Футарк. Третий атт

3

По утренней прохладе ехать было даже приятно, и я совсем расслабился, когда мул вдруг встал, как вкопанный. На дороге перед нами загарцевал на белом коне неизвестный в маске, широкополой шляпе (копии моей) и с пистолетом в руке.

– Святая Мадонна, Стрелок! – охнул Педро, вцепившись в поводья. – Прячьтесь, сеньор!

– С какой это стати? – не понял я и вынул револьвер, изготовившись к стрельбе. – И, главное, куда?

– Доброго утра, сеньоры! – крикнул незнакомец в маске. – Прошу прощения за то, что прерываю ваше путешествие, но я немного поиздержался… Одним словом – кошелек или жизнь!

Вместо ответа я выпалил в воздух. Белая лошадь взвилась на дыбы, а Стрелок в попытках успокоить ее и удержаться в седле потерял шляпу.

– Ах вот вы как, сеньор! – воскликнул он. – Ну что ж, считаю до трех, а потом начну стрелять…

– У вас курок не взведен, – любезно сообщил я, и юноша (а заметно было, что он намного моложе меня) на секунду растерялся. Пожелай я, вполне мог бы его пристрелить, но я не настолько кровожаден. – Знаете, Педро, по-моему, это никакой не Стрелок. Мне говорили, он мастерски управляется с револьвером, и что я вижу? Или местные бандиты не чета техасским?

Это явно задело грабителя за живое.

– Что, гринго, только в молоко умеешь палить? – выкрикнул он.

– Не только, – скромно ответил я. – Ну хорошо… видите во-он на той опунции цветок? Собьете его с этого самого места первым же выстрелом, я поверю, что вы действительно Стрелок.

– На что держим пари? – деловито осведомился молодой человек.

– Какое пари? – не понял я. – Я просто хочу удостовериться, что меня грабит прославленный бандит, а не какой-то молокосос, нацепивший дедушкину шляпу и не умеющий толком сидеть в седле!

– Ну что ж, сеньор, я докажу! – гневно фыркнул он и развернул лошадь.

– Стрелок обычно атакует на полном ходу, – подсказал Педро.

– Не надо, это жестоко. Видели, какая у него нервная кобыла? – негромко ответил я. – Убьется еще, чего доброго.

– И то верно, грех на душу брать… – кивнул возница. Наш мул только ушами прядал, но с места не двигался, а вот белая лошадь приплясывала на месте. – Я еще подумал: вроде все говорят, у Стрелка вороной жеребец, послушный, а тут, сами видите…

Юноша тщательно прицелился… Грянул выстрел. Опунция, как я и ожидал, стояла цела и невредима, цветок по-прежнему красовался у нее на макушке, будто у модницы на шляпке.

– Поздравляю, вы проиграли, – сказал я. – Трогаемся, Педро. И так много времени потеряли.

– Стрелок! – пренебрежительно бросил возница, сплюнул в пыль и взял поводья. – Промазал на милю! Я вон кнутом могу с уха мула слепня снять, а этот выпалил в белый свет!

– Вот-вот, Стрелка так же нахваливали… Ну, едем!

– Нет уж, постойте! – юнец подскакал к самой повозке. В прорезях маски яростно сверкали черные глаза. – А вы, сеньор, не удивите ли своей меткостью ничтожного бандита?

– Приятно слышать, что вы осознаете свой статус, – ответил я и встал. – Надеюсь, вы сделаете скидку на мои почтенные годы и не потребуете сесть верхом? Прекрасно. Тогда я буду стрелять навскидку, по вашему сигналу. Идет?

– А что на кону? – повторил он.

– Если я выиграю, вы снимете маску, – на ходу придумал я. – Если проиграю, так и быть, отсыплю вам десяток песо на бедность, а то у вашей доходяги уже мослы наружу торчат!

Он вспыхнул, но промолчал. Вблизи и впрямь было видно, что лошадиные бока напоминают стиральную доску, да и вообще кобыла выглядела неухоженной.

– По рукам, сеньор! – сказал он. – Приготовились? На счет три… И-и-и… Три!

Этот фокус был мне давно известен, сам сколько раз им пользовался.

Я картинно сдул дымок с дула револьвера и посмотрел на проигравшего. Меткость и твердую руку не пропьешь! Хотя нет, второе как раз пропить вполне реально…

– Ваша взяла, сеньор, – печально сказал горе-бандит и снял маску.

Физиономия у него оказалась довольно симпатичная, характерная для местных уроженцев. На вид парнишке было лет двадцать, но здесь рано взрослеют, так что ему могло оказаться и пятнадцать.

– Ты откуда такой взялся? – жалостливо спросил Педро, развернувшись на облучке. Мул невозмутимо шагал по дороге.

– Из долины, – хмуро ответил тот. Он спешился и вел лошадь в поводу. – Жили – не тужили, а тут… Был дом – не стало дома, все затопило. Мать кухаркой пошла к какой-то городской сеньоре, сестры, слава Иисусу, обе замужем в других деревнях, а мне куда деваться? Либо в рудокопы, либо в солдаты, либо на эту стройку. Тут как раз Стрелок объявился… Дай, думаю, подзаработаю, может, смогу в Техас удрать!

– Много заработал? – спросил я.

– Не особо, – фыркнул юноша. – Револьвер – это еще отцовский, с войны. Ну да его кому покажешь, те и пугаются. Не все ж такие смелые, как вы! Вот лошадь раздобыл и деньжат немного… На богатых-то не нападешь, с ними охрана, – добавил он, – а с бедноты взять нечего. Кобыла-то совсем старая, на убой вели.

– А скачет резво, – заметил Педро.

– Это она с перепугу. Так-то еле плетется, вроде вашего мула.

– Мой мул твою клячу догонит и перегонит! – рассердился возница.

– Так, угомонитесь, – попросил я. – Парень, как тебя зовут?

– Диего, – ответил тот. Что ж, я мог бы не спрашивать, тут куда ни ткни пальцем, попадешь в Диего, Хуана или Педро. Хотя поступать так не рекомендую, палец могут и отрезать.

– Есть хочешь?

– Еще бы, – облизнулся он.

– Тогда привяжи лошадь к повозке и залезай сюда. Перекуси и расскажи мне все, что знаешь о долине, стройке и… да вообще, все сплетни, какие вспомнишь, – решил я. Спина Педро выразила некоторое возмущение, но он промолчал. – Про Стрелка тоже рассказывай.

Диего не заставил себя упрашивать, а уж как обрадовался немудреным припасам…

– Про Стрелка проще всего, – сказал он, одним махом проглотив лепешку и ухватив вторую. – Появляется всадник на вороном коне. Бац-бац, охрану по кустам разогнал, денежки прихватил, знак свой нарисовал и исчез.

– Как знак выглядит, знаешь? – спросил я.

– А то. Его в Кампочите два дня с ратуши отскрести пытались, – фыркнул он. – Чем бы намалевать…

Я подсунул ему блокнот и карандаш. Диего, высунув от усердия язык, прочертил несколько линий, и я подавил желание протереть здоровый глаз (стеклянный тоже, запылился): передо мною красовалась руна тейваз. Ну да, я ведь уже думал об этом.

– Что ему нужно? – спросил я. – Слышал, он деньги и вещи раздает бедным, это так?

– Не знаю, сеньор, мне от него ничего не перепадало, – ухмыльнулся Диего. – А слухи разные ходят. То ли девушку его, то ли сестру гринго изобидели. То ли, как меня, из дома выгнали, а дома того уж нет. То ли землю обманом выкупили, ну, там, где железка пойдет…

– Погоди, какая железка? – насторожился я.

– Ну, где паровоз, – пояснил он. – Чтоб с рудников побольше да побыстрее вывозить, а то обоз пока дотащится… Там у кого за бесценок купили, пообещали, как достроят, сразу рай земной настанет. Кто сдуру подписал бумажку, теперь вот мается неприкаянный. А кого просто выгнали, особенно одиноких да стариков, кто за себя постоять не может…

– Значит, Стрелок – воплощение справедливости?

– Я, сеньор, неграмотный, что такое это ваше воплощение, не знаю, – Диего взял еще лепешку, – но только проку от него мало. Ну раздал деньги бедноте, и что? Все равно их назавтра за долги заберут и обратно повезут. Ладно еще еда… А уж мануфактуру жечь – вообще ума не иметь надо!

– Это у которой Джонс и Джонсон владельцами были? – ожил Педро, активно шевеливший ушами.

– Она самая. Полыхнуло на полнеба, я в горах был, и то видел! Думал, город горит…

– Так тряпки же, занялось да понеслось, – изрек возничий. – Хозяева разорились, рабочие все на улице. Теперь им только в рудники.

– Вот-вот… Куда женщине с детишками в рудники-то? На мануфактуре она хоть как могла работать, а тут еще и не возьмут!

Они заговорили о своем, а я задумался. Как-то очень уж много совпадений, и все дороги ведут в Кампочиту… Что ж, приедем – разберемся! А вдобавок…

Интересно, права ли Хуанита, предположив, что дед оставил ей земли в наследство? Разберусь, доверенность дает мне такое право.

4

Кампочита мало изменилась с тех пор, как я бывал здесь в последний раз. Небольшой сонный городок, где любая мало-мальски значимая новость становилась предметом обсуждений на многие недели. Яркие домики, зелень садов, вездесущая пыль…

– Куда едем, сеньор? – неуверенно спросил Педро, натянув поводья. – В гостиницу?

– Давай, – согласился я, переборов желание немедленно отправиться в мэрию. Не в таком же виде – я был весь в пыли.

– Сеньор, когда назад-то собираетеь? – опасливо спросил Педро.

– Не имею представления, – покачал я головой. – Так что отдохни да возвращайся домой, любезный. А я, когда понадобится, найму кого-нибудь здесь.

– Я вам скажу, кого, – деловито сказал он и посыпал именами родственников и знакомых, поясняя, где кто живет и сколько возьмет. Я слушал, кивал, но не запомнил и половины.

– Диего, что иы намерен делать? – спросил я, перебив поток красноречия.

Тот пожал плечами.

– Если в полицию не сдадите, продам лошадь, куплю поесть на дорогу да пойду к дальней родне. Может, там какая-нибудь работа найдется…

– Послушай-ка, – осенило вдруг меня, – погоди пока уходить. Мне придется ехать в горы, на рудники, а в одиночку как-то не хочется.

– Что с меня проку? – удивился Диего. – Сами видели, как я стреляю, а кляча моя только на бойню годится!

– Ничего, чтобы испугать кого-то вроде тебя, твой ветеран годится, большой, внушительный и бабахает громко, – улыбнулся я. – Даже если поверх голов выстрелить, уже недурно выйдет, да и лошади могут напугаться. Ну а против большого отряда такой же нужен, а где его тут наймешь?

– Это верно, – встрял Педро. – Мужчины все или на рудниках, или разбежались. Остались только малолетки да такие вот молокососы…

– Ну, сеньор, если вы заплатите, тогда я согласен, – поскреб он в затылке. – Хоть не с пустыми руками к родне явлюсь.

– Заплачу, конечно. Лошадь и впрямь продай и купи себе одежду поприличнее, – велел я. – Потом приходи в гостиницу и жди меня. Ну или разузнай пока, где тут купить лошадь и мула.

– Сделаю! – повеселел Диего. – Спасибо, сеньор, все узнаю!

На том мы и распрощались.

Ох, как же мне недоставало верного Ларримера – дворецкого, камердинера и няньки в одном лице. Если его первая ипостась мне сейчас без надобности, то вторая пришлась бы как раз кстати. Во всяком случае, Ларример не допустил бы, чтобы я надел помятый костюм.

«Изнежился ты, дружок, – попенял я себе, спрыгивая наземь и разминая затекшие ноги, – а ведь раньше на голой земле спал и не жаловался!»

Гостиница оказалась на удивление приличной: горничная живо привела в порядок одежду, поданный обед оказался сносен, а вино даже неплохим.

– Сеньор собирается к сеньору мэру? – почтительно осведомился портье, увидев меня при полном параде.

– Вроде того… Да, и не подскажете ли, где разыскать начальника полиции? – поинтересовался я. – И еще мне нужен поверенный.

– Сеньор хочет написать завещание! – воскликнул он и посмотрел на меня, как на свежего покойника. – Я сейчас кликну мальчика, он проводит!

– Зови, – кивнул я и вышел на улицу.

– Сеньор, сеньор! – тут же окружила меня стайка местной ребятни. – Дайте монетку, сеньор!

– Пошли прочь отсюда! – сурово шикнул на них мой сопровождающий, вихрастый мальчишка лет десяти. – Сеньор, меня звать Хосе. Я провожу, куда скажете.

Мальчишки загоготали, перебрасываясь фразами на местном диалекте испанского.

– Что-то он бледный! – говорил один, ковыряясь в носу.

– Ага, надо оставить на солнышке, – редложил второй, сплюнув через дырку на месте зуба. – Быстро подрумянится!

– Какие добрые дети, – похвалил я на том же диалекте. Надо же, еще помню кое-что! Мальчишки переглянулись и порскнули во все стороны, как вспугнутые воробьи, а я еще крикнул им вслед: – Да хранит вас святой Христофор!

Ей-ей, не знаю, за помощь в чем отвечает этот самый Христофор, но почему-то именно он пришел мне на ум.

Мой проводник хихикнул:

– Эк вы их ловко! И святого самого что ни на есть своего помянули!

– Что ты имеешь в виду?

– Ну как же, сеньор! Все знают, что святой Христофор покровительствует путешественникам и торговцам, а вы разве не путешественник?

– Да, действительно, – улыбнулся я.

Должно быть, какие-то обрывки религиозных знаний, вбитые в мою голову в воскресной школе, все-таки там задержались. Впрочем, иногда поражаешься, какие невероятные вещи умудряются помнить люди, благополучно позабывшие даже таблицу умножения…

– Вот она, ратуша, – указал мальчик.

– Погоди, зачем мне ратуша? – не понял я.

– Вы разве не к мэру идете? – удивился он. – Дядя так сказал.

– Дядя твой, наверно, неправильно меня понял. Мне нужен поверенный, это раз, и начальник полиции – это два. В любом порядке.

– Так бы сразу и говорили, – кивнул мальчишка и потопал дальше. – Участок – во-он он, только сеньора Гонсалеса там наверняка нет.

– Как это? До сиесты, – я взглянул на солнце, – еще далековато.

– Ну а что ему делать в участке? Там один только пьяница Лопес дрыхнет, да полицейские в карты играют, стены-то толстые, хорошо, прохладно, – со знанием дела ответил он. – Так что сеньор Гонсалес или у себя в асьенде, или уехал в горы искать Стрелка, вот!

– Что за таинственный Стрелок? – спросил я, рассчитывая на познавательный рассказ. – Столько про него слышал, но, похоже, это сказки…

– Ничего не сказки, сеньор! – обиделся мальчишка. – Его много кто видел, даже полицейские, но их было много, они обоз охраняли, и Стрелок не рискнул напасть, у них же у всех ружья, а у него один револьвер. Они за ним целый день гонялись, но он всё равно их обманул и скрылся, вот. Говорят, – понизил он голос, – где-то в горах есть пещеры, ну, старые рудничные выработки, вот он там и прячется. Полицейские туда забраться никак не могут, потому что только Стрелок знает тайное слово, чтобы кактусовый лес пропустил его в пещеру…

– Какой-какой лес? – среагировал я на это словосочетание.

– Кактусовый. Там, говорят, заросли выше дома, опунции толщиной в три обхвата! Прорубиться можно, да только кто ж добровольно в колючки полезет? – охотно продолжал Хосе. – А если насильно пеонов сгонят, так это ж шуму сколько, Стрелок услышит и другим ходом уйдет с конем вместе!

«Прекрасно, – подумал я. – Кактусовый лес, пещеры, потайные ходы… Настоящий приключенческий роман!»

– А еще, – вошел во вкус мальчишка, – поговаривают, что Стрелок вовсе никакой не пеон. И правда, откуда у него такой скакун, которого ни один конь догнать не может? И револьвер? И стрелять он точно умеет!

– Это ты на что намекаешь? – с интересом спросил я.

– Как на что? Вдруг это кто-то из молодых господ? – непосредственно ответил Хосе. – Им тоже не очень-то нравится, что тут всё гринго захватили! Вот, например, сеньор Гарсиа. Не который Хосе, как я, а который Матео… Отец ему оставил в наследство хорошую землю, дом… только оказалось, что он перед смертью подписал какую-то бумагу гринго, а толком не разобрался. Оказалось, это было все равно что завещание, поэтому сеньор Матео ничего не получил. Пришлось ему жениться на вдове с детьми, чтобы вовсе бездомным не остаться…

Я задумался. Хм, а это вариант!

– Вряд ли женатый человек станет носиться по горам в маске и грабить обозы, – сказал я. – Жена сразу заметит, что он куда-то пропадает.

– Ваша правда, сеньор, – кивнул Хосе. – Или вот еще сеньор Фернандес. У него только матушка и сестра, так их тоже хотели выселить за долги. Но он дошел до самого старого губернатора, и тот позволил платить в рассрочку. Правда, большую часть земли все равно отняли, но хоть дом оставили… И сеньор Фернандес был влюблен в одну сеньориту, но ее хотели отдать замуж за янки, который на губернаторских приисках был каким-то важным чином. Только она пропала, вот, да и его не видать. Поговаривали, это янки силком ее увез куда-то за океан.

Я встряхнул головой. Однако! Кампочита – городок маленький, все друг у друга на слуху, а сплетни разносятся со скоростью лесного пожара, так что ничего удивительного.

– Ее фамилия была случайно не Лопес дель Пьедро?

– Ага! – ответил Хосе. – Ее папаша тоже служил на прииске. Только его оттуда выгнали. Он из дома носу не кажет, служанка его, Мария, говорила, пьет сильно… Вам уже рассказали, да?

– Да, – подтвердил я. – Здесь намного проще, чем в большом городе: все друг друга знают, ничего не скроешь!

– Сеньор, вы из-за этого янки приехали? – живо спросил мальчишка.

– В некотором роде, – уклончиво ответил я. – Скажи, у этой девушки есть братья или сестры?

– Ага, есть, пятеро, – кивнул он. – Сестер забрала бабушка, сеньора Крус, а брат учится в пансионе в городе. А что?

– Просто интересуюсь, – вздохнул я и попытался сообразить, по какой линии эта бабушка.

Наверно, по отцовской, вряд ли бы отчим Хуаниты отдал родных детей матери Инес. Нет, все-таки система мексиканских фамилий может свести с ума: ребенок наследует фамилию деда по отцу и деда по матери, а жены не берут фамилию мужа. И поди вычисли, кто кому кем приходится, особенно учитывая то, что большого разнообразия имен тут не наблюдается…

Впрочем, самокритично подумал я, мало ли в Британии Джонов Смитов?

– Вот тут контора поверенного, – показал мне Хосе. – Вы в участок не ходите, нечего там приличному сеньору делать. Лучше съездите в асьенду к сеньору Гонсалесу, здесь недалеко. Вечером-то он точно дома будет!

– Спасибо, – искренне сказал я и дал ему пару песо за помощь.

Хосе умчался, сверкая босыми пятками в пыли, а я отправился к поверенному.

Сеньор Дельгадо оказался довольно упитанным рослым мужчиной. Наверно, тяжело ему приходится в такую жару, невольно подумал я, излагая суть вопроса.

Дельгадо похмыкал, угукнул, внимательно изучил мои документы, доверенность, задал пару вопросов и вроде бы остался полностью удовлетворенным. К слову, он отличался редкой немногословностью, казалось, говорить для него – непосильный труд, и реплики его были крайне коротки, хотя и информативны.

В результате наш диалог выглядел примерно так:

– Сеньор Дельгадо, скажите, верно ли, что губернатор Диас упомянул сеньориту Лопес дель Пьедро в своем завещании?

Последовал медленный кивок.

– Могу я на правах ее законного представителя узнать, что именно причитается ей согласно этому завещанию?

Дельгадо покряхтел, подумал, порылся в бумагах и выудил длинный список на испанском. Еще подумав, он аккуратно сложил лист таким образом, чтобы на виду осталось всего несколько строк, и положил его передо мной. Очевидно, прочие пункты не предназначались для моего взора.

Испанский я помнил неплохо (хотя разговорный знал куда лучше литературного, тем более юридическо-бюрократической разновидности), поэтому прочитал список и мысленно присвистнул.

Хуанита была не просто боГатай невестой. Она была фантастически боГатай невестой! Помимо круглой суммы в банке, акций самых разных компаний (в основном британских и американских) и доли в семейном предприятии (имелись в виду те самые рудники) щедрый дедушка оставил ей асьенду с романтичным названием «Роза Альба» неподалеку от Кампочиты, а также изрядный земельный надел.

Я перевел взгляд на большую засиженную мухами карту Кампочиты и окрестностей на стене. (Не знаю, зачем она там висела, то ли солидности ради, то ли просто дырку прикрывала, но пригодилась.) Ага, это примерно вот здесь… Если я еще не разучился ориентироваться на местности, то как раз во владениях Хуаниты находятся новые серебряные рудники, те самые, ради осушения которых затопили долину…

«Вот это поворот!» – подумал я. Дельгадо меня не торопил, молчал и пошевеливал усами, сильно напоминая большого сытого таракана вроде мадагаскарских. Ну разве что не трещал надкрыльями и не норовил свалиться мне на голову с потолка, такого я мог бы и не пережить.

А что… В принципе, многое проясняется. Хуанита несовершеннолетняя, распоряжаться всем этим должен был опекун, скорее всего, ее отчим. Я уточнил этот момент, дождался величественного кивка Дельгадо и продолжил размышлять. Итак, поскольку отчим уже был замешан в сомнительном бизнесе жениха Хуаниты, незабвенного контрабандиста и жулика Смитессона, то не мог ли последний наследить и тут? Зная характер Хуаниты, он вполне мог подозревать, что та по достижению совершеннолетия, получив все эти богатства, даст ему от ворот поворот. Отчима она, скорее всего, тоже видеть не пожелает. Следовательно, надо ковать железо, пока горячо, чем этот ушлый тип и занялся.

Отчим наверняка был в деле: как управляющий губернатора, он мог выдать любое или почти любое разрешение, пренебречь правилами и так далее, лишь бы успеть выкачать из здешних недр побольше и продать подороже. Должно быть, он полагал, что девушка все равно не сумеет разобраться в липовой отчетности и понять, сколько серебра было добыто на самом деле и сколько ушло «налево». Со счета-то много не снимешь, это бросится в глаза служащим банка, пойдут слухи, то же и с акциями… тем более, продавать их было невыгодно – они давали не слишком большой, но стабильный доход, жить на такие деньги в здешних краях можно припеваючи.

В итоге вышло так, что неуемная страсть к наживе этих двоих проходимцев обернулась народным недовольством. Тут и до восстания недалеко!

Нужно было проверить мою версию, и я, распрощавшись с поверенным (по-моему, он спал с открытыми глазами), отправился искать сеньора Варгаса, отчима Хуаниты.

5

У поверенного я пробыл достаточно долго, уже наступила сиеста (а я, к слову, не обедал!), улицы будто вымерли, ну и жара стояла невероятная. Подумав, я счел за лучшее вернуться в гостиницу, освежиться и перекусить. Если Варгас уже давно сидит дома, как сказал Хосе, вряд ли он сбежит у меня из-под носа.