- -
- 100%
- +
… Куратор действительно посодействовала – потом я долго и успешно руководила отделом науки и техники городского Дворца пионеров, выучила много чего про моделизм и умела отличить «таймерку» от планера – но это опять другая история…
Дворец пионеров, судомодельные соревнования, 1983 г.
Ранняя весна половодьем залила все вокруг – даже из нашего окна было видно – деревья на том берегу стоят по пояс в воде. В разливе виднелись только небольшие зеленые островки, и вспомнилось, как в прошлом году мы катались между ними на лодочке.
– Давай маму позовем, такую красоту она вряд ли видела! – осенило меня – Игорь согласился, и я тут же взялась за телефонную трубку:
– Мамочка, родненькая, ну приезжай! А то я уже забыла, как ты и выглядишь!
Она тут же откликнулась на наше приглашение. В Ставрополе в багажник директорского автомобиля погрузили тушу барана, помидоры – огурцы и прочую снедь, а так же ящик фирменной водки «Стрижамент» – и к вечеру были в Волгограде.
Утром Игорь надел новый спортивный костюм, привезенный мамой, и уехал готовить, как он выразился, «поляну». Программа пребывания «нашей тещи» в городе-герое была продумана друзьями – комсомольцами экспромтом, но до мелочей – вместе с семьями все отправлялись на шашлыки «на природу» – то есть на Волгу.
Проводив Игоря, мы стали собираться: во-первых, долго перебирали наряды – чтобы такое надеть? Потом мама принимала душ, красилась – все делала с удовольствием и довольно обстоятельно. Я ходила следом, и разговорам не было конца. Пятилетняя Ирочка, единственное разумное существо в нашей компании, крутилась рядом, подгоняя:
– Ну, бабушка! Хватит краситься, поехали! Папа ведь ждет!
А тот уже привез родителей – они тоже высказали пожелание отдохнуть вместе с нами, смотался в магазин за хлебом, который, как всегда, забыли купить – нас все не было. Тогда Игорь, потеряв терпение, опять сел в горкомовскую волгу и помчался за нами – на другой конец огромного города.
Разминулись мы совсем немного – наше авто уже подъезжало к пристани, где томился в ожидании инспектор рыбнадзора Родион Букин, взявшийся обеспечить уху комсомольскому активу:
– Останетесь довольными! Ушица будет – ложку проглотишь! Ну и свежая икорка к ней, конечно! – пообещал добрый молодец Родион, начинавший полнеть на волжской икре.
Он посадил нас в лодку и перевез на остров, зеленеющий среди всеобщего наводнения. Было уже тепло, солнышко играло в воде яркими бликами, птицы поднимали шумиху, строя новые гнезда. Комсомольские жены выгружали из сумок на деревянные столы, вкопанные под деревьями разную снедь, ребята разжигали костер.
«Профессионал» Букин разделал только что пойманную двухметровую осетрину: вспорол серебристое брюхо, осторожно достал икру, вывалил в ведро, посолил, помешал и поставил на стол. Бросил рядом расписные деревянные ложки:
– Угощайтесь! – и принялся резать рыбину на куски – как раз для шампуров.
Костер догорал, уха и шашлыки из осетрины были почти готовы, баранина еще жарилась. Дети носились по берегу, кувыркались, обсыпались песком, так и норовя забраться в холодную воду.
Мы постелили на молодой травке плед, расселись на нем, разлили под горячую уху вторую бутылку «Стрижамента», оживленно обсуждая политическую обстановку в мире – мама, как всегда, была в центре внимания и это – я видела – ей очень нравилось. Устроившись на пеньке у костра, она с удовольствием обгрызала с шампура кусочки рыбки, облизывала жирные пальцы и, казалось, урчала от удовольствия. Тесть поглядывал на нее, удивляясь такому аппетиту:
– Нина Ивановна! Осетрина очень жирная, не увлекайтесь! – предостерегал пристально следивший за своим здоровьем солидный полковник.
– Так вкусно же! – смеялась мама.
А комсомолята вместо приевшейся осетрины отведывали молодого барашка. Поднимая рюмки, все дружно опустошали ведро с черной икрой, когда, наконец, появился Игорь. Он был в бешенстве – ведь мы, и только мы с мамой, были виновницами его опоздания к пиршеству. Я застыла в ожидании громов и молний, а мама отложила шампур, встала, уперла руки в бока и возмутилась:
– Игорь, ну где ты был? Сколько можно ждать? – зять онемел…
– Вот это урок дочкам! – долго смеялся комсомольский секретарь – Лешка Веденеев…
В 1977-м году маме исполнилось 50 лет. Юбилей отмечали с большим размахом.
В газетах напечатали поздравления директору ставропольской фабрики «Восход» Нине Ивановне, а в одном из престижных ресторанов был арендован большой зал, где ожидалось множество гостей. Начальник Управления художественных промыслов собрал директоров подчиненных ему фабрик – из Ставрополя, Кисловодска, Пятигорска и строго наказал, чтобы подарки были дорогими и престижными. То есть, чтобы никто не ударил в грязь лицом.
Узнав об этом, мы стали думать, как же всех переплюнуть?
– Давай подарим приличное колечко! – предложил Игорь. Но в ювелирном магазине оказался такой скудный выбор, что набравшись наглости, мы побеспокоили директора. Так прямо и сказали:
– Нашей маме, директору фабрики «Восход», на днях исполняется пятьдесят лет. Помогите порадовать юбиляршу! – он проникся, полез в сейф, достал колечко с бриллиантом:
– Думаю, как раз то, что надо!
…Юбилей был шумный, подарки хорошие, но наш превзошел всех!
У моей Ирочки были огромные голубые глазищи в обрамлении длинных пушистых ресниц и светлые локоны до самой попки. Мимо этой куколки спокойно пройти не мог никто – некоторые бабульки даже ворчали, глядя на роскошный хвост, завязанный на затылке:
– Ну, зачем цеплять малышке такую «куделю»?
Я развязывала бант, и пшеничные кудри падали трехлетней девчушке до колен.
Однажды, году в 1975-м, нам с Игорем и маленькой дочкой довелось плыть на круизном лайнере «Победа» из Новороссийска в Батуми – в город его детства, где свекор много лет служил начальником военного гарнизона.
В эйфории от белоснежного парохода, каюты «люкс» и бассейна на второй палубе я не очень внимательно следила за Ирочкой. Та свободно скакала по ресторану, бегала по лабиринтам коридоров.
«Куда здесь можно деться ребенку?» – думала я, юная наивная мамашка, пока пожилая грузинка, загоравшая рядом у бассейна не «открыла» мне глаза:
– Вах, дорогая! Почему за девочкой плохо смотришь? Такую красивую малышку украдут – глазом не успеешь моргнуть! Ищи потом!
Я тут же вспомнила правило всех мам: «ребенок должен находиться на расстоянии вытянутой руки», схватила дочку за ручку и до конца поездки уже не отпускала.
Мама частенько брала внучку на работу – чтобы ребенок увидел бабушкину фабрику, ее большие цеха и множество работниц, а еще, подозреваю, похвастаться. Она приводи
ла Ирочку в лабораторию, где рождались новые модели, и говорила:
– Девчата, вам не стыдно, что у нас нет нового костюмчика (платья, игрушки)? «Девчата» тут же бросались обмерять ребенка, рисовали эскиз, несли его в цех, и к обеду все было готово. Ирочка, похваляясь обновкой, крутилась по большому маминому кабинету в модном платьице или тискала очередного пушистого зайку.
Став взрослой, моей Ирине, уже имеющей два бутика модной итальянской одежды Bellissimo и Versia, пришлось давать интервью репортеру местного журнала «Я выбираю».
Вот несколько строк из него: «Я с удовольствием вспоминаю свой первый опыт работы. Будучи 14-летним подростком, отдыхала летом у бабушки в Ставрополе. Замечу, уже тогда она была настоящей бизнес-леди: бабушка работала директором трикотажной фабрики. Она не могла допустить моего праздного времяпрепровождения без присмотра и поэтому брала меня с собой на работу. Прогуливаясь как-то по фабрике, мы заглянули в экспериментальный цех к художникам-модельерам. А так как я немного рисовала, мне поручили первое в моей жизни серьезное задание: разработать новые модели мягких игрушек! Это дело увлекло меня неимоверно. Потом из этих эскизов выбрали два наиболее удачных: мохнатую белую собаку с розовыми ушами и льва в золотой короне. Мало того, их внедрили в производство и заплатили мне гонорар 40 рублей. На что их потратила? Кто знает, на что девушки тратят деньги?..»
В первый же день своего директорства мама собрала совещание и сказала:
– Помогайте, девчата – одна не справлюсь. Советуйте, подсказывайте – руководить фабрикой будем вместе!
С тех пор рядом с ней работали верные помощницы – главный инженер, художник, начальники цехов и профсоюзный лидер.
Однажды Валентина Григорьевна – главный инженер фабрики поехала в Пятигорск к начальнику базы предлагать новые модели одежды.
Толстый обаятельный армянин Саакян похвалил, едва взглянув:
– Шейте, заберем все! – потом осторожно спросил: – Ваша директорша, слышал, замуж собирается?
– Собирается, – коротко отвечала Валентина не желая обсуждать личную жизнь своего начальства. Но Саакян не унимался:
– Как же это она, такая утонченная женщина, за шофера замуж пойдет?
Ответа не было – посетительница направилась к двери.
– Подождите, тут вам сувенирчики приготовлены! – завбазой открыл большую плоскую коробку с перчаткам. Перчатки, которых в стране не было и в помине – черные и коричневые, разных размеров и фасонов, лайковые и кожаные были обалденными! У Валентины аж сперло дух – уйти просто так она уже не могла. Выбрав две пары – одну себе, другую на мамину тонкую ручку, слукавила:
– Я же не знаю, какие подойдут Нине Ивановне, – Саакян только улыбнулся в ответ.
…Знакомые мужчины с ревностью следили за маминой судьбой – всем было интересно, почему она так долго одна и кого же, наконец, выберет?
В звании офицерской жены мама прожила лет пятнадцать. Расставшись с отцом, долго была одна, но однажды в райкоме партии, на еженедельном совете директоров, встретила высокого представительного мужчину – руководителя Северокавказского автодорожного управления.
Николай Алексеевич к тому времени уже был вдовцом. Они понравились друг другу, и вскоре поженились – мама даже взяла его фамилию. Теперь она – Болотова.
Оба уже взрослые, познавшие многое, в том числе лишения и страдания люди. Но теперь все это позади – они готовы к новой любви и она у них случилась. Настоящая, красивая, большая любовь – такого взаимопонимания, чуткости и нежности я не видела больше нигде. Николай Алексеевич обладал отменной выдержкой – никогда не повышал голос, снисходительно смотрел на женские причуды и даже, бывало, предугадывал наши желания. Этого умного, заботливого человека мы с сестрой со временем стали называть отцом, а наши дети – дедом.
В результате долгих поисков они сменяли свои квартиры на просторную трехкомнатную в центре, у парка. Ремонт дедушка Коля делал своими руками, с любовью обтягивая все стены вместо бумажных обоев светло-бежевым шелком:
– Классные понты! – восторгалась я.
– Какие «понты»? – смеялась мама, – Имею право, или я не директор? Ты видела, у меня и в кабинете такие же!
Хрустальную люстру они с Коленькой привезли из Чехии, а спальный гарнитур оставили прежний. Остальную мебель обновили – получилось очень уютно. Впрочем, атмосфера маминого дома всегда была теплой и благостной, а в квартире царил такой порядок, словно, как сказано про «деву» в гороскопе, она с минуты на минуту ожидала приезда английской королевы.
По утрам мы с Ирочкой наблюдали с балкона такую картину. Напротив подъезда останавливались две белые директорские Волги – мамина и Колина. Те выходили – хорошо одетые, элегантные, целовали друг друга в щечку, важно садились каждый в свое авто и укатывали по служебным делам – до вечера.
Еще мама была депутатом – народным депутатом
Строительство жилого дома в подшефном колхозе доставляло массу новых забот. Приходилось добывать кирпич и цемент, завозить все это на стройку, находить рабочих-строителей. Но дом потихоньку вырастал, а потом в него заселялись колхозники – то-то было радости у новоселов!
В столовую «ее» воинской части из этого подшефного колхоза везли свежие овощи, а воскресным днем рота солдатиков посещала кинотеатр или цирк – и все это при непосредственном мамином содействии. Она умела сделать так, чтобы все было взаимосвязано – бойцы помогали колхозу на уборке урожая – колхоз кормил воинскую часть свежими фруктами-овощами.
А ставропольская школа № 20 благодаря маминым депутатским хлопотам чудесным образом получала дефицитные наглядные пособия, так необходимые для учебного процесса. Например, огромные циркули в кабинет математики – чертить окружности на доске, или большие глобусы географам. На вахте и в учительской появлялись новенькие телефонные аппараты, мамины напутственные слова на школьной линейке были проникновенны, а подарки выпускникам – весомыми.
«25 мая 1983 г. Средняя школа № 20.
Праздник последнего звонка!
Нине Ивановне Болотовой на память об этом дне.
Директор школы Беликова Г.В.»
Достроив фабрику, мама стала «выбивать» разрешение на строительство жилого дома и общежития для ее работников. Она долго решала вопрос с выделением земельного участка, потом носилась с проектом, потом ругалась со строителями. Но вот дом и общежитие построены. А когда стали обставлять их мебелью, каким-то образом образовалась лишняя газовая плита, шкафчик для посуды и еще кое-что по мелочам.
– Все это хорошо будет смотреться на твоей кухне, – сказала мама по телефону и отправила мне небольшой грузовичок.
Шкафчик встал у окна – как тут и был, а вот газовая плита долго маялась в углу коридора. На мои слова о том, что надо вызвать газовиков и установить ее на кухне, муж не реагировал. Так тянулось почти месяц – Игорь пропускал мои слова мимо ушей, плита мешалась под ногами.
Наконец терпение лопнуло, я взяла у соседа огромный газовый ключ и приступила к делу: с большим трудом открутив гайки, убрала старый «агрегат» и выволокла на лестничную площадку – тяжелый, зараза!
Поставить новый уже не составляло большого труда: соединив его с трубой, помазала стык мыльной пеной, испытывая прочность соединения – все как надо! Пузырьков нет, значит, газ не проходит и можно варить обед.
Оказалось, это проще простого даже для дамы. Газовики пришли бы в ужас от такой самодеятельности, но для меня это было счастьем. Ведь раньше с плиты постоянно сползали кастрюли – их надо было придерживать рукой, а про запах газа я уж вообще молчу.
Явившийся поздно ночью Игорь саркастически заметил:
– Вот видишь, и просить никого не надо, ты все умеешь сама!
Задушила бы гадюку!
Мой первый брак длился тринадцать лет – обиды копились и копились, пока не стало ясно – так больше жить нельзя. И я подала на развод – подала, когда пошел четвертый годик сыну. Игорь сначала не поверил:
– Да куда ты с двумя детьми денешься! Представляешь, какая нищета ждет вас впереди? – орал он в бешенстве, будучи уверенным в том, что говорил. И все кричал, и лицо его было так искажено злобой, что казалось – вот-вот случится «родимчик».
«Можно подумать, это ты заботишься о нас – живем-то в основном на мамины денежные переводы, а она меня никогда не оставит», – подумала я, но озвучила более важную мысль:
– У меня есть прекрасные дети, а от тебя уже ничего не надо…
Волгоград, 1984 год. У бассейна Дворца пионеров.
Он обиделся до глубины души, плюнул на все и свалил на свободу, то бишь на Север, оставив небольшую квартирку, к которой прилагалась пара кроватей, старый продавленный диван, черно-белый телевизор «Рекорд» и в придачу (что самое главное!) двое малолетних детей. А мне было глубоко плевать на его обиды – надо ставить на ноги подрастающих ребятишек. Они ведь еще совсем неумелые крохи – впрочем, как и все дети. Ждать когда дочь почистит эту несчастную картошку к ужину или сын соберется в магазин за хлебом просто физически не могла. Набраться бы терпения или быть чуть поленивее, ан нет – бросалась делать все сама. Прогоняла Иру с кухни, или, набросив плащик на домашний халат, неслась в булочную…
Из Игоря со временем получился успешный бизнесмен, но для семейной жизни он тогда, увы, не годился. Он был хорош издали – вежливый, внимательный, добрый – но часа через два близкого общения мне хотелось вцепиться в него обеими руками и трясти как грушу!
А в 90-е годы наш «олигарх» поселился в солнечной Болгарии, соблазнившись хорошим климатом, низкими ценами, а так же общей приятной атмосферой этой страны. Так поступали многие «новые русские», но мало кто сумел удержаться там. Игорь сумел – четыре года учебы на физмате, большой опыт комсомольской работы, честолюбие и упорство, врожденное умение видеть помыслы и намерения собеседника насквозь – это вам не хвост собачий! Он заимел три собственных, четырехзвездочных отеля на Золотых песках, а потом забрал туда и сына Романа – но это много позже.
К слову сказать, Игорь всегда хотел стать «большим человеком в маленьком городке, а не существовать «маленьким человечком в большом городе».
Однажды в Варне, облазив весь огромный магазин «Гранд-мол», решила добраться домой на такси. Подошел болгарин, услышав русскую речь, позвал русского водителя – уселась в машину, поехали.
– Куда вас подвезти?
– В район Винницы.
– А конкретнее? – и уточнил: – К кому приехали?
– К сыну.
– А как зовут сына? – я назвала имя и фамилию.
– Так и надо было говорить. Доставлю прямо к дому.
– Вы знаете, где он живет?– обалдела я.
– Таких людей в нашем городе не очень много, и где муж ваш живет, тоже знаю.
Вот такая она, людская слава – Игорь действительно стал «большим человеком в маленьком городке».
***
Я уже рассталась с мужем и жила в центре Волгограда, в просторной «двушке». Мама приезжала на день-другой, привозила подарки, совала в мой кошелек деньжат, становилась к плите. Дорога из командировки – из Москвы в Ставрополь у нее обязательно лежала через наш город, хотя это было совсем не по пути. В тот раз она опять подарила нам несколько дней из своей смасшедшей круговерти.
– Ура! – теперь буду спокойно сидеть на работе, не переживая за детей – они будут под присмотром, а значит – вовремя накормлены и напоены. Мама отведет Ирочку на рисование, а Рому в бассейн, сводит их в кино и в цирк, поможет выучить уроки, прочитает новые книжки и нравоучения:
– В жизненных ситуациях никогда нельзя унывать – надо действовать – а вообще, если что – «три к носу, все пройдет».
– В достижении своей цели надо быть упорной: тебя выгнали в дверь, а ты лезь в окно!
– Всегда улыбайся, будь благожелательна к людям, – и так далее до бесконечности…
И если в свое время меня держала в «ежовых рукавицах», то внуков баловала неимоверно:
– Мама, не поддавайся на их уловки, эта малышня мигом сядет тебе на шею!
– Деточка, эта малышня так быстро вырастет – не успеешь оглянуться! Радуйся, пока они маленькие, пока можно взять свое сокровище на ручки и обцеловать с ног до головы!
Мамочка наведет в доме идеальный порядок – вещи в шкафах теперь лежат на своих местах и мне еще долго не придется выуживать детские майки и трусы из вывалившейся кучи, и запихивать все назад в таком же виде. Потому, что разложить их по полочкам, ну совершенно некогда.
На всю квартиру сладко запахнет духами «Каир», на плите появится сковородка с котлетами, огромная кастрюля с борщом и такая же с пирожками. Рожицы моих детей засияют от удовольствия – удовольствия встречи с любимой бабушкой, от кучи привезенных ею подарков, и всего происходящего.
По вечерам долго пьем на кухне чай, разговариваем, смеемся. Ромочка заснет у мамы на руках, положив голову ей на грудь и обняв за шею своими ручонками. Ира будет прыгать по кухне, демонстрируя бабушке па, которым учат в балетной студии и с высоты своих двенадцати лет объяснять нам прописные жизненные истины. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся оттого, что чай ароматный, пирог удался, все дома, и можно закрывать на ночь входную дверь.
А потом, уложив детей спать, еще долго секретничаем – я поверяю свои сердечные тайны, а она вздыхает:
– Прямо голливудские страсти!
Той осенью в нашем городе почему-то не стало вина «Кагор». Армянин Самвел, хозяин магазинчика у рынка так и сказал:
– За машину Кагора даю три миллиона! – а я как раз знала, где взять эту машину винища, ведь не зря давно уже занималась «бизнесом». Ежедневно загружая товар в киоски, которые неплохо кормили меня и детей, изучила «от» и «до» сегодняшний ассортимент всех поставщиков. Поэтому, собрав два «лимона» свободной налички, утром уже была на той базе. Мой грузовик загружал долго – часов до трех. Потом поехали в магазин Самвела – пока разгрузились, пока пересчитала свои миллионы, было уже около девяти вечера. Пора и домой.
Поднимаясь в лифте, предвкушала, как обрадуется Ирочка и мама, которая как раз была у нас – ведь поделим на всех поровну. И тут вспомнила – недавно в «денежном» гороскопе – да, да есть и такой! – прочитала: «тем, кто желает в короткие сроки привлечь большую сумму денег можно устроить «денежный душ», осыпав себя купюрами». Отличная идея! Войдя в дом, скомандовала:
– Несите табуретку!
– Зачем? – не поняла мама, а Ирочка уже выполнила мою просьбу. Я взобралась на табуретку, открыла сумку и, вытаскивая купюры, стала сыпать свой «навар» на маму и дочку. Понты? Понты! Но как приятно было видеть эти удивленные рожицы! Миллион, шурша и порхая, сыпался на них и мама удивилась:
– Витусенька, ты ограбила банк?
– Нет, мамочка, только трудами праведными – весь день уродовалась.
– Но результат радует, – засмеялась дочь, – как поделим?
Потом мама отправилась укладывать Рому, и прежде чем тот заснул, долго читала ему сказки. А мы с Ирочкой до полуночи вели на кухне разговоры – о ее вчерашней ссоре с подругой и назойливом кавалере, о Ромкиных карманах, полных так необходимых ему винтиков и о жизни вообще. Вошла мама, присела рядом.
– Бабушка, правду говорят – свою судьбу и на коне не объедешь? – спросила Ирочка.
– Может быть.
– Зачем тогда стараться, можно и лежа на диване подождать всего, что назначено! – обрадовалась дочь, а мама ужаснулась:
– Что за бардак у ребенка в голове? Ну-ка давай наведем там порядок, избавимся от ненужных мыслей.
– Как это? – удивилась Ирочка.
– Так же, как наводишь порядок в своем шкафу – ненужные мысли, как и ненужные вещи, выброси из головы. Выброси и навсегда забудь! В жизни многое зависит от тебя, поэтому старайся, моя девочка. Старайся стать умнее, учись ладить с людьми, видеть дальше своего носа и не бояться трудностей – это поможет быстрее и легче достигнуть предназначенного. К цели можно идти разными путями – свою дорогу ты прокладываешь сама, так пусть она будет красивой!
Сидели бы, как всегда, и дольше, но мама посмотрела на часы:
–Девочки, уже поздно, пойдемте спать!..
Наутро мама достала из сумки увесистый сверток. На кухонном полотенчике – старинные ложки, вилки и ножи:
– Витусенька, давай сдадим все это в скупку. Что так удивленно смотришь? Они ведь серебряные – смотри, вот и проба! Может, получим хорошую сумму?
Я никогда не задумывалась, откуда взялось в нашей семье такое красивое старинное столовое серебро. Ложки и ложки – чего там думать о них! Но тут спросила:
– Господи, откуда у нас такая роскошь?
– Мой папа – твой дедушка Ваня, возвращаясь домой после войны, привез их из Германии.
Ложки – вилки с литыми виноградными гроздями на ручках, действительно были из чистого серебра. Сильно потертые – вилки так вообще с искривленными зубцами – они все равно были красивы. Я немного полюбовалась, потом сказала:
– В ломбард нести жалко – там дадут совсем немного. Подожди, сегодня разведаю, что к чему! – и к вечеру уже знала цену, которую предлагали за грамм такого серебра разные ломбарды:
«Не маловато ли?» – размышляла я, но тут позвонила подруга:
– Идите к моей снохе – заведующей ювелирным магазином, – сказала Верочка, – в ее скупке примут все по самой выгодной цене!