- -
- 100%
- +
О красавицах и чудовищах
– Фрекен, коляска-то ваша совсем плоха. Да и в грязи намертво застряла. Коли вытащите ― так совсем развалится.
Признать правоту старика-лавочника не позволяло упрямство и злость на то, что все сложилось именно так.
– Так и будете возиться? Или на подмогу кого позвать?
Руки были грязные, два ногтя сломались, а в ботинках булькало жидкое нечто.
– А лучше оставьте-ка вы эту рухлядь. Я у вас ее куплю, буде так угодно. За седло, скажем. И вы можете на коне скакать себе дальше.
Старик вытянул шею в ожидании ответа. Оставив ненавистную коляску, я села на груду камней и опустила руки. Во всех смыслах.
– Делайте, что хотите. Отдам коляску за хорошее седло.
– Ага, фрекен, ― обрадовался лавочник. ― Вы подождите, я за ним сбегаю.
Пока он ходил, я лениво осматривала унылый пейзаж вокруг, мерзкое серое небо и чахлые кустики вдоль дороги, и размышляла об обстоятельствах, которые поставили меня в такое жалкое положение. Мои родители, младший брат или мое нежелание жить как все люди.
Многие девушки моего возраста (как я не люблю это слово) умерли бы от счастья, если бы родились в моей семье, а точнее, в королевской семье. Слуги, наряды, почтение и никаких обязательств, кроме придворного этикета. Да, и еще замужества. Собственно, с него-то все и началось.
Отец и мать баловали меня, несмотря на то что я была старшая. Брат рос в большей строгости, как и положено наследнику престола, но и он не был обделен любовью наших коронованных родителей. И все было прекрасно до тех пор, пока они не задумались о наших браках.
За год, пригласив ко двору нескольких претенденток, выбрали невесту брату, а вот со мной получилось не так гладко. Дело в том, что на середине процесса нанесения взаимных визитов я поняла, что вообще не хочу замуж. Нет, я, конечно, знала, что это необходимо, и так все делают, и всем людям необходима пара и семья, однако мое внутреннее «я» было с этим в корне несогласно и подкидывало мне неудобства в поведении и общении.
В результате противоположный пол в лице принцев, а потом уже и просто графов и баронов (трудно представить отчаяние моего отца) разбежался, а я осталась в мире с тем самым «я» и с чувством, что я плохая и неблагодарная дочь.
Помню, как мой брат накануне своей свадьбы сказал мне:
– Вообще, я даже рад, что ты разогнала всех женихов. Теперь не надо беспокоиться о том, кто будет нянчить наших с Норой детей. Они будут называть тебя тетушкой Гретой, а когда ты состаришься ― помогать искать твое пенсне.
– Смотри, чтобы тебя благодаря твоей Норе в будущем не прозвали королем-подкаблучником. Так и войдешь в историю.
– Лучше я буду Рихардом Подкаблучником, чем Гретой Старой девой, ― хихикнул братец.
– Это тебе обязательно надо жениться, а я вольная птица. ― Плохо, что я повысила голос. Значит, ему удалось меня разозлить.
– Ага, вольная… Словно неуклюжий дракон раскидала своими крыльями всех, даже самых захудалых женихов. Странно, что отец не пообещал тебя выдать за какого-нибудь мрачного кузнеца… ай! ― это я стукнула брата плотной подушкой.
– Что за дурацкие шутки, какого еще кузнеца?
– Ну как… ― Рихард весело посматривал на меня из-за своего убежища-стола. ― В некоторых королевствах так и делали. Говорят, что это способствует улучшению восприятия окружающего мира и осознанию собственного места в нем.
– Какая чушь! Сказки все это! Родители никогда со мной так не поступят! ― Я чувствовала, что мой голос срывается на плач, но ничего не могла поделать. И почему меня так задел этот разговор?
– Гм… Не знаю, не знаю… Из милосердия тебе могут дать выбрать ― либо нянчиться с племянниками, либо замуж за кузнеца.
– Не желаю слушать тебя! ― закричала я и убежала в свою комнату.
Смешной детский поступок. Уж в двадцать пять лет можно было ответить пожестче. Тем более сопливому мальчишке, которому едва сравнялось девятнадцать.
Сейчас, сидя на холодном камне и дожидаясь лавочника с седлом, я снова почувствовала гнев и беспомощность, которые тогда не давали мне уснуть.
Свадьбы Рихарда я не дождалась. Проведя ночь в библиотеке, к утру я сбежала. И виной тому были злость, обида, осознание собственного ничтожества, а также старая хроника, найденная случайно среди покрытых пылью книг.
Умудренные опытом седые старцы, вроде того, что предложил купить сломанную коляску, посоветовали бы мне вернуться в колыбель, чтобы вырасти из бабкиных сказок. Потому что только ребенок поверит в истории подобные той, что я прочитала в этой книге.
Кряхтя и отдуваясь, старик нес седло, а с ним шел мальчишка, который тут же кинулся распрягать коня. Я молча смотрела, как они освобождали коляску и прилаживали седло.
– Все готово, фрекен, ― поклонился старик. ― Можете продолжать свой путь.
Я залезла в седло, которое оказалось не таким плохим, как я предполагала и, отказавшись от еды и мытья рук, поехала дальше. Есть не хотелось, а руки и без того были настолько грязные, что вода из местного корыта их все равно не спасла бы. Скоро должен показаться город, а там наверняка найдется приличная гостиница. Я сверилась с картой, предусмотрительно прихваченной из отцовских запасов. Она была явно моложе книги, по которой я ориентировалась, но я надеялась, что расхождения в географии окажутся незначительными.
Увидев красивый, ухоженный и на редкость цивилизованный город, я воспрянула духом. «Ничего, ― бормотала я себе под нос, спешиваясь возле первого же здания с вывеской «Гостиница». ― Я вам всем покажу, как надо мной смеяться».
Улыбчивый хозяин взял деньги и проводил меня в комнату, не высказав ни единого замечания насчет моего внешнего вида. До чего вежливый человек!
Горячая ванна расслабила меня окончательно, и я, преисполненная самых обнадеживающих мыслей, задремала.
Во сне мне привиделся город. Только теперь он был не таким красивым и ухоженным. Его словно полили грязными красками, похожими на ту несуразную смесь, которую мы с Рихардом в детстве умудрялись сотворить на уроках живописи. Нечто коричнево-серое. По улицам бегали какие-то странные создания: то ли собаки, то ли крысы, то ли что-то среднее между ними. Они забирались на стены и крыши домов, чтобы оттуда спрыгнуть на редких прохожих.
Испугавшись тварей, я забежала в ближайшую открытую дверь и оказалась в библиотеке. По крайней мере, об этом можно было судить по множеству книг на полках. Я кинулась искать ту самую книгу, которую прочитала у себя в замке, забыв, что взяла ее с собой в дорогу.
Испачкав руки и одежду в коричнево-сером веществе, что покрывало все вокруг, я отыскала толстый том и жадно бросилась листать его. Удивительно, но в этой книге попадались страницы, которых не было в моем экземпляре. Попытка прочитать их в полутьме вызвала головную боль, с которой я и проснулась в уже остывшей ванне.
Я ошеломленно озиралась, пытаясь разграничить сон и явь. Комната светилась чистотой. Встав и наспех обсушившись полотенцем, я накинула нижнюю рубашку и подошла к окну ― ничего похожего на грязный кошмар, представший передо мной недавно.
Невольно вспомнился наш придворный составитель гороскопов и его рассказы о снах. По его мнению, к снам следует прислушиваться, поскольку именно в них заключены решения большинства жизненных проблем. Так неужели я видела какое-то предостережение?
Однако минуты задумчивости прошли, и я стала решительно собираться к ужину. Мне предстояло еще выяснить последнюю щекотливую деталь в моем гениальном плане ― узнать, не является ли старая хроника, на которую я ориентировалась, от начала до конца сказкой. Случись так ― и я буду вынуждена терпеть насмешки брата и удрученные взгляды родителей до конца своих дней.
На самом деле, времена настоящих волшебников давно миновали. Короли, конечно, подобно моему отцу, держали при дворе личностей, занимающихся предсказаниями судьбы и погоды, толкованием снов и тому подобного. Но они, по их же словам, были лишь бледной тенью прошлого. Даже история моего маленького королевства хранила кучу сведений о великих магах, что жили когда-то. А также о всяких происшествиях, о которых за давностью лет все позабыли. И именно на правдивость и совесть некогда жившего историка я возлагала все свои надежды.
Улыбчивый хозяин гостиницы разговорился легко, только теперь он слушал меня недоверчиво и серьезно. Надо сказать, это приободрило меня, я боялась, что он начнет смеяться.
– Мне нужны все старые и новые слухи о том месте, где мог находиться этот замок, ― закончила я и осторожно выдохнула.
– Но это было так давно, фрекен… ― нерешительно протянул хозяин. ― Вроде бы старый замок наших королей действительно стоял в другом месте. И сейчас там непроходимые леса. Почему правители бросили город-столицу, никто не знает, но говорили всякое. Большинство этих россказней, несомненно, сказки, фрекен, ― он развел руками.
– А что именно рассказывали?
Конечно, я могла просто показать ему хронику и спросить, насколько ей можно доверять, но что-то в его жестах и взгляде насторожило меня.
– Ну… злые колдуны, проклятия, чудовища… Возможно, им просто не понравились место или погода, вот и уехали.
Теперь вновь появившаяся улыбочка хозяина выводила меня из себя. Да, конечно, жили себе короли в столице, а потом с какой-то радости решили ее перенести. Уж я-то знаю, насколько это должно быть хлопотно ― перевозить весь королевский двор с места на место. Однако кое в чем хозяин попал в цель: в хронике тоже говорилось про проклятие.
– Может, вы подскажите мне место, где я смогу больше узнать об истории вашей страны?
– Конечно, фрекен. У нас есть отличная библиотека.
Я вздрогнула, вспомнив свой сон, и с трудом заставила себя выслушать, где находится нужное мне здание.
Несмотря на то, что приближалась ночь, я не стала терять время, и решила найти библиотеку. Возможно, мне удастся поговорить с работниками?
И конечно, сердце мое упало в пятки, когда улица и здание библиотеки оказались точно такими, как я видела во сне. Разве что без грязи и скачущих вокруг зверей.
Внутри было светло и тихо. Я медленно прошла между полок и глазами отметила то место, откуда во сне взяла книгу.
– Чем я могу помочь? ― раздался дребезжащий старческий голос.
Ко мне шла пожилая женщина.
Я достала свою книгу и протянула ей.
– У вас есть похожий экземпляр?
Я спросила это неожиданно для себя. Сначала просто собиралась узнать, что библиотекарь думает о правдивости этого автора. Если бы не сегодняшний сон.
– Как интересно. Я и не знала, что нашу старую историю переписывали для других стран. Конечно, у нас есть полное издание.
– Полное? ― Так вот к чему были эти страницы, которые я не смогла прочитать во сне. Как бы мне сейчас пригодился наш придворный прорицатель!
– Конечно, ― улыбнулась мне библиотекарь. ― Переписчики увозили с собой сокращенную версию. А мы любим свою историю и бережно храним ее.
– Я могу посмотреть вашу книгу?
– Разумеется. Присаживайтесь, где вам удобно, я принесу.
Я проследила за тем, как женщина подошла к полке, взяла толстый том и направилась к своему столу, видимо, чтобы сделать положенную отметку. Все верно, то самое место. Если бы я могла тотчас же встать и убежать отсюда, я бы непременно это сделала. Но перед моим мысленным взором проплыли укоризненные лица родителей и, что еще хуже, смеющееся ― Рихарда. Поэтому я готова была кинуться даже в более опасное дело, нежели то, которое сейчас пыталась расследовать.
– Скажите… ― я с некоторой опаской посмотрела на толстую книгу, которую услужливо положила передо мной библиотекарь. ― Скажите, а как давно кто-нибудь брал эту хронику?
– О… ― старушка замялась. ― К сожалению, мало людей сейчас интересуется своим прошлым. К тому же уважаемого Ингве считали просто выдумщиком, недостойным звания историка. Лет десять его книга пылилась на полках. И, если вам интересно, то последней ее брала юная дама.
«Ну еще бы, ― пронеслось у меня в голове. ― Еще одна охотница за богатством и мужем. Вот будет досада, если ее поиски увенчались успехом, и мне достанется пустая бочка».
С этими не очень обнадеживающими мыслями я принялась искать страницы, которых не было в моем издании. Где-то через пару часов я вспомнила, что уже, должно быть, поздно, и библиотека скоро закроется.
– Простите, уважаемая, ― окликнула я библиотекаря.
Мне никто не ответил, и я позвала второй раз. Потом третий. Неужели она заснула? Мне стало стыдно, что я задержала пожилого человека. Наверное, следует найти ее, тихо положить на место книгу и удалиться.
За столом библиотекаря не было. Могла ли она забыть про меня и спокойно уйти домой? Я осмотрела зал, предназначенный для посетителей, прихожую. Ни души. Мрак бесконечных стеллажей казался жутким, и пойти туда я не смогла себя заставить. А если совсем честно, то за несколько минут я успела здорово испугаться. Раньше я никогда не думала, что настолько боюсь темноты.
Рассердившись на себя, я положила книгу на библиотекарский стол и решительно подошла к двери. Может, старушка просто куда-нибудь отлучилась? Но дверь оказалась заперта.
Каждый из нас хоть раз в жизни, но оказывался в глупом положении. И обычно из него всегда два выхода: либо звать на помощь и смириться с тем, что это самое положение будет раскрыто, либо сидеть тихо в надежде, что все само собой разрешится.
Подавив первое желание начать стучать в дверь с целью привлечь внимание прохожих, я прислонилась к стене и попыталась привести мысли в порядок. Ночевать в библиотеке было, несомненно, приятнее, чем, скажем, в уборной (слава всем богам, такого со мной еще не случалось!), однако меня никоим образом не радовала эта перспектива. Во-первых, здесь кроме столов и лавок ничего не было, а во-вторых ― и это было самое скверное ― мой страх стал набирать обороты. Теперь мне казалось, что из темноты бесчисленных полок с книгами доносятся звуки. Минут через пять я была уже уверенна, что они приближаются. Я злилась на себя и боялась одновременно.
Не знаю, сколько я простояла, прижавшись к стене, когда дверь внезапно распахнулась. И прежде чем я успела вскрикнуть от неожиданности, в библиотеку вбежал какой-то человек, быстро захлопнув за собою дверь.
– Вы все-таки здесь, любопытная особа.
– Да что вы себе позволяете… ― начала я и осеклась.
Человек не стал нападать на меня, убивать или грабить, чего, надо сказать, я, несомненно, ожидала. Он остановился напротив меня и принялся рассматривать словно какой-то диковинный вид насекомого. Одет он был в непонятный плащ (в детстве мы с Рихардом называли такие хламида-монада) с капюшоном, из-под которого блестели одни глаза. Прямо злодей из спектаклей, которыми нас развлекали при дворе. Я невольно улыбнулась.
– А, так вам еще и смешно. Старая Торгерд рассказала мне, что очередная сумасшедшая решила устроить себе романтическую прогулку в проклятый замок.
– Так меня намеренно закрыли здесь? ― возмутилась я.
– Это было необходимо. Если вы соблаговолите присесть, я объясню, почему вам надо отказаться от своей нелепой затеи.
Не спрашивая моего согласия, он прошел к ближайшему стулу.
– Я не думаю, что вы или кто другой имеете право вмешиваться в мои дела, ― насколько могла холодно заявила я.
– Глупая девушка, ты не представляешь, с чем ты имеешь дело.
– Между прочим, вы разговариваете с принцессой, так что я попрошу…
– Еще лучше. Всегда считал, что королевские особы хорошо образованы и, несомненно, умеют рассуждать здраво.
Я уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но вовремя поняла, что только потешу этого человека. Если уж он так желает поговорить ― что ж, его можно выслушать. Однако как мне дальше поступить, решаю только я.
Я села на стул, стараясь придать себе смиренный вид. Незнакомец недоверчиво посмотрел на меня.
– Вам известно, что произошло в том месте, куда вы так желаете попасть? ― спросил он.
– Конечно. Я прочитала все хроники, которые смогла достать.
Мужчина продолжал сверлить меня взглядом, и я, вздохнув, продолжила:
– Когда-то у одного короля родился сын, и он устроил в честь этого события величайший праздник. Все шло хорошо, пока не явилась его бывшая жена, которую он сослал для посвящения в жрицы, поскольку не дождался от нее наследника. Она прокляла новорожденного принца, и тот превратился в чудовище, которое обречено было оставаться таковым, пока какая-нибудь девушка его не полюбит. Шли годы, принц вырос, но девушки приходили в ужас от его вида, и ни одна не захотела стать его женой. Когда король и королева умерли, принц заперся в замке и больше не выходил оттуда. Он не мог умереть из-за проклятия и сделал так, чтобы народ забыл его. Люди покинули город, и одинокий замок зарос лесом. И по сей день принц-чудовище ждет ту единственную, которая освободит его от проклятия и одиночества.
– Какая потрясающая память. А вам в детстве не говорили, что не всегда можно верить тому, что написано в книгах?
Я почувствовала, что мое с трудом обретенное спокойствие пошатнулось. Слишком быстро. Неужели я позволю снова вывести себя из равновесия? До сих пор это удавалось только моим родным.
– То есть ваш Ингве Торвальдсон ― автор самой известной книги, лгал? ― услышала я свой голос. Он был ровным, и я немного успокоилась.
– Ему не позволили написать всю правду. И он решил сделать из истории сказку. В конце концов, он не первый хронист, кто этим занимался.
Незнакомец вздохнул, прошелся по комнате, взял стул, поставил его напротив моего и сел. Плащ, однако, остался на нем.
– Конечно, частички правды хроника все-таки содержит. Например, что касается двух жен короля Хагена.
Меня хватило только на то, чтобы заинтересованно приподнять брови. Я чувствовала, как мои мечты летят в пропасть. Теперь Рихард будет смеяться надо мной всю жизнь, а родители не спускать печального взгляда.
– Королева Лиоба действительно не смогла родить Хагену наследника, и он настоял на том, чтобы брак признали недействительным. Но многие считали, что он намеренно избавился от Лиобы, поскольку та была еще и чужестранкой, за что ее не любили при дворе. Королеву отправили в храм Фригг, чтобы она пополнила ряды служительниц. Новая королева Сольвейг родила сына, которого назвали Харальдом. На праздник в честь рождения принца Лиоба не приходила и показательно никого не проклинала. В положенное время она прошла посвящение в жрицы и всю жизнь провела при храме Фригг, как считали, в мире и спокойствии. Однако у Хагена и Сольвейг дела шли не столь хорошо. Короля начали мучить головные боли, приступы гнева, появились провалы в памяти. Принц Харальд рос слабым, болезненным и нервным. Однажды король в ярости ударил королеву, и та скончалась. По двору поползли шепотки, что надо бы что-то сделать с разбушевавшимся правителем. Попытались составить заговор в пользу принца Харальда, но Хаген узнал о нем и намеренно жестоко расправился с заговорщиками. После этого пошли слухи, что Лиоба прокляла короля. Более того, нашлись даже свидетели, которые слышали это лично, и те, кто утверждал, что бывшая королева была чародейкой. Измученный болезнью и слухами Хаген со свитой поехал в храм Фригг, чтобы призвать к ответу отвергнутую жену. И когда он вернулся, то наступило поистине бедствие. Король Хаген меньше чем за месяц превратился в страшное чудовище, которое погубило весь двор и большую часть города. Выжившие люди во главе с принцем Харальдом в панике бежали. Но потом оказалось, что проклятие ― на сей раз настоящее и сгубившее короля Хагена ― коснулось и всей страны. Оно расползалось от брошенного замка, неся темноту и ужас и мешая жить мирным людям. Принц Харальд, рискуя жизнью, отправился к своему чудовищу-отцу, чтобы попытаться прекратить все это. От почти лишившегося разума Хагена он узнал, что Лиоба действительно прокляла его и весь род за то, что он отрекся от нее. Теперь несчастный король обречен жить в образе чудовища, а потомки должны стеречь его и замок, чтобы помешать проклятию окончательно расправиться со страной.
Повисла пауза. Я отчаянно старалась не позволить рухнуть своему достоинству вместе с моей челюстью на не очень чистый пол библиотеки.
– Но… но как же… ― я запнулась.
– О, понимаю, ― иронично произнес рассказчик. ― Вы думаете о том, что выйти замуж за полубезумного старика-чудовище, которое не расколдовать, это совсем не то, что выйти за принца-чудовище, который от великой любви превратится в красавца.
– Не смейте смеяться надо мной! ― выкрикнула я, впрочем, понимая, что моя бравада уже ни к чему: я позорно и постыдно проиграла. Как жаль, что проклятие не зацепило и этого вруна Ингве! ― А потомки Хагена так до сих пор и охраняют замок? ― спросила я, желая уцепиться за останки своих надежд.
– Принц Харальд ушел, оставив престол дальнему родственнику покойной королевы Сольвейг. Внуку Харальда удалось узнать о несчастье, постигшем семью, немного больше. Какая-то старуха-жрица рассказала перед смертью, что королева Лиоба спустя несколько месяцев после ссылки в храм родила ребенка ― мальчика, которого назвала Сигурдом. Когда спустя несколько лет король приехал к ней, она потребовала посадить на престол своего сына. Хаген отказался и вроде бы попытался избавиться от мальчика, которого не считал своим сыном. В результате Лиоба наслала проклятие, предупредив, что избавиться от него удастся только когда законный король сядет на трон. Так что, как видите, романтики здесь мало.
– Да уж, ― я облизала внезапно пересохшие губы. ― А… а что стало с мальчиком ― сыном Лиобы?
– Говорили, что Лиоба отослала его на свою родину. Но, возможно, он умер еще в раннем детстве. Если бы не та старуха, то о нем вообще бы не узнали.
– Но проклятый король знал?
– Наверняка.
У меня в голове зашевелилось какое-то воспоминание, связанное с тем, что совсем недавно сказал мой собеседник. Однако, прежде чем я успела ухватить мысль за хвост, она сбежала. Я постаралась снова сосредоточиться на насущной проблеме.
– Но… но если мальчик действительно был законным наследником и умер, не оставив потомков, то как же теперь снять проклятие?
– Замужество тут точно не поможет, ― ядовито проговорил мой собеседник.
– Я и сама догадалась, ― сердито буркнула я.
– Прекрасно. Тогда мы подождем утра, и я провожу вас в гостиницу, где вы сможете собрать вещи.
– А кто вам сказал, что я уже собираюсь уезжать? ― с вызовом спросила я. Просто поразительно, меня еще никогда так нахально не выпроваживали!
– В общем-то, это ваше дело ― оставаться или нет в проклятом городе. Главное, что вам больше не придет в голову искать старый замок.
– Да что вы! ― вот теперь я рассердилась, четко ощутив всепоглощающее желание сделать назло. ― А я вот подумала, раз уж мне не досталось мужа, почему бы не забрать сокровища? Хотя бы казну отца пополню.
Я смотрела на незнакомца, искренне надеясь, что замолчал он от неожиданности и теперь трижды подумает, прежде чем так бесцеремонно выставлять меня вон из города. Кстати….
– И еще вам не мешало бы представиться.
– Как пожелаете, ― пожал плечами мужчина, одновременно скидывая с головы капюшон. ― Я Харальд.
Я взглянула на грустное лицо с красивыми четко очерченными скулами. Его глаза неожиданно оказались ярко-синими, как холодное море под солнцем, а волосы цвета платины были заплетены в косу, как я успела заметить, по моде этих мест.
– Какое совпадение, ― я с трудом заставила себя отвести он него глаза. Право же, я должна вести себя вежливо.
– Это не совпадение. Это семейное имя.
– А… ― от неожиданности я запнулась. Мысли устроили в голове настоящий штурм. ― А я принцесса Грета.
– Очень приятно. К сожалению, давно не принц.
– Ну почему же? Ведь…
– Если вам так угодно, то да, ― он мне улыбнулся, но я не поняла, что могло его рассмешить.
Вне себя от смущения, которое я внезапно ощутила в присутствии… кхм… принца Харальда, я вскочила со своего стула и принялась ходить туда-сюда по комнате.
– Так. Я теперь поняла. Значит, вы даете отворот-поворот всем женщинам, которые приезжают за легендой о заколдованном принце, потому что настоящее чудовище до сих пор живо и опасно?
Харальд молча кивнул.
– Так, ― повторила я. ― И это чудовище ― ваш прапра… и так далее дедушка?
– Первый Харальд был прадедом моего деда.
Я попыталась посчитать, но быстро оставила это занятие. В конце концов, так ли это важно? Я походила еще, краем глаза отмечая, что Харальд наблюдает за мной, причем улыбаясь при этом. Неужели я так смешно выгляжу? Я вернулась на свой стул и шумно выдохнула.
– И за все это время никто так и не придумал, как избавиться от проклятия?
– Мы только что говорили об этом. Для этого надо найти потомков сына Лиобы, если они вообще существуют. Пока все попытки были неудачными.