Адептка Эмили

Глава 8

Под моим вопрошающим взглядом Генри вздохнул и еле заметно кивнул. Но, едва я открыла рот для вопроса, он одними губами шепнул: «Потом». Растерянно взяв вилку, я принялась за еду. Действительно, лучше мне не спрашивать про драку при посторонних.

У меня в голове все перемешалось. Я совершенно точно знала, что вежливые люди не дерутся, а значит, Генри поступил неправильно. Однако я также была уверена, что Генри всегда все делает правильно. Это была непреложная аксиома моей жизни – я всегда поддерживала Генри, что бы он ни делал, а он – меня. Но… может, в этот раз он перешел черту?

С другой стороны, это вежливые леди не дерутся, а не вежливые люди. Мужчины вполне могут и боксировать, и даже вызвать друг друга на дуэль. До этого я жила в закрытом мирке женского пансиона, и такие вещи, как драки и дуэли, доносились до нас лишь в виде слухов. Да и то, мадам Фоббс старалась оградить нас от всяческих скандальных сплетен.

А теперь я в магической академии, среди парней. Похоже, мне нужно принимать новые правила игры. Драться я, конечно же, никогда не буду, что бы ни случилось. А Генри… наверное, он сделал то, что должен, раз он это сделал.

Я попыталась представить, что Томас случайно едва не сжег не нас с Хэйвудом, а Генри. От этой мысли мне стало чуть ли не физически плохо. Генри всегда был рядом, даже когда все остальные дорогие мне люди ушли, и жизни без него я не могла представить. Пожалуй, я тоже очень рассердилась бы на Томаса. Может, я бы даже стукнула его! И точно бы что-нибудь ему сказала. Что-нибудь строгое! Однако при мысли о том, что Томас мог бы навредить Генри, вместо строгих речей в моем воображении появлялись картины, как я набрасываюсь на одногруппника и душу, и поэтому я предпочла отогнать их. Глупости, я бы так не поступила.

Опомнившись, я поняла, что невидящим взглядом смотрю в свою тарелку, и усилием воли вернулась к реальности. Ничего же страшного не случилось? Значит, лучше не думать о том, что могло бы произойти, а то можно много надумать.

Пока мы ужинали, Томас умудрялся болтать за четверых, и по мере его рассказа на лбу у Генри прорезывалась все более глубокая поперечная морщинка. А мне вдруг и вправду захотелось стукнуть слишком непосредственного Томаса. Он разболтал все о том, что случилось днем, включая свои домыслы по поводу нашей с Хэйвудом драки. При этой новости Генри даже отложил вилку, и я поспешила вмешаться.

– Да не дрались мы! – выпалила я, едва в речи Томаса образовалась малейшая пауза и, повернувшись к Генри, повторила: – Честно, не дрались!

Хэйвуд же снес этот поклеп с презрительным молчанием – мол, что бы ни говорили о нем всякие невежи, его это не волнует.

– Да ладно тебе, тут же нет преподавателей, – беспечно махнул рукой Томас и перешел к тому, что теперь мы будем все вместе играть в пьесе и как он рад, ведь это дико интересно.

В общем, он выболтал и то, что я буду расхаживать в платье в роли Джульетты, и назначение Хэйвуда на роль Ромео, отчего брови Генри едва не встретились с прической. Я нервно схватила свою чашку с чаем и отпила сразу половину: мне хотелось самой сообщить эту новость. Ох, чувствую, сейчас друг выскажет мне о такой неосторожности… Вот как я попала в такую двусмысленную ситуацию?

Однако после ужина Генри не спешил с воспитательными беседами – вместо этого он намеренно отстал и что-то тихо сказал Хэйвуду, а потом быстро догнал меня. Выражение лица Хэйвуда никак не изменилось, поэтому угадать, о чем они говорили, было невозможно. Однако Хэйвуд вдруг на миг вскинул на меня глаза, и его взгляд был очень, очень внимательным. Поспешно отвернувшись, я зашагала следом за Генри.

Он все шел и шел, и вскоре мы вышли из академии и углубились в чахлый парк позади здания. Не в силах больше выносить молчание, я оббежала друга и схватила за руку.

– Ты на меня злишься? – спросила я. Рука Генри под моей ладонью напряглась, и я ответила сама себе: – Точно, злишься.

– Нет, – Генри наконец-то посмотрел на меня, и в его зеленых глазах промелькнула досада. Выдохнув, он накрыл своей рукой мою: – Я злюсь на себя. Я должен был защищать тебя в академии, а вместо этого ты в первый же день чуть не погибла. Я должен был предусмотреть это…

– Не должен был, – перебила я его. На меня одновременно нахлынуло и облегчение оттого, что Генри не обижается на меня, и желание его успокоить. Не нужно другу так из-за меня переживать. – Ты же не можешь постоянно ходить за мной по пятам и оберегать от всего, Генри.

– А кто тогда будет оберегать тебя, если не я? – спросил Генри серьезно, и все у меня внутри замерло от того, что он поднял эту тему.

Да, у меня больше никого нет. Родители погибли, и кроме Генри, всем, в принципе, глубоко безразлично, жива я или нет. Но… Мы никогда не обсуждали это. Мы вообще не касались ничего серьезного, предпочитая подшучивать друг над другом. Для этого же и нужны друзья – поднимать настроение? Такой серьезный настрой меня немного напугал, и я попыталась вернуть наше общение в обычное русло.

– Сдается мне, мистер Кармайкл, что вы невысокого мнения о женщинах, – я лукаво улыбнулась. Словно бы невзначай повернувшись, я высвободила руку из захвата Генри и вместо этого схватилась за его локоть, словно мы были на светской прогулке. – Считаете, что я не смогу справиться со столь незначительными трудностями?

Генри в ответ тяжело вздохнул, но все же галантно отозвался:

– Тот, кто считает, что вы не в состоянии справиться с трудностями, мисс Бишоп, явно плохо вас знает.

Я с облегчением выдохнула. Не хочу, чтобы на его лице поселилось это тревожное и мрачное выражение, которое я не раз заметила сегодня. Пусть все будет как прежде. Да и не нужно так беспокоиться, в конце концов, это академия, а не лес с разбойниками.

– А что ты сказал Хэйвуду? – вдруг вспомнила я.

– Ничего особенного, – успокоил меня Генри. – Просто предупредил, что если он к тебе полезет, то будет иметь дело со мной.

Я вздохнула – похоже, он все же принял слова Томаса о нашей с Хэйвудом «драке» близко к сердцу. Ничего, надеюсь, после того как Томас чуть не спалил нас, Хэйвуд будет держаться от меня подальше, и Генри убедится, что мне никто не угрожает.

После короткой прогулки я совершенно успокоилась. Мы с Генри успели обсудить, как мне играть Джульетту, чтобы не вызывать подозрений по поводу своего пола. Друг посоветовал подложить подплечники под платье и двигаться как можно более неуклюже, и я согласно кивнула. Учту.

Осенью темнеет быстро, и вскоре мы были вынуждены вернуться в академию. Махнув Генри на прощанье, я свернула в коридор третьего этажа и, улыбаясь, зашагала к своей комнате. Все будет хорошо. Разве можно с чем-то не справиться, когда друг рядом и поддерживает меня?

Однако, едва я открыла дверь и ступила в комнату, как улыбка завяла – потому что навстречу, толкнув дверь ванной, вышел Эйден Хэйвуд собственной персоной. Эйден Хэйвуд в одной рубашке и брюках, с мокрыми волосами и полотенцем через плечо, отчего мне стало совершенно ясно, кто мой сосед по комнате. Эйден Хэйвуд, смеривший меня неверящим взглядом. Впрочем, неверие в его глазах тут же сменилось раздражением.

– Ты! – сквозь зубы процедил он и резко сдернул полотенце с плеча. – Ты что, следишь за мной? Куда я ни пойду – везде ты, Вилар!

– Я? – Я даже задохнулась от негодования. – Вообще-то я первый поселился в этой комнате! И первый сел за стол в столовой! Может, это ты за мной следишь?

Хэйвуд уже открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, но его взгляд вдруг застыл, а лицо побледнело. Он смотрел куда-то вбок и поверх моей макушки, и я даже специально перевела взгляд туда же, но увидела лишь ничем не примечательную стену.

Отмерев, Хэйвуд сделал один длинный шаг вперед – и я вжалась в дверь, судорожно нашаривая ручку за спиной.

– Держись от меня подальше, – медленно, чтобы до меня точно дошел смысл слов, процедил Хэйвуд, наклоняясь ко мне. Он было потянулся к моему горлу, но на полпути резко остановился и вместо этого впечатал ладонь в стену у моей головы. – Понял?

Глаза Эйдена, в которых горела нешуточная злость, оказались совсем рядом с моими, и я застыла, как кролик перед удавом. Я могла разглядеть каждую каплю воды, застывшую на его темных волосах. Он чего-то ждал, и, сообразив, я судорожно кивнула – да, поняла.

Высокомерно хмыкнув, Хэйвуд развернулся и утопал обратно в ванную, а я облегченно выдохнула, сползая по двери.

– Это ты держись от меня подальше! – все же крикнула я ему вдогонку, но получилось как-то пискляво. Поднявшись, я почти упала на свою кровать и в сердцах стукнула ладонью по подушке. Псих! Вот как мне жить с таким ненормальным целых два месяца? Вдруг однажды утром ему покажется, что я подошла слишком близко, и он меня пристукнет?

«Не буду обращать на него внимания, – решила я. – Все, с этого момента Хэйвуд не дождется от меня ни «Доброго утра», ни «Спокойной ночи». А вскоре он сам поймет, какой я замечательный человек, и захочет подружиться, но я уже не соглашусь. Ни за что!»

Представив Хэйвуда, с рыданиями ползающего на коленях и стенающего, как он был неправ, я немного успокоилась и занялась распаковкой чемодана. К счастью, у нас с Хэйвудом было по собственному шкафу – подходить к нему или к его вещам я теперь опасалась. Вдруг ему снова что-то померещится, и он начнет мне угрожать?

К тому моменту, как я разобралась с вещами, Хэйвуд как раз вышел из ванной. Демонстративно не замечая меня, он прошел к своей кровати и, оглядевшись по сторонам, сел на нее. Будь он нормальным, я могла бы поддержать его, сказав, что академии стоило раскошелиться хотя бы на стулья. Но вместо этого я молча встала, сгребла в охапку свое полотенце с пижамой и пошла в ванную комнату. Уже поздно, лучше я проведу все время до отбоя там, чем в комнате с Хэйвудом.

Решив не ограничивать себя, я набрала ванну доверху и забралась в нее. Точнее, сначала я тщательно задвинула защелку, потом подергала ее, чтобы удостовериться, что та прочно держится, затем добавила в воду мыла и, разболтав до плотной пены, наконец-то осмелилась забраться в ванну. Я намеревалась понежиться в ней минимум полчаса – но, едва я оказалась в воде и, соответственно, без одежды, мне тут же начало казаться, что Хэйвуд точно скоро ворвется в ванную комнату. Вдруг он забыл почистить зубы? Вдруг ему понадобится расческа? Он может выбить дверь или даже открыть защелку магией…

Представив, как одногруппник влетает ко мне за какой-то надобностью, его глаза пораженно распахиваются, и он негодующе вопит на весь этаж: «Женщина!», я не выдержала. Выбравшись из ванны, я принялась спешно одеваться. Лучше просто посижу тут, в одежде.

В ванной имелось зеркало и, надев пижаму, я окинула себя критическим взглядом. Толстая уютная фланель успешно скрыла все изгибы фигуры, а волосы, намокнув, начали виться еще сильнее и выглядели даже короче, чем днем. На девушку я сейчас была не слишком похожа – скорее на того самого пастушка, которого играла в рождественской пьесе два года назад. Его еще недавно вспоминал Генри.

Я собиралась еще подождать в ванной, но случайно бросила взгляд на дверь и сообразила, что узкая полоска света, пробивающаяся из-под нее, пропала. Хэйвуд что, уже лег спать? Осторожно открыв дверь, я выглянула и действительно увидела перед собой темноту. То, что сосед не стал дожидаться и невежливо затушил свет, было мне на руку. Собрав свои вещи, я на цыпочках прокралась к кровати и принялась аккуратно развешивать одежду на ее спинке, чтобы та не измялась.

Тут Хэйвуд что-то неразборчиво пробормотал, и я, вздрогнув, выронила рубаху. Вот же… Пришлось поднимать ее, встряхивать и вешать обратно.

– У котят слишком много усов, – вдруг вполне четко произнес он и добавил: – Апельсины.

Он что, еще и во сне разговаривает? Негодующе фыркнув, я было оглянулась на свою кровать, а потом медленно, неслышно пошла к нему, чуть ли не против своей воли. Мне хотелось посмотреть, спит он или притворяется.

Хэйвуд спал. В падающем из окна лунном свете я четко видела его закрытые глаза, лоб, бледное лицо с лихорадочно горящими щеками. Зрачки под тонкой кожей век непрестанно двигались – похоже, ему снился сон. Я нахмурилась – я, конечно, не лекарь, но что-то он неважно выглядит.

Поколебавшись, я все же села на край постели. Мне ужасно хотелось малодушно сбежать в свою кровать, но совесть не позволила. Я должна была хотя бы проверить, в порядке ли он.

Протянув руку, я на миг замерла. Решившись, я положила руку ему на лоб – и тут же отдернула. Да у него жар! Лоб был просто раскаленным. Моя рука по сравнению с ним казалась ледяной.

– Эмиль Вилар, – вдруг произнес Хэйвуд. Испуганно вскинув на него взгляд, я осознала, что он смотрит прямо на меня.

«Он же сказал держаться от него подальше… Сейчас он меня убьет», – успела подумать я, и тут Хэйвуд резко потянул меня на себя.

Упав на него, я сразу же дернулась – однако он, воспользовавшись моментом, уже успел подмять меня и навалиться сверху.

– Эмиль Вилар, – его лихорадочно блестящие глаза впились в мое лицо, а руки прижали запястья к кровати. Я пискнула, едва не теряя сознание от ужаса. – Если у тебя есть хоть капля мозгов, Вилар, то беги от меня, беги как можно быстрее, – выдохнул он, до боли сжимая мои запястья.

Глава 9

– Хэйвуд, – отозвалась я дрожащим голосом. Я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, но получалось плохо, потому что… он же практически лег на меня! Вдруг он сейчас просто меня задавит? Или, еще хуже – поймет, что я женщина? Зачем я вообще подошла к нему! – Эйден, у тебя жар. Наверное, ты не успел потратить мою огненную энергию. Просто передай ее обратно, и тебе станет лучше, хорошо?

Энергией рекомендовалось делиться только в самых экстренных случаях. Попав в чужое тело, она вела себя непредсказуемо и, если ее сразу не преобразовать, могла доставить немало неудобств. У Хэйвуда, похоже, были проблемы с усвоением чужой энергии, если от того небольшого количества, что он получил, у него поднялась температура.

Пока я говорила, взгляд Хэйвуда переместился на мои губы. Выражение его лица не менялось, и я уже собралась повторить – может, он не понял? Однако сосед вдруг стремительно откатился – но, не успела я сбежать, обрадовавшись свободе, как он так же резко прижал меня спиной к своей груди. Его ладонь, задрав фланелевый край пижамного верха, легла на мой живот. Я застыла, чувствуя, что сейчас скончаюсь от ужаса. Мамочки, меня трогает мужчина! Позорище! Он что, не мог положить руку поверх одежды?

Однако Хэйвуду, вероятно, было совсем худо, и поэтому он выбрал такой способ: передавать энергию, прикасаясь к голой коже, гораздо легче. И через миг я поняла, почему: мне стало так же дурно. Вероятно, Хэйвуд плохо соображал от жара, потому что в меня потоком хлынула не только моя, родная и безопасная энергия, но и его, и я задохнулась от охватившего меня бесконечного холода.

– Хватит, Хэйвуд, – стуча зубами, проговорила я, пытаясь отпихнуть его руку, но он лишь прижал меня еще сильнее. Да сколько же в нем этой энергии! Так он просто заморозит меня… Интересно, можно ли умереть от обморожения ледяной магией?

Это была последняя связная мысль. Еще раз попытавшись отпихнуть Хэйвуда, я поняла, что мои руки ослабли и стали как вареные. Глаза заволокло темной пеленой, и, кажется, я потеряла сознание.

Я спала, и мне было жутко, ужасно холодно. Хорошо хоть, со спины ко мне прижимался кто-то раскаленный, как печка. Горячая рука по-хозяйски лежала на моем плече, крепко прижимая к не менее горячему телу. В какой-то момент я сообразила, что если прижаться к нему грудью и свернуться калачиком, то будет теплее, – и, развернувшись, удобно устроилась на чужом плече. Чужом мужском плече… Мужском плече?!

Резко открыв глаза, я увидела перед собой мерно вздымающуюся грудь, укрытую черным шелком пижамы. Что? Я медленно подняла голову, и перед моим взором оказалось освещенное первыми рассветными лучами лицо Хэйвуда, спокойное и расслабленное. Вздрогнув, я подскочила чуть ли не на полметра.

– А? – сонно забормотал он. – Еще рано, спи…

Тут он, видимо, сообразил, что не знает, кто это с ним спит, и тоже открыл глаза. Я кубарем скатилась с постели, но, к сожалению, запнулась о его тапочки и свалилась прямо перед кроватью.

– Ой… – Голову тут же прострелило болью, и я схватилась за нее обеими руками. Как трещит! Словно меня вчера хорошенько стукнули.

– Вилар! – Непонимание в глазах Хэйвуда сменилось нешуточной яростью, и он вдруг схватился за одеяло и прикрылся им по самый подбородок, как стеснительная девица. – Чего ты забыл в моей постели, извращенец?

– Ты сам меня схватил и прижал, – слабо отозвалась я. Голова так болела, что я даже не могла нормально возмутиться, и при любом громком звуке казалось, что мне в череп забивают гвозди. – А потом еще влил в меня кучу своей энергии, вот я и… потерял сознание прямо на твоей кровати. Ты что, не мог преобразовать мою энергию? Или потратил бы тогда…

Вспомнив, я кое-как встала и, подойдя к окну, протянула руку. За прозрачным стеклом появилась маленькая тучка, из которой посыпался рыхлый снег, а на самом стекле расцвели морозные узоры. Я слабо улыбнулась – красиво. Да и головная боль сразу пошла на спад.

– В следующий раз не вздумай передавать мне энергию, – раздраженно сказал Хэйвуд.

Отбросив одеяло, он направился в ванную, однако на полпути вдруг передумал и свернул в мою сторону, чтобы схватить за ворот пижамы. Ойкнув, я дернулась и замерла, когда его лицо оказалось совсем близко от моего, буквально в нескольких сантиметрах. Душа, в который раз за эти сутки, снова ушла в пятки, а сердце громко застучало в груди.

– Молчи об… этом, – сквозь зубы прошипел Хэйвуд, а когда я недоуменно моргнула, кивнул в сторону кровати. – Не то тебе не жить, Вилар. Понял?

Я застыла, как кролик перед удавом. Его серые глаза с темными ободками гипнотизировали, и я сообразила кивнуть лишь через несколько секунд. Однако Хэйвуд все не спешил отпускать меня. Он вытянул вторую руку и, схватив мой подбородок, повертел лицо вправо-влево.

– Сколько тебе лет, Вилар? – задумчиво спросил он. Тут я наконец осмелилась отбросить его руку и отскочить к своей кровати. – Ты что, еще не бреешься?

– Бреюсь, я уже даже сегодня утром успел побриться, – с вызовом ответила я. Ох, что-то он быстро меня заподозрил…

– То есть ты побрился и лег обратно ко мне в кровать? – уточнил Хэйвуд, и в его глазах вдруг появилась сменившая раздражение насмешка. – Не знал, что я настолько тебе понравился!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.