Нулевой мир 6. Мера Человек
- -
- 100%
- +
– Дерьмо нулячье!
Хильда выронила копьё и схватилась за плечо.
– Госпожа!
Фолки и сам выглядел не лучше – он подскочил к Волчице, крепко сжимая кинжал, но второй рукой придерживался за грудь.
В темноте проёма мелькали голодные глаза – ящерицы чувствовали, что скоро добыча станет доступной.
– Эх, опять драться, – проворчал я.
Горло в этот раз не подвело, мой голос раздался под сводами храма. Хильда и Фолки одновременно обернулись.
Я встал и, покачиваясь, направился ко выходу. С каждым шагом сила вливалась в меня, так Инфериор под ногами праздновал моё шествие. О, да, я чувствовал, что такое – «Человек».
Подумать только, в моём родном мире ты рождаешься человеком, живёшь человеком, и умираешь им же. И не важно, как провёл ты свою жизнь, никто не отнимет у тебя право зваться человеком.
Хотя жизни некоторых людей на Земле едва ли отличаются от пресмыкания нулей или раболепия первушников. Да, есть и звери в нашем мире, – головорезы, жаждущие крови, или воины, исполненные духа. В их сердцах живёт ярость, но многие из них так же готовы сорваться в бой по чьему-то приказу, не задумываясь о том, хорошо это или плохо.
Здесь, в Инфериоре, человек не просто звук.
Это высшая мера. Сила.
А вместе с силой приходит и великая ответственность.
Именно так сказал один великий деятель в моём мире. Блин, вот только не помню, чья это цитата. И почему мне кажется, что это связано с моим умением лазать по стенам?
Хильда и Фолки во все глаза смотрели, как я приближаюсь. Кажется, даже снаружи замерли тени с поблескивающими зрачками, уставились на меня.
– Ну, звери, – я остановился и повёл плечами, – Никого в храм не пускайте.
Нагнулся, подхватил копьё, подмигнул Серым Волкам.
– Прим… – начал было Фолки и осёкся, – Великий мастер.
– Марк, – Хильда смотрела с тревогой, – Ты в порядке?
Я присел возле неё на корточки, взялся за здоровое плечо.
Какая-то тварь решилась-таки залететь, раскрытая пасть устремилась в нашу сторону.
Каменная пика, раздвинувшая плиты в полу, пронзила её череп, и ящерица застыла, удивлённо сведя зрачки на выскочившем изо лба острие. Я даже не посмотрел в ту сторону.
– Волчица, – я улыбнулся, – Хватит меня защищать.
– Марк, – она держалась, чтобы не разреветься.
Дикая…
Глава клана Лунный Свет смотрела на меня, понимая, что мы теперь из разных миров. Чёртов Инфериор – мы так близко, и в то же время так далеко.
– Ты не потеряла бабушку, – я усмехнулся, – Я всё изменю.
Говорил я искренне, хотя чувствовал, что масштаб проблем впереди гигантский. И мой шаг в меру человека – это только начало.
– Это невозможно, – она всё же справилась со своими слезами, – Я насчитала снаружи тринадцать особей.
Я усмехнулся. Какое символичное совпадение.
«Хватит болтать уже, поднёбыш», – послышался голос зевающего Белиара.
Я отпустил Хильду, кивнул Фолки, и вышел из храма.
В темноте вокруг бегали ящерицы. Ледяной ветер вихрил их шерсть, а разъярённые глаза блестели, рассматривая новую жертву. Они были голодны, но моя мера пугала их.
Все крупные, некоторые в длину достигали до пяти метров. Многие из них были выше меня по ступеням, но я не ощущал их превосходства. Даже огромная тень, скользящая позади всей стаи, не внушала страха.
«Всё же поосторожнее, Марк. Не хотелось бы сдохнуть из-за излишней уверенности.»
Я ухмыльнулся.
Девятнадцатая ступень у вожака. Хильда говорила, что они до этого забили какого-то крупного самца. Возможно, это пришла совсем другая стая.
Весь пустырь отвечал моему зову стихии, такой силы я раньше не ощущал. Мне давно стало ясно, что частица Абсолюта делает меня сильнее остальных.
– Всё будет нормально, – сказал я.
Мне нужно опробовать все свои навыки, привыкнуть к новому телу, примериться к магии.
Дар Соколов легко проник в разум самых слабых, и между ящерицами завязалась драка. Конечно, слабых сразу порвали, но численность резко сократилась, да и раненых было много.
«Тебе нужна моя сила?»
Белиар спросил это, но я чувствовал, что он ещё не восстановился.
– Отдыхай, Беляшик, – усмехнулся я, – Наслаждайся зрелищем.
«Ещё раз так назовёшь, и левая рука задушит тебя во сне.»
– Тогда ты тоже умрёшь.
«Я подожду, пока ты станешь Абсолютом. Тогда ты сможешь меня вернуть.»
Белиар продолжал шутить, когда я ринулся в бой.
Дар Скорпионов в третьей мере был уже мне маловат, и я больше использовал магию, чем оружие.
Выпад влево, хватаю ящерицу за горло. Сбоку летит следующая, но каменная пика пронзает её. Откидываю задушенную жертву, разворачиваюсь, и бью копьём по земле.
Мне уже не нужно даже думать о заклинаниях – «земная волна» уходит в вожака, и того выносит за края пустыря.
А потом просто танец смерти. «Каменная рубашка»? Земля легко отзывается, спираль раскрывается – и сразу несколько пастей бессильно скребут по моей коже.
Ради развлечения я хватаю одну ящерицу за челюсти и просто рву в разные стороны. Это жестокий мир, и истошный визг твари верещит об этом на всю округу.
Половина стаи бросилась прочь, но на меня смело бежит вожак стаи. Как он выжил после «земной волны»?
На его шерсти поблёскивает магия, его шерстинки будто покрыты мелкими камешками. Наверняка тоже обладает магией земли.
«Дай я, поднёбыш?»
Я киваю, и с левой руки срывается пламя, пожирающее несущийся на меня таран.
Полыхающая тварь врезается в меня, я упираюсь ногами, перехватывая страшенные клыки. Она размером с динозавра, и толкает меня к храму как бульдозер.
Монстр горит, ревёт как бешеный, но вбивает мою спину в стену храма. Я тоже кричу, во мне ярости не меньше – ударом кулака обламываю ему зубы. А потом сую руку прямо в пасть, обхватываю язык и вырываю его.
Всё…
Тяжёлая туша опала на землю, догорая. Битва закончилась, и я устало опёрся спиной в стену храма.
«Неплохо, но у тебя куча ран».
– Я знаю.
Я прошёлся по поляне в поисках копья. Где-то выронил.
Одновременно в меня начали влетать светлячки духа, и я ощутил прилив сил. Непроизвольно взгляд обратился внутрь, на столб духа.
Первый перст. Я недовольно поморщился – жаль, меня всегда кидало сразу на вторую ступень.
Теперь стержень духа горел ярко, здесь он расширялся, словно собирался раскрыться в крону дерева.
«Если сможешь, посмотри ещё выше. Попробуй дотянуться взглядом, я помогу.»
Я попробовал, хоть и чувствовал, что вылупил внутренние глаза до предела.
Да, за седьмой ступенью человека тоже был барьер. Только выглядел он по-другому, не как потолок.
«Это Небо. Тот самый барьер.»
Когда я был нулём, столб духа подпирался снизу нулевой мерой, где растекался в пустоту. Словно струя воды, падающая в океан.
Сверху было то же самое. Что будет, если прорвать седьмую ступень, я не знал.
«Это невозможно.»
– Из нулей тоже было невозможно выбраться, – проворчал я, поднимая копьё.
Я направился к храму, сжимая в руках оружие Белой Волчицы. Оно и до этого было слишком изящным для моей руки, всё же им владела женщина. А теперь оно было мне маловато, словно небольшая сулица.
Думаю, пришло время вернуть копьё наследнице. Я поднял оружие к глазам, рассматривая его.
– Говоришь, оно пропитано твоей кровью? Почему ты жив, если легенда говорит…
«Ну, легенды любят приукрашивать», – ответил демон, – «Что ты думаешь делать дальше?»
Мне почудилось, или он просто сменил тему разговора?
«Поднёбыш, твою червятину. Что ты привязался к этому копью? Отдай уже Волчице, пусть въедет в Вольфград великой воительницей, правнучкой той самой Спики…»
– Белиар, – я прервал его, – Легенда говорит, что Спика ударила в спину…
«В спину, ага. Дерьмо нулячье это, а не легенды! У меня до сих пор задница помнит это копьё».
И он усиленно послал мне воспоминания.
***
«Ярость боя. Впереди блистает в сильверитовых доспехах прецептор Аластор. Он отражает удары моего трезубца, он смел и силён, но одной ярости недостаточно, чтобы победить демона.
Я наседаю, поднимая волну огня за спиной прецептора. Сильверитовый доспех спасает от магического удара, но жар огня всё равно испечёт его через некоторое время.
Пришло твоё время, человек.
Он обернулся, в глазах мелькнул страх. Я выбиваю его клинок, замахиваюсь трезубцем. Так даже лучше – насадить трепыхающееся тело и заглянуть в глаза, насладиться победой.
И вдруг резкая боль в ягодице, пронзающая, кажется, до самых мозгов. Какого?
Аластор ныряет за своим клинком, пламя огня сбивает подоспевшее подкрепление. Вместе с болью в заднице я ощущаю обиду.
Такую прямо детскую обиду. Мы тут великие дела вершим, битва неба и земли. И тут копьё прям в…»
***
Правая ягодица страшно зачесалась, едва на грани боли, и я буркнул:
– Всё, всё, я понял, отдам копьё.
«Это я тебе ещё не всё расписал. Там ещё и Зигфрид был, молодой ещё, с братом Хродриком. Так я ему прямо пинка отвесил по стальной заднице. Ох, как же я хохотал!»
– Зигфрид? Погоди, когда была эта битва?
«Давно. Это я к тому, поднёбыш, что с Зигфридом у нас с тобой могут быть проблемы.»
Я зашёл в храм. Фолки уже подлатал Хильду, перевязав ей плечо.
– Хильда, ты вытащила меня из пещеры?
– Да, – она покосилась на Фолки, – И не только тебя.
Помощник виновато отклячил губу:
– Я ж не виноват. Рана заболела сильно, кровить начала. Я чуть копыта там не двинул.
Я кивнул.
– А там был ещё кто?
– Мы нашли тебя у входа, дальше я не рискнула идти. Это страшно, Марк, я там была слабая как… как… нуляшка сраная, – Хильда едва не выплюнула последнее слово.
Она показала мне ногти. Некоторые были обломаны под корень, хотя звериная кровь уже вытянула свежие зародыши.
Я представил себе, что случилось там, в ущелье. И у меня прокатились мурашки по коже.
Хильда с Фолки нашли меня, ворвались в нулевое ущелье. И сила Просветлённой превратила её в обычную женщину, которой надо было тащить на себе двух мужиков.
– Ты… Спасибо, Хильда.
Она усмехнулась, гордо вздёрнув подбородок.
– Ради клана только, примал, – хотя в голосе сквозила грусть, – Я думаю о будущем.
– Ради Серых Волков, – проворчал Фолки.
– И Белых, – добавила Волчица.
Я коснулся талисмана на груди. Он не сорвался, и всё ещё был со мной.
– Ночуем тут, – повернувшись, я повёл рукой.
Несколько тонких пик вытянулись из сводов проёма, образовав подобие решётки.
Одновременно острая головная боль коснулась моего разума, и я, охнув, опустился на пол.
– Марк! – с Хильды слетела вся спесь, она подскочила.
«Надорвался ты, малыш. Отдохнуть надо.»
Я взял руку Хильды и вложил в неё копьё.
– Там и щит где-то, поискать надо будет.
– Но, Марк?
– Тебе нужнее, – сказал я уверенным тоном.
Не отходя от входа, я лёг на спину и закрыл глаза. Действительно, сжёг все остатки силы.
Утро вечера мудренее. С новой мерой нахлынули новые проблемы, и тот, кто назвал себя богом, прямо намекнул мне на это.
Мы убили Тинаша, сына вождя Пантер. В моей руке демон, и люди это наверняка заметят.
И не просто демон, а тот, у которого с Зигфридом тёрки.
«Да ну, скажешь прямо, тёрки… Так, недопонимание.»
А еще внизу тело Просветлённой. И проповедник Перит, почти позабытый кусочек меня, намекал, что с горы нельзя уйти, не похоронив её.
«Завтра у меня будет куча вопросов, демон», – мысленно сказал я, проваливаясь в сон.
«Я знаю, поднёбыш».
Глава 3. Просветлённая
«Какого хрена мы должны туда лезть, поднёбыш?»
Мы стояли перед заснеженным ущельем, разглядывая чернеющий вход. Хильда и Фолки за моей спиной беспокойно переминались, оглядывая склон и горную панораму вокруг.
Солнце палило, снег холодил, ветер подвывал. Погода шептала…
Земной сканер так и обрывался впереди, словно натыкался на незримую стену. Углубив своё зрение в грунт, я так же ощутил там непроницаемую границу. Оценив ощущения, я понял, что нулевой барьер вокруг Просветлённой имеет форму сферы.
Хотя, если вспомнить храм в Проклятых Горах, там радиус действия вокруг храма был побольше. Видимо, в нём покоится Просветлённый покруче.
– Мастер первый перст, – сказал Фолки, – Не хотелось бы вот так оказаться нулями перед горной ящерицей.
Хильда ничего не сказала, но ее глаза тоже выдавали сомнения. В руках Волчица держала наследные копьё и щит. Круглый стальной баклер выглядел ужасно – пробитый в центре ударом клинка ангела, и помятые бока. В общем, щит требовал серьёзного ремонта.
– Твои ящерицы рядом с этой Просветлённой будут замерзать, – усмехнувшись, сказал я.
Хильда сняла с пояса и протянула мне топорик.
– Марк, я хотела ещё пройти туда, – она махнула в сторону по склону, – Там Арне… Возьму, что осталось.
Я кивнул.
На Фолки было жалко смотреть, едва она упомянула близнецов. Учитель пережил своих учеников.
Звери кивнули мне и двинулись по склону, проваливаясь в снег. Я некоторое время провожал их взглядом, потом, вздохнув, решил-таки зайти в ущелье. Работа мне предстояла немаленькая.
«Я не знаю, что со мной будет», – беспокойно сказал Белиар.
– Мы уже были там, и ничего, болтаешь без передыху.
Задирая ноги, я попрыгал в ущелье по снежному сугробу.
Я сразу почувствовал эту тонкую грань – вот был человеком, а теперь ноль. На плечах почудился вес одежды и снаряжения, и с каждым шагом доспехи становились тяжелее. На мне было много чего намотано: ни одна шмотка со зверей, павших в битве сверху, не пропала даром.
Осторожно ступая по льду, я направился вперёд. Я здесь уже столько раз был, что даже стал немного ориентироваться.
– Ты здесь? – громко спросил я.
Белиар молчал.
Я поднял левую руку, с повышенной волосатостью и более длинными ногтями.
– Белиар!
Мой голос эхом прокатился под ледяными сводами, ветер подхватил его и унёс за поворот.
«Да здесь я, здесь. Чего орёшь?»
Я почувствовал в его голосе удовлетворение – вроде как заставил меня поволноваться.
«Именно, поднёбыш. Чтобы каждый раз, когда лезешь в какую-нибудь задницу, думал».
Просветлённая, как и в прошлый раз, была здесь. Миниатюрная хрупкая нуляшка протягивала с той стороны руку, словно трогала стекло.
А вот тела ангела не было. Я только вздохнул – его клинок бы мне пригодился.
«Не всё так просто с ауритом и с четвёртой мерой. Ты бы не смог его использовать. Сильверит – вот чем тебе надо в ближайшее время озаботиться, Марк».
– Сейчас, – я кивнул, примериваясь к удару, – Как в девять хозяйственный откроется, то пойду за сильверитом, конечно.
Белиар погрузился в мою память, пытаясь отыскать, что это значит, а я долбанул по льду. Ох, и твёрдый… Так началась долгая, изнурительная работа.
Как же я отвык быть обычным человеком. Сколько я уже здесь, в Инфериоре? И сколько времени я уже не ноль?
Без стихии земли я чувствовал себя беззащитным и слепым, и всё время оглядывался. Падающие обломки откатывались, рождая в пещере эхо и шорохи, и заставляли меня испуганно оборачиваться.
Время текло медленно, и работе не было видно конца. Топор бил по твёрдому льду, с трудом высекая крошки. Руки давно сбились в кровь, и пришлось обмотать топорище, чтобы не скользило.
– Рассказывай, Белиар.
«Что, поднёбыш?»
На хрена он разыгрывает эти сцены, если знает все мои мысли наперёд?
Я даже рыкнул от злости. Наличие демона в душе, насколько я заметил, делало меня слегка неуравновешенным, и сложно было сдерживать порывы ярости.
«Эта нулячья работа кого хочешь выведет из себя, Марк. При чём тут я?»
Кивнув, я усмехнулся. И это тоже – всё тело ломило, и просило только об отдыхе.
Я даже вспомнил свои первые дни в Инфериоре. Тогда, свалившись со столба, я ужом пополз к мечу на земле и просил только об одном: «Пить!»
Сейчас я гораздо в лучшей форме, и могу сбегать к выходу из ущелья, чтоб «подзарядиться» человеческой мерой в любое время.
«Так что не хрен ныть, стоим, и работаем!» – подытожил Белиар.
– Слушай, может, передать тебе управление?
«Тогда я просто смотаюсь отсюда. К червивой бабушке всех этих Просветлённых. И твою драную Волчицу, кстати…»
– Ничего человеческого в тебе нет, – проворчал я и хмыкнул. А ведь в Инфериоре земные поговорки приобретали совсем другой смысл.
«Они ограничивают нас, Марк. Сила – вот что нам нужно, а не вот это вот твоё…»
– Я знаю, что делаю.
«Да в задницу твоего этого проповедника, Перита. Вот, ну похоронишь ты эту симпатичную нуляху, и что, Небо отблагодарит тебя?»
Он ещё продолжал ругаться, развлекая меня кружевными выражениями из Тенебры, но его слова напомнили мне кое о чём.
– Ты видишь в моей памяти разговор?
«С богом?»
– Да.
Белиар нехотя ответил:
«Вижу, конечно. Смотрю, эти небесные пернатые искушать умеют побольше нашего».
– Рассказывай, Белиар, – повторил я, – Ты знаешь, у меня в голове сидела уже ангел, так вот она ни хрена мне не рассказывала.
«Халиэль Огненная Плеть. Да, её клинок я помню до сих пор».
– Клинок?
«А ты думал, кнут? Да, такой у неё вот клинок».
Я покачал головой, потом с нажимом повторил:
– Расскажи мне, что вообще из себя представляет всё царство Регнум?
Топор навернулся, едва не вылетев из ослабевших рук, и я понял, что пора на «подзарядку». Так я называл выход из ущелья и возвращение в меру человека.
***
Сидя самым настоящим суперменом на склоне и впитывая энергию радостного Инфериора, я довольно быстро пришёл в норму. Солнце всё так и искрилось на снегу, заставляя жмуриться. Виды гор вокруг навевали мне великие мысли, но про свою просьбу я не забыл.
«С чего начать хоть, поднёбыш?»
Я, продолжая втягивать энергию земли, сказал:
– Давай про материнские стихии.
«Ну, это смешно, но в Инфериоре их же называют крестьянскими. Земля и вода.»
Белиар напомнил, что демонам недоступна стихия земли, поэтому в моих жилах он впервые её ощущает.
Земля подо мной слегка завибрировала, словно где-то было землетрясение. Прищурившись, я попытался рассмотреть, как далеко внизу, за маревом облаков, ползёт та самая змея. Ползёт, оставляя за собой такую борозду, где можно самолет приземлить.
Отсюда она казалась не больше муравья, но даже здесь ощущалась её мощь. Конечно, змее было далеко до Апепа по величию, но все же…
«И, знаешь, я бы не отказался от такой силы», – мечтательно произнёс Белиар.
Я попробовал отсюда посмотреть меру ползучей твари. Дрожь земли прекратилась, и змея замерла на месте.
«Твою мать, поднёбыш!»
Я испуганно отозвал взгляд. Действительно, ну его на хрен!
Змея поползла дальше, оставляя на пределе зрения тонкий след. Пронесло, как говорится.
– А ангелам доступны материнские стихии?
Я почуял, как Белиар чуть усмехнулся.
«Перьевые подстилки тоже не могут ими воспользоваться. Это особый дар Инфериора своим детям.»
Земля подо мной отозвалась радостью, будто кивнув словам демона.
Встав, я снова направился в ущелье. Мозоли на руках удивительным образом уже заросли, а сила так и струилась в жилах, ей будто не терпелось снова приняться за работу.
Но едва я пересёк незримый барьер, где снова накатилась усталость.
«Сила. Нам нужно больше силы!»
По ощущениям обычного нуля, я будто отдыхал всего минут пять. Ладно, хоть ладони остались целыми.
– Продолжай, демон.
«Поднёбыш, ты бы сам сначала понял, что тебя интересует. Я в твоих мыслях разобраться не могу».
Усмехнувшись, я решил пройти дальше по ущелью, и после коридора с ледяными колоннами открылось место битвы с Безликими. Тел давно не было, но здесь осталось то, что я не забрал.
Длинный, изогнутый как сабля, клинок Безликого неплохо лежал в руке. Копья у меня подходящего пока нет, так что пригодится. Я собрал доспехи Безликих и отнес весь этот ворох к выходу из ущелья.
Затем снова топор и лёд. Замах, удар, замах, удар…
– Давай так, – продолжал я, – Что такое Медос?
«Средний мир. Охрана зажравшихся божков в Целесте.»
Мои брови подпрыгнули. Всё-таки, новость, что боги тут не в единственном числе, меня немного удивила. А как же то, что Абсолют один?
«Не путай Абсолюта и целестовскую шваль».
– Так объясни.
«Знаешь, твоя память мне подсказывает что-то про Олимп.»
Сказанное Белиаром слово неожиданно нарисовало мне картинку. Теперь понятно, что эти боги – просто сверхсущества, сидящие в импровизированном Олимпе – Целесте.
– И сколько их, этих богов?
«Ну, должно быть двенадцать.»
– Дерьмо нулячье! – выругался я, саданув ещё сильнее.
Топор чуть не вылетел из непослушных рук.
«Что?»
– Да ничего! – зло рыкнул я.
Моя пятая точка подсказывала мне, что вот это вот «должно быть двенадцать» выльется в очередное «защитить тринадцатого».
«А, вон ты про что. Ну, если ещё и посчитать последнего дьявола в Тенебре…»
У меня округлились глаза.
– Рассказывай, Белиар!
В который раз я пожалел, что не могу залезть в его воспоминания.
«И нечего там делать, в моих воспоминаниях!»
Белиар, усмехнувшись, поведал, что раньше дьяволов было больше. Но война, случившаяся ещё на заре времён, неплохо так почистила Тенебру.
Я только ещё больше путался, но голова вдруг выдала неожиданную задумку.
– Постой, а боги… это ведь…
«Пятая мера, да.»
– Твою-то мать, – я прикусил губу, – Это что, если я продолжу подниматься по мере, то могу стать таким сверхсуществом?
Белиар расхохотался, и слушать его смех было обидно.
«Ага, тринадцатым! Держи карман шире, как говорят в твоём мире. Уже несколько тысяч лет ничего не меняется ни в Тенебре, ни в Целесте».
– Ага, из нуля тоже невозможно…
«Да было уже такое, поднёбыш, и не раз. Ты думаешь, ты единственный? Тот демон, сидевший под Лазурным Городом, тоже далеко продвинулся. Но ты не представляешь мощь бога.»
Я только упрямо поджал губы.
– Что-то я не ощущаю здесь их мощи. Такое чувство, как будто их нет.
«А это всё Небо. Этот барьер не просто так стоит. Впрочем, боги сюда и не спешат соваться, боятся они…»
– Кого?
«Да вот кого ты сейчас откапываешь. Вот таких вот нулей. Ты представляешь себе, чтобы божество, способное повелевать мирами, вдруг стало слабым и немощным?»
– Какими мирами? Абсолют же создает…
«Это да. Но боги спокойно могут править в созданных Абсолютом мирах, вот и развлекаются, как могут. А Инфериор обходят за… как думаешь, слово «километр» тут уместно?»
– То есть, даже если бога сюда спустить, в это ущелье…
«Да, именно так. Но, конечно, Инфериор нельзя оставлять без внимания, и ты тому хороший пример.»
– Частица Абсолюта, – кивнул я.
«Вы всегда движетесь в единое целое, а богам это не нужно. Говорят, раньше всё было по-другому – появлялся Абсолют, создавал мир, но затем исчезал. Потом появлялся следующий, и всё заново.»
– А сейчас?
«А сейчас это всё непонятный замысел последнего Абсолюта».
– То божество в белой пустыне сказало, что Абсолют всегда один.
«Поднёбыш, не заморачивайся. Даже я не могу понять всю эту кухню.»
– Ясно. То есть, что-то происходит, и никто не может понять, что?
«Ну, судя по тому, о чем болтали перьевые подстилки, какой-то бог вознамерился собрать частицы.»
– Ага, все, кроме одной.
«Не знаю, что у него получится, но точно знаю, что дьявол в Тенебре как-то связан с ним.»
– В смысле? С божеством из Целесты?
«Именно. Едва я выяснил это, как меня решили принести в жертву, чтобы создать алтарь Бездны», – в голосе демона сквозила настоящая обида.
Звучало так, будто самого ценного сотрудника, который вывез на себе столько работы, мало того, что прокатили с премией, так ещё и нагрели с зарплатой.
«Отличное сравнение, поднёбыш. Но, ничего, наш с тобой ход конём навряд ли кто ожидал».
– А этих ангелов разве не воскресят? – с сомнением спросил я, вспомнив о таинственном властелине.
«Кто знает, но даже боги не могут делать это бесконечно. Тем более, чтобы не заметили другие. Но пока у нас точно есть время…»