Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6

Часть восьмая

Есть у меня такая особенность: я слышу и вижу то, что не должен!..

Верный своей многолетней привычке делать все основательно и без спешки, Смолев специально отправился в таверну пораньше, за два часа до назначенного времени. По дороге он провел короткую рекогносцировку на местности: внимательно осмотрел поляну за таверной – небольшой луг, поросший полевой травой с россыпями осенних ромашек и яркими пятнами последних в этом году маков. Участок земли, окаймленный непроходимой стеной разлапистых кустовых пиний и колючими зарослями гибискуса, примыкал непосредственно к таверне, но не был собственностью прежних владельцев заведения.

Добравшись до цели своей рекогносцировки, Смолев еще раз убедился в том, как удачно расположена его таверна. Море было совсем рядом: сюда доносились мерный шум прибоя и крики чаек. Выйдя почти на середину поляны, Алекс закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Тотчас он остро ощутил ароматы нагретого солнцем разнотравья: к тягучему, медвяному созвучью выгоревшей за лето травы, поздних цветов и сухой земли уверенным соло примешивался смолистый запах пиний.

Алекс долго стоял, не открывая глаз. Осени пристала печаль, писал Хемингуэй. Именно в этот момент Смолев вряд ли готов был с ним согласиться. Мягкая и теплая греческая осень на острове посреди Эгейского моря стала для Алекса открытием – это была его первая осень здесь, больше напоминающая лето северных широт. Впереди было много работы. Если все пойдет так, как запланировано, то на печаль времени просто не останется. Для Алекса это была, скорее, осень больших надежд. И где-то впереди даже маячило счастье. Но сперва надо разобраться с делами.

При оформлении документов купли-продажи на виллу и таверну Ирини Аманатиди подсказала Смолеву оформить на этот луг долгосрочную аренду, чтобы на будущее обезопасить себя от возможных конкурентов по соседству. Не хватало, чтобы еще кто-то открыл заведение поблизости и застроил поляну. Это было мудро и предусмотрительно. Алекс тогда внял ее совету и заключил с муниципалитетом договор аренды земли на сорок девять лет. Заключить – заключил и забыл про этот луг на несколько месяцев: много было других дел. До этого момента земля никак не использовалась. Просто до нее не доходили руки. Но вот настало и ее время.

Надышавшись вволю, Алекс не поленился, прошел по участку несколько раз вдоль и поперек, изучая местность и глядя себе под ноги. Поляна, размером в сорок соток, была на удивление ровной: ни пней, ни ям, ни кочек. Это хорошо! Не хватало еще, чтобы гости ненароком в темноте на что-нибудь налетели: корень или камень… Но здесь все чисто. Подготовка больших усилий не потребует: выкосить в центре траву – и действительно готова просторная площадка под шатер! Ну, или большую армейскую палатку – что там готов выделить Джеймс Бэрроу от своих щедрот с музейного склада?.. Студенты вполне справятся. Пожалуй, Софья была права: лучшего места для проведения праздника и в самом деле не найти! И таверна рядом, удобно будет носить угощения с кухни, и до променада рукой подать – все туристы и прохожие обязательно заинтересуются праздником и зайдут на огонек. Отлично все складывается. Будем считать это добрым знаком!

Закончив рекогносцировку и направившись к ресторану, Смолев повеселел и даже замурлыкал под нос мелодию из оперетты любимого им Кальмана.

Завтра же с утра и начнем все работы, думал он, бодрым шагом подходя к променаду, сворачивая на мощеную плиткой дорожку и привычно взбегая по ступенькам ко входу в таверну. А на сегодня еще есть другие дела. Планы на предстоящий Хэллоуин – это, конечно, прекрасно, здесь девчонкам большой плюс за инициативу, но и организационную рутину владельцу виллы никто не отменял. Скоро соберутся друзья для обсуждения праздника, а я пока займусь своими вопросами. С этими мыслями он распахнул дверь и вошел в ресторан.

Прекрасно помня перефразированное генералом высказывание вождя пролетариата, прозвучавшее из уст Манна как «Капитализм – это учет и контроль!», Алекс давно уже намеревался лично пообщаться с персоналом на кухне, с барменом, официантами, выяснить для себя текущую обстановку и, если возникнет необходимость, решить назревшие организационные вопросы. Не то, чтобы он не доверял своей управляющей и повару. Скорее, как раз наоборот. Но быть в курсе всего происходящего – прямая обязанность владельца, считал он, да и свежий взгляд на ситуацию всегда полезен. Вот сегодня Алекс специально и выделил для этого время.

Впрочем, это была формальная причина, которую он сам для себя определил. Официальная версия, так сказать. Но в глубине души Алекс осознавал, что просто старается занять себя работой в отсутствие Стефании, не оставляя ни времени, ни возможности на бессмысленные переживания. И сам при деле, и время быстрее идет, и это дурацкое скребущее ощущение неведомых грядущих неприятностей, которое пару дней назад взялось невесть откуда и все никак не проходило, возможно, оставит его уже наконец в покое.

После беглого опроса официантов, беседы с поварами и барменом, оказалось, что текущие дела ресторана «У Ирини и Георгиоса» в полном порядке и вмешательства со стороны владельца не требуют совершенно. Таверна напоминала отлично отрегулированный механизм, работающий как часы. Выручка, которую она давала, по объему уже была сопоставима с доходами от гостиницы. Грех было жаловаться.

Петрос организовал процесс в таверне таким образом, что и сам бывал здесь через день, муштруя работников, и его помощница Василики зорко следила за работой кухни и за наличием свежих морепродуктов, чередуясь с Петросом по дням недели. К сотрудникам у повара и его помощницы претензий не было. В свое время Петрос лично нанял весь персонал, проверив каждого на профпригодность, словно неукоснительно следуя еще одному советскому лозунгу «Кадры решают все!». Все работники знали свою задачу и исправно ее выполняли: на острове с вакансиями было туго, а впереди еще маячил и мертвый сезон. Никто не хотел потерять место в лучшем ресторане острова, где собрался дружный коллектив и исправно платили достойную зарплату. Все старались как могли.

Каждый день после завтрака ресторан на берегу навещала также и управляющая виллой, которая, помимо прочего, отвечала за составление графика заказных мероприятий: свадеб, юбилеев и прочих торжеств, когда таверна полностью закрывалась на обслуживание. Ковалевская проводила короткое совещание с поварами и официантами, доводя до них последние изменения в графике. В соответствии с ним на фермах в долине заранее закупались продукты и вино, а специальные компании-подрядчики украшали и само заведение, и территорию вокруг него.

Празднества, как правило, проходили шумно, весело, с размахом, и каждый раз кухня таверны «У Ирини и Георгиоса» оказывалась на высоте, если судить по обилию восторженных клиентских отзывов в альбоме на столике у входа. Очень скоро у островитян вошло в привычку отмечать торжественные даты, как они говорили между собой, «в русской таверне». На дворе стояла осень – время свадеб, и на ближайшие два месяца у повара Петроса и его помощников не будет отбоя от клиентов.

Переговорив с работниками, изучив висевший на стене в кухне график предстоящих мероприятий, расписанный по дням на ближайший месяц, и, полистав альбом с отзывами, Алекс решил уже не возвращаться на виллу, а спокойно и не торопясь, с легким сердцем выпить кофе в ожидании обеда и прочесть свежую прессу, что доставил с материка последний паром.

Чтение местной прессы перед обедом стало у Смолева привычным упражнением по освоению греческого языка. Будучи профессиональным лингвистом-полиглотом, Алекс понимал, что только полное погружение в языковую среду и ежедневный языковой интенсив позволят ему в необходимом объеме овладеть языком страны, в которой он теперь живет.

Одними утренними беседами с Катериной тут не отделаешься, да и так каждый раз выходит, что говорит в основном она – да к тому же по-русски – какой уж тогда тут интенсив! Так, самообман. Поэтому при малейшей возможности Алекс старался говорить на греческом языке, который к этому моменту освоил уже достаточно неплохо. Ну и читать местную прессу, разумеется. Совсем скоро он заговорит как самый настоящий житель Эллады, и у Манна уже не будет повода в очередной раз съязвить при случае насчет «недоученной матчасти». Алекс и сам прекрасно понимал, что в Греции без греческого – никуда.

Уютно устроившись за хозяйским столиком в глубине зала, справа от барной стойки, Смолев развернул первую газету и с головой погрузился в изучение передовицы, посвященной экономическим новостям Евросоюза.

Новости были не блестящи – это Алекс понял сразу, прочитав и переведя первую же фразу статьи, которая звучала как «Экономический кризис продолжает стремительно нарастать, обрушивая одну европейскую экономику за другой…» Примерно в том же зловещем тоне была выдержана и вся статья. Лишь в последнем абзаце редактор выражал слабую надежду, что окончательного коллапса Евросоюзу все-таки удастся избежать, если «все нации континента объединятся в едином порыве противостоять надвигающемуся краху».

Смолев недоверчиво хмыкнул и покачал головой. Редактор в своем эсхатологическом запале, видимо, забыл, что европейские страны – это еще не весь евразийский континент. В рамках одного Евросоюза странам-участницам никак не удается договориться, где уж тут говорить про Евразию. Слишком много накопилось взаимных претензий, политических разногласий и культурных противоречий. Да и взаимные экономические санкции никак не помогают делу. И это если еще не вспоминать про Брекзит и прочие центробежные тенденции! Смолев снова покачал головой и решил найти другую статью, где тоскливой политики будет поменьше, а интересных фактов – побольше. Пожалуй, раздел криминальной хроники – это то, что надо! И темы встречаются куда как более захватывающие, и лексика более актуальная.

Бармен Анестис, крепкий краснолицый мужчина лет пятидесяти, до появления Смолева усердно натиравший за барной стойкой бокалы до полной их прозрачности, принес владельцу большую кружку крепкого черного кофе, сливки и сахарницу – Алекс предпочитал все ингредиенты смешивать самостоятельно, добиваясь только ему известного сочетания вкусов, – и поставил перед ним на стол. Смолев сердечно поблагодарил бармена привычным «Евхаристо поли, Анестис!». Тот широко улыбнулся, кивнул и вернулся за барную стойку к своему прежнему занятию.

Расправившись окончательно с наводящей тоску передовицей и добросовестно выписав в блокнот все незнакомые слова, которых, кстати сказать, с каждым разом становилось все меньше и меньше, что не могло его не радовать, Смолев, не торопясь, добавил в кофе сливки и сахар, размешал, сделал первый глоток, удовлетворенно кивнул и снова развернул газету.

Только Алекс погрузился в чтение статьи о фальшивомонетчиках, совершенно распоясавшихся в последнее время по мнению автора раздела криминальной хроники, как в таверну вошел посетитель.

Мужчина в сером костюме мышиного оттенка, ростом ниже среднего. Черные лакированные туфли ярко сверкали на солнце. Гость прижимал к уху айфон последней модели и с кем-то увлеченно беседовал, не обращая внимания на присутствующих в таверне. Выбрав столик, он небрежно швырнул на него черную кожаную папку и уселся рядом на стул лицом к морю.

До Алекса долетели обрывки разговора. Незнакомец говорил по-итальянски, и первые же несколько слов, что разобрал Смолев, заставили его немедленно насторожиться. Подумав мгновение, Алекс быстро встал, снял пиджак и, оставшись в брюках и белой рубашке, отчего легко мог сойти за официанта, подхватил с барной стойки сложенную вчетверо белую платяную салфетку, папку с меню и подмигнул совершенно ошарашенному бармену. Затем прижал палец к губам и, удостоверившись, что бармен его понял, бесшумно подошел ближе к посетителю, встав у него за спиной в нескольких метрах, держа развернутую салфетку на одной руке, а меню в другой.

Вылитый официант, подумал Анестис, с усмешкой наблюдая за действиями владельца. Не придерешься! Ну артист! И выправкой, и позой, и выражением лица, – всем хорош!

Бармен по опыту общения со Смолевым уже успел хорошо усвоить, что тот никогда ничего не делал просто так или исключительно ради пустого развлечения. Если русский играет в какую-то игру, – это важно, и дело остальных эту игру поддержать. Анестис, сохраняя на лице полную невозмутимость, вернулся к процессу протирания бокалов, то и дело краем глаза поглядывая в сторону застывшего в зале «официанта».

– У меня все по плану, – негромко говорил гость, глядя куда-то в морскую даль. – Я повторяю: еще пара дней и я уволю этого идиота – местного инспектора. Он нам не помешает. Действуем по старой схеме. Продолжайте заниматься тем, чем занимаетесь. Все должно быть готово к сроку. Не подведите меня! Вы знаете, чем это вам грозит! Сделка назначена на вторник следующей недели. Повторяю, действуем строго по плану. Искать меня не нужно, я вас сам найду.

Закончив разговор, гость оглянулся и, заметив стоящего поодаль официанта, произнес по-гречески, пренебрежительно скривив губы:

– Ну и что вы там застыли, спрашивается? А еще говорят, что у вас лучшая таверна на острове. Меню не дождешься! Впрочем, даже читать не буду… Наверняка так же длинно и бессмысленно, как и ваше название. Несите сразу лучшее блюдо, что у вас есть. И кофе! И поскорее! У меня еще есть срочные дела, некогда мне тут у вас рассиживать!

Старательно изображая работника ресторана, Смолев вежливо улыбнулся посетителю, произнес по-гречески: «Будет сделано!» и, поклонившись, удалился в сторону барной стойки. Там уже с разинутым от удивления ртом стоял дежурный официант Павлос, молодой парнишка лет двадцати, выскочивший было из кухни навстречу посетителю, но вовремя остановленный барменом. Выражение крайнего изумления у официанта сохранялось еще долго после того, как Смолев вернулся к бару. Оно и понятно: не каждый день увидишь, как владелец таверны делает за тебя твою работу. Лицо парня пошло красными пятнами, – он никак не мог взять в толк, что он сделал не так. И на кухню-то отлучился всего на минуту!

– Закрой уже рот, Павлос, – усмехнувшись, посоветовал ему бармен, с интересом наблюдавший за происходящим. – Чайка залетит! Ты тут не при чем, так было надо. Ну что, босс, – с видом заговорщика времен Юлия Цезаря обратился он вполголоса к Смолеву, многозначительно крутя в руке нож, используемый для нарезки лимонов. – Мне вышвырнуть этого хама? Мне несложно. Не хочется только об этого слизняка руки марать, но если вы скажете, босс… Название ему наше не по нраву! Вот наглец! И как вы только стерпели? Лучшее блюдо ему подавай! Да я его самого сейчас мелкой соломкой нашинкую! – и он скорчил зверское лицо.

Официант громко прыснул со смеху. Все знали, что бармен Анестис – добрейшей души человек. Мухи не обидит. Тридцать лет он отработал на острове барменом, и не было случая, чтобы он хотя бы повысил голос на подгулявшего клиента. Вот будь здесь сейчас Петрос да услышь он слова насчет названия таверны и ее меню, точно бы не стерпел, выставил наглеца вон. А то и в море бы макнул.

Официант, широко улыбаясь, взглянул на Смолева и осекся. Серьезное и даже хмурое выражение лица владельца, никак не отреагировавшего на шутку бармена, заставило парня молча застыть рядом со стойкой. Так он и стоял, лишь время от времени растерянно переводя взгляд с бармена на владельца и обратно. Что-то происходило у него на глазах, но что именно – Павлос никак не мог взять в толк.

– Ни в коем случае, Анестис, друг мой, ни в коем случае. Кажется, я понял, кто это, – задумчиво покачал головой Смолев. – И это не самая лучшая новость за день… Мы его сейчас накормим и отправим. Разбираться будем потом. Сперва мне надо кое с кем пообщаться… Надо выгадать время. Вот что, Павлос, – повернувшись к официанту, распорядился Алекс, – принесите-ка ему порцию мусаки – сегодня она особенно удалась. Добавьте тарелку местных сыров с виноградом. Захочет десерт – предложите йогурт с медом. Будет пить кофе – сливки и сахар подайте отдельно. Мне важно, чтобы ему понравилось. Может быть, тогда он придет еще раз и мы услышим что-нибудь еще… Я постою поодаль. Не обращайте на меня внимания. Если вдруг спросит, скажите, что я владелец таверны. Ничего выдумывать не надо. А не спросит – так и хорошо. Думаю, что он, скорее всего, и не заметит замены официанта. Он мне в лицо практически и не смотрел.

Через десять минут Павлос уже поставил перед гостем блюдо с запеканкой из баранины и овощей в соусе бешамель, нарезанный крупными ломтями горячий хлеб в плетеной корзинке, деревянную доску с сырной нарезкой, плошкой тимьянового меда и кистью винограда ассиртико. Отдельно выставил на стол стеклянную, под хрусталь, креманку с белоснежным йогуртом, политым янтарного цвета медом.