Футарк. Третий атт

Рассудив так, я отправился обратно. Под навесом на крыльце гостиницы меня поджидал Диего, успевший сменить драные штаны на вполне приличные и обзавестись новой шляпой. По мне так лучше бы ботинки купил!

– Я продал лошадь, сеньор, – деловито сказал он. – Задаром, но и то хорошо. Ее водовоз взял, у него мул сдох, а эта еще потаскает телегу, пока он на нового накопит. Самых лучших мулов продает старый Хименес, это во-он на той окраине, я вам покажу. Вот с верховыми лошадьми похуже, дорогие они, но если вам стати не очень важны, то у того же папаши Хименеса я видел пару меринов, не красавцы, но выносливые, говорит. Вам же не на скорость состязаться? И вам по росту: если вы на мула сядете, так ноги до земли достанут!

Выдав все это единым духом, он умолк и внимательно уставился на меня.

– Отлично, – сказал я. – Я пока еще не решил, когда и куда именно поеду, но, скорее всего, нынче вечером наведаюсь к сеньору Гонсалесу. Надеюсь, ты не в розыске?

– Нет, сеньор, – обиделся Диего. – Я ни разу не попадался!

Я только вздохнул и попросил его раздобыть что-нибудь перекусить, даже если для этого потребуется ограбить кухню. Итогом этого разбойничьего налета стало блюдо с кукурузными лепешками (холодными), энчиладас и кесадильи (еще не остывшими), а также всяческой зеленью. Запивать все это огненное многообразие предлагалось текилой, но я воздержался, потому что мне нужна была ясная голова. Чаю не нашлось, зато был горячий шоколад. Он был бы прекрасен, если бы только Диего по доброте душевной не сыпанул в него красного жгучего перца.

– Простите, сеньор, я забыл, что гринго не привыкли к острому, – покаянно сказал он, глядя, как я, задыхаясь и утирая слезы, допиваю третий стакан воды.

– Скорее, с отвычки, – просипел я. – Когда-то я пил это с большим удовольствием…

Отдышавшись, я в очередной раз привел себя в порядок (и подумал, что если вдруг соберусь к Гонсалесу, придется сделать это снова) и вышел на улицу.

Городок понемногу просыпался, и хотя было по-прежнему жарко, но уже не настолько нестерпимо, как вскоре после полудня.

Я неторопливо шел по узким улочкам (Диего я отправил вперед, разузнать, где живет Варгас), глядел по сторонам и прислушивался к разговорам.

– Но где же взять сочную зелень, подумайте сами, сеньора, – устало говорила торговка. – Что привезли, тем и торгую, не сама же я это выращиваю!

– Поглядите, томаты ведь все сморщенные! Картофель мелкий и вялый! Кукуруза жесткая и сухая! – возмущалась пожилая дама. – Сколько вы все это храните? Год?

– Сеньора, только позавчера привезли! Говорю ведь, нет дождей, река обмелела, еще бы тут выросли томаты с мужской кулак и картошка с детскую голову! Сосед, сосед! Скажи, когда кум привез мне это добро? – воззвала торговка.

– Так позавчера, я разгружать помогал, – охотно отозвался седоусый мужчина с соседнего крыльца. – Вы, сеньора, правильно возмущаетесь, что овощи уже не те, только в этом не мы виноваты и не крестьяне, а…

– Молчи ты! – шикнула на него торговка и принялась выбирать пожилой даме что получше. Та тоже примолкла, хоть и хмурилась недовольно.

«Похоже, ситуация здесь хуже, чем кажется», – невольно подумал я и пошел дальше. Все-таки Кампочита изменилась, заключил я. Мне городок запомнился ярким и веселым, а теперь на улицах почти не было молодежи, и даже вездесущие опунции казались какими-то тусклыми и серыми. Должно быть, даже кактусам приходилось нелегко в такую засуху.

Сеньор Варгас ни в какую не желал принимать незваного гостя, а суровая служанка (видимо, та самая Мария, худая смуглая женщина лет сорока или больше) едва не огрела меня метлой, оберегая покой хозяина. Я знал такой типаж: скорее всего, вдова или старая дева, нашедшая себя в ревностном служении господину. Помнится, у известного австрийского новеллиста (как бишь его? Кажется, Цвейг) был рассказ о подобной служанке, готовой ради хозяина даже отравить его супругу.

Но я отвлекся.

Итак, сдержав натиск этой фурии, я велел передать сеньору Варгасу мою визитку (на обороте которой черкнул, что явился от имени и по поручению его старшей дочери) и сказать, что не уйду, пока не увижусь с ним. Если же ему будет угодно послать за полицией, только порадуюсь, поскольку очень хочу повидаться с сеньором Гонсалесом, но не застал его в участке.

После этого пассажа Мария немного присмирела, проводила меня в гостиную и скрылась в недрах дома. Через некоторое время ко мне вышел сам Варгас.

Это был высокий худой мужчина, насквозь прокаленный здешним солнцем. Было заметно, что он ведет нездоровый образ жизни: об этом говорила и желтоватая бледность, заметная даже сквозь загар, и мешки под глазами, и трехдневная щетина, и несвежая рубашка, и скверный запах изо рта. Судя по всему, Варгас совершенно перестал следить за собой, и я, кажется, мог угадать причину.

– Сеньор Варгас? – сдержанно поклонился я. – Виктор Кин, эсквайр, к вашим услугам.

– Я в ваших услугах не нуждаюсь, – мрачно ответил он и рявкнул: – Мария! Принеси еще бутылку!

– Сеньор, соблаговолите воздержаться хотя бы недолго, – попросил я. – У меня для вас важные известия.

– Ну? – он перевел на меня налитые кровью темные глаза. – Что вам нужно? И при чем тут моя дочь?

– Сейчас объясню, – уклончиво ответил я. – Для начала я хотел бы передать вам, что ваша дочь Иоанна жива и находится в добром здравии. Вам, должно быть, уже телеграфировали из пансиона?

– Да… эта мерзавка сбежала! – очнулся Варгас. – А ведь сама рвалась туда, лишь бы подальше от женишка!

– Разве не вы сосватали ему Иоанну? – спросил я.

– Я, – вздохнул Варгас и все-таки приложился к бутылке, услужливо подсунутой Марией. – Только это дело, сеньор, касается только моей семьи. Говорите, что вам нужно да убирайтесь восвояси!

– На вашем месте я бы немного сбавил тон, сеньор Варгас, – вкрадчиво произнес я, решив, что с этим пьяницей нечего церемониться. Вежливого обращения такая братия не понимает, принимая его за проявление собеседником слабости, а потому наглеет. – Вы что, не прочли мою визитку? Вам не ясно, кто я такой?

По правде сказать, на визитке значилось сокращенное название лондонского клуба, почетным членом которого я являлся, а также Королевского географического общества. Я совершенно справедливо рассчитывал, что Варгас в лучшем случае опознает слово «Королевский», а расшифровать аббревиатуру не сумеет. Тем более, визитка на английском.

Я не ошибся.

– Вы… из этих? – опасливо спросил он и указал подбородком куда-то в сторону океана. – И насчет Хуаниты… Что она натворила? Украла что-нибудь и сбежала?

– Почему же сразу украла? – удивился я.

– Да я приметил, что очень уж она интересуется камушками, – протянул Варгас и снова хлебнул из бутылки. – Так и выспрашивала, и вынюхивала, только стоит завести разговор о делах, она тут как тут – то выпить принесет, то закусить, а сама знай прислушивается… Я это не сразу заметил, а как заметил – перестал ее впускать.

Я отметил, что у Хуаниты, несмотря на юный возраст, достаточно смекалки и отличное чутье на обман.

– Сеньор Варгас, – продолжил я, копируя известного лондонского адвоката, о котором ходили слухи, будто он парой фраз может заставить присяжных уверовать в полную невиновность подсудимого, будь тот хоть самим Джеком-Потрошителем. – Вы должны понимать, что нам известно всё. Покамест я беседую с вами как с человеком, павшим жертвой известного мошенника, однако всё может измениться в мгновение ока, если вы откажетесь отвечать на мои вопросы. Вы меня понимаете?

– Понимаю… кажется… – протянул он и отодвинулся со стулом вместе.

– Это дело касается не только вашей дочери, затронуты интересы Короны. Вы, надеюсь, осознаете, что это означает? – добавил я, почти не солгав. Чьих рук дело все эти беспорядки, в конце концов?

– Д-да, – выдавил Варгас и даже отставил бутылку подальше. – Вы… вы спрашивайте, сеньор, хотя меня и так уже обо всем повыспросили…

– Ничего, я хочу выслушать вашу версию событий своими ушами, а не полагаться на протоколы местных властей, которые, подозреваю, принимали не последнее участие в этой истории, – выдал я, сам себе удивившись. Впрочем, не зря ведь диплом пылится на полке! – Итак, сеньор Варгас, мы остановились на том, что вы сосватали вашу старшую дочь…

– Смитессону, – бурнул Варгас. – У нас так принято, сеньор: чтобы деловые связи были крепче, неплохо скрепить их браком детей. Детей у Смиттесона не было, поэтому мы решили, что он сам женится на Хуаните, когда она немного подрастет и научится вести себя как светская дама.

– Так-так, – протянул я, – и с этой целью вы отправили ее в Британию?

– Именно. Я надеялся, что она присмиреет, а когда выйдет замуж, ее поведение станет головной болью Смитессона, не моей. Но кто же знал, что он окажется мошенником? Старый Диас к нему благоволил, ну так Смитессон мог запудрить мозги кому угодно… Надеюсь, его когда-нибудь повесят! – выдал Варгас единым духом.

– Ну, на повешенье он пока не заработал своими трудами на ниве преступной деятельности, но сидеть ему придется долго, – заверил я. – Вы же, вижу, на свободе… К вам проявили снисхождение как к обманутому, введенному в заблуждение или?…

– Или, – мрачно ответил он. – Не будь у меня, чем откупиться, меня ославили бы на всю Мексику. Ну я-то ладно, человек пропащий, но у меня ведь сын, каково ему будет? А еще и дочери, кто их потом замуж возьмет? Да и приданое нужно… И так-то на улицу не покажешься, все ведь знают, как было дело, в наших краях ничего не скроешь!

– И чем же вы откупились от слуг закона? – холодно спросил я. – Уж не деньгами ли Иоанны, которыми распоряжались, как опекун?

– А хоть бы и ими, – прищурился Варгас. – Старик и так отписал ей столько, что на три семьи хватило бы. Нрав у этой паршивки точно, как у ее матери: с младшими она бы делиться не стала, зажила бы, как королева, а нас побоку… Или продала бы всё и уехала в Мехико или вовсе в Америку!

– Потому вы и старались поскорее пристроить ее замуж? Сперва ее наследством распоряжаетесь вы, а как только она выходит замуж – ваш подельник, так?

– Ну да. Я думал о семье, – сказал он. – Хуанита все равно ни черта не понимает в делах. Спустила бы сотни тысяч на тряпки и эти вот камушки да осталась ни с чем… Так куда она подевалась, сеньор? Надеюсь, меня не хотят обвинить в том, что я убил Хуаниту и скинул в заброшенную шахту?

– Нет, что вы. Она жива и здорова, я могу засвидетельствовать это лично, – заверил я. – Однако дело не столько в Иоанне и ее наследстве… кстати, вы в курсе, почему губернатор Диас так ее облагодетельствовал?

– Конечно, – ответил Варгас. – Все знают, что Хуанита – его внучка. Признать он ее не признал, но всегда отличал. Да и сразу видно было, что она не местной породы. Откуда бы у нее взяться голубым глазам, если мы все темные? Вот у Диаса вроде были европейцы в родне, может, оттуда…

Я невольно хмыкнул.

– Вернемся к делу, – сказал я. – Если я неверно воспроизвел цепочку событий, поправьте меня. Итак, вы, вступив в сговор со Смиттесоном, начали активную разработку месторождения на землях, принадлежащих Иоанне, с тем, чтобы успеть заработать как можно больше до ее совершеннолетия, так? Похоже, вы не были уверены в том, что, став боГатай невестой, она не откажется выходить замуж за вашего партнера, верно?

– Конечно. Хуанита вполне могла послать его к дьяволу и надеть ему на голову ночную вазу, – невольно ухмыльнулся Варгас. – Он тоже это понимал, вот мы и… поспешили.

– А спешили вы так, что ради осушения штолен и строительства электростанции оставили без воды всю округу, – кивнул я. – Тут голод, вы в курсе?

– В курсе, конечно, – нехотя ответил он. – Но это были такие легкие деньги… Смиттесон торопил, мол, снимем сливки, а потом постепенно снова спустим воду из водохранилища, ничего фатального за год-другой не случится… Наш инженер предупреждал меня о том, чем может кончиться дело, только я его не послушал.

– Что за инженер? – сразу заинтересовался я.

– Старый Уго Атль, – сказал Варгас. – Я его помню чуть ли не с тех пор, как сам мальчишкой был. Губернатор Диас тогда был молод, только приехал сюда, хотел всё усовершенствовать, вот и приметил Атля. Тот наполовину индеец, знает какие-то секреты, так его отправили учиться в Мехико. Потом он вернулся, стал работать на рудниках… словом, горного мастера лучше него на тысячи миль в округе не сыщешь.

– И вы его не послушали…

– Нет, – вздохнул он. – И новый губернатор не послушал тоже. Когда он разобрался в этом деле, то… Словом, я вынужден был подписать доверенность. Теперь губернатор Санчес распоряжается от моего имени на том участке, а я… Я, как видите, пью. От работы-то отстранили, кому я там теперь нужен?

– Вижу, – сказал я и отобрал у Варгаса бутылку, пока он не рухнул под стол. – Не знаю, обрадует ли вас такая новость, но доверенность вашу губернатор может порвать и выбросить.

– А? – сощурился Варгас. Кажется, меня у него было два.

– Иоанна вышла замуж, – с удовольствием сообщил я. – Теперь супруг распоряжается ее капиталами. Поскольку человек он крайне деловой и имеет связи в самых неожиданных кругах, думаю, стоит уладить дело полюбовно.

Тут я не приврал только насчет связей: у Диггори, как и у меня, полным-полно знакомств. Говорят, между любыми двумя людьми на планете не более пяти или шести звеньев, ну так мы полностью оправдываем эту гипотезу. Да и через меня, скажем, местный пеон связан с бедуином из Сахары.

– Я к Санчесу не пойду, – сказал Варгас с явным облегчением. – Ну его к дьяволу! Раз вы поверенный Хуаниты, вам и флаг в руки, а я теперь вовсе с боку припека!

– Я не поверенный, – напомнил я и кивнул на визитку. – Я преследую другие интересы, Иоанна же оказалась вовлечена в эту историю волей случая.

– Какая разница… – он вздохнул и добавил: – Как камень с души! Не хочу больше иметь дела с этими приисками, деньги еще остались, свои-то я не тратил… Заберу детей, Марию да уедем подальше…

– К вашей матушке?

– Боже упаси, только не к ней, – передернулся Варгас. – Говорю, подальше. Может, в Мехико, может, в Техас… Что до денег Хуаниты, которые я потратил, чтобы откупиться… я верну. У меня имеется то, что я получил за серебро…

– Вернете деньги ее же деньгами? Оригинально! – улыбнулся я.

– Да, совсем заврался, – тоскливо сказал он и поскреб заросший подбородок. – Ладно. Этот дом так и так продавать, остальное отдам постепенно. Как думаете, согласится она?

– Вполне вероятно, она простит вам разницу, – кивнул я. – Вот, возьмите ее новый адрес. Сюда, полагаю, она еще не скоро вернется, хотя… кто знает.

– Да уж, с таким норовом… – буркнул Варгас. – И кто это только ее охомутал?

– Кто еще кого охомутал! Не думайте, тот человек женился не ради корысти. Иоанна не знала наверняка о наследстве, только предполагала – сами знаете, слухом земля полнится. А что до свадьбы… Она – вылитая мать, взяла, что захотела, только и всего.

– Э… – по-моему, Варгас немного протрезвел. – Вы что, были знакомы с Инес?

– Да. Я не первый раз в этих краях, – ответил я. – И я знаю наверняка, что Хуанита вам не родная дочь.

– Ну… я подозревал, – пробормотал он. – Норов не мой. Я старался сделать из нее приличную девушку, но куда там… Ей слово – она в ответ десять, накажешь – в отместку напакостит или сплетню пустит, ругалась так, что хоть уши затыкай! Вот младшие – те послушные, а эта вся в Инес, какой та в юности была. И глаза чужие. Я-то на родню Диаса грешил. Значит, правду говорили, что Инес гуляла с каким-то заезжим гринго, не знаю уж, что это был за тип такой…

Я снова подавил усмешку.

С одной стороны, особой симпатии Варгас не вызывал, мошенник и есть мошенник… С другой – зачатки совести у него все-таки сохранились. Я вполне мог поверить, что он пошел на поводу у Смитессона, погнавшись за легкой выгодой.

– Кстати, как можно попасть к губенатору? Не на прием, побеседовать бы лично… – намекнул я. – Хотя не нужно, сперва мне нужно познакомиться с начальником полиции… Не переживайте, это по другому делу!

– Познакомьтесь, – сказал Варгас, впадая в меланхолию. – Гонсалес вас и представит, если вы придетесь ему по нраву. Он любит гостей, езжайте к ужину, не промахнетесь.

– Благодарю, – кивнул я, поднимаясь. – Вот еще: где мне найти инженера?

– Атля? Он остался на рудниках. Кто его отпустит, он ценный работник! Если поедете туда, спросите работников, вам любой подскажет.

– Так и поступлю, – сказал я. – Благодарю, сеньор Варгас, что уделили мне время.

– Вам спасибо за новости… – вздохнул он. – Увидите Хуаниту… передайте, что я очень виноват перед ней. Серебро кружит голову не хуже золота, знаете ли! А когда большая семья…

– Я же сказал, скорее всего, она вас простит, – ответил я. – Может себе позволить, знаете ли… Я бы на ее месте простил.

– Немудрено, вы ей в отцы годитесь, ума-то уж побольше бу…

Варгас осекся и уставился мне в глаза. Да-да, в мои голубые (одинаковые!) глаза.

Больше я ничего не сказал, улыбнулся, надел шляпу и вышел.

Что ж, с этим я, кажется, частично разобрался. Теперь нужно добраться до Гонсалеса и разузнать у него, что известно о Стрелке и народных волнениях, поговорить с инженером Атлем (вдруг еще можно как-то исправить положение с засухой?), ну а потом и с губернатором. Его я решил оставить напоследок, потому что вовсе не факт, что он захочет со мной общаться на весьма щекотливые темы. Я же не должностное лицо! Ну хоть объясню консулу, в чем тут дело. Дальше пусть сам разбирается с этим Санчесом…

Примечания