Порочное зачатие

Глава 1. Финал бизнес-романа

Ольга смахнула с глаз горькие злые слёзы.

– Не надо, Олик, не плачь, – попыталась утешить её Юля.

Подруги сидели на маленькой кухне Богушей, в самой уютном, женском уголке квартиры. Здесь хорошо было и исповедоваться, и выслушивать чужие исповеди – всё под рукой для утешения. Можно вскипятить чайник или достать из холодильника початую бутылку водки – главного национального антидепрессанта.

Юлин муж Толик был снабжён разогретым ужином и сослан в гостиную к телевизору – чтобы не мешался. Да он и сам ушёл бы, по доброй воле. Богуш давно привык к внезапным, хотя и нечастым, появлениям в доме Ольги Олениной – лучшей подруги жены. Её приезд означал, что Толика непременно вытурят с кухни и на целый вечер сдадут ему на руки десятилетнюю дочку Настёну. А на заповедной территории обоснуются две женщины. И будут слёзы, и будет тихое жужжание голосов, и всхлипы, и всполохи смеха, и длинное сочувственное молчание. Так было и на этот раз.

– Не стоит плакать из-за этого говнюка, – Юлька оторвала бумажный лоскут от рулона кухонных полотенец и протянула Ольге. Та промокнула глаза и скомкала испачканную чёрной тушью салфетку.

– Самое обидное, я всегда знала, что Вадим не любит детей. Представляешь, за все четыре года, пока мы были вместе, он так и не познакомил меня со своим сыном. Алименты, я знаю, платил исправно. А виделся только в экстренных ситуациях, когда бывшая жена вызывала.

– Я же говорю, говнюк. Правильно, что ты от него ушла, Олик.

– Ушла… – уныло процедила Ольга. – Если бы! Это Вадим поставил меня перед фактом. Оставалось только собрать вещи и вызвать такси. Простить себе не могу, что дотянула, балда, до последнего. Надо было рвать самой. Ведь всё было понятно уже два месяца назад. Но я почему-то надеялась, что Вадим передумает. Дура?

Юля не ответила. Только сочувственно положила руку на локоть подруги.

– Может, по рюмочке с горя?

– Давай, – кивнула пушистой чёлкой Ольга.

Хозяйка достала из посудного шкафа пару маленьких, дамского формата, стопок, а из холодильника – бутылку и упаковку колбасной нарезки. Быстрыми привычными движениями она выложила колбасу на тарелку и на треть наполнила рюмки водкой.

– За тебя, Олик! – подняла руку в тосте Юля. – Чтобы завтра же ты нашла себе другого мужика – получше этого землепупа Воронцова.

– Твои бы слова да Богу в ушки, – бледно, через силу, улыбнулась Ольга.

Подруги чокнулись, выпили и закусили полупрозрачными кружочками колбасы.

– Да за такой как ты, – вернулась к утешениям Юля, – красавицей и умницей, мужики стадами должны бегать.

– Только что-то не бегают! Понимаешь, Юлик, если б проблема была только в любовнике, я бы не расстраивалась так. Но где взять отца для ребёнка? Мне уже тридцать пять, и время утекает, как вода в слив ванной… Тоска. – Ольга глубоко, со стоном, вздохнула и поморщилась, словно от боли. – А тут ещё эти отвратные Новогодние праздники! Две недели без работы в полном одиночестве. Повеситься можно!

– Почему в одиночестве? – обиделась Юля. – У тебя, натурально, есть я, Толик, Настёна. Будем отмечать вместе!

– Спасибо, родная, – Ольга изобразила губами поцелуй. – Но не могу же я у вас поселиться. Если только ты не пристроишь меня третьей в вашей с Толиком постели.

Действительно малогабаритная двушка Богушей не была рассчитана на увеличение числа жильцов.

– Размечталась! – Юлька, усмехнувшись, взяла с тарелки очередной кружок колбасы и отправила в рот. – Кстати, как ты устроилась на новом месте?

– Нормально, – Ольга покрутила в пальцах пустую стопку, глядя, как перекатывается на дне прозрачная капля. – Близко к офису, на работу пешком буду ходить. И квартирка такая чистенькая, со свежим ремонтом. Мне повезло, что я нашла её так быстро.

Юлька вздохнула, вынула из Ольгиных рук рюмку и снова на треть наполнила антидепрессантом.

– За новое счастье в новом году! И чтоб твоему Воронцову, предателю, натурально обыкалось!

***

Ольга познакомилась с Вадимом Воронцовым в январе четырнадцатого года. Незадолго до этого она, оттеснив двух конкурентов, получила должность начальника отдела финансового контроля. Это был огромный успех. Значит, не напрасно Ольга допоздна засиживалась на работе, тратила собственные деньги на обучение, отказывалась от развлечений, пренебрегала личной жизнью. И вот теперь её инвестиции в карьеру начали приносить отдачу.

Особенно обрадовало Ольгу то, что её, женщину, предпочли двум представителям сильного пола. В компании «Геосервис», где она трудилась, на руководящие посты обычно выдвигали мужчин, но Оленина оказалась настолько выше конкурентов, что ради неё нарушили неписанное правило. А это означало, что со временем Ольга сможет занять вожделенный пост финансового директора.

Новая должность принесла пусть маленький, зато отдельный, кабинет, корпоративную карту с небольшим пока ещё лимитом на представительские расходы, расширенный социальный пакет. Но до автомобиля с водителем и личного помощника оставалось ещё две ступени. И Ольга не собиралась останавливаться на достигнутом.

Так получилось, что её назначение совпало со стартом проекта по разработке новой системы управленческого учёта «Геосервиса» – старая уже достала всех громоздкой сложностью и неоперативностью. Для работы наняли консультантов. Вадим Воронцов был совладельцем консалтинговой компании «Управленческие Технологии» и руководителем проекта «Геосервиса».

Впервые Ольга увидела будущего любовника на стартовом совещании и сразу же заинтересовалась им. Воронцов представлял собой типаж успешного менеджера западной школы: молодой, до сорока, энергичный, компетентный, заточенный на результат. И выглядел он как модель из глянцевого журнала. В нём всё было идеально – от модной стрижки до ровной стрелки на брюках и зеркального блеска начищенных ботинок. Но именно в этой безупречности ощущался подвох: не хватало пусть маленького, пустячного, но изъяна, чтобы можно было поверить в подлинность его совершенства.

Неидеальным у Воронцова был только голос, который звучал так, как если бы мужественный баритон оттранслировали через дешёвую аудиоколонку, напрочь отсекавшую низкие бархатные тона. Выходило пискляво и плоско.

Зато этим невыразительным плоским голосом Воронцов ёмко и по делу выступил на совещании. Речь его показалась особенно яркой на фоне рыхлого бормотания финдиректора Уколова – пенсионера, которого, по мнению Ольги, давно пора было сковырнуть с должности.

Ольга заметила, что тоже привлекла внимание Воронцова: он ощупал оценивающим взглядом её лицо, грудь, бёдра, ноги. Значит, совершенству были не чужды человеческие слабости. Ольга польщённо улыбнулась одними уголками губ и подумала, что была бы не против интрижки с таким перспективным кадром. Но в тот раз дальше обмена взглядами дело не пошло.

Позже Ольга встречалась с Воронцовым на совещаниях по статусу. В текущей работе по проекту он не участвовал, а появлялся только тогда, когда надо было доложить о результатах – Вадим умел эффектно презентовать достижения и маскировать промахи. И при каждой новой встрече Ольга, волнуясь, ощущала, как Воронцов присматривался к ней, примеривался, но ничего не предпринимал. Так продолжалось месяца полтора.

А накануне Восьмого марта Ольге с ресепшн принесли фирменный конверт с логотипом «Управленческих Технологий». Стандартное праздничное поздравление, – решила она. Накануне каждого праздника такие приходили в офис пачками. Ольга и сама добавляла десятки адресов в поздравительные рассылки «Геосервиса».

Она вскрыла конверт, рассчитывая увидеть открытку с цветами и типографским текстом «Уважаемая…» и написанным от руки «…Ольга Александровна». Но из конверта выпорхнула картоночка театрального билета на модный спектакль.

В театре соседом по креслу оказался никто иной, как Воронцов. Поздоровавшись, Ольга украдкой осмотрела зал и не обнаружила никого из коллег – похоже, подарок был не совсем корпоративным. И она втайне поздравила себя с победой, которой устала дожидаться.

В антракте Ольга и Вадим разговорились о достоинствах и слабостях постановки. А потом, слова за слово, они перешли на более знакомую тему – бизнес. Здесь Воронцов оказался настоящим экспертом. Его профессиональные суждения и советы впечатлили Ольгу. Она решила, что отдастся ему сегодня же.

И снова ошиблась в ожиданиях. После спектакля Воронцов отвёз её домой на чёрном «Лексусе», высадил у подъезда и, прощаясь, церемонно поцеловал руку. Ольга хотела было пригласить его на чашку кофе со всеми вытекающими последствиями, но не решилась забегать вперёд: пусть всё идёт, как идёт.

На следующий день курьер доставил в её кабинет букет пахучих весенних цветов. Ольга обрадовалась: события развивались в правильном направлении! Она набрала служебный номер Воронцова – поблагодарить – и тут же получила приглашение на ужин в известный ресторан, знаменитый авторской итальянской кухней.

И только тогда, после ужина, Ольга оказалась в холостяцких апартаментах Вадима. Приятный вечер закончился приятным сексом на широченной кровати, застеленной чёрным шёлковым бельём. Воронцов стал любовником Ольги на долгие четыре года.

***

Вадим имел статус разведённого. Он оставил большую семейную квартиру жене и сыну, а сам купил четырёхкомнатные апартаменты в доме на Серебрянической набережной Яузы.

Отделку жилья Воронцов поручил модному дизайнеру, однако готовый интерьер получился холодным, необжитым и напоминал выставочный образец. Здесь всё было новым, идеально подобранным по цвету и фактуре, и не хватало единственного – души. Никаких личных памятных мелочей, обнаруживающих вкус хозяина, никаких свидетельств прежней жизни.

Апартаменты всегда блистали стерильной чистотой. И хотя наёмная уборщица приходила всего два раза в неделю, убирать ей, кроме пыли, было нечего – хозяин относился к поддержанию порядка в доме, как к отправлению культа.

По первости Ольге было неуютно у Вадима. Но по мере того, как отношения любовников становились ближе, она всё чаще оставалась на ночь. Постепенно её вещи – одежда, бельё, косметика – начали перемещаться в апартаменты на Яузе. В конце концов и сама Ольга переехала к Вадиму. Они стали жить вместе, даже не сговариваясь об условиях.

В четырёх комнатах было достаточно пространства, чтобы каждый мог уединиться со своим ноутбуком и провести вечер, доделывая то, на что не хватило времени в офисе. Вместе ужинали блюдами, заказанными по доставке из ресторанов. Иногда проводили вечера перед огромной панелью домашнего кинотеатра за просмотром модного блокбастера. А к ночи любовники ложились в одну постель. На еженощный секс желания и сил хватало только в первые два-три медовых месяца, а потом горячка вожделения спала, и установилась некая взаимоприемлемая регулярность.

Примерно через полгода, когда отношения окончательно вошли в привычную колею, Ольга, по совету Вадима, сдала собственную квартиру в долгосрочную аренду. Воронцов также настоял, чтобы полученные от квартиросъёмщиков деньги она не тратила, а инвестировала, создавая резерв на чёрный день. Ольга подозревала, что таким образом Вадим снимал с себя ответственность за её финансовое положение в случае, если они разбегутся. Он категорически не хотел жениться во второй раз. Но Ольгу такой расклад вполне устраивал.

Те, кто знал об их связи, считали Ольгу и Вадима идеальной парой. Любовники практически никогда не ссорились, кроме как из-за незавинченной крышки зубной пасты или неубранных волос на решётке водостока в душевой кабине. И, если не принимать во внимание эти бытовые мелочи, они действительно прекрасно ладили между собой. Их связывал общий интерес к работе, они могли обсуждать проблемы бизнеса бесконечно долго. Поздние возвращения домой, проведённые в офисе выходные или командировки никогда не становились поводом для взаимных претензий.

Вадим познакомил Ольгу с нужными людьми и сильно продвинул в стратегии и тактике борьбы за место на корпоративной иерархической лестнице. Благодаря его советам, через два года Оленина получила место руководителя финансового департамента. Карьера определённо шла в гору. До желанного поста финансового директора «Геосервиса» оставался всего один шаг.

***

Но внезапно гармония разладилась. Это случилось в октябре семнадцатого, когда Ольге стукнуло тридцать пять. Воронцов в очередной раз отличился щедростью и подарил ей романтическое путешествие на Мальдивы.

Две недели любовники провели в тропическом пятизвёздочном раю, где купания, массажи, чувственные спа-процедуры, вкусная еда и обилие свободного времени – всё располагало к безудержному сексу. Ольге стало казаться, что их с Вадимом отношения перешли на новую ступень близости. И тут вдруг внутри женского организма затикали, закуковали пресловутые биологические часики. В какой-то момент Ольга поняла, что хочет иметь ребёнка. У всех её ровесниц уже давно были дети: у кого по одному, у кого по два. Она испугалась, что может опоздать.

Когда сразу же после возвращения с райских островов Ольга в первый раз намекнула Вадиму, что хотела бы родить, тот был неприятно удивлён.

– Зачем тебе это? Золотко (от этого обращения Ольгу всегда передёргивало), ты – успешная карьеристка. У тебя интересная ответственная работа, блестящие перспективы. Но если ты засядешь дома с ребёнком – а это минимум год! – Воронцов поставил восклицательный знак не только тонким голосом, но и поднятым вверх указательным пальцем, – кому ты потом будешь нужна? Когда вернёшься, место будет занято. Женщине надо выбирать – быть семейной клушей или реализовать себя в профессии. Тебе удаётся карьера – так не бросай же начатого, не распыляйся!

– Но я не хочу остаться одинокой, – Ольга всё ещё рассчитывала на понимание.

– А разве ты одинока? – удивился Вадим. – У нас с тобой счастливый гражданский союз, почти семья. Чего тебе не хватает? Штампа в паспорте?

– Причём тут штамп? Я говорю о ребёнке. Да, я хочу стать матерью. Многим женщинам удаётся совмещать и карьеру, и семью. Вон дочка нашего коммерческого родила и через год вернулась. На свою же должность.

От возбуждения Вадим вскочил на ноги и принялся вышагивать перед диваном, на котором сидела Ольга.

– Золотко, включи голову! – для убедительности он даже постучал пальцем по лбу. – Ты же умная женщина! Если б твоим отцом был генеральный, ты могла бы рожать каждый год, не лишаясь своего поста. Но для тебя даже небольшой перерыв может оказаться фатальным. Ребёнок уничтожит твою карьеру!

Тогда разговор закончился ничем, но предмет его не был забыт. Ольгино желание родить никуда не уходило, напротив, только набирало силу, превращаясь из идеи в острую физиологическую потребность. Она смотрела на молодых мам с колясками во дворе дома и завидовала каждой. А, проходя мимо детской площадки, специально отворачивалась, чтобы не мучить себя видом маленьких потешных увальней, с трудом державшихся на нетвёрдых ножках.

Снова и снова Ольга предпринимала осторожные попытки завести разговор на опасную, но такую важную для неё тему. И каждый раз, когда Вадим убеждался, что она не отказалась от своих намерений, он раздражался, злился. Иногда после таких объяснений Ольга уходила спать в другую комнату.

Отношения стремительно деградировали, но каждый из любовников ещё сохранял надежду переупрямить другого и заставить отступиться от собственных целей. Разрыв слишком многое менял в их жизни, и пока ещё ни один не созрел до решительных шагов. Но каждая новая ссора подтверждала печальную истину: само собой ничего не наладится, дальше будет только хуже, и, значит, пришло время расставаться.

***

Последний конфликт случился за три недели до Нового года. Начался он с совершенно безобидного повода – с выбора фильма для вечернего просмотра. Пока Воронцов у бара наполнял бокалы сухим красным, Ольга запустила трек: наделавший шума в прокате мультфильм «Босс-молокосос».

Реакция Вадима шокировала своей неадекватностью. Когда он увидел на экране главного героя – щекастого малыша в памперсе – резко развернулся к Ольге всем корпусом и, зло прищурив глаза, выцедил:

– Снова начинаешь, золотко? Не мытьём, так катаньем? Мой ответ прежний – нет!

Ольга, которая выбрала фильм на основании рекомендаций и рейтинга и не собиралась ни на что намекать, тут же эмоционально включилась в выяснение отношений.

– Ты скоро станешь параноиком, Вадим! Это всего лишь мультик. Если тебе не нравится, я выключу, – она нажала кнопку на пульте, и экран погас. Но вечер был безнадёжно испорчен.

– А как не впасть в паранойю – плоский голос поднялся до резких визгливых нот, – если ты постоянно давишь на меня?

– Да, я хочу ребёнка, – нервно сжала пальцы Ольга. – Проблема в том, что мне уже тридцать пять. Ещё пять-шесть лет и будет совсем поздно. У меня нет времени ждать, Вадим.

Лицо Воронцова покраснело от гнева. Он вскочил с дивана и нервно заметался по комнате.

– Да, видно, все бабы рано или поздно подчиняются инстинкту рожать и кормить, – сухие тонкие губы скривились в презрительной усмешке. – Вот уж не думал, Оля, что он и в тебе взыграет. Ты мне казалась вполне здравомыслящей практичной женщиной.

– Хочешь сказать, что у вас, мужчин, инстинкта продолжения рода нет?

Ольга смотрела на любовника снизу вверх, испытывая его взглядом.

– Есть. Только у нас он работает по-другому, – Вадим остановился перед диваном, широко расставив ноги. Он возвышался над Ольгой так, будто хотел подавить её волю. – Для нас главное – процесс. Процесс, который доставляет наслаждение. А дети – это нежелательный побочный продукт. Дефект процесса, если хочешь. Кормить и нянчить – это уже не наша задача.

– Какая удобная безответственная философия! – с раздражением, доходящим до ненависти, выкрикнула Ольга.

– Все претензии, золотко, к матушке-природе, – ухмыльнулся в ответ Вадим. – Не я так устроил! Я только довожу до твоего сведения то, что ты не желаешь понимать. Что же касается моей личной позиции…

– Сделай одолжение, – перебила его Ольга, – изложи свою личную позицию.

– Изволь, золотко. Ты знаешь, что я не чадолюбив. Я уже один раз испытал сомнительные прелести деторождения – принёс жертву на алтарь продолжения рода. И хватит, больше ничем жертвовать я не намерен. Я устроил свою жизнь так, как мне удобно. Чего ради я должен отказываться от комфорта?

– То, что ты говоришь – это манифест чистого эгоизма.

– Да, признаю, я эгоистичен. А разве не эгоистично твоё желание рожать? – Вадим наставил на Ольгу обвиняющий указательный палец. – Ты, золотко, хочешь этого не для ребёнка, не для рода человеческого или каких-то иных высших целей. Ты хочешь этого для себя. Твой бабий инстинкт тупо эгоистичен. Потому что только так, через махровый эгоизм, матушка-природа заставляет тебя сделать то, что нужно ей! И на что ни один человек в здравом уме не согласится. Ты собираешься произвести на свет собственного тирана и добровольно обрекаешь себя на пожизненное рабство.

– Интересно ты относишься к детям! – Ольга холодно посмотрела на любовника, словно увидела в первый раз. И ужаснулась увиденному. – Неужели ты никогда не испытывал счастья от общения с собственным сыном? Не радовался тому, что он просто есть, что он – твоё продолжение в мире?

– Зато ты, Оля, никогда не испытывала несчастья безальтернативных обязанностей по отношению к капризному куску собственной плоти, который почему-то наделён независимой волей. И эта глупая воля всегда противоречит твоей. Хочешь – не хочешь, но по первому крику ты бросаешь все дела и мчишься менять сраные подгузники. А иначе твои барабанные перепонки лопнут от крика. Ты этого хочешь?

– Если рассуждать, как ты, человечество давно бы вымерло!

– Да насрать мне на человечество! Каждый имеет право жить так, как ему хочется.

Ольге вспомнилось прозвище, данное Воронцову Юлькой – пуп Земли или землепуп. Подруга была права.

– Пойми, Оля, – продолжал Вадим, – я – деловой человек. В моей жизни нет места вопящим младенцам. Мне нужна подруга – партнёр, любовница, как ты, а не самка для воспроизводства потомства. Меня тошнит от разговоров про поносы и срыгивания, особенно за столом. Я бешусь, когда вынужден прерывать секс только потому, что в комнате рядом захныкал безмозглый комок человеческого мяса. Я, наконец, хочу нормально спать по ночам и идти в офис отдохнувшим, со свежей головой. Разве я не имею на это права?

– Имеешь, – безнадёжно согласилась Ольга. – Со своей точки зрения ты прав. Но пойми и ты меня, Вадим. Ради чего делать карьеру, зарабатывать деньги? В жизни есть более приоритетные цели. Дети – это будущее. Наше бессмертие, если хочешь.

– Боже, какое высокопарное оправдание глупости! – Воронцов раздражённо покачался с носка на пятку и обратно. – И, хотя эта глупость не твоя собственная, а гендерная, бабья, от этого она не становится менее тупой. Для человека самая высокая цель – реализовать себя, раскрыть свой потенциал. А рожать и кормить может любая – необразованная, бесталанная. Лю-ба-я. А ты, Оля, не любая!

Но Ольга не оценила комплимента. Она вдруг с пугающей ясностью осознала, что ей ни за что не сдвинуть Воронцова с его позиции. Он никогда не согласится завести ещё одного ребёнка.

– Я готова принять то, что ты не хочешь детей, – Ольга заметила, как по лицу Воронцова промелькнула мимолётная улыбка облегчения. И проговорила вслух слова последней надежды. – Но помоги мне, Вадим. Ведь мы не чужие люди. Сделай мне ребёнка. Он будет мой и только мой. Обещаю, ты не будешь иметь к малышу никакого отношения. Если, конечно, сам не передумаешь.

Опрометчивая просьба окончательно вывела Воронцова из себя. Он зло скривил тонкие губы и согнутым указательным пальцем постучал по лбу.

– Ты что, рехнулась, золотко? Включи голову, разве я могу согласиться на такое предложение? Ребёнок – это пожизненный проект. Выйти из него не получится; проект неликвиден. Сейчас, не имея опыта, ты явно недооцениваешь риски. Мало ли что в жизни может случиться – с тобой или с твоим отпрыском? И рано или поздно ты заявишься ко мне со словами: «Это же твоя плоть и кровь. Ты должен…». А я и так уже должен по самое горло после первого брака, – Воронцов резанул ребром ладони по шее. – Должен, должен, должен! Должен содержать, кормить, одевать, учить, воспитывать своего оболтуса. Хватит, я сыт этим до отрыжки! И не уговаривай меня.

Ольга понуро опустила голову. Увы, Вадим был прав, на его месте она поступила бы так же.

– Оля, – Воронцов присел перед Ольгой на корточки и взял её руку. Жар его негодования внезапно остыл и сменился привычной сдержанностью. – Оля, мне было хорошо с тобой, я привык. Но если ты твёрдо решила рожать – это твой выбор. Я сделал всё, чтобы убедить тебя отказаться от бредовой затеи. Но, как вижу, не достиг успеха. Больше отговаривать не стану. Но и участвовать не буду. Следовательно, нам придётся расстаться. Если ты не передумаешь.

После этих слов Ольга вырвала руку, вскочила с дивана и бросилась к стенному шкафу, где хранился чемодан на колёсиках. Она начала лихорадочно закидывать в него свои вещи. А Воронцов ходил за ней и нудно, но логично уговаривал «включить голову» и переночевать здесь, в его квартире. Обещал, что утром сам поможет перевезти вещи, куда Ольга скажет. Но ей не хотелось оставаться рядом с предателем ни одной лишней минуты.

Ольга вызвала такси. Ехать ей было некуда: собственная квартира занята, а появиться в поздний час у Юльки значило лишить покоя целую семью. Ольга подумала и попросила таксиста доставить её до ближайшей приличной гостиницы. И там, в бюджетном одноместном номере, проплакала всю ночь напролёт.

Глава 2. Лучшее из плохого

И вот теперь Ольга изливала горе перед единственной подругой Юлей в девичестве Поселёновой, а в замужестве Богуш. Они знали друг друга всю жизнь, со времён куличиков в детской песочнице, и сроднились, как сёстры. Хотя внешность не давала даже повода заподозрить родство: Ольга была миниатюрной кареглазой шатенкой с густой гривой волос, а Юля – крупной фигуристой блондинкой с большими серо-зелёными глазами навыкате. Различия во внешности дополнялись разницей вкусов: Ольга предпочитала консервативную неброскую сдержанность, а Юлька, напротив, питала сорочью страсть к блёсткам, стразам, украшениям и часто меняла гардероб согласно прихотям моды.

А вот характерами подруги были похожи – обе знали, чего хотели, и умели добиваться желаемого. Только Ольга после института всерьёз увлеклась карьерой. А Юля на первом же месте работы встретила свою судьбу – скромного инженера Анатолия Богуша. Тот влюбился с первого взгляда и через неделю сделал своей богине предложение. Юлька полгода мучила его отказами, но безропотная преданность Толика в конце концов покорила её. Они поженились, и вскоре на свет появилась дочка Настёна.