Слёзы Венеции. Так сложились звёзды

Иллюстрации Jayflow GPT-4o

© Oks Ivgi, 2026

ISBN 978-5-0070-2447-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Элис Перрейрс стояла у окна и, сквозь мокрое стекло, задумчиво всматривалась в туманную даль. Её, когда — то прекрасные, серые глаза были полны печали. Дождь лил всю ночь напролёт и вот уже полдня. Осень основательно вступила в свои права и окутала весь Лондон и его окрестности своим холодным, оранжевым одеялом. В её покоях, не смотря на растопленный до предела, огромный камин, обложенный чёрным мрамором, было очень сыро и неуютно. Но женщина, казалось, этого вовсе не замечала. Мысли её сейчас были далеко от Вестминстерского замка. Они были рядом с путниками, которые, в этот самый момент, спешно покидали столицу королевства — Лондон, а следом и само английское королевство. Так как, оставаться здесь было вовсе не безопасно. Самой леди Перрейрс, конечно тоже мог угрожать гнев короля, но очень вряд — ли. Так как, придуманный ею план, весьма дерзкий и впоследствии реализованный, был почти гениальным. Она сама оставалась вне подозрений. Люди же, помогавшие ей осуществить задуманное, в той или иной мере, подверглись опасности. Кто — то в большей, кто — то в меньшей.

Адэлла и Альфонс Вустер приняли на себя основной удар. Гнев Ричарда чуть не стоил им обоим очень дорого. Лишь чувства к прекрасной графине, ещё таящиеся в глубине раненного сердца молодого монарха, не позволили ему лишить их свободы, а возможно, впоследствии, и самой жизни. Красота Адэллы Вустер спасла им обоим жизнь, в буквальном смысле этого слова. Влюблённое сердце короля не позволило взять над собой верх долгу и разуму. И он, с тяжёлым и израненным сердцем, всё же отпустил обоих на свободу. Но было одно условие — они покинут королевство в самые ближайшие дни и больше никогда не пересекут его границ. Иначе их обоих будет ожидать заслуженное наказание. Обоих! Ричарда больше не тронут чары молодой и соблазнительной графини Адэллы Вустер. Леди Перрейрс искренне сожалела о том, что для достижения её собственных целей, пусть даже таких благородных, как спасение давнего друга, ей пришлось поступиться судьбами этих людей. С некоторых пор, ставших дорогими ей людей. Женщину терзали очень противоречивые чувства. С одной стороны, она добилась того, о чём так мечтала. Но, с другой стороны, чуть не погубила милую Адэллу и её мужа.

Мишель де Клиссон и Жирар де Мюзи так же не стали испытывать судьбу и дожидаться, когда люди короля сопоставят все факты и поймут, что в побеге пленника из Тауэра не обошлось и без их помощи. Эту колоритную пару не раз видели в обществе прекрасной графини Вустер и подобный исход был вполне возможен. Леди Элис сейчас ощущала себя, как никогда, потерянной, лишившись общества давней подруги, ставшей ей очень близкой за столько лет. С Мишель они познакомились очень давно, в одном из провинциальных французских городков. Волею судеб, Элис, будучи ещё замужем за первым мужем Томасом дэ Нарфордом, оказалась во враждебном королевстве, в провинции Бордо. Прелесть тех мест буквально околдовала молодую женщину. Околдовали её и прекрасные, небесно — голубые глаза молодого Филиппа, графа Карбон — Доржерак де Керве, отца Гульвена, позже обрётшего известность в Англии, как Огненный Волк. Старший граф тогда был молод и горяч, леди Элис — ещё совсем юна и невероятно прекрасна. И они оба, на неделю, вовсе позабыли о своих законных супругах. Страсть захватила их с головой. Долгие, бордоские ночи, полные жарких, пламенных ласк и поцелуев, а утра, полные томной неги, сводили их обоих с ума. Страстный и молодой француз сумел растопить сердце и душу англичанки. Они, воспитанные врагами, вели баталии на белоснежных простынях, молчаливо хранящих следы их побед и поражений. Но неделя пролетела довольно быстро и настало время возлюбленным расставаться. Элис со своим кортежем отправилась дальше. Граф же, вернулся в свои земли. И казалось, что их расставание было навсегда. Но у судьбы особый юмор. Иногда, её шутки бывают особенно жестоки. В пути на леди Элис дэ Норфорд напали разбойники. Их было много, гораздо больше, чем людей Томаса, сопровождавших его молодую жену. Если бы не проведение, ниспославшее им подмогу, в лице людей Жирара дэ Мюзи, которые, во главе со своим господином, возвращались с охоты. Увидев ожесточённую битву рыцарей, закованных в броню, и довольно внушительной кучки вооружённого сброда, имевшей явное превосходство в количестве, Жирар, не раздумываю, выбрал, кому стоит немедленно оказать свою помощь. И гербы враждебного королевства на щитах латников совершенно не стали к этому препятствием. Его люди отважно сражались бок о бок с людьми Томаса. И увидев, что к англичанам присоединилась помощь, нападавшие тут — же поспешили ретироваться. Жирар и его люди не стали преследовать бандитов, так как среди людей леди Элис оказались раненные и им требовалась помощь. У нескольких человек из них раны были серьёзные. Граф де Мюзи препроводил их в замок своего соратника по оружию, Филиппа дэ Керве, располагавшийся в долине реки Оазы. Они с Мишель, вот уже несколько лет как нашли своё пристанище в стенах его мощной крепости. Элис Перрейрс была поражена и лишена дара речи, когда увидела хозяина и хозяйку этого замка. Графиня была молода и очень красива. Стройна, словно горная лань с длинными светло — русыми волосами, заплетёнными в тугие косы, и карими, слегка раскосыми глазами, обрамлёнными длинными ресницами. Было совсем не похоже, что она хоть раз рожала. Но за руку её держал мальчик лет двенадцати, их с графом наследник — Гульвен. Сам же граф оказался тем прекрасным рыцарем из Бордо, в чьих объятиях её сердце готово было от счастья выпрыгнуть из груди. Оба они молча взирали друг на друга и понимали, что судьба жестоко шутит над ними в который раз.

Покидала замок Элис с тяжёлым сердцем, по прошествии недели, когда её люди были вновь в состоянии продолжать путь. Графиня де Керве была на редкость приветлива и дружелюбна к гостям, хотя не могла не заметить тех жарких взглядов, которыми обменивались её муж и прекрасная английская дама. Но Филипп так и не посмел осквернить стены их жилища своим неподобающим поведением. Элис поняла это в первую же ночь в замке, когда оставила дверь своих покоев не запертой. Граф так и не пришёл к ней той ночью, не пришёл и последующими. Обида и боль терзали сердце женщины. Она так надеялась, что их мимолётная страсть ещё будет иметь продолжение. Но звёзды рассудили иначе. Элис оставалась одна ночь за ночью. И если бы не Мишель де Клиссон, верная спутница и возлюбленная их спасителя, тоже англичанка, Элис охватило бы полное отчаяние. Но девушка составила ей компанию. Они вспоминали родину, делились всякими сплетнями, ходившими при английском и французском дворах. За эту неделю им даже удалось подружиться. И спустя несколько лет, когда Мишель и Жирар вновь оказались в Англии, Элис с радостью оказала им гостеприимство, в доме своего второго мужа — Уильяма де Винздора. Их дружба протянулась через годы и с каждым новым — становилась всё крепче. Элис Перрейрс знала, что эта женщина, с душой авантюриста — пирата, никогда её не предаст, слишком многим они с Жираром были ей обязаны. И они, не задумываясь, соглашались на все просьбы своей госпожи.

Не отказали они в своей помощи и на этот раз. Спасти жизнь и даровать свободу сыну покойного Филиппа де Керве — Гульвену, было их общим долгом и обязанностью. Элис Перрейрс делала это во имя своей давней любви, когда — то поглотившей их с Филиппом с головой в пучину нежных и страстных ночей, в милом французском местечке, в провинции Бордо. Мишель же и Жирар отдавали, таким образом, покойному графу дань уважения и благодарности, за его многолетнее покровительство бедному дворянину, лишившемуся в своё время абсолютно всего.

«Слёзы Венеции» ноябрь 1386 — февраль 1387г

1 глава. «Долгий путь»

Зима полностью вступила в свои права. Узкие улочки Лондона, его рынки и площади — всё это заметал снег, словно желая скрыть все ужасы и преступления, которые здесь нередко творились. По узким, каменным лабиринтам, под покровом ночи, не спеша продвигался небольшой отряд из шести всадников: четверо мужчин и двое женщины. Все они были вооружены и одеты в неприметные, дорожные костюмы.

— Адэлла. — обратился к одной из них, ехавший рядом всадник.

Это был её отец.

— Этой ночью мы покидаем город и, возможно, очень надолго. Постарайся свыкнуться с тем, что мы пробудем в изгнании, быть может, не один год. Гнев Ричарда порой не знает границ. Очень странно то, что мы до сих пор на свободе, а не в каменном мешке, одной из сторожевых башен Тауэра.

Адэлла невольно вздрогнула от этих слов. Она понимала, что уже давно нужно признаться отцу в том, что все произошедшее — это целиком и полностью лишь её вина. Но она молчала, не в силах заставить себя произнести хотя бы слово, зная, что если сейчас признается, то отец возненавидит её. И будет в этом абсолютно прав. Девушка не могла этого допустить и поэтому, по прежнему, не проронила ни единого слова. За спиной слышался равномерный цокот копыт, словно тревожный набат, предупреждавший о грядущей беде. Следом за семейством Дизби ехали четверо: Фьёретто Моничели — слуга, нанятый графом незадолго до всего случившегося; Мария — горничная, всегда находившаяся подле молодой госпожи и два солдата, верных сэру Альфонсу долгие годы. Им — то он точно мог доверять. Их звали: Перен и Пётр. Мать родила их с разницей в один год.

— Сэр, — нарушив воцарившееся молчание, обратилась к отцу девушка, — мы едем в Венецию?

— Да. — коротко ответил граф.

Мужчина не желал больше говорить: слишком тяжело переносил он обиду, нанесённую его чести самим королём. Человеком, которому он служил верой и правдой не один год. Человеком, за чьего отца он когда-то был готов отдать свою жизнь и жизнь своих солдат.

Путь предстоял долгий и сложный. Этой ночью, у городских ворот Лондона, на причале их ожидал небольшой купеческий корабль, направляющийся во французский порт Кале. Оттуда сэр Альфонс и его спутники смогут продолжить свой путь в далёкую Венецию. Судно плавно покачивалось на волнах, когда Адэлла и остальные путники подъехали к причалу. Всех их ожидало тяжёлое путешествие в южный город — республику. Там когда — то жили предки графа, там же была и родина Фьёретто. «Святая Анна» приняла на свой борт путников, а капитан громким голосом поприветствовал их:

— Добро пожаловать! Корабль через пять дней, может быть даже чуть раньше, доставит вас к берегам Франции, куда вы все так стремитесь. Но за это надо щедро заплатить. К сожалению, мои матросы очень бедны, а есть надо всем — его светло-голубые, почти прозрачные глаза, с интересом, смотрели на вновь прибывших на корабль.

Сэр Альфонс промолчал, он лишь бросил капитану увесистый мешочек набитый монетами. Адэлла смотрела то на отца, то на капитана, и ей показалось, что эти двое знакомы.

— Мы хотим отплыть, как можно скорей. — ответил за своего хозяина капитану Пётр Фарт — один, из верных солдат графа. — Вот вам деньги, делайте теперь то, что обещали! Отдайте немедленно приказ своим матросам, что мы отплываем!

Капитан смерил того равнодушным взглядом и, усмехнувшись себе под нос, приветливо произнёс:

— Я ждал только вашего прибытия. Теперь вы на борту и нас больше ничего не держит в Англии. Поднять паруса! Поднять якорь! — громко прокричал он своей команде.

Корабль медленно отплывал от пристани, оставляя за собой зимний Лондон, запорошённый снегом, город холодных ветров и туманов. Адэлла стояла у самого края борта и всматривалась вдаль. Впереди её и отца ожидали незнакомые страны и земли. Девушка знала о них лишь то, что рассказывали бывалые путешественники. Теперь же она увидит их собственными глазами. Увидит Францию — страну, где был смертельно ранен её отец. Вернее сказать, человек, которого она считала таковым долгие годы. Какими она увидит эти земли? Что её там ожидает? Горе или счастье? Эти вопросы, ещё долго будут мешать девушке, уснуть сегодня.

— Вам не жалко покидать королевство? Вашу родину? — раздался за спиной девушки чей-то сиплый голос, показавшийся ей знакомым.

Она тут же повернулась к говорившему, и без труда узнала в мужчине в чёрном плаще с капюшоном Огненного волка — того самого человека, которому помогла бежать из Тауэра несколько дней назад и из-за которого, она и отец, теперь вынужденны покидать родное королевство.

— Это вы? — воскликнула Адэлла. — Но какого черта вы тут делаете? Не думала, что ещё когда-нибудь вас встречу. Это просто невероятно. Судьба смеётся над нами.

— Я возвращаюсь на родину… — усмехнувшись, ответил мужчина, но, в его голосе не было радости, он был скорее подавлен. — Домой, где меня никто не ждёт…

— Почему вы так говорите? Леди Перрейрс так стремилась освободить вас, чтобы вы смогли покинуть враждебную вам Англию и вернуться в родную Францию. — удивилась она, но тут же спохватилась, что явно лезет не в своё дело.

— У меня больше нет никого на этом свете. Я остался совсем один и в моём замке, меня никто не ждёт, кроме нескольких верных слуг.

— Мне очень жаль… — вздохнула молодая графиня Вустер.

Но не договорила, потому что рядом раздался голос сэра Альфонса:

— Я вижу, судьба не отвернулась от нас! — усмехнувшись, воскликнул он. — Капитан, поворачивайте корабль обратно в порт. Я вам приказываю! Сию же минуту!

— Зачем это? Что вы собираетесь делать? — испугалась девушка.

— Я верну этого негодяя Ричарду, и он, возможно, помилует нас, — ответил дочери граф. — Мы сможем хотя бы вернуться в наш домой в Санта — Вустер.

— Нет, вы не посмеете этого сделать! — громко воскликнула Адэлла. — Капитан, не слушайте графа и продолжайте путь во Францию! Мы по-прежнему плывём туда!

— Ты сошла с ума?! — в свою очередь закричал на дочь сэр Альфонс.

— Не смейте повышать на неё голос! — вмешался в их перебранку беглый узник. — Она не заслужила этого. А насчёт того, что король простит вам что-либо, вы зря на это уповаете. Ричард злопамятен и до последнего будет верен своему слову. Если он сказал, что не желает больше вас видеть в своих землях, значит, так тому и быть. Он не изменит своего решения, ни при каких обстоятельствах. Уж я — то об этом знаю, как никто другой.

— Твоего мнения я не спрашивал! — рявкнул граф Вустер.

Он был просто в ярости. Подумать только, этот человек был виноват в его нынешних несчастьях. А когда наконец появилась возможность всё исправить, ему запрещает это сделать собственная дочь. Он не мог понять, что всё же происходит.

— Адэлла, ты сошла с ума от горя? — повторил он в недоумении свой вопрос. — Почему ты защищаешь этого человека? Ты ведь не знаешь о нём совсем ничего!

— Ошибаетесь, я знаю этого человека! — решительно ответила дочь. — Он помог мне и Рафаэлю много лет назад вернуться домой. И я благодарна ему за это. Если бы не он, то разгневанные крестьяне отца могли бы нас просто растерзать.

— Адэлла, молю, послушай меня! Он убил твоего отца! — не унимался граф. — Он повинен в смерти графа Льюиса Фиджеральда!

Адэлла застыла, но всего лишь на мгновение. В следующее, она пришла в себя. Этот человек просто не мог сотворить такое. Она отказывалась в это верить. Отец, наверное, ошибается. Не может быть, чтобы этот добрый человек мог быть повинен в убийстве Льюиса — человека, который для всех считается её отцом.

— Это неправда, — тихо произнесла девушка, — скажите мне, что это неправда! — повторила она ещё тише, глядя на французского дворянина.

— Это правда, — раздался тихий, с хрипотцой голос Огненного волка.

Адэлла вся сжалась, словно от дикой боли. Нет, этого не может быть. Неужели она помогла спастись от королевского правосудия человеку, виновному в смерти воспитавшего её графа Фиджеральда? Всё в голове перепуталось и она кинулась прочь, не в силах больше выносить этих ужасных мыслей. В этот момент ей хотелось броситься за борт и не слышать больше ни единого слова. Но нет, она этого не сделает. Сэр Альфонс хотел кинуться следом, но Перен и Пётр удержали его, объяснив господину, что его жене сейчас следует побыть одной. Капитан же судна не внял требованиям одного из пассажиров, пусть даже и таких настойчивых. В Кале — его ждали. Поэтому, он и не собирался задерживаться в пути, даже из-за чьей-то внезапной прихоти, будь она неладна. Они прибудут туда, не смотря на чьи либо пожелания, вовремя. А уж там, как их душеньке будет угодно. Они смогут вернуться на английский берег, и на любом другом судне.

К утру, столь острое желание Адэллы побыть одной прошло. Прошла и, внезапно вспыхнувшая, ненависть к Огненному волку, уступив место желанию поговорить с ним о случившемся на палубе. Она проплакала всю ночь, вспоминая детство, вспоминая отца, вспоминая, как она страдала, когда ей сообщили об его гибели. Она клялась тогда, что отомстит человеку, отнявшему отца у них с братом. Но судьба в который раз зло пошутила над ней! Она спасла этого человека от гнева Ричарда.

Огненный волк стоял на палубе в полном одиночестве и смотрел в голубую, морскую даль. Он вздрогнул от неожиданности, когда Адэлла подошла сзади и холодным, тихим голосом обратилась к нему:

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, граф. То, что вы сказали вчера вечером было правдой? Ответьте мне, пожалуйста! Но только правду, не утаив ничего! Я так устала от постоянной лжи!

Огненный волк продолжал молчать. Его печальные глаза, не отрываясь, смотрели на неё. Девушка продолжила:

— Это вы виновны в смерти графа Льюиса Фиджеральда? Вы его смертельно ранили тогда в Кале? Вы, или все же кто-то другой? — в её голосе прозвучали ноты робкой надежды.

— Да, это был я… — с трудом произнёс мужчина эти слова ещё более сиплым голосом, — это я убил твоего отца…

Лицо девушки стало бледным. На этот раз не может быть никакой ошибки. Он не отрицает, что действительно виновен в смерти сэра Льюиса. И что же ей теперь делать? Вновь убежать? Нет! Она не станет этого делать. Ей во что бы то ни стало нужно узнать всё, что тогда произошло. Узнать всё, до мельчайших деталей. Быть может так, её сердце хоть немного сможет успокоиться.

— Я не могу в это поверить, — тихо прошептала девушка, — я отказываюсь. Вы не могли этого сделать. Ну, скажите же мне, что это ложь! Прошу вас!

Постепенно её голос готов был перейти в крик.

— Не смею вам лгать, леди Адэлла. Это истинная правда. — вновь повторил граф.

— Но как такое могло произойти? Я же всегда представляла вас другим! Верила, что вы один из самых чистых и честных людей в этом лживом мире. Что вы не можете поступать подобным образом. Вспомните, вы же тогда помогли нам с братом, спасли нас от гнева крестьян графа. Помогли вы, также, и одной маленькой девочке, когда ваши солдаты хотели её убить. Вы не позволили пролиться крови невинных детей, так почему же вы убили графа? Почему вы убили человека, которого я так долго считала своим отцом и безумно любила? Почему? Зачем? Как вы могли?

— Я далеко не так безгрешен, леди Адэлла, как вы себе это представляли. Но в своей смерти ваш отец виноват сам. — после долгого молчания ответил граф. — Мне в тот момент не приходилось выбирать. Граф Фиджеральд должен был умереть. И он это заслужил. Ваше дело, поверите вы мне или нет!

— Замолчите, — сквозь зубы процедила Адэлла. — я не верю вам. Уже не в первый раз, я убеждаюсь в том, что на этой земле слишком мало честных людей, чьи руки не запятнаны чужой кровью. И слишком много, ищущих себе какое либо оправдание.

— Кровь графа не была невинной и тем более напрасной. — Буквально взорвался Огненный волк. — Извольте меня выслушать, леди Адэлла! Вы же это и собирались сделать, когда пришли сюда? Кровь сэра Льюиса не была неоправданно пролитой. Он хотел убить меня, а я всего лишь защищался. Передо мной встал выбор: погибнуть самому или спастись, убив этого обезумевшего человека. Извините, но я выбрал второе. Я изначально совсем не хотел его убивать…

— Но это он умер, и это его тело покоится в семейном склепе, в «Фиджеральд — Парке». — резко прервала его девушка.

— Я ещё раз говорю вам, что не хотел этого! Но мне пришлось. — вновь повысил голос собеседник, и Адэлла вздрогнула.

До неё потихоньку начало доходить, что, быть может, он и прав. Быть может, на то были причины и, причём, очень веские.

— Он всем сердцем жаждал моей смерти. Он меня люто ненавидел. Как бы неправдоподобно это ни звучало. Мы ведь были почти не знакомы.

— За что он мог тогда вас ненавидеть? За то, что вы француз?

— Нет, юная леди, он ненавидел меня за то, что я был внебрачным сыном леди Магдалины Фиджеральд.

— Магдалины Фиджеральд? Его мачехи? — не поверила своим ушам девушка. — И с чего ему вас ненавидеть за это? Что за ерунда! Не может этого быть.

— Это сущая правда! — возразил ей Огненный волк. — Я внебрачный сын его мачехи. Он возненавидел её, когда понял, что она никогда ему не достанется. А когда узнал, что у неё есть сын, возненавидел и его. И эта ненависть росла в нём с каждым годом.

— Но как он узнал о вас? Вы ведь жили во Франции? Я правильно понимаю? А он в Англии. Как такое возможно?

— Я был усыновлён семьёй графа Филиппа Карбон — Доржерака де Керве, родственников матери. Моя приёмная мать приходилась родной сестрой Магдалине Фиджеральд.

— Но как Льюис, мой отец, мог об этом узнать? — вздохнув, произнесла Адэлла. — Насколько я понимаю, это хранилось в тайне.

— Да, милая моя леди. — подтвердил её предположения Гульвен. — Но для хитрого и изворотливого ума твоего отца, видимо, не существовало преград. Он обо всем разузнал, подслушивая под дверью разговоры Магдалины и своего отца. Она не скрывала от мужа моё существование. Один из этих разговоров и был подслушан юным графом. Он тут же возненавидел меня и жаждал причинить ненавистной женщине боль, погубив меня. И однажды близь Кале ему это почти удалось.

Огненный Волк вновь, с точностью, вспомнил тот злополучный день. Точней сказать, то раннее утро. Гульвен и его люди неслись во весь опор, вдоль скалистого берега, пытаясь оторваться от группы англичан, настойчиво преследовавших их вот уже не первое лье. Кони, все в мыле, устало хрипели, но из последних сил стремительно несли своих всадников вперёд. Внезапно верный спутник молодого графа де Керве во всех боях — Красавец громко заржал и резко вскочил на дыбы. Мужчина еле сумел удержаться в седле. В бедре у коня торчала стрела, метко выпущенная из арбалета преследователей. Следом в цель попали ещё две, выпущенные рыцарем в сверкающей броне и чёрном плаще, перекинутом через левое плечо. Ткань плаща во время погони, подобно чёрным крыльям, развевалась и создавала весьма зловещее зрелище. Рыцарь преследователь — словно сам ангел смерти, внушал страх. Его доспехи ярко сверкали в лучах восходящего солнца и буквально слепили Гульвена и его людей. Французский отряд, увидев, что конь господина серьёзно ранен и не может продолжать скачки, поторопились тоже остановиться. Оставить Огненного Волка одного они не могли. Раз уйти от погони было уже невозможно, они вступят в схватку и попытаются одержать победу. Англичане, стремительно приближавшиеся, тоже явно не собирались проигрывать. Следуя примеру своего предводителя, французские войны спешились на песчаный пляж и приготовились отразить нападение противника.

Англичане почти моментально настигли преследуемых. Всадник в чёрном плаще на ходу соскочил со своего боевого коня чёрной масти. И во главе своих людей ринулся на неприятеля. Он яростно раздавал удары мечом направо и налево, продвигаясь к предводителю французского отряда с эмблемой на щите, изображавшей волка на алом фоне. Несомненно, его целью был именно этот рыцарь. Неспроста, он с таким остервенением гнал взмыленного Нарцисса, крича своим людям:

— Он не может уйти! Вперёд! Видит Бог, я его настигну! Ну же, ещё совсем чуть — чуть.

Гульвен не мог слышать этих криков, но он понимал по рьяному натиску рыцаря в чёрном плаще, что именно «Он» является его целью. Это не было похоже на обычную попытку преследования врага. После столь длительной, не увенчавшейся успехом погони, обычно приходит решение отступить. Но этот человек готов был насмерть загнать своих лошадей, но настигнуть неприятеля любой ценой. Что же, Огненный Волк примет, навязанный этим незнакомцем, поединок.