Нулевой мир 4. Мера Зверь

Глава 5. Граница

– Первушника они ищут, ха! – с усмешкой воскликнул Матс, пока проверяющие были далеко, у головных телег, – Придумали бы что получше…

– Ты про что? – удивленно спросил я, с тревогой глядя вперед.

– Второй коготь, нулячий ты сын, откуда выбрался такой наивный? – удивленно спросил Секай.

Я обернулся и посмотрел в глаза начальнику охраны. Кажется, у меня развивается паранойя – мне все время кажется, что про меня пытаются все разузнать.

– Да с окраин он, – усмехнулся Матс, – Рядом с моей родной деревней.

Я вспомнил, что поселение Лесных Хорьков и вправду находится не так уж и далеко от Белых Волков. Я так и не дошел туда, но, когда у меня была карта, то видел значки.

– А-а-а, – Секай хохотнул, – Дерёвня, ага? Вы ж там и вправду, говорят, дикие совсем.

Я упрямо поджал губы, чувствуя некоторую обиду за Рычка. И это еще больше понравилось грубому Секаю, я увидел веселые искры в его глазах. Его монгольская внешность добавляла еще больше задора, и не разберешь, злится он или смеется.

Неожиданно монгол отвесил мне легкую затрещину, звякнув по шлему-шишаку, и указал на телегу:

– Кто груз сторожить должен, а?

Скривившись, я повернулся и стал смотреть вперед. Сбоку послышался шепот Матса:

– Перит, пока обоз доедет до столицы, пару раз нарвешься на такие вот отряды, с особыми поручениями. Господину Дидричу всегда приходится преподнести подарок важным особам, чтоб пропустили.

– Подарок, скажешь тоже, – возмутился Секай. Он прекрасно все слышал, – Дерёвня! Это называется воровство, нулячьи вы дети, – ругнулся он, но голос понизил.

Воины прецептора приближались, их было около дюжины. С некоторым облегчением я понял, что это все звери третьей-четвертой ступеней – людей здесь не было. Они были одеты в кольчуги, с литой вставкой на груди. На вставке выгравирован человек на коленях, поднявший голову к Небу – герб Ордена.

Множество элементов на броне были у них подкрашены в черный цвет, и я взял себе на заметку спросить про это. Ведь в Синем Приорате все отмечены синим. Насколько я помню, плащ у прецептора тоже был черным, как ночь.

Мое внимание привлекла фигура, движущаяся вслед за воинами и одетая в рыжий балахон, скрывающий все тело. Лицо было спрятано под азиатской шляпой-конусом. Эти же таинственные звери сопровождали прецептора в Вольфграде!

Сердце истошно забилось в груди – если этот зверь был на том суде, и видел меня… Насколько сильно звериная суть изменила мое лицо?

– Назовите себя? – рыкнул подошедший воин, с гладко-выбритым черепом.

– Матс, Лесной Хорек.

Взгляд воина переместился на меня.

– Перит, Белый Волк, – поспешно сказал я.

Зрачки изучали меня секунду, потом переместились на Секая.

– Издеваетесь, да? – вырвалось у монгола, – Вы уже который раз встречаете наш обоз, и ты просишь меня назвать себя?

Лысый недовольно скривился, и едва сдержался, чтобы не покоситься себе за спину. Я понял, что воин и сам находится при начальстве – не будь тут странного зверя в конусной шляпе, лысый вел бы себя по-другому.

– Сказано тебе… – недовольно проворчал он, – Назвать себя!

– Секай, Степной Сокол, – сквозь зубы процедил начальник охраны.

Лысый махнул головой своим воинам, и они прошли мимо нас дальше. Вот только таинственный зверь в рыжем, проходя мимо меня, остановился. В шляпе оказалась тонкая прорезь для глаз, и оттуда блеснул внимательный взгляд.

Я делал вид, что не понимаю, чем привлекаю внимание. Обычный зверь второй ступени, в простых чешуйчатых доспехах, с копьем. Свой щит я держал пока на телеге рядом.

– Назови себя еще раз, зверь.

Говорила женщина, и ее стальные нотки прямо давили угрозой. Я чуть заволновался – этот голос был мне знаком, причем слышал его совсем недавно. Кажется, это было сегодня… Или вчера?

Воины лысого замерли чуть впереди, и обернулись, с интересом разглядывая меня.

– Перит я, Белый Волк.

– А ты силен, второй коготь, – оценивающе сказала она, я различил даже нотки игривости.

Под балахоном угадывалась торчащая у пояса рукоять меча, и рука моей собеседницы почему-то двинулась к ней. Лысый со своими воинами напряглись.

Я же просто пожал плечами. Мое чутье отлично подсказывало, что зверица намного выше меня по ступеням, но дрожать от страха я не собирался. Как говорится, пусть сначала докажут, а пугать меня не надо.

– Как скажете, мастер, – ответил я.

– Белых Волков, говорят, уже нет, – задумчиво сказала женщина, – Как же так вышло?

– Я последний.

Некоторое время собеседница молча разглядывала меня. А я все пытался вспомнить, где же я слышал этот голос. Почему-то воспоминания слишком смутные.

Я почуял цепкие коготки – зверица лезла в мою голову. Непроизвольно я выставил мысленную каменную стену, и из-под шляпы послышалась усмешка.

А у меня по спине пробежал холодок. Интересно, зверь имеет право сопротивляться прослушиванию мыслей? Все-таки это делает воин прецептора.

– Куда направляешься, Белый Волк? – неожиданно спросила зверица.

– Лагерь рекрутов в землях Ящериц.

– На войну идешь? – шляпа чуть качнулась, сопровождая одобрительный кивок, – Знала я одну Белую Волчицу. Она была великим воином.

Я улыбнулся. Та самая Спика, бабушка Хильды, была много где известна …

– Да, Спику Белую Волчицу до сих пор помнят в землях Серых, – подтвердил я.

Женщина передо мной вздрогнула, услышав имя давней воительницы.

– До встречи, зверь, – сказала собеседница, – Сегодня великий день – я отдаю долг Белой Волчице.

Она сделала сильный акцент на последних словах, и я замер в легком недоумении. Что бы это могло значить?

– Я слышала, Кабаньи Клыки тоже в том лагере, – как-то невзначай сказала женщина, а потом повернулась и коротко махнула воинам двигаться дальше.

Лысый растерянно глянул на меня, нахмурив брови, а потом пошел следом за своими. Судя по его взгляду, он считал все выходки женщины в балахоне обычными капризами.

А меня не отпускала фраза про долг…

И тут я вспомнил! Лисица, седьмой хвост Кицунэ. Та самая женщина с рыжими волосами, вооруженная катаной. Я чуть шею не свернул, глядя ей вслед.

Это же она врачевала раненого Фолки перед Перевалом, пока я рядом отдавал дух Небу после тяжелого заклинания. А еще раньше она положила трех Безликих в лесу, когда мы с Фолки спешили к Хильде.

Кабаньи Клыки, значит… Я задумчиво потер подбородок.

– Ты как будто привидение увидел, Белый Волк, – усмехнулся Секай, а потом щелкнул мне по шлему пальцем, – Смотри давай в оба, нулячий сын, сейчас снова двинемся.

Я кивнул, и последний раз оглянулся назад. Проверяющие уже ушли в конец обоза.

Отдала долг, говорит. И ведь эта Кицунэ точно меня узнала, но ничего не сделала. Лисица наверняка тут спокойно положит пол каравана, ее силу я знал не понаслышке.

– Ничего, до Ящериц должны спокойно добраться, – бодро сказал Матс, когда повозки стронулись, – Это же пока земли Синего Приората.

Хорек снова повеселел, и, судя по лицу, ему очень хотелось поболтать. Хотя он и ловил все время недовольный взгляд Секая, время от времени проезжающего мимо нас, остановиться весельчак не мог.

Я слушал его вполуха, я сам думал над своей проблемой. С Кабанами встречаться мне нельзя.

– Там, дальше, за землями Ящериц, лежит Желтый Приорат. Через него пойдем, вот там жопа! – Матс округлил глаза, показывая мне серьезность проблемы.

– Что, грабят?

– Не то слово.

– А почему так медленно едем? – спросил я.

– Не понял? – Матс подарил мне удивленный взгляд.

– Говорят, от Вольфграда до Лазурного Города обоз может за пару часов доехать, – осторожно сказал я, – Летит, как ветер.

– Так это от Вольфграда, – усмехнулся Хорек, – Ну, там и дорога-то прямая, Синий Приорат еще следит за этим. Дальше, чем ближе к столице, уже нет таких чудес, все дороги разбиты.

Я ничего не ответил. Как по мне, это было нелогично.

– Говорят, это чтобы враг быстро не добрался сюда, – Матс пожал плечами, – Да много чего говорят.

На это я тоже ничего не ответил. Если причина – война, то тут и спроса никакого.

***

До Ящериц мы доехали где-то часов через шесть. Солнце висело уже над горизонтом, утро было в разгаре. Я с интересом разглядывал местность, которая очень напоминала индейские прерии – торчащие скалы посреди пустынной равнины.

В одном месте обоз все-таки вышел на прямую дорогу, что позволило набрать приличную скорость. Правда, ехали мы так всего полчаса.

Я все время ловил довольный взгляд Матса, пока мы сидели на телеге. Было заметно, что ему нравится скорость.

– Эх, люблю наш Синий Приорат, – грустно сказал Хорек, когда колеса повозок жалобно заскрипели, реагируя на постепенное торможение, – Больше нигде так не покатаемся.

Мне оставалось только кивнуть. Сам я нигде в Инфериоре больше и не был, поэтому и сравнивать было не с чем.

Всю дорогу я раздумывал, как мне поступить с Кабанами. Пока единственной мыслью было поговорить с Секаем, и попробовать наняться в охрану до самой столицы. Думаю, если я попаду на фронт, минуя лагерь новобранцев, это не будет серьезным проступком.

– Что ты меня жрешь взглядом, нулячий сын? – Секай, на счастье, оказался рядом.

– Могу ли я с вами…

– Не можешь, – отрезал монгол, и, пришпорив коня, улетел вперед.

Я недовольным взглядом проводил его спину. Все немного сложнее, чем я думал. И, как назло, нет возможности себя показать. Может, его на бой вызвать?

Эта мысль показалась мне довольно здравой.

Мы соскочили с телег, когда скорость упала до подходящей. Дорога стала поворачивать по вершине огромного холма, и перед нами открылся впечатляющий вид на долину. Впереди лежала река, и дорога упиралась прямо в нее. Справа нас подпирало нагромождение невысоких скал, а левее, в излучине реки, виднелось огромное поселение.

Навскидку, до него было около часу пути.

– Хвостатые Ящерицы, – пояснил Матс, показывая на поселение.

Я присмотрелся. Эх, тут очень не хватало зрения, как у Фолки. Но все-таки мне удалось разглядеть небольшие квадратики возле деревни, возможно, это и были лагеря новобранцев.

– А где мост? – ради интереса спросил я, глядя на реку.

– Тут вброд идут, – со вздохом сказал Матс, и язвительно добавил, – Граница приоратов прямо на реке, и никто не знает, кто должен строить мост.

Я чуть не застонал. Нулевой мир, ну почему тебя тоже победила долбаная бюрократия?

– Зигфрид мог бы, чтобы заслужить почтение прецептора… – задумчиво сказал я.

– Дерёвня ты пустая, – раздраженно бросил за моей спиной Секай.

Я вздрогнул. Который раз уже он подкрадывается, а я не могу его почуять. И это при том, что он на лошади.

– Готфрид Желтый не дружит с Зигфридом, – покачал головой Матс.

– Эти нулячьи дети скорее друг другу глотки перегрызут, чем мост построят, – добавил Секай.

У меня вырвался легкий вздох удивления, когда я услышал такое обращение к приорам. Да еще и Матс весело заржал.

Подумать только, там, на окраинах, звери и подумать о таком не могут, чтобы лишнего сказать о приоре – сразу пальцы ко лбу прикладывают, и просят прощения у Неба. А здесь это шуточки, над которыми смеются.

– А разве великий прецептор не наказывает за вражду? – кое-как справившись с изумлением, спросил я.

Секай двигался сбоку от меня – конь красиво гарцевал под всадником, выгибая шею. Начальник охраны все смотрел вправо, что-то высматривая в нагромождении скал. Но, когда он услышал мой вопрос, то подарил такой взгляд, что у меня самого возникло желание назвать себя «дерёвней».

– А кто ему докладывает-то, прецептору? Дань платится, рекруты едут, – отчеканил Секай, – Главное, чтоб ереси не было.

Я тактично промолчал. Скорее всего, никто не знает, что прецептор и сам балуется этой ересью.

– Колеса крутятся, деньги мутятся, – весело бросил Матс, хлопнув по борту телеги.

Я только подумал, что настал неплохой момент вызвать Секая на бой. Но тут обоз стал спускаться с холма, и нам пришлось упираться в передние борта повозок, чтобы они не уехали вперед лошадей. Тяжеловозам-то что, им ничего не будет, но вот груз потом собирать по дороге очень не хотелось.

Матс кряхтел рядом, упираясь в телегу. Несмотря на третью ступень, он выглядел не таким крупным, как я. Мне было не особо тяжело, поэтому я успевал и поглазеть по сторонам.

Особенно часто я поглядывал на Секая. Везучий зверь, никак к нему не подкатишь, все время у него дела. Вот и сейчас он, вытянув саблю, так и смотрел на скалы справа.

Не сразу, но вскоре и я заметил, что у меня проснулось чувство опасности – общий фон тревоги вырос. Кажется, в глаза ударили какие-то искорки.

Скалы не были высокими, но их было много. Торчащие каменные останцы беспорядочным лесом уходили далеко вдоль реки, и среди них мог скрываться кто угодно.

Дорога пошла под самым большим креном, и нам пришлось побольше упереться. Даже запряженные тяжеловозы стали тормозить и скользить копытами, чтоб не съехать.

– Секай, голову! – крикнул я, когда резко что-то почуял.

Он подарил мне злой взгляд, но все же пригнулся – и над его головой пролетела стрела.

– Щиты, нулячьи вы дети! – заорал начальник, вскидывая саблю, а потом пришпорил коня и понесся вдоль обоза.

– Вот уроды, почему сейчас-то? – выругался рядом Матс.

Вокруг раздались крики, заржали лошади. Наша тоже дернулась в панике, но Матс коротко свистнул, и животное послушно замерло. Вот только повозка опасно надавила сверху…

Рядом в борт воткнулась стрела, а через миг чувство опасности заставило меня дернуться в сторону еще от одной.

– Ложись! – крикнул я.

Шустрый Хорек успел пригнуться, и снаряд снес ему шапку.

– А, дерьмо нулячье! – Матс прикрыл руками белобрысую шевелюру.

Повозка, потеряв опору, бесцеремонно толкнула нас в спину. Конь впереди жалобно заржал и стал скользить по дороге, упираясь копытами, оглобли стали заворачиваться.

Мимо нас, чуть не задев телегу, пронеслась другая повозка. Лошадь со стрелой в шее и с безумным взглядом жалобно ржала.

Я не успел проводить ее взглядом, как пришлось упереться в борт еще сильнее – что-то уже сзади давило на нашу телегу.

– Я сейчас тормоз воткну, – Хорек исчез с той стороны.

– Матс, дерьмо нулячье! – мне на плечо сразу надавил двойной вес.

Разбойники выбрали идеальное момент для нападения. Я с легкой надеждой бросил взгляд на далекое поселение – там ведь столько защитников.

Тут по повозке что-то ударило, да так, что она подпрыгнула и накренилась. Мешки посыпались на меня сверху. Я успел отскочить, совсем рядом упал мой щит.

Нашу повозку перевернуло, лошадь тоже кинуло на бок.

Матс ругаясь, бегал где-то за перевернутой повозкой. А в меня прилетело сразу несколько лучей опасности. Сделав несколько кувырков, я вскочил, выискивая врагов. Среди скал появились темные фигуры – и у каждой был лук в руках, они обстреливали весь обоз.

– А, к нулям собачьим, – вырвалось у меня.

Дальше я просто перестал думать, и тело зажило своей жизнью. Повесив щит на руку и перехватив копье, я стрелой понесся к скалам.

– Пери-и-ит! – донеслось сзади.

Я не слушал, лавируя из стороны в сторону. Мимо свистели стрелы. В щит передо мной воткнулась одна, но даже не пробила. Звякнуло железо, и через секунду я оказался уже среди камней.

– А, синяя падаль! – кричит зверь передо мной, отбрасывает лук и тянется к рукояти меча на поясе.

Но он слишком медленный. Мое копье входит ему в грудь, пробивая кольчугу, упирается в перекладину, и я словно таран сношу его.

За спиной зверя маячат еще сообщники, кажется, тут тоже есть всадник. Воин на лошади держит какую-то веревку. Наверняка как раз готовился выскочить, но мое нападение посеяло смуту.

Я ногой спихиваю беднягу с копья – он отлетает, сбив с ног какого-то зверя, а сбоку на меня прыгают еще двое. Поймав удар от одного на щит, я вонзаю копье в лицо второму. Тот замахнулся топором совсем уж неумело, поэтому так и падает со вскинутой рукой.

Я упираюсь в щит и толкаю им, словно тараном. Щит об кого-то ударяется, слышится ругань. Под ноги падает зверь, и мое копье быстро пригвождает его к земле.

– Что это за дерьмо?!?

– Убейте его!

А мне весело. Внутри бурлит какая-то ярость, она разгорается, словно пламя костра. И каждый противник, что спешит ко мне, только подкидывает туда дрова.

Я колю короткими тычками, между скал не размахнешься. И мимо пропустить никого нельзя. Перед глазами летают светлячки, врезаясь мне в грудь, и каждый дарит легкость, помогая быть еще быстрее.

На меня летит всадник, выставив длинное копье, но его лошадь не смогла набрать скорость среди скал – под копытами слишком много камней. Отразив еще пару шальных ударов сбоку, я прыгаю навстречу копейщику, и ныряю под коня. Щит звенит от скользнувшего по нему острия копья.

Мне было жалко ранить животное, и я ударил по ногам лошади древком. Животное, жалобно заржав, споткнулось, полетело кувырком. Где-то, ругнувшись, шмякнулся копейщик.

– Да дерьмо нулячье!

Мой щит схватили, рванули на себя, и я, не глядя, ударил туда копьем. Раздался крик, щит сразу отпустили.

Опасность летит со всех сторон, и я едва успеваю на нее среагировать. Удар, выпад, блок, снова удар…

Я экономлю движения, стараюсь убивать сразу. Техника Скорпионов хочет раскрыться, пытается нащупать пределы моего нового тела. Вот только предела нет, и энергия земли струится через ноги непрерывным потоком.

Не сразу я понял, что каждый удар моей руки – это «каменное жало». Мне даже не приходится мысленно ничего проговаривать, копье и так легко пробивает деревянные щиты, и противники с криком отлетают, сбивая друг друга с ног.

– Сюда!

– Стреляй!

Глаза выловили движение сбоку, я подставляю щит – стрела уходит вверх. Но вторая врезается мне в бок, я стискиваю зубы от боли.

Давно меня не ранили…

Через узкий проход между скалами в нашу сторону спешит подкрепление, десятка полтора воинов. Над их головами, как корабль, плывут плечи особо крупного зверя, с огромным топором наперевес.

Боль в ребрах начинает разливаться холодом, и я, недолго думая, решаю закончить все одним ударом. Крутанувшись, я бью копьем по земле, направив всю энергию, что накопил, прямо в толпу…

«Унда ин террам!» – всплыли в голове слова заклинания.

Эффект был колоссальный. Я чуть-чуть промахнулся, смазав удар по скале, и с ее вершины вниз сорвался огромный кусок.

Все вокруг затряслось, а у меня потемнело в глазах. Черт, неужели опять помру? Как же так, я ведь вторая мера.

– Перит!

Я обернулся, тяжело дыша и пытаясь рассмотреть, кто меня зовет. Огромным усилием я остановил себя, чтобы не ткнуть копьем в направлении голоса. Правда, не знаю, хватило бы у меня на это сил.

В обморок я так и не упал, но стрела в ребрах не давала мне двинуться. Мороз так и продолжал растекаться по телу. Сил у меня совсем не было, я едва не валился с ног от усталости.

Перепрыгивая через трупы разбойников, ко мне спешил Матс.

– Твою звериную бабушку! – Хорек веселым взглядом смотрел вокруг, едва справляясь с удивлением.

– Второй коготь, нулячий ты сын, – в проходе между скалами показался Секай на лошади.

Я оперся на копье и оглядел поле боя. В просторном закутке между скалами лежало несколько тел, а тот проход, через который спешил еще отряд врагов, весь оказался погребен под камнями.

Ноги отказались меня слушаться, и я тяжело сел на землю. Да на хрен, что такое-то? Неужели применение магии отнимает столько сил? Или это все стрела?

– Перит, ты не говорил, что маг! – Хорек наконец подскочил, оценивающе разглядывая разрушения вокруг.

– Матс, помоги ему, – Секай не стал заезжать на лошади за скалы, – Не видишь, что ли?

Хорек подскочил и, схватившись за стрелу, обломал ее.

– Навылет прошла, – весело крикнул он в самое ухо.

Я заорал от боли, а Матс бесцеремонно ударил по обрубку, выталкивая наконечник. У меня аж звезды полетели перед глазами.

– Эх, хороша животинка, – послышался голос Секая.

Сбитый мной конь покорно стоял возле убитого хозяина, и начальник охраны, спрыгнув, дошел до него и взял под уздцы.

– Чего там, отбились? – хрипло спросил я, опираясь на копье и на плечо Матса.

– Одну повозку почти укатили, но много повредили. Работы и так… – Матс вдруг осекся, глядя куда-то в сторону.

Я тоже повернул голову. Из-под завала, устроенного мной, вырвался целый ворох огоньков духа. Стая светлячков чуть задержалась, а потом всей гурьбой полетела ко мне.

– Ну, твою-то… – вырвалось у меня.

Голова закружилась от силы, я приготовился… но ступень так не поднялась.

– А, зверье я пустое, – с досадой вздохнул я.

– Ух, почти, – с легкой завистью сказал Матс, глядя на мою меру, – Ну, Белый, ты дал!

Я и сам видел, что почти выбился из второй ступени. Ну, прямо чуть-чуть не хватило. Моя точка на самом краю даже слегка разозлила, и я с обидой посмотрел на небо – могло бы и подыграть.

– Эй, Белый Волк, – крикнул Секай.

Я поднял на него голову, он уже выводил лошадей наружу.

– Пошли, поговорим с Дидричем.

Глава 6. Белый

Прежде, чем выйти, я еще раз оглянулся на заваленный проход. Интересно, все ли погибли? Но попытка посмотреть земным сканером вызвала резкую боль в раненом боку.

– Второй коготь, нулячий ты сын, я долго ждать не буду, – недовольно бросил Секай, – Матс, тащи его.

Я попытался двинуться самостоятельно, но едва не завалился – рана оказалась серьезнее, чем я думал. Хорек снова перекинул мою руку через плечо и помог опереться.

– Спасибо, но я и сам могу, – возмутился я.

– Приказ, – с легким чувством вины отозвался Матс.

Ну, тут я, как бывший служивый, спорить не стал – приказ есть приказ. Поэтому я с некоторым облегчением оперся на зверя, ведь боль в боку действительно меня ослабляла.

– Стрелы заговоренные, – ворчал Хорек, – Наверняка измазали еще какой дрянью магической, вот тебя и штормит.

Я только кивнул. Штормит, не то слово. Перед глазами аж круги поехали. А я ведь подумал, что это от того заклинания.

Тут, видимо, все наложилось. И стрела, и надрыв магических сил, да и просто банальная усталость – если так подумать, то я не спал уже долго. Хотя из-за перехода в новую меру я не чувствовал последствий, но чем черт не шутит?

Мы вышли из-за скал…

Караван потерпел большие, но вполне обратимые последствия. Много повозок перевернулось, груз был раскидан по всей дороге, растянувшись до самого подножия. Некоторые телеги скатились вниз и кувыркнулись уже там.

Было печально видеть, но среди мешков и ящиков лежали тела – не все пережили это нападение. Особенно много убитых было ближе к головной части обоза – там возле широкого прохода в скалах, видимо, разыгралась настоящая битва.

– Говорят, Дидрич многих положил, – буркнул Секай, – Но, как по мне, воин из него нулёвый.

Матс усмехнулся, и подмигнул мне.

Некоторые стражники стояли, зорко оглядывая скалы – не явится ли еще кто грабить? Но по большей части все звери ходили растерянные, не зная, за что взяться – кто-то держал под уздцы отстегнувшуюся лошадь, кто-то стоял с мешком и не знал, куда положить.

Как раз перед нами стоял совсем молодой зверь и держал в одной руке лук, а другой подпирал отвалившееся от телеги колесо. Я усмехнулся – а если появится враг, он чем стрелу тянуть будет?

Секай, едва завидев это, разразился громкой руганью:

– Нулячий ты сын, чего встал?

– Так, мастер Секай, а что делать-то? – юнец растерянно заметался взглядом между оружием и колесом, не зная, что бросить.

Монгол шлепнул себя по лбу, и устало выдавил:

– Снимать штаны, и бегать, – он зарычал, пытаясь взять себя в руки, – Брось ты уже, к нулям, этот лук! Победили уже…

– Так от господина Дидрича пока никаких приказов, – возмутился зверь, но осторожно положил оружие.