Неочевидные пределы божественного всесилия

Рядом с нами возник полноватый господин в зелёной тунике и тёмно-сером плаще, представившийся главным лекарем лагеря Лукуллом Райном. Если меня память не подводит, это наёмный специалист, не имеющий отношения к штату легиона. Втроём мы и отправились осматривать местные достопримечательности.

Сам Марк и его старшие офицеры устроились неплохо. Чисто. Мухи не летают. Еда для них готовится отдельно. Вода из колодца. И едят со стеклянных и фарфоровых тарелок, а не, как рядовые, с глиняной и деревянной посуды. Стандартами двадцать первого века не назовёшь, но и не дикое средневековье.

А вот у рядовых ситуация печальная. Формально всё на передовом древнеевропейском уровне (у соседей и близко этого не было), но при таком скопище народа очень трудно, а точнее невозможно, обеспечить чистоту и порядок.

И что тут посоветуешь? Мыть руки перед едой? Так они их моют, точнее споласкивают от грязи. И канализация есть. А про инфекцию им всё равно не объяснишь.

Поинтересовался у лекаря сколько больных? Оказалось, почти пол сотни бойцов маются животами и от горячки. Ещё двадцать семь человек с травмами разной степени тяжести, полученными на стройке и во время учебного боя.

Значит и тысячи боеспособных воинов не наберётся.

Ладно. Сначала закончим инспекцию, а потом поговорим. Сейчас только неотложное.

– Марк, прошу не удивляться моим приказам. Они из опыта военных компаний будущего. Воду всем пить только кипяченую. Чеснок в рационе обязателен. И лук. Пищу есть только варёной или обжареной. Больных разделить по признакам заболевания и разместить отдельно. Доступ к ним только у лекарей. Кто у вас занимается снабжением?

– Здесь, командир, нет маркитантов и сельского населения. – Рассеянно ответил явно не успевающий переварить услышанное Марк. – Поля убраны не известно когда и не известно кем. Периодически появляется седой старичок, утверждающий, что он дежурный бог. Мы говорим, что нам нужно, и оно появляется у маркитантских ворот.

– Прекрасно. Каждый день заказывайте полный комплект одежды и обуви. Думаю, местные боги не обеднеют. И не стесняйтесь с посудой. Уверен, что все ваши люди заслужили серебряные ложки, миски и кружки, а офицеры – золотые. К роскоши мой приказ не имеет никакого отношения. Это дополнительная возможность избежать заболеваний.

– Странный способ.

– Потом объясню. Мы уже можем посмотреть, как воюют ваши солдаты?

– Флаг выставили.

– Тогда отпускаем Лукулла. Пусть начинает выполнять мои распоряжения. Где у вас тут место для тренировок?

***

Местом для тренировок личного состава оказалась большая плотно утрамбованная площадка, по краям которой построились штатные подразделения легиона.

Марк отдал приказ парню с трубой, маявшемуся неподалёку. Проревел сигнал и две ближайшие к нам когорты, выхватив деревянные мечи, бросились рубиться стенка на стенку. Зрелище было впечатляющее! Парни явно старались продемонстрировать себя во всей красе. Треск и крик стоял, как во время футбольного матча.

Вновь проревела труба и соперники отошли на исходные позиции. Нескольких неудачников уволокли местные санитары. Затем зрелище повторялось, но уже с другими участниками. И примерно таким же результатом. Когда на учебный бой вызвали последнюю пару, было уже не так интересно. Разве что, в отличие от предыдущих ничьих, данное столкновение закончилось явной победой одной из сторон. Дальняя от нас когорта практически загнала к нам на возвышение, служившее начальственной трибуной, превратившегося в толпу противника. Судя по довольной морде Марка, победители были его любимчиками.

– Первая когорта, – словно услышал мои мысли Марк. – Я был их командиром, пока не назначили командовать этим обрубком, гордо именуемым легионом. Может и не назначили бы, но среди офицеров я был единственным чистокровным римлянином.

– На сколько я понимаю на них, в случае чего, ты можешь положиться?

– Есть высокая вероятность, что мне останется верен весь легион. Никогда не зверствовал, добычу делили честно. Старался попусту не рисковать и не сорить человеческими жизнями. Люди не могли не обратить на это внимания.

– Обратить могли. А вот запомнить – далеко не все.

– Согласен. Но в первую я верю.

– Поживём – увидим. Если доживём. Идём смотреть ваши катапульты.

После сигнала трубы солдаты стали организованно расходиться, а мы поднялись на укреплённый частоколом вал, окружающий лагерь. Интересно что за камни они бросают вместо стрел?

***

Катапульты оказались большими баллистами и камни они метали самым естественным образом. Когда первая гигантская «ложка» с лежащим в ней валуном резко встала в вертикальное положение, каменюку унесло метров на двести. Практически тут же валун в полёт отправила и вторая машина. Приблизительно с тем же результатом.

Следующего выстрела пришлось ждать несколько минут. На этот раз виртуального противника обстреляли тучей камней, с явным потенциалом изрядно проредить вражеский строй. Если не всех убьёт, то травм будет достаточно много. Неплохо. Это нам очень даже может пригодиться.

Подошли с Марком к взмыленным от усердия расчетам баллист, где я, совершенно искренне, восхитился их военным мастерством и поблагодарил за службу. Ответили мне дружной здравницей в адрес императора, что у римлян, похоже, заменяет наше «Служу России».

Этим решил было и ограничить инспекцию, но вспомнил ещё об одной проблеме.

Моя просьба переодеть половину личного состава первой когорты в то, в чем они воюют, а вторую половину оставить, как есть, в рабочей одежде, никак не отразилась на выражении лица Марка. Похоже командующий легионом постепенно привыкает к моим странным просьбам и начитает воспринимать их как должное.

***

Когда первая когорта выстроилась перед нами, стало ясно, что я не ошибся в своих опасениях. Половина рядовых явились воевать в том же, в чем красовались на параде. Боевая раскраска одежды легионеров просто резала глаз. Я уже не говорю, про центурионов, ярко выделявшихся на фоне строя.

Приказал центурионам спрятать своих солдат не далее, чем в ста шагах от вала, пока мы с легатом будем смотреть в сторону лагеря. Ребята как-то нерешительно приступили к исполнению поставленной задачи, пока Марк громогласно не добавил от себя мысль про десять розог перед строем каждому, кто не сможет найти укромное место у нас за спиной. После этого наступило просветление сознания военнослужащих, дружно рванувших выполнять мой приказ.

Ну, что тут скажешь? Нескольким бойцам из одетых в рабочую одежду скрыться удалось. Но большая часть когорты, прежде всего центурионы, явно заслужила порцию розог.

– Как ты считаешь, Марк, – поинтересовался я, – сложно ли будет противнику перестрелять эту публику даже из луков?

– Несложно, командир, – ответил помрачневший командующий легиона.

– Я подозреваю, что при этом ты подумал не про луки, а про винчестеры. А если выставить наших людей строем, то это будет?..

– Надо научиться скрытному перемещению, внезапному нападению из засады и поменять форму солдат и офицеров. В том, что одето на нас с вами, командир, спрятаться было бы гораздо проще. Ксавий – единственный, кого я не смог обнаружить.

– Через три дня я снова у вас. Разберитесь с одеждой. В ней должно быть удобно ползти, перекатываться и пролезать в узкую щель. Одежда центурионов издали не должна отличаться от одежды рядовых. Но знаки отличия, заметные вблизи, должны быть. Ваши воины приучены к бегу на значительные расстояния в полном боевом оснащении?

– Это форма наказания. Для офицеров особо унизительная. На моей памяти такое не случалось ни разу. Считается, что гораздо важнее выносливость при работе с мечом. Этому и уделяется особое внимание.

– Значит считай, что я наказал весь легион.

– Я не могу исключить бунта.

– А если перевернуть ситуацию с ног на голову? Начнёшь с себя и самых преданных офицеров. Объясни им, что для того, чтобы выжить нужно уметь быстро и скрытно перемещаться. Иначе у нас нет шансов. Устрой завтра с утра пробежку вокруг лагеря. Или на то расстояние, пока хватит сил бежать. А на финише организуй схватки в парах. Пусть не усердствуют с целью поразить соперника. Главное другой тип нагрузки после бега. Уверен, что остальные командиры начнут присоединяться просто из любопытства или опасения отстать от командования в чем-то важном. Солдат не заставляй, но позволь присоединяться к занятиям. Остальным объясни, что легион на марше никого дожидаться не будет. Должно сработать.

– Я попробую, командир, но ничего гарантировать не могу.

– Пробуй. И ещё подбери пару десятков шустрых и толковых парней. Я хочу сделать из них диверсионную группу. Раз нас поставили в неравные условия – никакого боя стенка на стенку. Ещё не знаю, как это будет выглядеть, но точно не как войска, выставленные на убой.

– Полностью с вами согласен, командир.

– Я, Марк, очень на вас надеюсь. Твой легион – единственная военная часть, а не вооруженная толпа, в моём подчинении, а ты – единственный командир с боевым опытом цивилизованного ведения боя. За полгода можно было бы подучить всех, но за три месяца это реально сделать только с твоими бойцами.

– Я понимаю и постараюсь объяснить это своим командирам. А получится и рядовым. Когда вы планируете проводить совещание с командным составом легиона? Может сначала пообедаем?

– Мы с тобой уже посовещались. А своим скажешь, что «моё величие» осталось крайне недовольно результатами проверки и совещаться ни с кем не желает. Разве что баллисты, именуемые тобой «катапультами», не разочаровали.

– С этими названиями путаница. – вздохнул Марк. – Особенно в последнее время. И ещё. После такого объявления мне положено назначить виновных для наказания.

– Наказать всегда успеем. Главное, чтобы поняли, что ситуация у нас аховая. Тогда сами шевелиться начнут.

– Пообедать надо бы. – совсем помрачнел Марк. – Отказаться – крайняя степень недовольства, после которого обычно расформировывают легион.

– Значит пообедаем, – вздохнул я, уже мысленно шагавший в сторону своего нынешнего жилища. Что-то утомила меня эта римская экзотика.

***

Слава богу лежать за столом не пришлось. Сидели на чем-то среднем между табуретом и небольшой скамейкой. Посуда из цветного стекла. Вполне цивилизованного вида. Ложки и ножи серебряные. Марк явно при жизни не бедствовал.

Еда не то чтобы не понравилась, но всё было очень непривычно. Основное блюдо – каша из непонятно чего. Приятный, чуть кисловатый, продукт питания. Мясо, хоть и обжаренное, но явно перед этим сваренное со специями. Впрочем, острый соус маскировал все эти тонкости. Вино испортили водой, поэтому понять его свойства было затруднительно.

Наконец притащили фрукты и сладости. Это было понятно и привычно, но запихнуть уже было некуда. Очень сытная пища.

Немного раздражало то, что командиры когорт скромно сидели у стен палатки, созерцая наше обжорство. Им тоже принесли поесть и наливали вина для произнесения здравниц в мою честь. Но всё это было как-то … диковато. Но лезть со своим уставом в чужой монастырь пока не буду. Всему своё время.

В завершение застолья произнёс тост в честь легиона – моей основной опоры и надежды на победу в предстоящей битве. При этом был совершенно искренен. По-моему, присутствующие, хотя и были удивлены, но почувствовали это и весьма позитивно отреагировали на своё место и роль во вверенном мне корпусе.

Потом Марк выпроводил всех из палатки и налил мне и себе неразбавленного вина.

– Я вижу, командир, что вам всё тут у нас непривычно и странно. – начал он, с заметными усилиями подбирая слова, – а мне непривычно и странно сидеть за одним столом с человеком из далёкого будущего. Я вас часто не понимаю, но во многом, сказанном вами, кроется смысл и опыт, которого у меня просто не может быть. Этот опыт и этот смысл и есть наш шанс. Но мне очень сложно поступать вопреки тому, что в мою голову и душу вбивали с детства. Что уже говорить, про моих подчинённых. Мы переоденемся и научимся ползать в бою, хотя это считается унизительным для солдата. Смерть положено встречать лицом к лицу. Иное – трусость и предательство. Но мы не сумеем за пару месяцев переделать свои головы. В этом сложность и опасность, командир. Привычки и суеверия могут оказаться главной проблемой.

– А пьём за что? – улыбнулся я. Это же надо же, чтобы так повезло с очевидным замом!

– За то, чтобы мне и моим людям удалось дотянуться до того уровня, который поможет нам победить. Ну, и за то, чтобы всем нам выжить.

За такое грех было не выпить. Какое вино!!! Вот что значит натуральный продукт. И нечего тянуть. Времени и так мало. Хотя нет. Подождёт до следующей проверки.

– Я буду у вас через три дня. Если что-то не получится – не страшно. Время есть. И сам смотри чтобы не перегнуть палку. Бунт нам ни к чему. Попробуй говорить с верными командирами, а не приказывать. Пусть они тоже думают, а не тупо выполняют приказ.

– Я постараюсь, командир.

– Меня зовут Григорий и со старшими командирами подразделения у нас принято общаться не по званию и на «ты». Попробуй привыкнуть к этой мысли до нашей следующей встречи.

Ну, вот. Хотел отложить до следующего раза и ляпну. Ладно. Может так и лучше.

Проигнорировав круглые глаза подчинённого, вышел из палатки, где обнаружил всё это время где-то пропадавшего Якова. Следом появился задумчивый Марк и мы втроём отправились к распахнутым главным воротам лагеря, где, на прощание, остекленевшая в служебном рвении стража, продемонстрировала, что римские легионеры вполне способны составить конкуренцию истуканам у мавзолея.

Попрощался с Марком и, в сопровождении денщика, направился в сторону отведённой мне на время представления недвижимости.

***

Не успели отойти на сотню метров от лагеря легиона, как Яков, с неожиданной силой толкнул меня в бок, забросив в кусты, а сам кубарем укатился в бурьян на противоположной стороне дороги.

Одновременно из ближайшей рощицы громыхнул залп и несколько пуль подняли фонтанчики пыли в том месте, где мы только что шли по дороге.

Тут же со стороны лагеря раздались хлопки разряжающихся баллист, после чего две тучи увесистых камней накрыли рощицу, откуда послышались стоны и крики. А потом из травы и кустов начали выскакивать вооруженные деревянными мечами мужики, с боевым рёвом устремляясь в накрытую залпом рощу.

Это что же получается? Командиры расчётов баллист в качестве конкретного приказа восприняли мои разглагольствования о том, что я с удовольствием ещё раз посмотрел бы на их работу? Какие молодцы! Посмотрел. Впечатли ещё больше.

А про первую когорту мне помнится Марк, ни к кому не обращаясь, тихо пробурчал, что мол пусть полежат и обвыкнутся к новым условиям войны. Потом мы про них просто забыли. Сами понимаете – общение на нервах. А может так Марком было и запланировано: полежат и начнут задумываться об удобной экипировке при подобных занятиях?

Когда мы с Яковом вернулись на дорогу, к нам уже волокли два трупа в знакомой ковбойской экипировке, три изувеченных винчестера, один из которых, в принципе, мог сгодиться для изготовления обреза, и лысого типа в черной мантии с белым воротником. Последний ещё подавал признаки жизни, но тут что-то щелкнуло неподалёку и, внезапно посиневший пленник, обвис в руках легионеров.

Через минуту до нас добралась ещё одна когорта во главе с вооруженным мечом и небольшим щитом Марком. Все взмыленные, словно пробежали пару километров, а не какую-то сотню метров.

Явно перепуганный Марк предложил прочесать местность по пути нашего следования, но Яков сказал, что больше опасности нет и мы без проблем доберёмся сами.

Бессмысленно спорить с очередным местным, язык не поворачиваться сказать «богом», тем паче что толкается он, как бульдозер. Значит знает предмет.

Забрал подлежащий распиливанию винчестер с несколькими десятками обнаруженных у ковбоев и священника (ни хрена себе у них священники!) патронов, поблагодарил солдат за служебное рвение, пожал руку Марку и мы с денщиком снова зашагали по пыльной дороге.