно. Не теряя времени, оформили все формальности и договорились, что бабушка освобождает жильё в течении двух дней. Уже вечером, завезя Галку домой, она рассчитала няню и уселась на кухне пить чай. За день устала сильно, и хотелось лечь и отдохнуть с книжкой, или у телевизора. Но разлёживаться было некогда. Завтра с утра решила отвезти детей к родителям Игоря, поэтому, предстояло ещё подготовить и сложить детские вещи.

С непривычки, рано вставать было трудно. Пересилив себя, соскочила, накинула халат и, сунув ноги в тапочки, побежала в ванную комнату умываться. Потом, накормила полусонных детей, быстро их одела, усадила в машину, погрузила вещи в багажник и, наконец, выехала со двора. Лидочка быстро уснула, а Сёмка прилип к стеклу, глядя на проносящиеся мимо дома. Людей было мало, как и машин, поэтому из города выехала быстро.

Выскочив на трассу, Ирина притопила педаль газа, и «Ауди», словно застоявшийся жеребец, радостно рванула по пустой трассе. Ирка любила скорость и частенько, вот так, вырывалась из бесконечной суеты и тесноты города и мчалась, куда глаза глядят, наслаждаясь свободой. Когда это было? Ещё в той, прошлой жизни. Вдруг, подумалось, что детей, в ближайшую неделю, а то и больше, она не увидит. А тут, гонит, как сумасшедшая, словно спешит избавиться от них. Даже стыдно стало. Но, на сегодня ещё запланированы поиски работы, а время не резиновое. Нужно успеть пораньше вернуться в город.

Посёлок, в котором жили родители Игоря, показался вдалеке, и поприветствовал солнечными бликами с маковки местной церкви. Только сейчас Ирина заметила, что начинается, на удивление, погожий день. Даже на небе ни облачка. Если бы не стылый морозный воздух, врывающийся в слегка приоткрытое окно, и седая, тронутая инеем пожухшая трава у дороги, проносящая мимо, можно было бы подумать, что весна на улице. Машина ворвалась в посёлок, проехала по центральной улице, свернула на втором перекрёстке и запетляла по переулкам. Наконец, показался магазин, потом старый, ржавый, вросший в землю по самые ступицы, тракторный прицеп и, наконец, голубые ворота с кованной аркой. Приехали.

Машину припарковала у дощатого забора и, подхватив спящую Лидочку и выставив из машины расшалившегося Сёмку, толкнулась в калитку. Стучать пришлось минут пять, пока из дома не вышел свёкор в накинутой на голое тело фуфайке. Иван Сергеевич посмотрел с высокого крыльца, приставив ко лбу, на манер козырька, ладонь, а, потом, узнав Ирку, бодро засеменил по дорожке к воротам, смешно шлёпая великоватыми калошами.

– Вы бы звонок поставили, что ли, – проговорила Ирина, проходя во двор.

– А зачем он нужен? – пропыхтел свёкор, затаскивая следом баул с вещами, вытащенными из багажника. – Днём у нас открыто, все свои, а ночью никто и не ходит. Только ты с утра пораньше появилась. Так, это – в кои веки? Что же нам, ради одного раза проводку тянуть? Не принцесса, чай. Постучать рука не отвалится.

Ирка, толкая впереди себя Сёмку, поднялась на крыльцо и вошла в дом. Сразу пахнуло спёртым, слегка отсыревшим воздухом, в котором были намешаны запахи развешенного в капроновых чулках по стенам лука, стирального порошка, варёной картошки и свежеиспечённой сдобы. Свекровь, Анна Васильевна, коротко, одним кивком, ответила на приветствие и продолжила нарезать крупными кусками свежеиспечённый хлеб.

– Садитесь к столу, – засуетился свёкор. – Как раз завтракать собрались.

– Нет, – отказалась Ирка. – Детей покормите, а мне назад ехать надо.

– А чё приехала, тогда? – недовольно поджала губы Анна Васильевна и бросила взгляд на баул. – Барахло зачем привезла?

– Меня из дома выселяют.

– Кто?

– Бывший начальник Игоря. И, как вы понимаете, спорить с ним бесполезно.

– И ты решила, что будешь у нас жить?

– Аня, что ты говоришь такое? – всплеснул руками Иван Сергеевич. – Если ей жить негде?

– У нас не гостиница.

– Это, всё-таки, жена нашего сына!

– У нормальной жены муж в бандиты не идёт, – румяное круглое лицо свекрови, вдруг некрасиво съежилось, сморщилось, и она заплакала. – Игорёк жизнью рисковал, а она жила на его деньги на широкую ногу. Вот и дожилась.

– Успокойтесь, – выставила перед собой руки Ирина. – Жить у нас есть где. Я квартиру купила. Хотела у вас, на время, детей определить, пока вопрос с работой не решу и не определюсь, с кем Лидочку и Сёму оставлять. Ну, если нельзя, то поехали мы. Придумаем что-нибудь.

– Подожди, – свекровь вытерла фартуком глаза и села на стул. – Оставляй детей. Сколько надо, пусть столько и будут. Не обеднеем.

– Тогда, я поеду. Тут вещи, обувь, вот тут смеси для Лидочки…

– Разберёмся. Езжай.

Город встретил привычной суетой и пробками. Не заезжая домой, она сразу направилась в ту школу, где работала раньше. Попетляв по улицам, подъехала к решётчатому забору и распахнутым настежь ажурным воротам. В школьном дворе стоял обычный гомон. Всё так же носились мальчишки и прыгали в резиночку девочки, солидно прогуливались старшеклассницы и курили за углом старшеклассникы. Ирка поймала себя на мысли, что вокруг ничего не изменилось, словно время застыло, когда она уволилась, и снова начало движение, как только она подъехала. На крыльце всё так же стояла завуч и зорко, словно горный орёл на вершине Кавказа, оглядывала свои владения. Ирку она заметила, стоило ей только войти в школьный двор, и сразу развернулась, словно прикрывая своей обширной грудью вход.

– Ирина Евгеньевна! – раздался её зычный голос. – Вы в курсе, что в учебное заведение вход посторонним запрещён? Тут дети, которых нам родители доверили, между прочим.

Ирка посмотрела на завуча и по её неприязненному взгляду сразу поняла, что о смерти Игоря тут известно всем. А, как заискивающе она заглядывала ей в глаза, когда они ненароком встречались в городе! Какие дефирамбы пела!

– Я насчёт работы, Калерия Викторовна.

– Что, награбленные деньги кончились? Нет, у нас для вас работы и не предвидится. Кто же жене бандита детей доверит?

– Игоря нет, и вы это знаете прекрасно, как я вижу.

– Я это знаю. Такие, как он долго не живут. Глупо было бы надеяться на что-то другое. Отольются вам ещё людские слёзы. Уже начали отливаться. Всё! Покиньте территорию. Разговор окончен.

Ирка и сама уже поняла, что разговор окончен, и работу она тут не получит. Тем более, что несколько бывших коллег, проскочивших мимо, одарили её таким красноречивым взглядом, что, казалось, хлыстом по спине прошлись. Словно побитая собака, она вышла на улицу и села в машину. Мысли метались в голове, словно взбесившийся табун лошадей. Усилием воли постаралась собраться. В груди противно ныло, а руки, лежащие на руле, дрожали. В таком состоянии ехать было равносильно самоубийству.

Да и, куда ехать? Все школы в округе, скорее всего, уже в курсе, чья она жена. А, значит, даже при большом дефиците кадров её на работу никто не возьмёт. Надо попытаться поискать в Заречном. Там, хоть, и школы не престижные, зато к дому поближе и никто не знает, чья она была жена. Решено. Потянувшись к бордачку, она достала бутылку с водой, сделала пару глотков и немного пришла в себя. Можно ехать. Двигатель послушно завёлся, и Ирка, включив левый поворотник, выехала на проезжую часть.

Школы в её новом районе были, действительно, и поменьше, и победней. Да и ученики, судя по всему, более развязные и хулиганистые. Что делать? Окраина. Как Ирина и предполагала, кто она такая, и кем был её муж, тут не знали. Да и, собственно, никому и дела не было до этого. Но работы и здесь не нашлось.

– Понимаете, середина учебного года, – объясняла ей завуч в одной из школ, старая дева в тяжёлых роговых очках, с забранными на затылке в пучок волосами и вытянутой серой кофте. – Тарификация уже давно проведена. Часы распределены и у всех педагогов своя нагрузка. Потерпите до лета.

Потерпеть. Словно ей работа для развлечения нужна. До лета ещё дожить надо. Тех крох, что остались после покупки квартиры, надолго не хватит. Остаётся ещё надежда на Галку. Пообещала найти клиента на шубу. Надо сегодня вещи перебрать. Столько ей сейчас не нужно. А вещи хорошие. В своё время за ценой не стояла, брала всё самое дорогое и брендовое. Надо, опять, Галку напрячь. Пусть по подругам поспрашивает. Ирка бы и сама поспрашивала, да, только все после смерти Игоря как-то незаметно рассосались, прекратили общение, и, сейчас, шарахались от неё, как от чумной.

Ирина, в принципе, и не жалела, что таких подруг лишилась. Да и дружили они, больше, по необходимости, потому что не с кем. А тут, вроде, как, тусовка одна. Вместе по кабакам отдыхали. Вроде, недавно это было, а кажется, словно несколько лет прошло. Одна Галка и осталась. Вроде, взбалмошная девчонка, а оказалась самой надёжной. Даже на душе теплее стало, когда о подруге вспомнила. С работой, похоже, ничего не выйдет. Нужно возвращаться домой и готовить вещи к переезду. Завтра бабушка освободит квартиру и можно будет заезжать. Правда, неделя, которую дал Князь, ещё не прошла, но тянуть Ирка не хотела. Это, как собаке по частям хвост рубить. Лучше сразу и быстро.

Приняв решение, она резко развернула машину и, проскочив перекрёсток на красный, под возмущенное гудение клаксонов помчалась домой. Голова работала, словно счётная машинка, накидывая задачи на ближайшее время. Надо уложить вещи, завтра утром связаться с бабушкой и узнать, когда она выезжает, чтобы забрать у неё ключи. Если завтра, в первой половине дня, квартира освобождается, то сразу и переехать. Потом заехать в ГорОНО, чтобы пробить почву начёт садика. Естественно, что законными способами получить место не получится, но взятки ещё никто не отменял. Заодно в ГорОНО можно будет насчёт работы поговорить. Естественно, тоже через взятку. Эх, где бы ещё денег столько взять, чтобы на все взятки хватило?

Бабушка съезжала ближе к обеду. Галка организовала двух мужиков и небольшой грузовой автомобиль. Мужики, вдохновлённые дополнительной премией в виде двух бутылок «Столичной» поверх оплаты, быстро погрузили всё в кузов и запрыгнули туда же сами. Ирка поехала впереди, показывая дорогу. Пока разгружались, привлекли внимание алкашей, толпившихся под навесом разливайки и откровенно пялившихся на двух модных девиц, руководивших разгрузкой. Тут, ещё, привязался пьяный сосед в вытянутых трениках, затасканной болоньевой курточке непонятного цвета, стоптанных ботинках на босу ногу и засаленной кепке.

– А чё, баб Зина съехала, чтоль? – дыхнул он стойким перегаром, почёсывая недельную щетину на впалых щеках.

– Съехала, – поморщившись ответила Ирка.

– Ты теперь тут жить будешь?

– Да, я.

– Меня Митяй зовут. Я с четвёртого этажа, с тридцать седьмой квартиры. А тебя?

– Меня – Ирина. Отойдите, не мешайте.

– А чё я мешаю? – даже обиделся сосед. – На опохмел дашь, я тебе ещё и помогу. Вон, давай телек занесу.

Он рванул к стоящему на краю кузова телевизору и уже примерился, как бы ухватить его половчее, когда Ирка бросилась вперёд и, буквально, грудью закрыла свой «Панасоник».

– Вы на себя посмотрите, помощник! Вас же мотает!

– Это после вчерашнего. А так, я абсолютно нормальный. Не боись.

– Мужчина, уйдите! – вступилась за подругу Галка. – Не мешайте нам вещи таскать. Вон, вас ваши друзья ждут.

– Я не мешаю. Дайте на опохмел, уйду. И вообще, я теперь к тебе буду за бабками заходить.

– За какими бабками? – опешила Ирина.

– Мне баба Зина всегда на бутылку подбрасывала. Теперь твоя очередь.

Похоже, сосед начал наглеть. Несмотря на мутное с похмелья сознание, рассуждал он логично. Новая соседка переезжает и нанимает грузчиков, чтобы перевезти шмотки. А мужиков нет. Значит, она одинока и, как следствие, беззащитна. Можно наезжать по полной программе. Галка, похоже, тоже это просекла, потому что отошла в сторону и стала что-то возбуждённо говорить в свой «Сименс». А потом, минут через пятнадцать, когда Митяй надоел уже до чёртиков, подкатил совершенно пацанский чёрный «Ниссан – Патрол» с тонированными стёклами, из которого вылезли Ромка с Пенделем и доступно объяснили охамевшему соседу, как нужно себя вести с дамами.

Митяй, глядя на двух крепких парней в адидасовских трениках, кожанных куртках и с золотыми цепями в палец толщиной на бычьих шеях, натурально струхнул и,наверное, убежал бы, но ноги не слушались. Он так и стоял, мелко вибрируя коленками и стуча зубами от ужаса. А по штанам расползалось мокрое пятно. Никак не ожидал он, что за новую соседку вот так просто приедут и вступятся откровенные бандиты. Пацаны его даже бить побрезговали. Проведя краткую, но убедительную воспитательную беседу, они взяли каждый по баулу и потащили наверх.

– Вот ты куда переехала, – скорее констатировал факт, чем спросил Ромка, оглядывая обстановку.

– Да, – подтвердила Ирка, присаживаясь на скрипучий древний диван.

– Не хоромы.

– Сволочь, Князь этот, – хмуро бросил Пендель. – Нашёл на ком отыграться. Гоблин правильным пацаном был. И не его вина, что та стрелка стрельбой закончилась. Смирновские всегда беспредельные были. Нас надо было не пистолетами, а автоматами заряжать.

– А ты пойти, предъяву ему кинь! – вдруг, разозлился Ромка. – Сам знаю, что он сволочь. А что сделаешь?

– Свалить бы от него.

– Как? Сам знаешь, туда вход копейка, а выход – не рассчитаешься.

– Это да. Ладно, ехать надо. Проводите?

– Проводим.

Алкаши, кучковавшиеся под навесом разливайки, уже переместились поближе и сейчас сидели на детской площадке и бурно что-то обсуждали. В толпе Ирка сразу заметила помятое лицо Митяя. Жалуется, наверное, как с ним жестоко обошлись.

– Ты, Ир, не с тесняйся, звони, если что, – нарочито громко, чтобы слышно было на площадке, сказал Ромка. – А, если, этот дрыщ ещё раз сунется, сразу сообщи. Придем, ноги выдернем. Да и остальным тоже.

– Кому остальным? – поинтересовалась Ирина.

– А кто сунется, тому и выдернем. Или в лесочек отвезём и живьём прикопаем. Пацаны за тебя горой встанут.

На детской площадке притихли. Похоже, проняло. И правильно. Пусть знают, что за Ирку есть кому спросить. Даже на душе отлегло, и двор покакзался не таким уж и неприветливым. Жить везде можно.

А потом, они стали заниматься квартирой. Всё расставили, разложили, и, наконец, принялись за одежду. Женщину только допусти до шмоток. Перебирали, меряли, откладывали, то в кучку «Буду носить», то в кучку «Продать», потом опять из кучки в кучку и обратно. Наконец, кучка «Буду носить» перекочевала на полки старого рассохшегося шифоньера, а кучка «Продать» осталась лежать на венских стульях, варварски выкрашенном половой краской. Уже стало темнеть, когда они, всё-таки, закончили с одеждой. Захотелось кушать, и Ирка вспомнила, что не ела с самого утра. Да и Галка тоже. Спохватившись, она ринулась на кухню, пытаясь на ходу вспомнить, что из продуктов они прихватили из дома.

– Ты чего? – зашла на кухню подруга.

– Хочу приготовить что-нибудь, – ответила Ирина откуда-то из глубины холодильника. – У нас же с утра маковой росинки во рту не было. Сейчас что-нибудь сварганим на скорую руку. Ты яичницу будешь?

–У меня другое предложение.

– Какое?

– Пошли в кабак?

– Да ты что? Мне в ближайшее время туда дорога заказана. Лишних денег нет.

– Покупку квартиры нужно обмыть обязательно.

– Я же сказала, что нет лишних денег.

– Да ладно тебе!

– Не ладно. Я вчера весь день по школам моталась. Нигде не берут. И, до конца учебного года не возьмут. Нужно что-то другое искать. А, что – ума не приложу. Так что, те деньги, что у меня остались, я в кулачке держать буду. Спасибо, ещё, что родители Игоря согласились детей на время у себя приютить.

– Ирка, не кисни. Я угощаю. Пошли.

– Неудобно, Гал. Может, возмём бутылочку, да тут посидим? Чем плохо?

– Нет. Тут ты ещё насидишься. Все вечера твои. А сегодня – только в кабак.

– Ну, хорошо. Куда пойдём?

– В «Глорию», конечно!

– Нет, туда не хочу. Давай, что попроще.

– А, чем тебе «Глория» не устраивает? Хороший кабак.

– Там знакомых слишком много. Будут пальцем тыкать, сплетничать за спиной. Не хочу.

– Да пошли они! Не хватало ещё на них заморачиваться! Нет, только в «Глорию»! Ты не каждый день квартиру покупаешь.

– Ну, ладно. В комнате телефон, иди, заказывай такси.

– Может, на твоей машине поедем?

– А, потом, сидеть и не пить в кабаке?

– Оттуда на такси разъедемся.

– И машину там бросим? Нет уж. Иди, вызывай тачку.

Такси подъехало через полчаса. Как раз, хватило времени, чтобы красиво одеться и придать лицу товарный вид. Положа руку на сердце, ехать в «Глорию» и видеть все эти сытые и довольные жизнью морды, действительно не хотелось. Но, Галка права. Чем прятаться, лучше показаться с гордо поднятой головой, чтобы все видели, что она не сломалась и не опустилась.

Провожаемые взглядами алкашей сели в машину, назвали адрес и поехали. «Глория» встретила уютным полумраком, ненавязчивой музыкой, гомоном голосов и сплошной пеленой табачного дыма под потолком. Свободные столики пока ещё были, и подруги, присмотрев один из них в углу, решительно направились к нему. За столиком возле окна кто-то махнул Галке, но, узнав Ирку, быстро опустил руку. Ирина присмотрелась. Ага, Жанка собственной персоной. Гламурная девица, содержанка какого-то богатого папика. Когда Игоря сделали бригадиром, она усиленно набивалась в лучшие подруги. А сейчас сидит, отморозившись, делает вид, что незнакома.

Как это обычно бывает, стоило заметить одно знакомое лицо, сразу в глаза стали бросаться остальные. Людка, Анжелка, Танька, ещё одна Танька, Алекса, Славик мажор, Петенька, Алик. И все старательно отводят глаза в сторону. Типа, не знают никакую Ирку. Ну-ну. Гордо ступая, словно модель на подиуме, Ирина подошла к столику и, как можно изящнее, присела на стул.

Тут же подбежал официант Гарик и услужливо проклонившись, приготовил блокнот в ожидании заказа. Ирка посмотрела на него и впервые заметила на его лице лёгкие следы косметики. Глаза слегка подведены, губы подкрашены бесцветной помадой. Она перевела взгляд на руки и увидела на ногтях бесцветный маникюр. А парень-то «голубой». Справляясь с брезгливостью, чуть заметно передёрнула плечами. Гарик заметил и обиженно поджал губы. Странно. Она его давно знала, но заметила все эти приметы его ориентации только сейчас.

– Ты чего? – поинтересовалась подруга, как только официант, приняв заказ, удалился.

– Не люблю педиков.

– Гарик – педик? Не замечала.

– А ты присмотрись.

– Ну, у каждого свои недостатки.

– Да я понимаю, что не мне их судить. Но, всё равно, противно, что ли.

– Зато, говорят, из них отличные подружки получаются. Прикинь, такую подругу заиметь. И не болтливая и безопасная, и поболтать можно от души.

– Да ну тебя! – отмахнулась Ирка и расхохоталась.

Народу становилось всё больше. Ирка потягивала коктейль и потихоньку, искоса, оглядывала зал. Галка отошла и, сейчас, подсев за другой столик трепалась с каким-то мужиком в нетипичном для этого места строгом костюме. Музыку выключили, и на небольшую сцену в глубине зала поднялись музыканты. «Глория» именно поэтому привлекала внимание клиентов, что после девяти вечера здесь выступали популярные музыкальные коллективы города. Интересно, кто в этот раз? Музыканты незнакомые. Хотя, вон того, лохматого в водолазке, настраивающего бас-гитару, она где-то видела.

Наконец, барабанная дробь с окончанием по тарелкам возвестила о готовности музыкантов к выступлению, и на эстраду вышла миниатюрная девушка в облегающем серебристом платье, ниспадающем до самого пола. Ирка пригляделась и узнала Мелинду. Сильно! Восходящая звёздочка, успевшая засветиться даже в Москве. Небольшой проигрыш, и певица запела низким грудным голосом.

А на улице снег, снег,

А на улице дождь, дождь,

А на улице боль, боль, уходящая в ночь.

За окном тишина,

За окном ни души,

Только я у окна, одна, тихо плачу в тиши.

Ирка заслушалась и, внезапно, поняла, что это песня про неё. Не про неё прошлую или нынешнюю, а про неё будущую. Именно это предстоит ей в ближайшее время на убогой кухне в её новой квартире. Одинокие вечера и, то дождь, то снег за окном. Вспомнился покойный муж, и в душе заныло. Игорь, Игорь! Что же ты наделал!

– Разрешите вас пригласить?

Ирка вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял высокий мужчина лет тридцати, коротко стриженный, крепкий и, чего греха таить, симпатичный. По-крайней мере, в Иркином вкусе. Ей всегда нравились такие мужчины, с открытым лицом, слегка квадратным подбородком, ясными голубыми глазами, прямым носом и широкими бровями вразлёт. И, ещё, этот взгляд, уверенный и сильный. Танцевать она не собиралась, но перед этим взглядом устоять не смогла.