- -
- 100%
- +
Свободное падение
(или “демократическая” трагедия)
“На чужом горе – счастье не построишь!”
Русская народная пословица
“Чем больше человек имеет в себе, тем меньше требуется ему извне…”
Артур Шопенгауэр
Пролог
Вечерняя панорама огромного европейского города с неповторимым блеском огней и звуками бурно кипящей, неугомонной жизни, такой близкой и такой уже далекой, раскинулась перед Виктором во всём своём великолепии! В голове ритмично постукивало, но мозг работал необычайно ясно. Стоя на перила балкона последнего этажа отеля, парень был собран и спокоен, хотя время отсчитывало последние секунды его жизни…
Эта ночь стала самой мучительной и беспокойной за последние дни. Женщина в чёрном траурном платке, с маленькой девочкой на руках призраком привычно появлялась из одного и того же угла комнаты. Она не торопясь садилась в кресло и знакомыми серыми глазами с укором смотрела на Виктора… Кудрявая головка девочки безжизненно свисала вниз. И при тусклом уличном свете он с ужасом наблюдал, как из края сомкнутых губ женщины чёрной струйкой начинала сочиться кровь. Потом из тьмы появлялись лица и тела безобразных мертвецов: один с алым пятном на лбу, другой с синей, неестественно свернутой, шеей, а третий с пустыми глазницами обгоревшего лица. Уродцы выстраивались в ряд возле женщины и, раскачиваясь из стороны в сторону, также упрямо смотрели и смотрели…
Под этими взглядами внутри обрывалось, леденело, и начинался гулкий звон, пронизывающий голову, сердце, ноги; звон сыплющихся из рук мертвецов монет, золотых и серебряных, больших и маленьких. Голова раскалывалась, глаза наливались кровью, рвались из глазниц, и Виктор просыпался. Тело мелко дрожало, по лбу катился холодный пот. Звон постепенно переходил в раскаленный жар в затылке и боль в висках. С трудом раскрыв глаза, он тупо смотрел в окно, где ночь еще не кончалась, как и связанные с нею кошмары.
Сероглазая женщина… Да, Виктор помнил её. Все эти годы безоблачной жизни в благополучной стране, в городе своей мечты – Париже, она оставалась в нем глубоко внутри, в самом сокровенном уголке. Как ни старался забыть, вытравить короткую, но яркую любовь, она упрямо существовала, впрочем, как и всё, что осталось там, на бывшей Родине…
“Надо ее обязательно увидеть! Все рассказать и попросить прощения. Она должна понять, должна простить! Ведь любила же, – обожгла голову последняя мысль, и Виктор решительно шагнул – в бездну.
Глава 1
Перестройка завершилась…
Могучая сверхдержава, как огромная арктическая льдина-айсберг, попавшая в “перегретые демократические воды”, развалилась на “независимые” куски различной величины.
Начало 90-х годов двадцатого века…
Виктор Асотов, студент госуниверситета, защитил диплом по специальности радиофизика перед самым провозглашением независимости бывшей республики СССР.
Как и положено по такому случаю, с однокашниками устроили вечеринку – неформальное дополнение к предстоящему выпускному банкету. Собрались на даче у Олега Гринмана, сына замдиректора физико-технического института, невысокого, начинающего лысеть толстяка с явными задатками лидера. Веселье обставили роскошно по студенческим меркам: стол ломился от спиртного и закусок.
Из японского магнитофона неслась зажигательная рок-музыка, создавая приподнятый, праздничный фон. Девушек среди собравшихся было мало, поэтому в возникающих спонтанно танцах они были нарасхват. Наибольшей популярностью пользовалась армянка, Оля Вартанян, темноглазая шатенка, с распущенными до плеч волосами и в короткой джинсовой юбочке. Вечер только начинался, а она уже выглядела слегка утомлённой. Однако порозовевшее лицо и растрепавшиеся волосы её только украшали и подчёркивали хорошее настроение.
Смех и разговоры с воспоминаниями о прошедшей защите диплома, да и вообще, об уходящей студенческой жизни, перемежались тостами с радостными выкриками: “Гип, гип – ура-а-а! Да здравствует свобода!” У всех, в той или иной степени, было томительное предчувствие новой, самостоятельной жизни, хотя далеко не каждый ясно представлял, где будет работать. О плохом думать не хотелось…
Чаще всего с Олей танцевал Сергей Недоля, худой, нескладный парень, постоянно поправляющий сползающие на нос очки. Он был отличником и оставался в университете, в аспирантуре и на преподавательской работе. Все знали, что парень влюблен в симпатичную армянку. Как всякая женщина, Оля давно приметила неравнодушные взгляды и ненавязчивые ухаживания Сергея. Естественно, ей льстило внимание и любовь начинающего ученого (у Сергея уже были печатные работы по оптоэлектронике). Испытывая дружеские чувства, практичная девушка не отказывалась от ухаживаний.
Виктору в жизни все давалось легко. В школе учился особо не напрягаясь, как и потом, в университете. Хорошо сложенный, с классическим овалом лица и зелёными глазами, украшенными оттенком манящей загадочности, он рано стал привлекать внимание девочек, девушек, а потом и женщин.
“Романы” начались ещё с шестого класса. А в десятом – у парня была непродолжительная, но бурная связь с замужней женщиной. Тогда Виктору досталось от её мужа, и он понял, как важно уметь искусно драться. Поэтому, поступив в университет, занялся тайским боксом, чем дополнительно поднял свой “мужской тонус”.
Что Оля Вартанян в него влюблена – догадывался давно. Однако держался подальше от привлекательной однокурсницы, поскольку Сергея уважал и ценил – тот не раз помогал в учебе. Вот и сегодня, Виктор старался танцевать с другими девушками, а на Олю лишь поглядывал.
– Все к столу! – стараясь перекричать музыку, в очередной раз провозгласил Олег.
Возбужденно переговариваясь, с хмельным блеском в глазах, ребята собрались вокруг стола, где рюмки уже были наполнены водкой, а бокалы искрились красными и белыми винами.
– Для чрезвычайно важного заявления слово предоставляется будущему светилу науки, Сергею Семеновичу Недоле! – нарочито напыщенно провозгласил Олег. – Прошу тишины!
Шум мгновенно утих и все, взяв рюмки и бокалы, с подчеркнутым вниманием устремили взгляды на Сергея. Тот, заметно волнуясь, нервно перебирая в руке бокал и смущенно поглядывая на Олю, начал говорить:
– Дорогие однокашники, друзья! Так получилось, что день окончания учебы для меня стал знаменательным вдвойне – я сделал предложение Оле стать моей женой, и… она согласилась…
– Ура! Да здравствует Сергей и Оля! – почти в унисон прокричала компания.
– За жениха и невесту! – предложил кто-то.
– Горько! Горь-ко! – машинально выкрикнул Виктор, а за ним подхватили остальные.
Сергей с Олей попытались отнекиваться, но, увидев бесполезность своих усилий, подошли друг к другу и скромно поцеловались. Событие придало дополнительный импульс веселью. Танцевали уже все, выстроившись полукругом вокруг парочки, демонстрирующей “Ламбаду”. К столу подходили без приглашения, некоторые пытались петь…
Летний день клонился к закату. Фруктовые деревья и цветы, украшавшие клумбы, наполняли воздух ароматами, которые вместе с легким ветерком проникали в открытые окна. Смешиваясь с алкогольными запахами, они создавали смесь, которая будоражила и воспламеняла даже чёрствые души.
Так как каждый считал своим долгом выпить с новоявленным женихом, то Сергей скоро опьянел. Спасая репутацию парня, Олег предложил отвести его на второй этаж в одну из спален. Ребята, подтрунивая над счастливым женихом, с явным удовольствием выполнили “общественное поручение”. После чего веселье продолжилось, поскольку большинство поддержало предложение: “Гулять до утра! “
Изрядно захмелевший, Виктор сидел на кожаном диване и всё более откровенно наблюдал за танцующей с очередным партнёром Олей. ”А она ничего, красивая: какие у нее привлекательные глаза, стройное тело, обтянутое этой соблазнительной мини юбкой. А ножки на высоких каблуках!”… – комом чувств нарастало сладкое волнение. В свою очередь, девушка приветливо и, как казалось Виктору, игриво сверкала глазами в его сторону.
К середине ночи “банкетный” зал заметно опустел: один “молодой специалист” заснул прямо здесь, на диване, сам хозяин куда-то исчез, некоторые разошлись по спальням. Только двое, наиболее “стойких” ребят, опорожняли за столом очередную бутылку водки и невнятно, но страстно о чем-то спорили.
Продолжала звучать музыка…
Виктор с Олей, обнявшись, переминались в медленном танце посреди опустевшей комнаты. Звуки забытого танго пьянили не меньше вина:
Погас закат в вышине
И голос вдруг пропал.
Ты обнимаешь, наверно, другую,
Забыл, как меня целовал.
О, как люблю я тебя!
Тоскую без тебя…
Танцуя, Виктор до дрожи в каждой клеточке ощущал прикосновения ее налитого, отзывчивого тела и, несмотря на помутневшую голову, пытался размышлять: “Как быть? Так хочется ее! Но Сергей… Будет некрасиво по отношению к товарищу. А с другой стороны – кто узнает? И потом, почему я не должен взять то, что сейчас принадлежит мне? Если захочу, то отберу ее и женюсь. А почему бы и нет? Она любит меня…” Жар мыслей и решимость нарастали – спонтанно начал целовать девушку. Слегка удерживая его, она откликнулась тем же.
К тому времени они остались одни: двое весельчаков, поддерживая друг друга, куда-то удалились, а лежавший на диване спал мертвецким сном.
Разгораясь огнём невероятно желания, Виктор усадил Олю в кресло и, пылко целуя, горячо зашептал:
– Выходи за меня замуж! Я тебя… люблю.
– Витенька! Не знаю, как быть… но тебя я тоже люблю…
Дальнейшее Виктор помнил смутно: сладостный полет и медленное, гнетуще-отрезвляющее падение…
Когда все кончилось, застёгивая лихорадочными движениями брюки, он вдруг почувствовал себя отвратительно. Глядя на притихшую, бледную Олю, подчёркнуто аккуратно приводившую в порядок волосы, Виктор испытал сложные чувства: неловкость за свой поступок и в то же время привычное торжество победы над очередной женщиной.
– Прости меня… – невнятно пробормотал он, пряча глаза. – Ты еще задержись, а я поеду: родители, наверное, волнуются…
– И это все?… – с нарастающим отчаянием спросила она.
– Да.
– Подлец ты, оказывается! – дрогнул её голос, и она закрыла ладонями лицо, сдерживая рыдания. – Ты же обещал жениться! И я, дура, поверила!
– Прости… Это был какой-то порыв – я же мужчина всё-таки, да и… несколько пьян был…
– Это тебя не оправдывает!
– Ну, кричать не надо. Между прочим, ты уже не девочка… А по пьянке – чего не бывает. Надеюсь, никто ничего не узнает, и ты без проблем выйдешь замуж за Сергея.
– Я вас, мужиков, сейчас всех ненавижу, а не то, что замуж выходить, – подняв влажные глаза, с ненавистью прошептала она.
– Тогда, прощай! – холодно ответил Виктор и, круто развернувшись, решительно вышел из дома.
Заря уже алела. Темень отступала, и вместе с нарастающим пением птиц начинался новый летний день. Крыши дачных домиков пылали жёлтым огнём под лучами восходящего солнца, а туман лёгкими облаками стелился на огородах. Не обращая внимания на утренние приветы, Виктор заторопился к трассе.
“В конце концов, я никому ничего не обязан. Сучка не захочет – кобель не вскочит”, – со злостью думал он, сидя на заднем сиденье “Москвича”, везущего его в город. Он смотрел в окно и ощущал, как что-то в нём менялось. Эта чувство новизны пока было непонятным – хорошим или плохим, но заметно всколыхнуло, даже укололо…
Сергей с Олей так и не поженились. Нашёлся доброжелатель, который что-то видел в “ту ночь” и поделился подозрениями с Сергеем. Посвятив себя науке, тот так и остался бобылем.
Оля выходила замуж несколько раз…
Глава 2
После злополучной вечеринки, Виктор старался реже общаться с бывшими товарищами. Звонил несколько раз Олег, интересовался делами, предлагал, если нужно, помощь. В его голосе Виктору слышался скрытый подтекст. Это раздражало, и он старался быстрее закончить разговор. Для себя окончательно решил, что ничего чрезвычайно дурного не сделал: ну, не совсем красиво получилось… Однако, если посмотреть с “колокольни новых веяний”, где преобладает дух первенства тех, кто сильнее, красивее, ловчее, хитрее, оборотистее, то выводы напрашиваются сами собой.
Совестливые да честные “глотают пыль” за крохи обесцененных денег на умирающих заводах и фабриках или прозябают в нищете, проедая и донашивая оставшееся от прежних советских времен. А прагматичные, не отягощённые совестью “верхи” тем временем создали удобные законы, позволившие за бесценок скупить госсобственность, выгодно ее распродать своим и чужим нуворишам и вложить деньги в швейцарские банки. А затем с чувством исполненного долга окунуться в покой роскошных особняков, в тишину салонов дорогих иномарок и “заслуженный” сервис престижных курортов.
“Входим в рыночные отношения и это – их мораль!” – оправдывался Виктор.
Его новые убеждения подкрепляла собственная жизненная ситуация. В семье Виктор был единственным у родителей. Отец более двадцати лет проработал инженером в лаборатории физтеха. А мать до недавнего времени работала воспитателем детского сада. Совсем недавно, перед “перестройкой”, они получили от физтеха новую двухкомнатную квартиру в “спальном” районе города.
– Слава Богу, успели, – не раз потом говорил отец, когда его родной институт оказался на грани выживания.
Мать уже год как сидела дома без работы после того, как ее детский сад закрыли, а здание продали коммерческой структуре. Что поделаешь, рождаемость в стране резко упала: “продуктивной” молодёжи, впрочем, как и государству, было не до детей…
Сам Виктор по распределению работал в том же физтехе младшим научным сотрудником. Государственное финансирование науки практически прекратилось, и каждый выживал, как мог. Об официальной зарплате стали забывать. Многие рассчитывались и уходили в коммерцию, в основном, торговать на рынке, что резко повысило его образовательный уровень: были здесь кандидаты наук, доктора, профессора…
Глядя на происходящее, Виктор все чаще испытывал чувство неуверенности и собственной неполноценности: знания, полученные в университете, здесь, в независимой державе, были никому не нужны.
Он вдруг обнаружил, что и близких друзей не осталось: люди потонули в своих проблемах, порожденных новыми реалиями. Даже женщины, с которыми раньше встречался, все реже отвечали на его предложения, выискивая более богатых, удачливых, достойных… Младший научный сотрудник – это не престижно!
Приходя после работы, Виктор испытывал ещё большее раздражение, видя, как мать пытается из “ничего” состряпать хоть какой-нибудь ужин.
Отец пытался быть оптимистом:
– Верю, пройдет этот переходный период, и в нашей державе наука снова будет в чести!
– Обязательно, – поддакивала мать, озабоченно поглядывая на хмурого сына.
– Дай-то Бог! Если мы до этого доживем, – с сарказмом выдавливал Виктор, нервно кривя губы.
После чего разговор замолкал, и Виктор, прихватив кружку чая, отправлялся в зал смотреть телевизор. Уж здесь-то, благодаря голливудским боевикам и триллерам, красивой, интересной и увлекательной жизни было вдоволь. “Посмотреть, как люди живут”, – думал он со злостью.
Так незаметно прошли осень, зима и наступила будоражащая, вселяющая новые надежды – весна!
Конец апреля наполнялся пением прилетающих птиц и усиливающимися ароматами заневестившихся фруктовых деревьев. В воздухе царило ощущение подъёма, зарождающегося вместе с природой.
Как-то, прогуливаясь по центральной улице, любуясь недавно посаженными ёлочками возле нового ресторана, его окликнули:
– Виктор! Привет, дружище!
Развернувшись, он увидел энергично махающего рукой, хмельно улыбающегося молодого мужчину в тёмном длинном плаще и с небрежно наброшенным красным шарфом на шее. Молодой человек только что вышел из ресторана. Его сопровождали два парня атлетического сложения, одетые в чёрные кожаные куртки.
– Витёк, не узнаешь меня? – продолжал кричать парень.
Присмотревшись, Виктор неуверенно улыбнулся:
– Ты, что ли, Костя?
– Да, я, я!
Парень уже подошёл, и они дружески обнялись. Будоражащие запахи дезодоранта и спиртного, исходящие от всей его фигуры, пикантной смесью защекотали ноздри.
Да, это был Костя Боровой, с которым вместе учились в одном классе. В старших классах сдружились на почве ухаживания за девушками. Вместе посещали танцы и молодёжные “тусовки”. Костя слыл первым забиякой, учился на троечки и звезд с неба не хватал. Одним из первых стал посещать секцию каратэ, несколько раз за драки попадал в милицию. Его веселый, общительный характер и умеренная развязность нравились девушкам. А подход к ним школьный ловелас найти умел, считаясь в этой области первым “спецом” среди старшеклассников.
После окончания школы, Костя попытался поступать учиться, но … не получилось, и пути дружков разошлись. И вот неожиданная встреча....
Когда закончились приветствия, Костя выдохнул возбуждённо:
– Ты не торопишься? Поедем ко мне на дачу: отметим встречу! Если хочешь, захватим девочек… – лукаво подмигнул приятель. – Надеюсь, в супружеские цепи ты себя ещё не заковал?
– В цепи не заковал, но давай без девочек. Столько лет не виделись – есть о чем поговорить. Тем более, смотрю, ты неплохо устроился?
– Да, уж, как видишь: БМВ, ребята-телохранители, – размеренно, с нотками гордости, говорил бывший одноклассник, подводя Виктора к блестящей новенькой иномарке, припаркованной на стоянке ресторана.
Лихо открыв заднюю дверцу, он усадил Виктора на просторное, удобное сиденье, умостившись рядом. Телохранители расположились впереди (один из них выполнял обязанности водителя). Оба оставались подчёркнуто сосредоточенными и молчаливыми.
Машина бесшумно завелась и плавно тронулась.
– Пока будем ехать, рассказывай – как живешь? – весело продолжил школьный друг.
Домой Виктор вернулся далеко за полночь на иномарке, любезно предоставленной Костей. Пьяно покачиваясь, избегая тревожно-вопросительных взглядов родителей, заплетающимся языком извинился и, не мешкая, отправился в спальню.
Проснулся поздно. Благо было воскресенье. В этот день его без надобности не будили рано. А сегодня тем более.
Слушая, как мать возится на кухне, Виктор вспоминал прошедший вечер на Костиной “даче”…
Впрочем, это была не дача, а настоящий дворец: три этажа с башенками на огромной площади, огороженной забором; на воротах – охранник. На первом этаже: гостиная, кухня и сауна с бассейном; на втором: банкетный зал и рабочий кабинет; на третьем: просторные спальни. Тут же, в здании, и подземный гараж с автоматически открывающимися воротами.
Все отделано красным деревом, обставлено импортной мебелью и напичкано японской и немецкой бытовой электроникой. На огромных окнах – дорогие тяжелые шторы, скрывающие и свет, и шум в доме.
Была и прислуга: повар – полноватая пожилая женщина с почтительно смиренным выражением лица. И горничная-официантка Настя, совсем юная девушка модельной внешности, с высокой прической из жгуче-черных волос. Из-под коротенького халатика выглядывали стройные ножки в “шлепках” на высоком каблуке.
Она встретила мужчин с томным взглядом и загадочной улыбкой на больших губах, накрашенных яркой помадой. Подставив щёчку для Костиного поцелуя и любезно протянув ручку Виктору, помогла им раздеться, задавая непрерывно, не дожидаясь ответов, вопросы: о погоде, дороге; что подать на ужин…
Очевидно, Настя хорошо знала вкусы хозяина и, улыбнувшись, игривой походкой отправилась на кухню.
Расположились в мягких креслах за прекрасно сервированным столом и, пробуя различные напитки, под звуки негромкой музыки, настолько увлеклись разговором, что не заметили, как наступила ночь.
Подробно Костя не рассказал, как разбогател: просто в определенный момент времени подвернулся нужный человек, обладающий связями, и на взаимной основе помог подняться и развернуться. Сейчас у Борового фирма, занимающаяся торговлей подержанными иномарками. Есть и другие области деятельности…
Когда достаточно выпили, Костя, сбросив пепел в фарфоровую “русалку”, пристально взглянул на друга:
– Не удивляйся, но я о твоих делах был осведомлён заранее, поскольку понаблюдал за тобой… незаметно так.
– ???
– Да. Наша встреча не совсем случайна… Эта новость пусть не шокирует и не обижает – жизнь такая, потом поймёшь. Поэтому, зная тебя с детства и доверяя, буду откровеннее… Бизнес у меня полулегальный: фирма нужна для прикрытия кое-каких дел… В нашей стране честно заработать большие деньги проблематично. Согласен?
– Похоже, что так… – кивнул Виктор, внутренне напрягаясь.
– Так вот, для одного щекотливого дельца мне нужен такой мужик, как ты: стройный красавец, не чурающийся женщин и не обделённый их любовью.
– В последнее время не до женщин… Но на их внимание не жалуюсь, – хвастливо ухмыльнулся Виктор и выпрямился в кресле.
– Думаю – ты особо не изменился с тех пор, когда мы в школе бегали за замужними бабами, помнишь?
– Еще бы…
– Я не собираюсь подставлять старого друга, поэтому в моём предложении большого криминала касательно тебя не будет. Но этот риск – минимальный, кстати,– стоит того! После чего – разбогатеешь: я не обижу. Для начала выдам кое-какой аванс…
– Я тебе верю. Давай ближе к делу, – разволновался Виктор, даже испарина выступила на затылке.
– А теперь конкретно по теме – слушай внимательно…
Глава 3
За окном новенького “Вольво” мелькал привычный городской пейзаж. Вокруг буйствовала весна! Наступал вечер.
Машина, вырвавшись из шумных городских улиц, направилась к окраине. Здесь, вдоль берега небольшой речки, на землях бывшего совхоза, выстроилась улица из роскошных коттеджей-дворцов. Высокие каменные заборы с монументальными железными воротами надёжно укрывали “евророскошь”. Кое-где виднелись фигурки озабоченных женщин в оранжевых фартуках, наводящих лопатами и граблями порядок на изумрудных газонах. Пахло прошлогодней листвой и терпким запахом просыпающейся земли.
На заднем сиденье, откинувшись на спинку, дремал Бобрин Михаил Семенович – лысеющий полный мужчина, одетый в модный элегантный костюм. Он мечтательно улыбался, предвкушая сладость от встречи со своей молодой женой…
Дела у Михаила Семеновича в постперестроечные годы складывались хорошо. Приватизация предприятия – крупного металлургического завода, которым он руководил еще до перестройки – прошла успешно. Контрольный пакет акций (путем несложных комбинаций) достался ему, что позволило стать фактически хозяином нового ЗАО (закрытого акционерного общества). И, хотя предприятие работало с перебоями, Михаил Семенович сумел сколотить приличный капитал, обзавестись коттеджем за городом и двумя иномарками с личным шофером. А главное – молодой, красивой женой Оксаной!
Правда, пришлось развестись с первой женой. Но он полагал, что не обидел её, оставив трехкомнатную квартиру в центре и выделив, пусть скромную, сумму денег на ежемесячное содержание. Дети были взрослыми: сын женился, устроился в успешной фирме; дочь – еще не замужем – работала в крупном банке.
Михаил Семенович на этом останавливаться не собирался. Была у него мечта: провести остаток дней в благодатной Америке, на собственном ранчо, где-нибудь в солнечной Калифорнии. Для этого он (естественно, в глубокой тайне от всех и вся) копил золото и драгоценности, справедливо считая их самой устойчивой валютой. Можно, конечно, накапливать “зелёненькие” в иностранных банках, но такой путь, судя по разоблачениям последних лет, мог оказаться ненадежным. А “твёрдую валюту” надеялся легко переправить в Америку… в нужное время.
Женившись на Оксане, Михаил Семенович почувствовал себя окончательно счастливым! А как по-другому? Ведь молодая жена уже родила дочь – симпатичную, черноволосую, кудрявую Анжелочку, с темными, как у папы, глазками…
В это будничный вечер, Михаил Семенович привычно возвращался с работы, не думал о делах, а видел себя в уютной домашней обстановке с любимой женой и дочерью.
Оксана Цветкова была единственным ребёнком в семье. Отец – потомственный металлург, мать – рядовой бухгалтер. Жили в двухкомнатной “хрущёвке”.
В школе училась посредственно, выделяясь среди одноклассниц симпатичным личиком, большими серыми глазами и не по возрасту развитой грудью. Многие ребята были тайно и явно влюблены в неё. Она же оставалась неприступной и, как многие девочки, ждала своего “принца”.
После окончания школы, когда встал вопрос о будущем, кто-то шутя посоветовал, учитывая ее внешние данные, пойти в секретарши. “А, почему бы и нет?” – подумала девушка и, хотя родители не одобрили “несерьёзный” выбор дочери, сделала по-своему: поступила учиться на курсы секретарей – машинисток. Смирившись, отец выхлопотал ей место на заводе у одного из заместителей директора. “Пусть, хотя бы рядом будет”, – решил он успокаиваясь.