Неочевидные пределы божественного всесилия

Глава 3. Рыцарский турнир и прочие неприятности

Полковник Григорий Раменский, Зоя (она же Зая, любимая женщина полковника Раменского), Дар (он же Рад, бог), Лада (жена Рада, богиня), Себастьян де Шарри (граф), Яков (денщик и охранник полковника Раменского, возможно даже бог).

Место действия: рыцарский военный лагерь среди каких-то лесов и полей

Повествование от лица полковника Раменского.

***

Рыцарский военный лагерь возник также внезапно, как и римский, сразу после того, как мы обогнули, похоже, ту же берёзовую рощу, которую огибали накануне. Или очень на неё похожую. Это был пёстрый табор разнокалиберных шатров и каких-то времянок по его окраинам. Неподалёку пасся большой табун лошадей.

Справа, на окраине этого конгломерата временных жилищ, толпа странных личностей в грязной одежде неспешно копала неглубокую канаву, выбрасывая землю в сторону лагеря. Надо думать, это велись фортификационные работы по укреплению военного поселения. А канава и куча земли на его периферии должны были изображать ров с валом. При самых оптимистических прогнозах строительство закончится месяца через три.

***

Нас увидели и навстречу выехала группа ярко одетых всадников.

Впереди скакал седой господин в кольчуге и тунике алого цвета, одетой поверх доспехов. На груди у него красовался вышитый белыми нитками герб, изображавший змею, рассекаемую надвое чем-то вроде топора.

– Барон Виктор де Рион, – представился мужчина, легко спустившись с лошади. – Ваше Величие предпочитает ехать на лошади или мы отправимся пешком?

Умные глаза собеседника с интересом рассматривали такую диковинку, как командующий из будущего. Смотри на здоровье. Не люблю «на лошади». По пересечёнке и в лесу, где самая работа, на лошади не поездишь. Да и заботиться о ней нужно. Лучше уж пробежать пару десятков километров. Результат будет гарантированно лучше. Но не позориться же перед подчинёнными?

– Мы, барон, предпочитаем верхом, – ответил я, заметив некоторое удивление на лице собеседника.

Нам с Яковом подвели лошадей. Мне достался чёрный с белыми бабками и звездой во лбу жеребец, подозрительно косившийся на меня в процессе моего попадания в седло. Смирная лошадка. Явно граф решил прогнуться перед начальством. А у Якова моих проблем не было. По всему чувствовалось, что он опытный наездник.

Неспешной трусцой проследовали в центр лагеря, где перед огромной палаткой, разукрашенной флажками и какими-то гирляндами, нас верноподданически встречал сам граф, в окружении вооруженных до зубов рыцарей.

– Счастливы вас видеть, Ваше Величие, – произнёс он с ослепительной улыбкой. – Не желаете ли перекусить и отдохнуть с дороги?

– Благодарю вас, граф, – ответствовал я по возможности более величественным тоном.

Отравиться всегда успеем. Лучше сразу заняться делом.

– На сколько мне известно, к турниру всё готово. Не будем утомлять участников бесконечным ожиданием.

– Извольте следовать за мной, Ваше Величие, – слегка поклонился граф, легко, не смотря на изрядные габариты, вскакивая на подведённую ему лошадь.

***

Кино показывали метрах в ста пятидесяти от палатки графа. Один в один декорации и массовка «Истории рыцаря». Те же трибуны с прекрасными дамами и пышно разодетой знатью на краю прямоугольной площадки величиной с футбольное поле. Суетящиеся слуги разносили еду и просто бегали с какими-то поручениями. Две большие группы зрителей, кого не сочли достойными сидеть, толпились справа и слева от трибун.

Ещё имелся длиннющий забор, по разные стороны которого на встречу друг другу будут скакать рыцари с копьями, надеясь, что им удастся вышибить противника из седла. Сценарий кинофильма явно писался после того, как автор начитался воспоминаний очевидцев событий и пересмотрел кучу картин, нарисованных современниками рыцарских турниров. Правда тут не наблюдалось ни одного с ног до головы закованного в железо воина. Кольчуги, какие-то нашитые и одетые металлические детали и всё. Толи мои рыцари ещё не додумались до такого обмундирования, толи авторы фильма, как это часто бывает в Голливуде, что-то напутали в угоду зрелищности картинки на экране.

У нас с графом было отдельное место в центре. Рядом и ниже сидели встречавший меня барон и несколько дам. А на первом ряду и в некотором отдалении справа и слева от нас расселись рыцари графского эскорта. Интересно, зачем графу охрана среди своих?

Граф взмахнул алым платком, после чего взревели трубы и на «футбольное поле» стали выходить рыцари, вооруженные мечами и щитами.

Далее, почти час нас мучили представлением публике будущих поединщиков. Сначала доблестных рыцарей расхваливали доверенные лица, подробно перечисляя подвиги патрона и его выдающиеся боевые качества. Затем сами рыцари по очереди восхваляли свою даму сердца, описывая её достоинства и добродетели. Некоторые читали стихи в честь «богини, по недоразумению коснувшейся земной твердит своей изящной ножкой». Пару раз содержание любовного послания было довольно неожиданным. Но, в основном, краснобаи в доспехах явно цитировали какие-то популярные тексты, повторяя с точностью до запятой их содержание.

У нескольких участников дамы сердца присутствовали на трибуне, что сопровождалось дарением рыцарям платков или каких-то ленточек, которые прикреплялись на конечности или оружие претендента на победу в турнире.

Когда эта суета, которая, похоже, очень нравилась публике, подошла к концу, всё пошло по второму кругу, но уже с конными рыцарями.

Потом был небольшой перерыв для фуршета с громогласными здравницами в мою честь. Белое вино оказалось неплохим, но с шедевром, продегустированным у Марка, конечно, не сравнить.

Наконец все расселись по местам и началось то, ради чего тут все и собрались.

Увиденное сильно отличалось от кино. Со свистом можно размахивать муляжом, изображающим меч, а не реальным оружием, хоть и с затупленными кромками. Поэтому движения соперников были словно заторможенными, а сила удара по щиту соперника чудовищной. Однажды щит просто раскололся пополам.

Ничего бутафорского в поединках не было. Когда по тебе пришелся удар пятикилограммовой железяки, никакая защита не предотвратит перелом костей или сотрясение головного мозга. Не удивительно, что несколько участников, после проигрыша, с трудом уходили с площадки, а одного и вовсе вынесли на руках.

Вскоре стало очевидно, что у рыцаря в синей тунике с гербом, изображающим какую-то башню, на этом турнире, нет достойных соперников. Он не выглядел мощнее тех, с кем встречался в поединке, но явно превосходил их в пластике и скорости перемещения по площадке, ломая у соперника ритм ведения боя. Совершенно иной уровень владения предметом.

Последний его противник был так запутан и дезориентирован, что в конце концов оказался спиной к сопернику, получив удар мечом по шлему. Издевательский удар плашмя, но этого хватило, чтобы оглушенный рыцарь рухнул на колени, после чего проревела труба, извещающая об окончании боя.

***

Когда провозгласили имя победителя, которое я пропустил мимо ушей, граф сунул мне в руки какую-то золотую безделушку, объяснив, что раз турнир организован в мою честь, то и награждать победителей моя обязанность.

Под громогласные крики и аплодисменты зрителей триумфатор турнира, оказавшийся довольно молодым мужиком, поднялся на трибуну и встал передо мной на одно колено, протянув руку за призом. Я положил приз в его ладонь, посчитав на этом свою миссию выполненной. Но это явно не входило в планы победителя.

Получивший от меня приз рыцарь, не вставая с колена, громогласно заявил:

– Благодарю за награду, Ваше Величие, но с гораздо большим удовольствием я получил бы её из рук рыцаря, доказавшего свою воинскую доблесть. Впрочем, у вас, Ваше Величие, есть возможность прямо сейчас опровергнуть мои слова, продемонстрировав в поединке на деревянных мечах, ведь жизнь и здоровье Вашего Величия для нас священны, что я болтун, слова которого не стоят дуновения ветра в летний полдень.

А эта сволочь ещё и поэт! Вроде не по чину ему вызывать меня на поединок. Но у рыцарей свои представления об уместности тех или иных поступков и вопросы чести для них абсолютный приоритет.

Дурацкая ситуация, но смеющиеся глаза окружающих поставили меня перед дилеммой: потерять лицо перед рыцарским сообществом или объяснить этому уроду, что такое русский спецназ.

Лицо терять было нельзя ни в коем случае. Значит придётся объяснять.

Молча встал со своего места и, не обращая внимания на всё ещё стоящего на одном колене рыцаря, направился в сторону площадки, на которой проводились поединки.

По дороге отказался от предложенных мне шлема, меча и кольчужной рубахи с нашитыми на неё металлическими пластинами. Это будет не столько защитой, сколько помехой. Лучше сражаться в привычном и удобном камуфляже.

Вскоре подтянулся и соперник. Посмотрел на его самодовольную рожу и понял, что тот совершенно не готов к поединку. Внимательный и настороженный взгляд напряг бы меня гораздо больше.

Мужик картинно снял и швырнул в сторону шлем, встав в стойку. Ну-ну. Дам я тебе размахивать этой деревяшкой.

Когда прозвучал гонг, резко сократил дистанцию и забрал меч у соперника, разбросав оружие и его владельца в разные стороны. На замершей от удивления трибуной послышались отдельные смешки, а потом публика взревела от восторга.

К чести моего соперника надо сказать, что ситуация его только мобилизовала и заставила сосредоточиться. Теперь это был достойный противник, мягкой кошачьей походкой приближающийся ко мне с подозрительно блестящим кинжалом в левой руке.

Кто-то на трибуне, кажется барон, не соблюдая субординацию, рявкнул «Прекратить бой!», но соперник–левша уже атаковал меня отвлекающим ударом правой ноги, с явным планом пугнуть кинжалом, оглушить ударом справа и довершить дело холодным оружием. Просто и эффективно. И скорость у мужика приличная. Хороший боец. Но сволочь. Поэтому безжалостно взял ногу на болевой, охладил пыл соперника ударом в промежность и, завалив судорожно дёргающееся в попытках освободиться тело лицом вниз, окончательно успокоил урода ударом левой в челюсть.

А кинжал настоящий! Где ваше благородство, «благородный рыцарь? Жаль, что не посмотрю, как на самом деле они вышибают друг друга из седла, но на этом мероприятия в мою честь следует завершить. Иначе зачем я выходил на поле. Сейчас самое время мне гневаться и выкручивать руки графу.

Отшвырнул кинжал в сторону и в сопровождении не известно откуда появившегося Якова, направился к коновязи, где мы оставили выделенных нам лошадей.

По дороге нас нагнал пыхтящий от непривычной нагрузки граф. Охрана и барон держались чуть в отдалении.

– Я вас умоляю, Ваше Величие, не покидать турнир, – чуть отдышавшись громким шепотом произнёс командующий рыцарским войском. – Я и так здесь на птичьих правах. Ваш уход подвинет некоторых рыцарей на то, чтобы оспорить мои права на командование. Иначе этот инцидент просто не был бы возможен.

– Но я ведь уже ухожу?

– Мы объявим о перерыве в турнире в связи с вашей усталостью после поединка.

– А вы можете гарантировать, что какой-нибудь нахал не вызовет меня на поединок верхом? Я не очень хорошо владею лошадью.

– Сначала ему придётся завоевать это право в поединке со мной, – подошедший к нам барон явно был настроен решительно, – и даже в случае победы нахала, он вряд ли будет способен сегодня сражаться.

– Благодарю, мой друг, – с неожиданной теплотой произнёс граф, глядя при этом на меня глазами провинившейся собаки.

Пожалуй, хватит изображать капризного вельможу. Да и турнир досмотрю до конца.

– Объявляйте граф. Только ненадолго. Нам ещё нужно провести военный совет.

– Всего пятнадцать минут, Ваше Величие, – просиял граф делая знак кому-то из свиты.

Как по волшебству рядом с нами материализовался стол под балдахином и стулья, усевшись на которые мы и провели оговоренное время, употребляя довольно приятные безалкогольные напитки и сладости.

***

Когда поднимался на трибуну, обнаружил изменившееся ко мне отношение окружающих. Снисходительное любопытство к тому, кто не по статусу поставлен командовать рыцарским войском, сменилось пристальным вниманием и даже какой-то настороженностью. Так всегда бывает, когда окружающие сталкиваются в твоём лице с чем-то опасным и непонятным. Ну, и ладушки. Меньше будет охотников проверять меня на прочность.

Вновь проревела труба и первая пара верховых с деревянными копьями наперевес помчались на встречу друг другу. Глухой удар и один из соперников падает с лошади, а победитель гордо гарцует мимо трибун под одобрительные крики зрителей.

Дальше всё происходило не так гладко и с первого захода соперникам редко удавалось выяснить отношения. А одной паре и вовсе пришлось трижды повторять процедуру встречного боя, пока один из соперников не оказался на земле.

Наконец довелось увидеть что-то новенькое. На этот раз оба соперника вылетели из седла, но на этом поединок не закончился. Похоже, ничья в нём просто не была предусмотрена. Оба рыцаря выхватили мечи и продолжили сражаться, пока один из них, после неожиданного удара соперника не выронил меч на землю. После этого труба известила об окончании поединка.

Пару раз после сшибки у рыцарей ломались копья, но, чтобы вот так, вдрызг и на мелкие кусочки, не было ни разу. Для этого явно не хватало глубоких насечек на копье или вовсе бутафорского оружия, использовавшегося киношниками.

Состязание верховых закончилось быстрее, чем у пеших соперников. Победителем провозгласили графа Мариуса де Бареньи, после чего спешившийся рыцарь направился на трибуну, дабы получить полагающийся ему приз из рук самого меня, великого и ужасного.

Теперь понятно почему шатается кресло под Себастьяном. Тоже граф и явно лучший боец войска.

Вблизи снявший шлем победитель турнира оказался массивным коротко стриженым мужиком с мрачным скуластым лицом. На груди его красовались алые пересекающиеся топоры и какой-то желтый квадрат над ними. Отсутствие многочисленных следов былых повреждений явно свидетельствовало о том, что, в основном, пострадавшими были его противники.

Сграбастав золотой кубок, украшенный изумрудами, который в его лапище показался практически рюмкой, он внимательно посмотрел на меня, после чего кивнул и сделал движение чтобы уйти. Но в последний момент остановился и тихо, чтобы могли слышать только мы с графом произнёс:

– Я с удовольствием скрестил бы с вами копья или мечи, Ваше Величие, но не люблю валяться вместе с моим Хрюшей на земле, изображая две навозные кучи.

Очень точная оценка своих сил при минимуме данных. Про лошадь он возможно и преувеличил, а выдернуть всадника из седла, воткнув его копьё в землю, не такая уж и сложная задача. Вот вскочить на ходу в быстро идущий поезд – другое дело. Два раза было, на тренажере и вживую, и третьего постараюсь избегать по мере возможности. Две трети моей группы отсеялись в процессе подготовки. А двоих потеряли во время операции. Василия Хмарка поисковая группа нашла живым, а Виталий Салов погиб. Мягко говоря, то ещё удовольствие. Месяц восстанавливался после командировки.

– Я надеюсь увидеть вас сегодня на военном совете, граф, – сказал я несмотря на перекосившуюся физиономию Себастьяна.

– Почту за честь, Ваше Величие, – ответил с лёгким поклоном победитель турни, после чего стремительно развернулся и покинул трибуну.

***

– Вы смерти моей хотите, Ваше Величие, – обречённо вздохнул мой сосед по трибуне, – это главный претендент на командование. Теперь он точно меня вызовет и всё. Конец перемирию в войске. Я, конечно, единственный, кто вышибал его из седла, но фортуна переменчива. И что тогда будет с нами всеми в этом дьявольском мире. Мариус не привык смотреть по сторонам, когда движется к цели. А уж тем более заниматься не достойными рыцаря вопросами обеспечения жизни в этом лагере. Вы, Ваше Величие, не поверите, но он попытался зарезать ведьму, которая представилась дежурной богиней и обеспечивает нас всем мыслимым и немыслимым. Мне и самому эта одетая в змеиную кожу дама изрядно портит нервы своей наглостью и полным отсутствием представлений о приличиях. Но не до такой же степени?

С чего бы графу врать про свою победу? Но что-то верится с трудом. Впрочем, внешность бывает обманчивой. Или событию много лет.

– Мы обсудим всё это на военном совете, граф. Думаю, что такого человека, как Мариус, лучше держать рядом. Мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах, мы просто обречены на сотрудничество.

– Дай бог, чтобы это было так, – чуть более оптимистично вздохнул собеседник.

– У нас ещё большая программа? А то мне хотелось бы до военного совета переговорить с вами и бароном наедине.

– Сейчас объявим про бал и можно идти готовиться к совету.

После того, как чья-то луженая глотка громогласно провозгласила новость про запланированное на вечер развлекательное мероприятие, встреченную дружными аплодисментами, приличная публика и «галёрка» начали расходиться по своим делам.

Мы с графом и его свитой тоже не стали задерживаться. Тем более что нам, прямо к трибуне, подвели лошадей.

Мой конь с аппетитом схрумкал пару сладких сухарей, припасенных мной во время вынужденного перерыва в турнире, после чего снисходительно отнесся к моей попытке «легко вскочить в седло». «Быстро» получилось, а вот над «легко» ещё работать и работать.

***

В гигантском шатре графа имелось что-то вроде гостиной, стены которой были увешаны гобеленами, изображающими сражения и турниры, пол застелен толстым и довольно грязным ковром непонятной расцветки, а вдоль стен стояли кресла и диванчики, каждый из которых способен был вместить пару человек. Перед диванчиками располагались небольшие столики вроде журнальных. Возле одного из таких столиков мы и разместились с графом и бароном.

– Мы вас внимательно слушаем, Ваше Величие, – обречённо произнёс граф, явно не ожидая услышать от меня ничего для себя хорошего.

– Не могли бы вы, граф, в общем, охарактеризовать структуру и боевые возможности вашего войска, – не столько для получения информации (что тут уж такого сложного), сколько для включения мозга графа в работу, поинтересовался я.

– У нас около пятисот рыцарей. Некоторые ранены или больны, так что с уверенностью сказать сколько может встать в строй не могу. Но точно не менее трёхсот человек. И около полутора тысяч оруженосцев. Тут раненых поменьше, а больных даже больше. Но тысяча пеших латников наберётся. Ещё сотня лучников. Но из лука прилично стреляют все. И ещё две сотни кнехтов. Сами понимаете, что их должно быть около десяти тысяч, но в это проклятое место попали только эти.

– А хозяйственное обеспечение? Мастерские и прочее. Продовольственное и имущественное снабжение войска.

– Имеется с десяток кузниц. Так что есть возможность ремонтировать оружие и доспехи. Впрочем, есть неограниченная возможность получать всё новое. Я вам рассказывал про змеюку, называющую себя дежурной богиней. Крайне неприятная особа, но без неё мы умерли бы с голоду и ходили в рванье и обносках.

– Ты прав, петух гамбургский. И никакой благодарности. – проворковал чуть хрипловатый женский голос и в поле моего зрения обнаружилась молодая женщина, облаченная в черный кожаный комбинезон, плотно облегающий её тело.

Незваная гостья принесла, держа в одной руке, довольно тяжелое кресло, нахально втиснув его между посадочными местами графа и барона.

– Вы зря, ваше величие, собрались совещаться с этими придурками. Они месяц тут – ни туалетов, ни канализации. Половина войска животами мается и ничерта им не объяснишь и не докажешь. Если бы не заваливала новой одеждой, завшивели бы и покрылись коростой. Раз в неделю приходится «разверзнуть хляби небесные», дабы хоть немного отмыть этот свинарник.

Ну, и «счастье» мужикам привалило. Я начинаю понимать Мариуса, хотя его метод решения проблемы мне тоже представляется избыточным. Надо как-то переводить разговор на конструктивные рельсы, потому что оба рыцаря уже сверкают очами и очень крепко вцепились в рукояти кинжалов.

– Вы не подскажете, сударыня, как вас звать-величать – для начала поинтересовался я, – а то дежурной богиней как-то неудобно.

– Можете звать меня, ваше величие, Дашей. Вам так привычнее. Моё имя для вашего уха неблагозвучно и труднопроизносимо.

– Главное, чтобы это устраивало вас, Даша. На сколько я понимаю вам доступна точная статистика по ситуации в лагере, раз вы занимаетесь его материальным обеспечением.

– Разумеется. Живых людей четыре тысячи семьсот двадцать три человека … извините семьсот девятнадцать. Четверо померли. Мрут как …

– Я понимаю. Что ещё вам известно?

– Кто из них кто я не знаю. Об этом вам расскажут эти типы. Лошадей тысяча сто двенадцать и сорок три жеребёнка. Это всё. Сколько чего они заказывают говорить?

– Не стоит. Что вам известно о пределах допустимого для этого войска?

– Всё, что сами захотят или придумают. Любые технические новшества, предложенные вами, запрещены.