Внешность изменчива? Драконы не согласны!

Пролог

Падение. Страшная высота. Земля вверху. Переворот. Земля внизу. Ветер, свистящий в ушах. Резкая остановка. Боли нет. Темнота.

Волны качают меня и медленно уносят все дальше от берега…

Значит таков итог, таково окончание этой авантюры? Что ж, я сама во всем виновата, я сама согласилась на это безумие, мне и расплачиваться.

А он… Что ж, такого от него я никак не могла ожидать, а значит и предотвратить это было не в моих силах.

– Ивэйсса! Ты будешь жить! Я тебя не отпущу! – эхо чьего-то голоса доносится до меня издалека, еле пробиваясь сквозь ватную пелену тумана, который плотным кольцом сомкнулся вокруг меня. Я знаю, кому принадлежит этот властный голос, в котором теперь отчетливо слышались нотки страха. Знаю, но не могу вспомнить…

И снова тишина.

Я очнулась, как от толчка. Те волны, что раньше неуклонно относили меня все дальше от берега, теперь вернули обратно, больно швырнув на каменистую отмель.

Я открыла глаза. Пошевелилась. Что со мной? Я помнила падение, помнила накрывшую меня темноту. Я умерла?!

Попытавшись подняться, снова бессильно упала на свое ложе. Я лежала в хорошо знакомой мне комнате! Значит?.. Значит, я жива!

Я пошевелила руками, ногами, потрясла головой. Боли не было, была только слабость, липкая, тягучая, сковывающая движения. Что же произошло?

Меня столкнул с башни ОН!!!

Он столкнул меня с башни.

Столкнул меня с башни…

Мозг отказывался воспринимать эту информацию.

Этого просто не могло произойти!

Но произошло.

Я всхлипнула.

И вдруг – вспышка нового воспоминания: меня, со смятой, переломанной, исковерканной внешностью, внешностью, настолько омерзительной, что противно даже смотреть, не то что прикасаться, целует… Святая Патриция, как он мог?!

Глава 1

Сегодня я проснулась с привкусом чуда на губах, потянулась в сладком ожидании.

Сегодня! Сегодня мне исполняется двадцать лет и сегодня я наконец-то обрету крылья!

Я поднялась с постели, и, бросив взгляд на часы, накинула легкий пеньюар. Скоро меня будут поздравлять родные. И, конечно же, Трэвас! И сегодня я смогу полететь с ним не в качестве пассажирки, а сама!

При этой мысли меня охватила дрожь предвкушения, и я восторженно закружилась по комнате.

Дракон! Наконец-то я стану полноценным двуипостасным драконом! И как же долго мне пришлось этого ждать!

Обычно драконья ипостась проявляется еще в детстве, чаще всего между семью и двенадцатью годами. Мне же пришлось ждать аж до двадцати! Случай редкий в аристократических драконьих семействах, но не невозможный. Двадцать лет – крайний срок, рубеж. Если не повезло, и дракон в тебе не проснулся раньше, то уж в день твоего двадцатилетия это произойдет наверняка. Говорят, при пробуждении дракона в животе порхают бабочки, по коже бегут мурашки, а душу охватывает эйфория, чистый, незамутненный восторг. Что ж, сегодня мне предстояло узнать, так ли это! И я с внутренним трепетом искала в себе эти признаки пробуждающегося дракона. И все мне казалось, что вот оно, началось! Но нет. Бежали секунды, сливаясь в минуты, а я была все прежней Ивэйссой.

Интересно, когда я обращусь-таки драконом, кто вернет мне мой человеческий облик, окатив драконьим пламенем? Ведь новообращенный дракон первое время не может контролировать переход из одной ипостаси в другую. Обычно это делает кто-то их родителей, но я-то уже взрослая и у меня есть жених. Да, мне бы хотелось, чтобы это сделал Трэвас! Было в этом что-то волнующее, интимное, сродни первой ночи…

Я снова посмотрела на часы. Пора было одеваться. Быстро надев приготовленное с вечера серебристое платье, я расчесала волосы и оставив их свободно струится по плечам и спине, вышла из дома. Я чуть ли не бегом устремилась к полускрытой зеленью ажурной беседке, где был накрыт стол и меня ждали родители, сестренка и, конечно же, Трэвас! И когда я уже была так близко, что видела улыбку на лице жениха, взволнованные лица родителей и довольную мордашку Майссы, я почувствовала ЭТО.

Ощущения были совсем не такими, как мне рассказывали, но ЭТО было ОНО, я сразу поняла! Сначала меня охватил необъяснимый жар, все тело пылало, а затем меня словно в прорубь окунули. И это сочетание нестерпимого жара и леденящего холода заставило меня закричать. Зрение пропало, вокруг стлалась непроницаемая чернота и я вытянула руки, охваченная ужасом и болью. Как сквозь толстый слой ваты услышала я крики родных, с рук моих как будто что-то сорвалось, слетело, раздался грохот и почти сразу воцарилась тишина. Жуткая, пугающая, давящая. Я что же, еще и оглохла?!

Неужели так становишься драконом, таково его рождение?! Почему же мне рассказывали совсем иное? Я всхлипнула и прикрыла рот рукой. Нет, я не оглохла – свой тонкий, испуганный всхлип я услышала. Огонь и лед покинули мое тело, боль прошла, тьма рассеялась и передо мной предстало страшное, невероятное зрелище. Беседка с ожидающими меня родными исчезла, а на ее месте возвышалась огромная глыба льда, по которой время от времени пробегали огненные всполохи!

Не успела я осмыслить произошедшее и испугаться по-настоящему, как глыба задрожала и рассыпалась, разлетелась мелкими ледяными осколками. Я еле успела прикрыть руками лицо, защищая его от летящего в меня ледяного крошева. Осколки впивались мне в тело, больно били по голым рукам и плечам, но скоро все закончилось.

– Ивэйсса!

Я отняла руки от лица и увидела бегущих ко мне отца и Трэваса, а дальше, в перекореженной и разбитой беседке стояла мама, прижимая к груди рыдающую Майссу и с ужасом смотрела на меня.

А у меня внезапно зачесалась ладонь, да так сильно, что я чуть не взвыла.

Меня обхватили сильные руки.

– С тобой все в порядке?! Что произошло? – карие глаза Трэваса с тревогой и страхом смотрели на меня и я, совершенно неожиданно для всех и в первую очередь для себя, вдруг расхохоталась.

Нет, со мной не все в порядке! Кажется, я чуть не убила своих родных, каким-то образом заморозив беседку, в которой они ждали меня, чтобы поздравить с днем рождения! И это вместо превращения в дракона! И Трэвас еще спрашивает, все ли со мной хорошо?!

Я залилась смехом пуще прежнего, меня трясло, по щекам катились слезы. Я пыталась что-то сказать, но дикий, безудержный хохот не давал произнести ни слова, и я только заикалась в тщетной попытке заговорить и смеялась, смеялась, смеялась.

– Да у нее истерика, Трэвас, оставь ее в покое! – голос отца. – Неси ее в дом – сама идти она сейчас не в состоянии.

И Трэвас, легко подхватив меня на руки, прижал к груди. Нелепый, неуместный смех разом оборвался, и я заплакала, обхватив жениха за шею.

– …спонтанный выброс магии перед обращением, такое бывает, – горячо убеждал отец мою маму в том, что волноваться не из-за чего. – Да, редко, почти никогда, но случается же! И потом…

Я почти не слышала, о чем они говорили. Умытая, переодетая, с заклеенными ссадинами и перевязанными ранками, оставшимися после попавших в меня осколков льда, я полулежала в кресле и с ужасом смотрела на свою ладонь. Она так и не перестала зудеть и ныть и я, только расчесав ее чуть ли не до крови, заметила причину. На ладони, перечеркивая линию жизни, мертвенно-бледным светом горела руна! Руна, одним махом уничтожившая все мои надежды стать полноценным драконом! Руна проснувшейся магии Бэйрима. Это было невозможно. Но это было так. Можно было распрощаться с мечтами о счастливой жизни, о полетах над облаками, о скорости, о звездах, до которых можно дотянуться крылом…

– Ивэйсса, ты слышишь меня? – недовольный голос отца прервал мое прощание с жизнью.

Я подняла голову.

– Я говорю, не надо принимать случившееся близко к сердцу. Все обошлось, все остались живы, а дракон в тебе теперь проснется ближе к вечеру, когда магические потоки успокоятся после этого всплеска. Не расстраивайся, дитя мое, все хорошо!

Я молча встала, подошла к нему и протянула руку ладонью вверх. На его лицо я при этом не смотрела, стояла, опустив голову, как будто была виновата в том, что со мной приключилось, но по воцарившемуся молчанию поняла – отца впечатлило увиденное.

– Что там, Морис? – взволнованно спросила мать, вытягивая шею в тщетной попытке разглядеть, чем же так поразила отца моя рука, но вставать с оттоманки, чтобы подойти к нам, не стала.

Отец не ответил. Он словно бы даже не услышал вопрос. Молча стоял и смотрел на мою ладонь, словно ожидая, что руна растает под его тяжелым немигающим взглядом. Но руна не таяла.

Стоявший у окна Трэвас одним прыжком подскочил ко мне и, сжав мое запястье, впился взглядом в ладонь.

– Руна бэйримской магии! – хрипло выдохнул он и неверяще посмотрел мне в глаза. – Вэйсси, откуда это?!

Будто я знала!

– Что-о-о?! – мать как ужаленная вскочила с места и бросилась ко мне. В ужасе уставилась на мою руку и прикрыла рот рукой.

– Как такое могло произойти?! – пробормотала она невнятно, не убирая руку ото рта. – Ивэйсса? – требовательным и даже каким-то обвиняющим тоном произнесла она.

Я бы, наверное, даже рассмеялась, если бы спазм не сжимал мое горло стальным обручем, не давая разреветься. Они все – отец, мать и Трэвас – смотрели на меня и ждали объяснения и в глазах их я видела ужас, непонимание и… обвинение?

Я молчала. Что я могла им сказать? Что я и сама не знаю, почему в свой двадцатый день рождения вместо долгожданного пробуждения дракона я обрела магический дар Бэйрима? Это же очевидно.

– Ивэйсса? – Трэвас выпустил мою руку, обнял за плечи и привлек к себе. – Как ты, милая?

Я пожала плечами. Какого ответа он ждет, когда все мои мечты длиною в жизнь разрушились в одночасье? Во мне каким-то невероятным, противоестественным образом проявилась магия Бэйрима, а значит драконом мне не быть.

– Драконом ей не стать! – эхом моих мыслей прозвучал голос матери, в котором явственно слышались истерические нотки. – Какой ужас! В нашем роду такого еще никогда не случалось! Как какая-то простолюдинка, честное слово! Даже хуже – еще эта руна!

– Подожди ты панику разводить! – с досадой воскликнул отец. – Нужно обратиться к его величеству. Он дружен с Фарлаксом, и кто знает, может последний чистокровный дракон сможет помочь нам.

– Фарлакс! Ну конечно! – выпустив меня из объятий, горячо отозвался Трэвас. – Я сейчас же полечу к дяде и попрошу его призвать Фарлакса! Я и Ивэйссу с собой возьму – пусть Фарлакс своими глазами взглянет на… – он запнулся. – На то, с чем нам пришлось столкнуться.

– Но огласка… – с сомнением пробормотала мать и у меня наконец прорезался голос.

– В бездну огласку! Я умру, если не стану полноценным драконом! Я просто не смогу так жить! Мне все равно, кто там что будет говорить! Я хочу стать драконом!!!

– Ивэйсса! Как ты выражаешься? – беспомощно воскликнула мама, всплеснув руками. – Я тебя просто не узнаю!

– Дорогая матушка! – вмешался Трэвас. – Обещаю, никакой огласки не будет. Никто не узнает о… э-э-э… несчастье, постигшем Ивэйссу. Это не только в ваших интересах, но и в моих.

– Решено! – решительно перебил отец уже открывшую было рот маму. – Трэвас, забирай Ивэйссу и летите к королю. Оповести меня, когда во дворец прилетит Фарлакс, мы с Мирандой примчимся в тот же день. Дочка, не унывай, мы обязательно что-нибудь придумаем! – и он крепко обнял меня на прощание.

Мать поджала губы и отвернулась, недовольная, что все решилось не так, как она хотела.

– Идем, Вэйсси! – позвал меня Трэвас.

– Поцелуй за меня Майссу! – попросила я маму.

И мы полетели в Кайрех, к дяде моего жениха и королю Вестмара.

Уже когда я устроилась в выемке на спине Трэваса, обратившегося в дракона, меня кольнула горькая мысль: а ведь если бы все не пошло наперекосяк, я к этому времени уже сама стала бы драконом и беззаботно летала бы сейчас вместе с Трэвасом! Вместе, а не на нем.

***

Через три дня все мы – мама, отец, Трэвас и я – собрались в огромном открытом всем ветрам павильоне, возведенном на плоской вершине одной из башен королевской резиденции в Кайрехе. То было, как я слышала, излюбленное место отдыха его величества Дартэна Коуртантеса, когда он пребывал в своей драконьей ипостаси. Этот-то павильон он и предоставил в наше полное распоряжение для встречи с Фарлаксом, последним чистокровным драконом Вестмара, о существовании которого мир узнал совсем недавно, пару-тройку лет назад, когда произошла заварушка со взявшимся невесть откуда – считалось, что все они вымерли давным-давно – Огненным Аспидом. Впрочем, то же самое думали и про чистокровных одноипостасных драконов… Тогда-то и появился Фарлакс, разделавшийся с Огненным Аспидом. С тех пор он изредка наведывался в Кайрех, навещал короля, остальное время проводя в Хоршантэсе – громадной цитадели драконьих жрецов.

– Раз в девице есть магия Бэйрима, ей нужно в Иолантэс, – припечатал огромный белый дракон. – Ей необходимо научиться контролировать свой дар. Сейчас же она опасна для окружающих. И для себя.

– Но, уважаемый Фарлакс, вопрос ведь не в том, учиться Ивэйссе бэйримской магии или нет, – с отчаянием заговорила мама. – Мы хотели узнать, можно ли как-то убрать из нее эту чуждую драконам магию и пробудить уже наконец спящего дракона? И вообще, есть ли он в Ивэйссе? И как в ней могла проявиться магия Бэйрима?

Фарлакс покачал головой. Последний чистокровный дракон решительно не понимал эту женщину. В ее дочери пробудился опасный дар. Не драконий, но и не чисто бэйримский – ведь магия Бэйрима не действует в Вестмаре, королевстве драконов, а девица создает ледяные стены и извергает пламя. Дар, который уже чуть не погубил ее семью. А матери словно и дела до этого нет! Все помыслы лишь о том, как пробудить в девице дракона, чтобы не опозорить род!

– Ваша дочь – истинный дракон, в ее жилах течет достаточно драконьей крови, – сухо ответил Фарлакс. – Но сможет ли она обрести вторую ипостась, мне неведомо. Что касается происхождения в Ивэйссе магии Бэйрима… что ж, наверное, когда-то в вашем роду дева связала себя узами брака с бэйримцем и кровь дракона оказалась недостаточно сильна, чтобы совершенно подавить в их детях бэйримскую магию. Она могла не проявляться поколениями. А сейчас проснулась в вашей дочери. И не только проснулась, но и действует.

– И ты советуешь отправить Ивэйссу в какую-нибудь магическую академию Бэйрима, дабы она научилась управлять открывшимся в ней даром? – осторожно уточнил отец.

– Не советую, а настоятельно рекомендую! И не в какую-нибудь, а в самую лучшую – в Иолантэс. Повторюсь: сейчас Ивэйсса опасна для всех и в первую очередь для себя.

– Я обязательно поеду в Иолантэс! – воскликнула я, прижав к груди руки. – Один раз я уже чуть не погубила своих родных и не хочу, чтобы это повторилось вновь!

Белый дракон с одобрением посмотрел на меня, взгляд его смягчился, и он добавил:

– Возможно, в Иолантэсе ты не только научишься владению своим новым даром, но и узнаешь, как обрести крылья.

– Правда?! – воскликнула я с сильно бьющимся сердцем. – Но как?! Откуда в бэйримской академии могут знать про драконов больше, чем у нас? Если даже ты, последний чистокровный дракон, не знаешь, как мне помочь, откуда это знать обычным людям?

– В Иолантэсе собрана обширнейшая библиотека, в Иолантэсе работают лучшие маги королевства, а еще в Иолантэсе… – Фарлакс замолчал, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но видимо я с такой мольбой смотрела на дракона, что он отбросил сомнения и заговорил вновь:

– Бывший архимаг Иолантэса обладал знаниями и умениями, позволяющими ему удерживать дракона в какой-то одной ипостаси: либо человеком без возможности обращаться в дракона, либо драконом – без возвращения в человеческий облик соответственно. Быть может, он сможет тебе помочь…

– Нам непременно нужно встретиться с этим человеком! – вскричал Трэвас, возбужденно сверкая глазами. – Уж если он может творить с драконами даже то, что не по силам самим драконам…

– Мог, – перебил его Фарлакс. – А не может. Он лишился магии два года назад, не могу рассказать при каких обстоятельствах – эта история засекречена, ибо бросает тень на королевский род Бэйрима.

– Но как же тогда он поможет мне, если больше не обладает магическим даром? – упавшим голосом спросила я.

– Знаниями, – наставительно и очень веско ответил дракон. – Ибо знания остались при нем, а знания – страшная сила! Правда, знания его весьма специфичны, и я бы не советовал прибегать к ним без крайней необходимости, но твой случай – особый и, возможно, этот человек тебе не откажет, а ты сумеешь воспользоваться этой помощью, не навредив ни себе, ни окружающим.

– Какого рода знания? – требовательно спросил отец. – Они не повредят Ивэйссе… еще сильней?

– Может и повредят. А может, помогут, – загадочно протянул Фарлакс. – Или и вовсе окажутся бесполезными. Знания эти родом из культа Огненного Аспида, одно время получившего широкое распространение в Бэйриме, а теперь запрещенного. В любом случае, ответить на этот вопрос вам сможет только бывший архимаг. Но я бы советовал обратиться к этому человеку лишь в том случае, если ни маги, ни библиотека Иолантэса не смогут дать вам ответ и оказать помощь, ибо, даже лишенный магии, этот человек может быть опасен. Опасен и ненадежен.

– Культ Огненного Аспида! – с ужасом простонала мать. – Только этого нам не хватало!

– Но кто же он? – нетерпеливо вскричал Трэвас.

– Кристен Рискарн, второй сын короля Бэйрима, в прошлом – архимаг Иолантэса и сильнейший маг своего королевства.

Глава 2

– Опять ничего! – с надрывом воскликнула ворвавшаяся в спальню мужа Джухана. – Мунлир остался черным! – и принцесса протянула ему небольшой камень, который показывал наступление беременности, меняя цвет с черного на золотой. Мунлир Джуханы был черен как вороново крыло.

Кристен, лежавший на смятой постели в чем мать родила, закинул руки за голову и с досадой поморщился. Хоть в чувствах жены он не сомневался, ему порой казалось, что любовью Джу занимается с ним исключительно из-за желания обзавестись ребенком.

Он окинул ее взглядом. С распущенными волосами, блестящим водопадом стекающими до самой талии, в золотистом кружевном пеньюаре, почти полностью открывающим налитую грудь и небрежно стянутым шелковым пояском, подчеркивающим тонкую талию и крутой изгиб бедер, она вызывала вполне определенные желания. Вызывала, пока не заговорила об этом своем многострадальном Мунлире!

Тяжело вздохнув, Кристен сел, взял с блюда сочный персик и с наслаждением впился в него зубами и только когда от фрукта осталась одна лишь шершавая косточка спросил:

– Почему тебя это так расстраивает? – Кристен действительно этого не понимал. – Разве тебе так уж необходим кричащий комок плоти, похожий на тебя и меня?

– Крис! – Джухана аж задохнулась. – Да как ты не понимаешь?! Дети – это счастье!

Кристен поднялся с кровати, потянулся как довольный кот и накинул на обнаженное тело темно-синий халат.

– А разве ты несчастна? – безразлично бросил он.

– Нет, но…

– Ты принцесса, ты вышла замуж за принца, никогда не знала ни в чем нужды и отказа, купаешься в роскоши, все твои желания тут же исполняются, стоит только пожелать. Так…

– Не все, – тихо перебила его Джухана. – Самое горячее мое желание – чтобы ты любил меня. Но ты меня не любишь.

Кристен недовольно скривился.

– Не люблю. Я говорил тебе это еще тогда, когда наши отцы только сговаривались о браке между нами. И что ты мне на это ответила? Что этот брак нужен нашим королевствам и ты, как покорная дочь и верная подданная, с радостью подчинишься воле отца, желающего этого союза.

Джухана опустила голову и ее смоляные волосы упали на тяжелую грудь, вздымающуюся от волнения.

– Я лгала тогда, Кристен, – прошептала она, поднимая на мужа огромные жемчужно-серые глаза. – Уже тогда я любила тебя и этот брак был для меня не политической необходимостью, но счастливейшим событием в моей жизни. Я надеялась… нет, была уверена, что со временем ты тоже полюбишь меня! Но прошел уже год, а я так и не дождалась твоей любви. Скажи, Кристен, разве я такая плохая жена?! – губы ее задрожали и две слезы скатились по щекам.

Вот только женских истерик ему не хватало!

Кристен привлек Джухану к себе, коснулся губами волос.

– Ты чудесная жена, Джу. Просто я – не лучший из мужей. И в том, что я так и не смог полюбить тебя, нет твоей вины. Видно, не создан я для этого чувства.

– Не создан?! – воскликнула Джухана, поднимая к нему заплаканное лицо. – А я вот слышала… – она замолчала, испуганно прикрыв рот ладонью, но было уже поздно.

Муж отстранился и от него словно холодом повеяло. Голубые глаза его смотрели пристально, с недобрым прищуром, цепко.

– И что же ты слышала, Джу? – обманчиво мягким, вкрадчивым тоном спросил Кристен и Джухане стало страшно.

«Лучше бы тебе промолчать», – явственно слышалось в его вопросе и Джухана была с ним полностью согласна.

Лучше бы промолчала! С самого начала решила она не поднимать тему трагической любви архимага Иолантэса, давно оставшейся в прошлом, как и сама должность архимага, делая вид, что ей ничего неизвестно, ибо понимала, что таким образом она любовь супруга точно не завоюет, только хуже сделает. И держалась ведь столько времени! И даже сплетни старалась не собирать. И вот на тебе – сболтнула-таки лишнего! Ну и ладно! Зато она наконец разберется в этой истории, давно бередящей ее любопытство, поймет, что же такого особенного было в той, другой. Она знала только, что зовут ее Алисия и что она в конце концов вышла замуж за дракона, живет теперь в Вестмаре и…

– Говорят, что в бытность твою архимагом Иолантэса ты был безумно влюблен в свою помощницу! Но она отвергла тебя, и ты сотворил нечто настолько ужасное, что она сбежала в другое королевство, а сердце твое с тех пор превратилось в кусок льда! – на одном дыхании выпалила Джухана, впиваясь жадным взглядом в лицо мужа.

О любовной одержимости Кристена, приведшей к катастрофе, можно почитать в книге «Внешность изменчива. Драконы согласны?»

Кристен словно окаменел. Лицо его застыло и только глаза сверкали словно осколки льда на холодном зимнем солнце. Он смотрел на Джухану. И что это был за взгляд!

На несколько невыносимо долгих мгновений воцарилась тишина и тишина эта оглушала.

– Уходи, – слово это, хоть и произнесенное тихим, спокойным голосом, хлестнуло Джухану как пощечина.

Она заморгала, стараясь не расплакаться.

– Прости меня! – сдавленно прошептала она, умоляюще глядя на непроницаемое лицо мужа, в его холодные глаза. – Прости! Мне не следовало…

– Уходи! – Кристен лишь немного повысил голос, но Джухане показалось, что слово это громовым раскатом пророкотало на весь дворец.

Она поднялась с кровати, на смятых простынях которой этой ночью ее так страстно любил обожаемый супруг и, сжимая в руке черный Мунлир, вышла из комнаты.

– Аспид тебя побери! – сквозь зубы выругался Кристен, обращаясь то ли к себе, то ли к ушедшей Джухане. – Аспид побери! – и отправился в ванну под ледяной душ. Ему определенно нужно освежиться! Слова Джуханы подняли всю муть со дна души и разозлили его до невозможности.

Как она только посмела сунуть нос в его прошлое! Как посмела что-то разнюхивать у него за спиной! И как осмелилась заговорить с ним об этом! Проклятье! Принцесса разбередила все его раны, всколыхнула боль от потери самого дорогого, что у него было: Алисии и магии. Нет, не так! Магии и Алисии, именно в такой последовательности. Ибо, как сильно он ни любил Лис, свою магию он любил еще больше. К тому же с потерей Алисии он уже давно смирился и даже мысли о ней не причиняли былой боли. Так, легкую ностальгическую грусть и сожаление, что все случилось так, как случилось. Ну и еще, пожалуй, злость, что она предпочла ему другого.

Но с потерей магии он не смирился и не сможет смириться никогда!

Кристен повернул золоченый вентиль, перекрывая доступ холодной воде и, обернув бедра полотенцем, вернулся в спальню.

Бросил взгляд на маленький навесной шкафчик с хрустальными дверцами, за которыми хранились милые его сердцу безделушки, которые он добывал в многочисленных экспедициях в бытность свою архимагом Иолантэса. Храмы Огненного Аспида, катакомбы, где когда-то скрывались гонимые жрецы проклятого культа, подземные святилища. Как увлекательно было исследовать их, разгадывать тайны, сколько бесценных знаний он там обрел, сколько потрясающих артефактов нашел, сколько обезвредил хитроумных магических ловушек… Тогда он был магом… Вот это была жизнь, квинтэссенция жизни! Не то что его нынешнее серое существование!