Нулевой мир 4. Мера Зверь

К нам уже подходили остальные караванщики, услышав разговор. Все чувствовали, что сейчас должны последовать четкие указания.

Секай вытянул голову, рассматривая, что там происходит в голове обоза. У подножия холма была какая-то толкотня, но в целом звери там бегали более организованно, чем здесь – двигали повозки, перегоняли лошадей, перетаскивали грузы.

Монгол отчеканил:

– Повозки целые видите?

В ответ слаженный кивок, и Секай продолжил:

– Ремонтом потом займетесь. Сейчас в целые впрягаете по две лошади, собираете груз, и перевозите вниз. Выполняйте.

Звери кинулись выполнять, а монгол кивнул нам с Матсом двигаться вниз. Пока мы спускались до Дидрича, я думал, что снова отдам дух Небу – до того плохо мне стало.

Владелец каравана же выглядел так, будто и не дрался даже. В новенькой железной кольчуге, с ярко блестящими сильверитовыми вставками, грудь увешана несколькими цепями. Среди звеньев поблескивали и золотые, и корруптовые вставки. Пальцы купца все украшены кольцами с крупными разноцветными камнями, что придавало ему какой-то цыганский вид.

Седой бородатый воин сидел на перевернутой телеге, опершись на узкий сильверитовый клинок с украшенной рукоятью, и тяжелым взглядом смотрел на холм. Видимо, купцу нелегко было вот так смотреть, как его товары валяются на земле.

Мы подошли, и я, забыв про все почести, просто сел на землю. Сил стоять уже не было, я с тревогой вслушивался в свое тело.

Дидрич, нахмурив брови, глянул на меня, потом поднял взгляд на Секая. Монгол, собираясь с мыслями, поскреб жидкую бородку, а потом сказал, указывая на меня:

– Тот зверь, за которого просил мастер Керт в столице.

Купец глянул на меня уже другим взглядом, более заинтересованным.

Матс не удержался, и вставил:

– Белый Волк раскидал там пол ватаги разбойников. Просто кинулся с копьем на стрелы, я даже…

– Матс, нулячий ты сын, – коротко оборвал его Секай, – Там вроде полно работы! – он махнул в сторону холма.

Хорек подскочил, но купец поднял ладонь.

– Пусть сидит. Успеется.

Матс поджал губы, но садиться не стал. Вместо этого он вопросительно глянул на монгола, и тот, ухмыльнувшись, кивнул. Мол, сиди уж.

Купец цыкнул:

– Секай, звериная твоя глотка, почему мне иногда кажется, что звери больше слушаются тебя, чем меня?

Монгол пожал плечами:

– Может, потому что они и вправду больше слушаются меня, господин Дидрич?

Купец захохотал, хлопнув себя по бедру. Даже рана не отвлекла меня от удивления – как просто между собой разговаривали человек и зверь.

– Секай, напомни мне прибить тебя, когда доедем до места.

– Обязательно, господин Дидрич.

Купец только кивнул, ощерившись довольной улыбкой, затем его взгляд вернулся ко мне.

– А ты молодец, Белый Волк, – он одобрительно кивнул.

Я кивнул в ответ, вымучив легкую улыбку. Получилось криво, и купец обеспокоенно глянул на бок, к которому я прижимал руку.

– Нуль мне в меру, где там мой лекарь? – он приподнялся, стал бегать глазами по каравану, потом, заметив кого-то, коротко свистнул.

Все-таки это был человек, третья мера. От его свиста меня чуть не оглушило – рядом испуганно фыркнули лошади, а обернулись вообще все звери. Дидрич кому-то махнул, потом сел.

– Ты храбрый зверь, сильный, – продолжил Дидрич, – И странный.

– Не совсем понимаю, мастер.

Он потянулся к поясному кошелю, но тут подошел лекарь. Одетый в обычную хламиду, когда-то бывшую синей, лекарь походил больше на грязного бедняка. Я с легким отвращением посмотрел на его окровавленные пальцы с грязными разводами, когда он схватил мою ладонь и отвел в сторону.

– Заговоренная стрела была, – со знанием дела сказал лекарь.

– Да ты что?! – деланно удивился Хорек.

– Нуль тебе в жопу, лекарь! – выругался Дидрич, и Матс с Секаем захохотали, – У меня лошадь лучше врачует, чем ты.

Тот ничего не ответил, а лишь, надув губы и нахмурившись, потыкал пальцами по краям раны. У меня поехали круги перед глазами, и я не знал, от чего кричать – от боли или от явной антисанитарии. Как житель двадцать первого века, я прекрасно понимал, что такое грязные руки.

– Больно будет, – лекарь поднял глаза, потом резко выдохнул, – Пурус салюс!

У меня искрануло в глазах, я чуть не свалился, и Матс сразу подпер меня плечом. Лекарь же поднялся и, гордо подняв голову, и ни на кого не глядя, сказал:

– Больному поспать полдня, пока скверна выйдет. Я еще подойду, чтобы проверить рану.

– Свободен, Ларс, – Дидрич кивнул и взмахом ладони отправил лекаря.

– Господин, – с видом несправедливо обиженного Ларс кивнул купцу, и, так и не опустив голову, гордым шагом отправился врачевать остальных.

Его проводили взглядом, а потом Секай, усмехнувшись, прошептал:

– Ладно, хоть не убивает…

Дидрич кивнул:

– Лечит лучше, чем ноль, хоть на том спасибо.

Я криво усмехнулся, слушая их разговоры. Мое состояние внушало мне тревогу. Я недолго находился в звериной шкуре, и мне казалось, что эту силу и здоровье ничто не может поколебать.

А тут обычная стрела мне намекнула, что я все так же смертен. А умирать еще раз ой как не хотелось – с одной стороны опять Белиар подкинет мне долгов в копилку, с другой стороны Абсолют, который теперь непонятно как ко мне относится.

Дидрич все-таки опустил руку с широкий поясной кошель.

– Керт не только просил за тебя, но даже заплатил. Мне просили передать тебе это, Белый Волк, когда довезем тебя до лагеря.

Он вытянул на свет маленький свиток, перевязанный шелковой ленточкой, и протянул его мне.

Я попробовал поднять руку, но понял, что она не слушается меня.

– Он точно его подлечил? – Дидрич с беспокойством глянул на меня.

– Эх, жаль будет, если не вытянет, – голос Секая доносился уже, как сквозь вату, – Представь, у него магия велария. Зверь увидел, что мне в голову стрела летит.

Купец глянул на меня круглыми глазами:

– Увидел?! – удивленно спросил он, и выругался, – Не может быть. Телохранитель!

Я вздрогнул. Откуда он знает? Неужели опять прознали, что я пришелец из другого мира?

Мои движения были уже ватными, я заворочался, пытаясь, нащупать под рукой копье. Совсем рядом показались обеспокоенные глаза Хорька…

– Тысячу нулей в глотку этому Ларсу, – сквозь пелену послышалась ругань Дидрича, – Все самому делать надо!

А потом я снова провалился в темноту…

***

– А, очнулся, – весело бросил Матс.

Я не сразу сообразил, где нахожусь. Подо мной покачивалась телега, лежал я на чем-то мягком. Поэтому мне сначала показалось, что я опять летаю по Чистилищу.

Стало ясно, что я просто спал все это время, хотя даже снов не видел. Видимо, до такого устал, что моей душе было лень куда-то улетать.

– А… это… – прохрипел я пересохшим горлом.

Вокруг медленно проплывали поросшие лесом холмы, местность была совсем уж незнакомой. Солнце было где-то за деревьями, его ласковые лучи игрались со мной через ветки, и я пока не мог сориентироваться, был это вечер или утро.

Одно я помнил точно – возле поселения Ящериц леса не было.

Матс шел возле телеги, на которой я лежал. Он сунул руку куда-то под мешок, выудил большую кожаную флягу, и сунул мне.

– Удержишь?

Мои руки без команды откупорили пробку, и я жадно всосался в горловину. Я пил, пил и пил…

– Ох, Дидрич и устроил этому Ларсу, чуть башку не снес, – тихо хохотнул, – Он одно лечит, другое калечит.

Я наконец оторвался от фляги.

– А лагерь рекрутов? Доехали?

– Уехали мы оттуда, день уж как, – Матс махнул куда-то за спину, – Ты всю ночь продрых. Так что доброе утро.

Я обернулся назад со смесью облегчения и тревоги.

– Как уехали? А почему?

Моя память сначала отказывалась помогать, а потом я вспомнил последние слова Дидрича про телохранителя. Да еще тот свиток от Керта… Мог ли приор все рассказать про меня?

В душе зародились сомнения. Неужто мне попался еще один из этой самой «обрядовой черни», и теперь хочет меня использовать?

– Из лагеря Ящериц приезжали, помогали восстанавливать повозки, – Матс пожал плечами, – Но господин Дидрич ничего про тебя не сказал.

Тут рядом фыркнула лошадь. Я повернул голову и встретился взглядом с подъехавшим Секаем.

– А, проснулся, нулячий ты сын.

– Ну, вроде.

– Двигаться можешь?

Я попробовал, поворочался. Тело было ватным, будто затекло все разом, но немного все же реагировало на команды.

– Мне бы немного времени.

– Тебя Дидрич ждет, – проворчал Секай, – Чтоб быстро.

И он, пришпорив коня, ускакал к голове обоза.

Я быстро начал разминать все конечности, сокращая мышцы, и стал подумывать о побеге.

Рядом о чем-то тараторил Матс, рассказывая последние новости. Что все-таки караван потерял несколько воинов, и что Ящерицы забрали часть дани, да еще много чего купили у Дидрича.

А разбойники оказались непростыми, поэтому и стрелы такие сильные. И что Дидрич думает на Желтого Приора, поэтому сменил маршрут.

Я все слушал, а сам скользил взглядом по кромке леса, плывущего вдоль дороги. Я теперь зверь, и могу спокойно сбежать. Использовать себя во всяких обрядах я точно не дам.

В голову пришла мысль – а почему бежать-то? Я же свободен. Даже как-то непривычно стало…

Странный этот Дидрич, подумалось мне, – и так караван потери понес, так еще зачем-то ему надо возиться с раненым. Отдал бы Ящерицам, да и проблем бы не знал.

Матс как раз рассказывал о какой-то там смазке на стрелах, но неожиданно замолчал.

– А, звериная твоя глотка, выжил все-таки, – совсем рядом раздался уже голос Дидрича.

Я повернул голову – купец сам подъехал вместе с Секаем.

Лошадь у владельца каравана тоже выделялась на фоне остальных, как изумруд среди щебенки. Белоснежный конь, ни единого пятнышка, только пепельно-серая грива, аккуратно расчесанная и уложенная. Ну, а седло из светлой кожи, с сильверитовыми нитями, только подчеркивали красоту животного.

– Смотрю, уйти подумываешь?

Я поджал губы. В голосе купца не было никакой вражды, и не ощущалось, что я в плену. Действительно, спустя несколько недель хождения в рабстве неожиданно свалившаяся звериная свобода была непривычна.

– Зачем забрал меня, мастер Дидрич? – спросил я, – До лагеря же ехали, разве нет?

Секай рядом усмехнулся, и покосился на купца. Будто что-то знал, мне неведомое…

– Я бы хотел тебя нанять, – сразу перешел к делу Дидрич.

У меня отвалилась челюсть. Вот тебе на, вот это подарок! А я голову ломал…

– С чего вдруг такое доверие? – этот вопрос я уже больше адресовал Секаю, чем купцу.