- -
- 100%
- +
А я свое место и сама знаю.
И генералов таких, кобелирующих, повидала немало.
Точно, за свой счет надо.
Еще и танцы эти…
Юбилейный вечер санатория “Дубрава”.
На самом деле вечера и дискотеки у нас тут часто проходят. Ну, потому что развлекать контингент надо, всё-таки у нас не больница или госпиталь, у нас санаторий. И у нас лечатся и отдыхают.
Поэтому и танцы, и вечера, и концерты, и спектакли. И кинопоказы.
Всё это есть.
Я, правда, участия не принимаю. А девчонки ходят. И даже замуж потом выходят за пациентов, клиентов санатория.
Мне ходить – смысла нет.
Я замуж не собираюсь.
И развлекаться не очень-то люблю.
Но на юбилейный – придется идти, и даже в капустнике поучаствовать.
Иначе Сан Саныч не простит.
Но вечер через неделю. Время есть…
Или…
Да что со мной? Чего я так напрягаюсь из-за этого Миронова? Подумаешь – начальство! Генерал! Что я, генералов не видала?
У меня, между прочим, и знакомых навалом, и даже кум мой – генерал, Булатов, муж моей подруги, Ангелины из Свободного. Служила я там еще до поездки на Ближний Восток.
Так что, если что, защитить меня есть кому.
Защитить… От чего?
Я же почувствовала, что Миронов на меня уже совсем по-другому посмотрел?
Почувствовала. Внутри всё сжалось, задрожало.
Непонятно почему.
Прохожу за небольшую ширмочку, у меня тут раковина, умывальник, а над ним зеркало.
Смотрю на себя.
Красивая ведь я. Даже очень.
Всегда была красивая, потом забила на себя, а сейчас…
Для своих лет выгляжу отлично, не скажешь, что мне сорокет.
Кожа гладкая, упругая, тон хороший. Губы свои пухлые, черты лица аккуратные. Ресницы длинные, брови, без всякого татуажа, свои темные.
И фигура ничего. Немного худовата, может. Раньше была более женственной, бедра круглее, грудь… Хотя грудь и так хороша. Стоит – и ладно.
Зачем я себя разглядываю? Для чего это всё? Для кого?
Да, для себя.
Просто для себя.
Я красива. Я хороша.
Я самодостаточна.
И никто мне не нужен.
Тем более такой, как… Неужели я даже мысль допустила, что этот Халк может…
Нет.
Никаких мыслей.
Да, он пил мой чай, ел мои конфеты, меня ел глазами.
Потом извинился.
– Я был не прав. И тогда, утром, в парке… И… Сейчас в палате тоже. Не прав. Признаю. Если позволите, хотел бы извиниться не просто лично, но… в присутствии вашего начальства и… подруг, подчиненных.
– Зачем?
– Потому что это правильно, Лидия Романовна. Я на вас наехал, и…
– Наехали вы, как вы выражаетесь, на меня в присутствии бывшего мужа. Извиняться в его же присутствии – не вижу смысла. Я ваши извинения услышала и приняла.
– Значит – мир, товарищ майор?
– Нейтралитет, товарищ генерал.
– Друзьями, значит, не станем?
– Друзьями?
Я не поняла его. Точнее, просто не понимала, что он хочет.
– Вы красивая женщина, Лидия Романовна, обычно я стараюсь с красивыми женщинами дружить.
– Это так называется, да?
Он засмеялся моим словам, потом прищурился.
– Умеете вы… раскатать противника.
– Умею, товарищ генерал. Вы уж извините, но дружбы у нас всё равно не получится. Да оно вам и не надо.
– Может, это мне решать, надо или нет? – А вот в этот момент его голос, кажется, на пару тонов ниже стал.
– Для себя решайте, что хотите. Я для себя тоже решила. Еще чаю?
– Нет, спасибо, вкусно, но больше не хочу.
– Прекрасно.
– Вы меня так выставляете?
– Выставляю, да. Извините, работать надо, еще к главному зайти с отчетами.
– Только не увольняйтесь, пожалуйста.
– О, такого удовольствия я вам не доставлю, товарищ генерал.
– Я надеюсь.
– Прекрасно. Вас проводить до палаты?
– Спасибо, пока еще в состоянии идти сам.
Он встал, чуть покачнулся.
– У вас травма ноги? Коленный сустав?
– Есть такое дело.
– У нас очень хорошие специалисты, и физиотерапия прекрасная, я поговорю с Анной Михайловной о ваших назначениях.
– Спасибо, можете не волноваться, мы уже поговорили и… осматривать меня тоже не надо.
– Это почему?
– Считайте, что это моя генеральская слабость. Не хочу быть беспомощным перед красивой женщиной.
– Я не женщина, я врач.
– Майор медицинской службы, я помню. И… про Алеппо я тоже помню. И…
Он хотел еще что-то сказать, но посмотрел на меня пристально, прищурился.
– Не важно. Разрешите мне пригласить вас на танец, в субботу, на празднике.
– Извините, я не танцую.
– Сделайте исключение для меня, Лидия Романовна. Я вас прошу.
Я плечами пожала.
На этом и расстались.
И что это вообще было?
Генеральские капризы?
Ни в какой отпуск меня Сан Саныч, конечно, не отпустил. Да и какой отпуск? Приехала большая группа ребят молодых на реабилитацию. Многие на подготовку к протезированию. Работы у всего санатория прибавилось.
И забот.
Генерал Миронов оказался человеком дела. Сан Саныч только руками потирал. Новое оборудование. Строительство нового корпуса в ближайшей перспективе плюс реконструкция бассейна в основном корпусе. И еще много-много всего.
Я получила-таки должность заместителя главного врача, работы тоже прибавилось.
Бывший пару раз звонил сыну, требовал встречи, потом, неожиданно, пропал.
А Миронов…
Халк…
Был вежлив. Никаких попыток флирта ни со мной, ни с кем из персонала.
Альбина прибегала в мое отделение как в свое, я даже в шутку предложила ей поменяться.
– Ой, какая ты, Лидуш, душная! Я просто… интересуюсь здоровьем пациентов. Ну и… переопыление важно.
– Пере… что?
– Ну, твои пациенты нуждаются в кардиологической помощи тоже. Можешь, кстати, ко мне заглянуть. Там у меня полковник Померанцев, ты его, может, знаешь, он тоже был там… Еще генерал Свистунов…
– Померанцев?
Это был тот самый гад, который меня зажимал, требовал ласки, урод моральный… Вот уж кого точно не хочу видеть!
– Альбин, твоим сердечникам вряд ли нужна травма. И у меня масса работы.
– Ну, конечно, ты же теперь начальство. Платье-то на вечер выбрала?
Ничего я не выбрала.
И не ходила бы, если бы не Санин.
– Лида, только попробуй не приди! Премии лишу.
– Это произвол!
– Лид, ну, правда, весело будет.
Очень мне было весело, особенно когда генерал Миронов реально подошел, чтобы на танец пригласить.
– Я же сказала, что не танцую…
– Лида, я вас прошу. Пожалуйста.
Почему после его слов меня словно лавой горячей окатывает. Смотрю… Ну, генерал, ну Халк, черт с тобой…
Танцует он хреново.
– Вам, с вашей травмой, нельзя танцевать.
– Мне с моей травмой ходить нельзя, Лида, а танцевать – ерунда. Буду учиться лучше.
– О, какие у нас тут люди, Лидочка Новикова, наш секс-символ полка!
Слова Померанцева заставляют покраснеть от ярости.
– Сюрприз, Лидуся, да? Не ожидала? А я рад тебя видеть, рад! До сих пор вспоминаю ласковые ручки… и губки…
Слова этой мрази звучат двусмысленно. И мне бы высказать ему всё. Но вокруг толпа, которая замирает, словно ждет – что дальше.
А дальше…
Глава 10
Генерал просто отправляет его в нокаут, одним ударом в челюсть. Сначала отрывает от партнерши, какой-то незнакомой девицы с яркими губами и вызывающим декольте, а потом…
Меня трясет.
Меньше всего я ожидала, что случится подобное.
Разворачиваюсь и выбегаю из зала.
Господи, какой стыд! Стыд, позор! Мерзость…
Хочется вернуться и добить Померанцева, просто ногами запинать скотину. Сама не знаю почему реву, злые слезы душат.
Сволочь, подонок, мразь!
Почему, почему военный человек, тот, который должен априори защищать, который должен к медикам на передовой относиться с уважением, потому что мы реально жизни спасаем, почему он считает, что имеет право говорить так? Поступать так?
Ненавижу! Как же я всё это ненавижу!
Бегу по парку, несусь, легкие горят, в боку колет, в горле ком.
Сколько раз слышала… Начиная от мужа, от матери его, от родных, от знакомых…
“Зачем ты поехала туда? За деньгами для сына? Рассказывай! За свободной любовью ты поехала!” – это мне сказала моя свекровь.
“Ой, да знаю я, чем вы там, медички, в этих горячих точках занимаетесь, горячо там у вас, в разных точках”, – это некоторые коллеги, знакомые.
Которые перестали быть и коллегами, и знакомыми.
Я никому не давала права так думать и говорить! И не давала спуску. И морды била, и в рожи плевала, и иначе расправлялась. Не позволяла говорить гнусности о себе и коллегах. О тех, кто погиб. Да, многие ехали туда за длинным рублем. А что, зарабатывать деньги – это позорно? У всех были причины. Ипотеки, больные дети, родители, просто желание взять от жизни немного больше.
Война всех ломала. Всех по-своему. Но все свои деньги заработали честно! Кто-то и не воспользовался…
И никто не имеет право говорить, что мы пошли ради бабла или похоти. Никто!
Торможу, понимая, что забежала далеко в парк. Летела, особо тропинок не разбирая.
Пытаюсь отдышаться.
Слезы по щекам размазывая.
Мне нужен воздух. Успокоиться надо.
И ехать домой.
Хватит. Погуляла на празднике.
Нагулялась, на всю оставшуюся жизнь.
– Лида! Лида, подожди…
Халк?
Медленно поворачиваюсь, и меня молнией пронзает мысль.
Он за меня вступился. Генерал ударил младшего по званию. Да, полковника, но всё-таки… Это… Это всё не так просто.
Зачем он это сделал? Кто его просил?
Мог бы… мог бы просто промолчать. Не обращать внимания. Не заострять.
Зачем он за мной идет? Черт…
Зачем?
– Лида! Я вас вижу, подождите…
Зачем мне его ждать?
Головой качаю, понимая, что он не видит. Оглядываюсь, ориентируясь. Вижу, что далеко убежала, но если двигаться по левой стороне, то к воротам выйду быстрее.
Иду.
– Лида, Лидия Романовна, да стой ты, черт…
Слышу хруст веток и звук падения тела.
– Твою ж… дивизию… Черт… Лида!
Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему.
– Лида, пожалуйста, не уходи, вернись, помоги мне.
Что? Он просит о помощи?
– Помоги, я не могу встать, прошу… Черт…
Встать не может? Здоровый мужик?
И тут на меня накатывает.
Воспоминание.
Окраина небольшой арабской деревушки. Мы стояли там пару дней, не так давно оттуда выбили боевиков, местные нас встретили гостеприимно, угощали какими-то сладостями, радовались, улыбались. Естественно, наши парни немного расслабились, девчонки тоже.
Как тот молодой паренек оказался в кустах колючек, мы не поняли. Выполз, видно было, что у него как-то неестественно вывернута нога. Он стонал, просил на своем – помогите, помогите… Это слово мы уже выучили. “Ауинни, ауинни”… Потом по-английски – “Хелп, хелп”… И натужно по-русски – “по-мо-хииии— помо-хи…”
Одна из моих девчонок кинулась к нему, командир заорал дико, но не успел. Автоматная очередь прошила ее насквозь, а этот мелкий мерзавец вскочил и быстро скрылся в кустах. Наши бросились за ним, но там была яма, под ямой – тоннель, крысиный ход. Поймать его не удалось.
В памяти осталось ее лицо, широко распахнутые наивные глаза и кровь, много крови…
С тех пор я панически боялась подходить к тем, кто вот так вот просил помощи… Благо и не сталкивалась с такой ситуацией.
– Лида… Подойди… прошу…
Стою метрах в пяти от него, смотрю. Сумерки, почти ничего не видно. Он еще одет во всё черное, впрочем, как и я…
– Лида… Ты же врач… помоги… или… черт, позови кого-нибудь.
– Почему вы не можете встать?
– А ты не в курсе? Не знаешь мой диагноз? Не бойся, подойди… не трону я тебя, не в том состоянии.
Делаю шаг, еще один…
– Черт, темно как, сейчас…
Он достает свой телефон, у него какая-то странная модель, я таких и не видела, огромный, тяжелый, наверное.
Генерал чертыхается, зажигает фонарик, и я ахаю в шоке…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.