- -
- 100%
- +
Был выходной, я готовила яичницу на одноконфорочной плитке, на кухне стояла только она и самодельный стол с двумя такими же самодельными табуретками. Мебель мы пока не покупали — сколотили из ящиков от стройматериалов. В спальне — матрас на полу, одежда свалена в кучу. И две статуэтки, те самые, которые я купила в съемную квартиру и забрала с собой, разумеется. Они стояли возле моего импровизированного спального места, и, засыпая, я смотрела на них, словно немного стирая грань между своим настоящим и прошлым. Гладила по изогнутой спине дельфина, обводила пальцем ветвистые рога оленя. И старалась не плакать.
И вот дверь открылась, зашел Ник, с ним мужчина средних лет, осмотрелся и принялся критиковать плохо подогнанные по рисунку обои и неплотно прибитые к стене плинтусы. Ник кивал и обещал переделать, я стояла с открытым ртом.
— Это мой отец, Маркус Флар, — представил его Ник. — Это моя подруга Эмма.
— Здрасьте, — я растерянно кивнула.
— День добрый, — отозвался господин Флар и не преминул заметить: — Вы бы хоть гвозди в стену вбили для одежды.
Пока же он пристроил кожаную куртку на угол двери в санузел.
— Мы через недельку за мебелью поедем, — заверил его Ник и повел показывать ванную комнату.
Я решила не мешать мужчинам, дожарила яичницу, от которой оба Флара вежливо, но решительно отказались. Маркус показал, как правильно замешивать раствор, как класть плитку, чтобы получилось ровно (или хотя бы не слишком криво), и напоследок, когда Ник уже вовсю нырнул в работу, подошел ко мне и тихо сказал:
— Спасибо, что ты ему помогаешь.
— Я ему помогаю?
Вот это новость!
— Помогаешь, — серьезно подтвердил Маркус. — Мы с матерью боялись, как бы он глупостей не наделал из-за смерти Джессики. На него первые два месяца смотреть было страшно, но с твоим появлением Ник буквально ожил. Ты, наверное, не знаешь, но у них свадьба была назначена на тот день, когда Министерство вывесило списки погибших.
Я пораженно мотнула головой. О своей невесте Ник почти не говорил, как и я о родных. Тему Гайма мы упорно обходили стороной.
— Теперь знаешь. Он свадьбу, кстати, так и не отменил, ниоткуда предоплату не забрал. Надеялся все… — мужчина покачал головой то ли с осуждением, то ли с сочувствием. — Поэтому будет нужно что — обращайся. Плитку как положите, я с подключением сантехники помогу.
— Ага… спасибо, — отозвалась я.
Маркус накинул куртку и ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Никогда не думала, что это я помогаю Нику. И никогда не задумывалась о том, как плохо самому Нику. Наверное, мне стоит помогать ему активнее? Хотя бы с плиткой…
Плитку мы кое-как положили, вышло не очень ровно, но она была — это главное. Маркус, когда пришел подключать сантехнику, промолчал, глядя на наше совместное творчество, хотя смотрел очень красноречиво.
Мебель мы с Ником собрали сами. Вообще экономили на всем, на чем могли, при том, что Ник тоже участвовал деньгами. Я это не сразу заметила, все-таки я не техник. Только когда уже почти все собрали и повесили, осознала, что расходники вроде болтов, сверл, резаков в комплекте обычно не шли, но при этом они у нас откуда-то были.
Но от денег мой друг категорически отказывался, еще и обижался, если я о них заикалась. Приходилось расплачиваться «натурой» — вкусными ужинами, которые я научилась готовить. Исключительно для Ника, для себя я бы так не заморачивалась. И дело было не столько в желании отплатить за добро, сколько в желании порадовать. Мне нравилось, когда Ник улыбается. Мы проводили вместе все больше времени, ходили в кино, гуляли и как-то незаметно наша дружба переросла в нечто большее. На годовщину трагедии в Гайме мы пришли к заложенному мемориалу, держась за руки.
Потом тоже трудностей хватало: скромная свадьба, новая квартира получше с новым ремонтом, тоже получше. Рождение детей и бессонные ночи. Но мы с Ником всегда все преодолевали. Все пятнадцать лет.
***
Я вновь почувствовала, что задыхаюсь. Перед глазами опять появилась черная вуаль. Выплеснув остатки чая в мойку, я стремительно вышла на балкон и открыла окно, жадно втягивая прохладный ночной воздух.
Каждый раз после таких приступов я словно заново училась дышать, проталкивая густой вязкий воздух в легкие. Вуаль медленно растворялась, открывая мерцающие огни города. Я видела потоки магии, бегущие от одного здания к другому, пульсацию накопителей, сложные схемы тепловых контуров.
Магия пронизывала все, дарила свет, тепло и жизнь.
Но порой она несла смерть, и я знала, насколько беспощадной может быть эта теплая и яркая сила. Возможно ли ее обуздать до конца?
Смогу ли я?..
Прикрыв окно и покинув балкон, я прошла в гостиную, где в углу над комодом висели магвиды.
По центру композиции — вся наша семья на праздновании семидесятипятилетнего юбилея бабушки Клары. Магвид сделан за три года до катастрофы, и мои близкие на нем практически такие, какими я их запомнила. Родители, старшая сестра, младший брат, семья дяди и тети. И бабуля, конечно, немного ворчливая и слишком серьезная.
Слева магвид — мы с братом на моем выпускном из школы. Мне пятнадцать, Крису одиннадцать, он тощий угловатый мальчишка почти на голову ниже меня.
В последнюю нашу встречу за три месяца до катастрофы он был на полголовы выше. Каким бы он стал сейчас…
Справа — свадебный магвид сестры с мужем. Нора — ослепительно красивая блондинка, мы с ней очень похожи внешне. Макс — обаятельный брюнет, души не чаявший в жене. Они были прекрасной парой.
Ниже по центру — свадебный снимок моих родителей. Я его привозила в общагу показать девчонкам мамино платье и, конечно же, забыла вернуть в семейный альбом. Мама с папой там совсем молодые, намного моложе меня теперешней. И такие счастливые. Они и с годами не растеряли своей любви и нежности, не дали чувствам раствориться в быту. Я всегда надеялась, что мой брак будет похож на их.
А на комоде стоял магвид Джессики. Это я его забрала, когда мы съезжались с Ником. Заметила, как мой тогда еще молодой человек держит снимок в руках, а потом с явным трудом убирает его в стол. Дождалась, когда Ник выйдет из комнаты, и вытащила.
Интересная девушка. Необычная. Яркие зеленые глаза, чуть курносый нос и огненно-рыжая шевелюра, лежащая в форменном, но удивительно шедшем ей беспорядке. Она задорно улыбается, а ее живой характер и кипучая энергия чувствуются даже на глянцевой бумаге.
Тогда я аккуратно положила магвид между вещей Ника, чтобы не помялся, и когда мы приехали в квартиру — вытащила и поставила рядом со своими.
Они все были в тот роковой день в Гайме. И все остались в наших сердцах.
Майкл Браумер дал мне выбор без выбора.
Я не могла отказаться. Вернее — могла, конечно. У меня ведь есть семья, муж, дети. Интересная работа и налаженный быт. Но как потом жить с этим? Жить и знать, что могла попытаться что-то сделать, что-то изменить, спасти не только свою семью — целый город! Почти пятьдесят тысяч человек.
Вот так сидеть ночами и есть себя поедом, что струсила. Не решилась. Упустила единственный шанс.
Ведь, если подумать, я ничего не теряю. Не получится предотвратить катастрофу — я уеду из Гайма, прихватив с собой хотя бы самых близких, и проживу жизнь заново. По словам Браумера, она пойдет примерно по тому же сценарию. У меня снова будут интересная работа, новые друзья, Ник и дети.
А еще родители, брат и сестра, некоторые старые друзья, а может… может все получится! И я сумею спасти Гайм и всех его жителей!
Я порывисто схватила карманный магофон — удобную вещицу, пришедшую на смену стационарным аппаратам, нашла в сумочке визитку Браумера, вбила номер и набрала два слова: «Я согласна». Главное — быстро, не оставляя себе шанса передумать или хотя бы засомневаться.
Все, дело сделано. Я вернула магофон на полку и уже развернулась, как аппаратик тоненько тренькнул, оповещая о входящем сообщении. Да ладно? Уже?
«Жду сегодня в девять», — гласила надпись на экране.
Видимо, именитый ученый тоже не спал. У него, безусловно, имелись на это причины.
Часы показывали пятнадцать минут пятого, за окном медленно светало. Я вышла обратно на балкон, встречать рассвет и наблюдать, как солнце разгоняет ночную тьму. На душе было удивительно спокойно, я прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
Я все сделала правильно.
3. Решение
На следующий день в девять я стояла у знакомого кабинета. Ночью спала от силы пару часов, так что о внешнем виде даже не задумывалась. Это в студенческие годы можно кутить ночи напролет и не волноваться о последствиях. В тридцать пять каждый час недосыпа отражался на лице.
Второй раз процедура прохода в здание «Мэджишен Энерджи» заняла минуты три от силы, пропуск мне выдали постоянный как ассистенту магистра Майкла А. Браумера и просто напомнили, что кабинет ученого на минус восьмом.
И снова коридор встретил меня холодным белым светом и пластиковыми панелями. Я прошла до самого конца и остановилась перед нужной дверью.
Надавив на ручку, я вошла внутрь, сразу заметив Браумера у иллюзорного окна. Он пил кофе, аромат которого плыл по кабинету, смешиваясь с лесными пряными запахами. Вторая чашка стояла у него на столе.
— Проходите, Эмма, — ученый мельком обернулся и кивнул в знак приветствия. — Кофе для вас, чтобы взбодриться.
Он отлично понимал, насколько я не выспалась.
Я взяла чашку и сделала маленький глоток. Крепкий и без сахара — то, что нужно.
— Я рад, что вы согласились, — произнес Браумер. — Вы подарили мне надежду на искупление.
— Странно, что с таким желанием все изменить вы сами не можете вернуться назад, — заметила я, отпивая кофе.
За окном раскинулся иллюзорный лес, сбивавший с толку после шумного города. Возникало ощущение, что в лифте стоял пространственный портал, перенесший меня из Арштада, а не на восемь этажей вниз.
— Я думал об этом, — признался ученый. — И полагаю, что нашел ответ: мое желание все изменить и исправить ошибку слишком завязано на амбициях. Я сожалею о гибели Гайма, но еще сильнее сожалею о том, что мой проект провалился. И в конечном итоге сомневаюсь, что сумею найти и устранить причину взрыва. А сомнения убивают все: от научного интереса до любви.
— А нам всегда говорили, что сомнение — двигатель познания. Ученый должен находиться в вечном поиске, а идеального решения не существует.
— Нет, — возразил Браумер. — Это расхожее заблуждение. Вы добьетесь результата, только если будете уверенно идти к цели, а не сомневаться и запинаться на каждом шагу. Хромая лошадь далеко не увезет. Помните об этом, когда окажетесь в прошлом.
— Вам легко говорить! Цена же моей ошибки будет пятьдесят тысяч жизней! Жизни моих родных и близких! Как тут можно не сомневаться?
Я резко поставила опустевшую чашку.
— Это будет не ваша ошибка, Эмма, — глухо произнес ученый. — И давайте уже приступим к инструктажу, чтобы дать вам максимум знаний.
Кроме рабочего, в кабинете имелся большой прямоугольный стол с несколькими стульями вокруг. Именно на нем мы начали раскладывать чертежи и схемы. Стоило вглядеться в расчет основных показателей для пространственного портала, как мне стало дурно. Это вообще не мой уровень. Даже не близко.
— Не пугайтесь раньше времени, — Браумер заметил мою бледность. — Все не настолько сложно, как может показаться.
Я нервно сглотнула — да мне нужен серьезный курс углубленной магэнергетики и заодно магтехники, чтобы разобраться!
Ученый разложил несколько чертежей, последовательно, от внешнего контура с огромными потоками магии к внутреннему с тонкой, едва заметной паутинкой линий.
— Ничего не напоминает? — с хитрой улыбкой спросил Браумер.
— Ничего. Хотя… Окно! — осенило меня.
— Верно, — довольно улыбнулся ученый. — Любая магия — это искажение пространства, его изменение, — медленно произнес Браумер. Он ходил вдоль стола, заложив руки за спину, наверняка ему довелось прочитать не одну лекцию на данную тему. — Но если огонь, вспыхивающий на ладони по воле мага, искажает пространство немного, окно с полным спектром ощущений — уже сильнее, то портал в буквальном смысле ломает нашу реальность.
Он взял чистый лист бумаги, нарисовал на нем две точки вверху и внизу листа. Протянул между ними линию.
— Так выглядит система порталов, если грубо. При активации портала происходит следующее, — Браумер сложил лист пополам, сопоставив на нем точки в одну. — Пространство для конкретного человека сминается, он делает шаг в одном месте, а оказывается за тысячи километров в другом. Чем больше расстояние — тем больше задействовано энергии. Так это должно было работать. И работало, пока порталов было два…
Браумер на мгновение замер, затем тряхнул головой и как-то поспешно отложил лист.
— А временной портал?
Я водила пальцем по линиям, считывая зашифрованные заклинания. Но подобная «техническая» магия зиждилась не столько на заклинаниях, сколько на точных расчетах. Сложнейшие системы, проводники, накопители, усилители. Без них заклинания не имели бы силы.
— Воздействие временного портала самое большое, именно поэтому его создание требует прорвы энергии. Ведь мы искажаем не только пространство, но и время. Четвертое измерение в принятой системе координат.
— Но перенос не материальный. Вы говорили про сознание.
— Время тоже не совсем материальная величина, его можно измерить, но нельзя пощупать.
Все это было так странно… сама возможность вернуться назад…
А ведь если бы это было немного проще, то…
То сколько людей захотели бы изменить что-то в своем прошлом? Исправить ошибки молодости или просто поставить на нужное число в лотерее. Очень заманчиво и очень… неправильно.
Я продолжала изучать схему портала. Внешний контур нагнетал и собирал энергию из проводников, а заодно преобразовывал магию из окружающей среды. Второй контур — для энергетических заклинаний, они были на порядок сложнее магических и записывались в виде формул с векторами.
Магия использовалась только для людей, для техники она преобразовывалась в нечто иное, «второе состояние силы» — в энергию. И именно энергия вдыхала в технику жизнь. Заставляла гореть лампочки и нагревала тепловые контуры, давала возможность двигаться энмобам. А еще могла запустить порталы.
Для этого имелся третий усиливающий контур и четвертый — направляющий.
Имелся и пятый контур, он соединял один портал с другим через натянутую магическую нить. Собственно, заклинание так и называлось — «Путеводная нить».
Так упрощенно выглядело устройство портала. На деле каждый контур — сложнейший механизм. Браумер последовательно показывал мне работу каждого, не забывая напоминать, что это чертежи первых двух порталов.
— В теории, все порталы должны были работать одинаково. На практике же подключить третий портал к первым двум оказалось невозможно. Работавшие непосредственно на нем ученые, маг-техники и маг-энергетики столкнулись со множеством трудностей. Настройка портала на работу в имеющейся сети предполагала полное изменение контуров.
— Полное изменение контуров?! — я схватилась за голову.
Мне бы с этими пятью разобраться! А там, оказывается, будут совсем другие!
— Внешний контур сбора магии оставался неизменным, но контуры с заклинанием, преобразованием и закольцовыванием выглядели в их проекте иначе, — признался Браумер. — И пятый контур с «Путеводной нитью» тоже был кардинально иным.
Я прикрыла глаза, пытаясь немного успокоиться.
Я всю трудовую деятельность имела дело с готовыми схемами. Я не маг-инженер, разрабатывающий новые схемы, не маг-теоретик, придумывающий новые заклинания. Да и схемы мои были… нет, не простыми, конечно, но до портала им как до Ледяного полюса.
— Эмма, я верю в вас. Если бы не верил — не обратился бы, — ученый серьезно смотрел на меня. — Я хочу спасти людей.
— И свой проект.
— И проект, — не стал он отрицать. — Я всю жизнь посвятил порталам, почти сорок лет. В моем возрасте хочется оборачиваться назад и понимать, что все было не зря.
— У вас как минимум получился временной портал. Кстати, как? Здесь тоже хотелось бы подробностей.
Мало ли, до чего доизобретались маги в Гайме? Вдруг ученые перенесли весь город назад во времени?..
Хотя вряд ли, конечно.
— Это вышло ненамеренно. — Браумер вздохнул и снял очки, чтобы потереть глаза. — Я бы сказал — побочный эффект. Сам проект порталов свернули, но исследования не прекращались все пятнадцать последних лет.
— Почему? Неужели правительство настолько заинтересовано в порталах?
— Ох, Эмма, если бы. Правительство заинтересовано в новых источниках энергии, а еще в оружии. Ведь именно военные ведомства всегда получают разработки в первую очередь.
— А при чем здесь портал?
— Взрыв огромной мощности. Такой, какой не мог дать тот портал. Военные заинтересовались и решили продолжить нас финансировать.
Браумер поморщился, видно было, что работать на военных, да еще в русле разработки оружия, ему совершенно не нравилось.
И все же порталы были делом его жизни, он не мог отказаться от них даже на таких условиях.
— Тогда мы предположили временные искажения, внесли дополнительные составляющие, но перенестись в прошлое не получалось. Мы почти отказались от этой идеи с добавлением четвертого измерения, но, как водится, несчастье помогло. Ребенка одного из сотрудников сбил энмоб, он примчался к нам, чтобы попытаться вернуться назад и предотвратить это. Смог. Вернулся всего на день назад. Но смог. Сначала спас сына, а затем пришел ко мне с горящими глазами. Именно он первым в текущей реальности сумел пройти сквозь время.
— Представляю, что чувствовал тот человек, потерявший и вернувший сына, — я поежилась.
— Главное, что он победил сопротивление времени! Тогда мы впервые задумались, что для путешествия во времени мало магии, нужны желание и воля.
Браумер снова принялся расхаживать по кабинету, размахивая руками.
— И это неудивительно! Ведь любое заклинание по сути — желание и воля. Просто временные переходы — слишком неординарная магия. А значит, воля и желание должны быть такими же. Неординарными. Понимаете, Эмма? Никакой научный интерес, да еще подточенный годами неудач, самобичеванием и сомнениями, и близко не сравнится с желанием спасти жизнь того, кто дорог.
Я понимала, еще как понимала.
— Именно поэтому я здесь, — напомнила ему.
— Да. И поэтому вы со всем разберетесь. У нас целых четыре дня! Будем мыслить позитивно.
Я посмотрела на схемы и сжала кулаки. Четыре дня, всего лишь четыре дня.
Эти дни стали пыткой. Я сидела в кабинете Браумера с его искусственным окном с самого утра и до поздней ночи, пытаясь в рекордные сроки уложить в голове то, чем он занимался всю жизнь.
Уставала страшно, и все равно толком не спала.
Стоило зайти домой, увидеть Ника, Нору, Криса, как я невольно задавалась вопросом: зачем мне все это?
Ведь совсем недавно я думала, что прошлое не вернуть и ничего не исправить. Я так долго и тяжело училась жить дальше! А теперь готовлюсь вернуться назад.
И каждый раз я приходила к стене в гостиной, где над комодом висели фотографии моих родных, а на комоде стоял снимок Джессики. Ник, когда сумел полностью пережить ее потерю, рассказывал, что его невеста была исключительно волевой личностью. Активной, умеющей добиваться своего и покорять любые вершины. Именно поэтому она оказалась в составе команды энергетиков портала в свои двадцать пять.
Джес смотрела со снимка открыто, почти дерзко. Уверена, она бы не спасовала.
Браумер рассказал, что я попаду на строительство портала в составе группы практикантов своей академии, объяснил — как именно. В целом я примерно так и думала сама, про практику на портале мне было известно. Один мой одногруппник, Питер, как раз поехал. Остальные ему так завидовали…
А после взрыва радовались, что взяли только Питера.
Каждый день приносил столько новой информации, что я не успевала ее переваривать и осмысливать.
Оказывается, портал был чем-то неизменным во всех системах координат. Он хранил данные обо всех, кто перемещался во времени. Если знать как, то из него можно было извлечь слепок ауры для установления личности и координаты, куда отправился путешественник.
Именно так Браумер и его команда узнали про тех, кого сами же отправили в Гайм. Три человека, ни один из которых не сумел предотвратить катастрофу. Правда, одному удалось выжить. Некий Гюстав, так и не добившийся встречи с министром. Он потом, спустя много лет, пришел к Браумеру в надежде вернуться и попытаться еще раз.
Но в ходе экспериментов выяснилось, что второй раз перейти в прошлое никому не удается. Те немногие, кто прошел сквозь время, вернуться назад больше не могли. Объяснения этому у команды ученых портала не было. Версии разнились, тема слишком новая и неисследованная. И вряд ли когда-то ее исследуют до конца. Не в ближайшие десятилетия точно.
Так что второй попытки спасти Гайм у меня не будет.
В последнюю ночь перед переходом я совсем не могла спать. Легла вместе с Ником, как обычно, стараясь не слишком привлекать внимание, дождалась, пока муж уснет, встала и ушла на кухню, где уже привычно коротала время.
Было очень тяжело. От усталости и волнения в голове шумело, к горлу подкатывала тошнота.
Я пыталась успокоиться, но тщетно. Браумер много раз подчеркивал, что я должна очень хотеть вернуться и не сомневаться, иначе портал может не сработать. Только как тут не сомневаться, когда в соседних комнатах спят любимые дети и муж?
За что мне вообще все это? Я ведь уже успела смириться и оплакать свои потери, а теперь снова перебирала в памяти всех подруг и друзей, оставшихся в Гайме. Семью, которую взрыв застал за праздничным столом.
Это было невыносимо. Меня буквально разрывало надвое между любовью к тем, кто остался в прошлом, и тем, кто появился у меня в настоящем. Хорошо, что Ник сам был загружен на работе, уставал и поэтому мне худо-бедно удавалось скрывать свое состояние и беспечно ссылаться на нервный период адаптации на новом месте.
Я прошла в гостиную и встала перед стеной с магвидами, оперевшись о комод. Там мне всегда думалось лучше, особенно сейчас. Я четко видела, ради кого иду на невероятный риск.
К тому же у меня имелся четкий план.
Если не удастся предотвратить катастрофу, если я не смогу найти причину, то не стану оставаться у портала до конца — до момента его торжественного открытия. Не буду пытаться сорвать запуск или устроить диверсию: кто знает — получится ли что-то сорвать или меня арестуют на подходе?
Я постараюсь уговорить всех уехать, устроить юбилей папы… да хоть на даче у бабушки Клары! С шашлыками и застольем на свежем воздухе.
Или как минимум возьму младшего брата и сестру, а заодно ее мужа — у Макса был небольшой энмоб, и под предлогом сюрприза для родителей предложу им выехать из города. Скажу, что мой подарок нужно непременно забрать из… скажем, из Винтара — небольшого поселка рядом с Гаймом, уцелевшего и не задетого взрывом.
Да, это звучало ужасно. Но я отдавала себе отчет, что не сумею спасти всех, мне действительно не поверят. Власти устроили полномасштабную кампанию, призванную успокоить население — у порталов имелось достаточно противников. А если попытаюсь рассказать о взрыве, то еще и у виска покрутят. Два портала открылись без проблем, с чего бы взорваться третьему? Из каждого утюга твердят, что порталы полностью безопасны. К тому же мы жили на другом конце Гайма, казалось бы, даже если что-то случится — нас это не затронет, слишком далеко.
А значит, я спасу тех, кого смогу. Как бы жестоко это ни звучало. И спасусь сама, чтобы потом опять встретиться с Ником и создать с ним такую замечательную семью.
Но, разумеется, сделаю все, что в моих силах и даже больше, если потребуется.
А еще буду в себя верить. Браумер прав, главное — вера в себя, сомнениям в великих делах не место.
4. Переход
Я ушла из дома рано утром. Долго стояла в дверях детской и, глотая слезы, смотрела на сладко спящих Нору и Криса. Очень осторожно заглянула в нашу спальню. Ник слегка похрапывал и забавно хмурился. Такой родной и любимый.
На всякий случай кинула письмо в почтовый ящик, муж проверял корреспонденцию раз в неделю. Поэтому, если вдруг теория Браумера ошибочна и реальность не меняется, а… а… не знаю… продолжается, разделяется, множится, то хоть так попрощаюсь с Ником.
Возможно, стоило с ним поговорить. Но у меня не хватило моральных сил объясняться еще и с ним. Подробностей из-за данной клятвы все равно рассказать не сумею. А если бы он начал отговаривать, то…
Не уверена, смогла бы в итоге подойти к порталу или все-таки отказалась от предложения ученого.
Слишком сложно и слишком страшно.
Браумер заехал за мной лично. Я стояла у подъезда, ежась от утренней прохлады, проникающей под легкую куртку. Или это меня от мандража потряхивает? Небольшой белый мобик остановился рядом со мной, и сквозь слегка тонированное стекло я разглядела лицо ученого. Поспешно нырнула в теплый салон и растерла озябшие плечи.