К тебе сквозь "до" и "после"

— Не передумали? — Браумер не торопился трогаться.

— А вы решили отговорить в самый последний момент? — не удержалась я.

И без того тошно.

— Я должен быть в вас уверен, — терпеливо пояснил ученый. — Вы же знаете, какие мощности используются и запуск портала, скорее всего, последний. Не хочу потратить его зря.

— Я не передумаю, — ответила сухо и отвернулась к окну.

— Хорошо, — отозвался Браумер, и мобик мягко поехал вперед.

Город еще спал. Нам на пути попадались только редкие энмобы и совсем уж сумасшедшие собачники на тротуаре, так что дорога не заняла много времени. Мы выехали из Арштада и понеслись по Южному шоссе. Леса сменялись полями, а затем снова лесами и вот в одном совершенно непримечательном месте ученый притормозил и круто свернул прямо в кювет.

— Вы что творите?! — крикнула, вцепившись в ручку двери и приготовившись к крутому спуску.

«Хоть бы мобик не перевернулся!» — пронеслось в голове. Впереди высился стройный ряд деревьев, так что далеко не укатимся…

Но энмоб и не думал переворачиваться или хотя бы скатываться вниз. Мы продолжили ехать как ехали, а когда прямо перед капотом появились толстые стволы, я невольно вскрикнула и зажмурилась.

— Все, Эмма, выдыхайте, — со смешком попросил ученый. — Мы проехали самое страшное.

Я осторожно приоткрыла глаза, еще не веря, что мы ни во что не врезались. Вперед ровным полотном шла дорога, вдалеке показалась белая бетонная стена, а позади — я обернулась — было Южное шоссе.

— Иллюзия! — догадалась я.

— Да, дорога к порталу замаскирована, — подтвердил Браумер.

— Могли бы и предупредить! — я передернулась.

До сих пор колотило от пережитого.

— Решил, что вам не помешает взбодриться и переключиться, — Браумер не смотрел на меня, но улыбку по округлившимся щекам я заметила.

Уже открыла рот, чтобы возмутиться, но поняла, что действительно начала меньше бояться самого перехода. Спасибо неслучившейся аварии.

Поэтому все обвинения и возмущение оставила при себе, да и мы уперлись в ворота контрольно-пропускного пункта.

Теперь я не сомневалась, что портал передали военному ведомству. Нас встретили люди в форме и при оружии, досконально проверили документы, несмотря на то, что знали ученого в лицо. Меня и вовсе попросили выйти, осмотрев вдоль и поперек и обычными детекторами, и в магическом спектре. Обыскали мобик, даже под днище заглянули.

Все очень серьезно.

А за тяжелыми металлическими воротами, укрепленными магией, мне стало совсем не по себе.

Рядом с порталом высились здания торгового центра и гостиницы. Вывески так и не сняли, они сильно выцвели, но все равно читались. Детская площадка, пустая, с легонько покачивающимися на ветру качелями.

Огромная парковка, на которой стояло от силы два десятка машин, большинство из которых — черного военного окраса с белой полосой.

— Вы же помните, что официально, для всех, у нас переход не к гибели Гайма, а на неделю назад, чтобы помочь вашей больной матери? — тихо уточнил Браумер перед выходом из мобика.

— Да, — я нервно сглотнула.

Легенду мы тоже продумывали заранее, Браумер под нее даже какие-то медицинские документы состряпал, если попросят доказать. В Гайм никого перемещать не разрешают, хотя, судя по извлеченной с кристаллов портала информации, три перехода все-таки состоялось. Наверняка так же тайно, под другими предлогами.

— Эмма, я в вас верю, у вас все получится, — Браумер взял меня за руку и посмотрел в глаза, словно пытался внушить или передать часть своей веры и надежды.

— Я постараюсь, магистр, — со всей искренностью заверила его.

Как тут не постараться при таких ставках? Из кожи вон вылезешь.

Мы прошли к массивному зданию портала, по периметру которого подразумевались зоны ожидания и кафе. Пустые столики и пустые стулья в пустом зале. И такая пустота пугала. Место выглядело таким же мертвым, как руины Гайма. Пусть и не разрушенное, но совершенно безжизненное. И сохранившиеся редкие вывески и объявления пятнадцатилетней давности лишь усугубляли это ощущение.

Сам портал представлял собой металлическую арку из пяти разных дуг. Возле него жизнь еще теплилась, но запуск был последний, так что и это ненадолго. А пока что люди в белых халатах под бдительным взором других людей в черных комбинезонах и легкой броне проводили финальную отладку оборудования.

На нас военные смотрели откровенно подозрительно и не удержались от повторного обыска.

Браумер стоически предъявил содержимое портфеля и вывернул карманы. Я тем более не возмущалась.

— Мне кажется, они о чем-то догадываются, — шепнула тихо-тихо, когда мы отошли.

— Возможно. Но ума этих солдафонов не хватит, чтобы понять, что именно не так, — презрительно отозвался ученый.

Несмотря на показное равнодушие, все эти процедуры и проверки были для него унизительны. Как и постоянные письменные доклады, которые Браумер, по его словам, отправлял пачками, отчитываясь за каждый чих.

А вот я видела, что генераторы, подключаемые магами-энергетиками, явно были непростыми. Как и центрические усилители мощности. Распределительное оборудование — также с повышенной пропускной способностью. Толстые, с мою руку, провода черными змеями тянулись к металлическим дугам — наверняка задействована вся местная энергетическая сеть, питающая не только портал, но и его не используемую инфраструктуру.

Браумер собирал оборудование почти год, а заодно искал подходящего кандидата. Он честно признался мне, что хотел бы направить кого-то другого. Кого-то, не обремененного семьей и обязательствами. Но специалисты или не имели нужной квалификации, или их ничто не связывало с Гаймом.

— Магистр, у нас все готово, — отчитался мужчина, на вид примерно мой ровесник и будто бы смутно знакомый.

Я не успела понять, где могла его видеть, как Браумер ответил.

— Спасибо, Дерек. Объявляй пятиминутную готовность.

Маг-техник кивнул, бросив на меня быстрый взгляд.

Узнал? Или он и так был осведомлен о моей отправке в Гайм?

Впрочем, неважно. Хотя весьма иронично, что случайный свидетель того, как погиб мой город, теперь отправит меня назад.

Свет у портала вспыхнул ярче, а затем почти погас — все мощности брошены на запуск. Аппаратура засветилась и мерный стук оповестил о начале отсчета. На большом экране в такт стуку в обратном порядке сменялись цифры.

— Вставайте под арку и ни в чем не сомневайтесь, — строго произнес последнее напутствие Браумер. — Думайте о своей цели.

И я на негнущихся ногах пошла под арку, попутно отмечая, как она выглядит вживую. Чертежи не передавали и сотой доли ее сложности и монументальности. Теперь я четко видела и вплетенные заклинания, и все распределители-усилители-накопители, и прочие невероятные подключенные к ней устройства.

Скоро мне предстоит досконально разобраться в работе всех магических механизмов.

Готова ли я? Конечно, нет!

Но перед глазами встал родной цветущий город. Сладкий аромат раскидистых акаций, хвойный запах стройных кипарисов, нагретый горячим солнцем камень мостовых, приветливые люди, улыбающиеся прохожим просто так. Мои друзья со времен детства и юности. Моя семья…

От кипевшей вокруг энергии воздух начал потрескивать, кожу неприятно закололо. Вокруг разлился характерный запах озона, как после грозы, только не свежий, а слишком насыщенный, резкий, неприятно щекочущий нос.

Людей я почти не видела, только слабо светящееся оборудование. Все стояли в полутьме, Браумер отдавал последние команды, кто-то отчитывался об исполнении.

— Минута до запуска!

Всего минута! Я совершенно не готова!

— Эмма! — раздался голос ученого.

И я кивнула.

Я все сделаю. Во всяком случае — попытаюсь.

И с силой сжала кулаки. Перед глазами встала семья, в ушах раздалось шипение, очень похожее на то, что было в трубке в тот злополучный день. Но нет, это всего лишь слившийся воедино треск энергетических разрядов.

— Зачем такая мощность? — раздался вопрос кого-то из военных. Все-таки не такие здесь собрались идиоты, заметили, что что-то не так. — Остановить запуск портала!

— Продолжаем! — донесся все отдаляющийся голос Браумера.

Пространство уже начало искажаться, скоро искажение перейдет и на время.

— Мы будем стрелять! Остановите немедленно! — черные силуэты военных наводнили зал.

— Тогда мы устроим здесь второй Гайм, как считаете, много районов Арштада заденет?

— Остановите!

— Нет! Действуем по плану!

Получится или нет? Военные явно колебались, зато время неумолимо шло.

— Десять секунд! Девять! Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Пуск!

И огромная сила выдернула меня из этого места, из этого времени, а возможно, и из этого мира. Тысячи маленьких разрядов прошили тело, я захлебывалась в них, как в толще воды. Воздуха не осталось.

И меня, кажется, тоже…

***

Я открыла глаза, перед ними все плыло. Тело меня не слушалось, едва удалось пошевелить пальцем, а голова болела так, что того и гляди лопнет.

Получилось или не получилось? Где я и кто я?

В голове всплыли какие-то образы, свет, темная металлическая дуга…

Вспомнились военные, их крики и, кажется, раздавшиеся в последнее мгновение выстрелы…

Вдруг это не прошлое, а больница, где я восстанавливаюсь после тяжелейшей травмы?!

Последняя мысль заставила действовать.

Я со стоном попыталась встать, но только неуклюже перевернулась и грохнулась, в довершение всего хорошенько приложившись об пол.

— Эм, ты чего? — послышался голос Алекс — соседки по комнате в студенческом общежитии.

Эм… Эмма! Имя стало спусковым крючком, перед глазами закружился разноцветный калейдоскоп воспоминаний, постепенно восстанавливая картину событий…

Я шла спасать Гайм.

Значит, я как минимум в прошлом и в собственном теле — это хорошая новость. Тело меня не слушается — это плохо, но, надеюсь, поправимо. Осталось узнать, какой сейчас день и год. Я попыталась задать вопрос, но вышло нечленораздельное мычание.

— Видимо, вчерашний вечер удался, — хохотнула соседка. — Вставай давай, нечего валяться на полу.

Я опять застонала, но на этот раз почти радостно — пальцы чувствовали все неровности пола и ноги худо-бедно шевелились. Правда, зрение было расфокусированным.

— Да ты совсем не в форме! — воскликнула Алекс, по ощущениям — как по голове ударила. — Где ты была? И почему меня не позвала?

Судя по звукам, она слезла со своей кровати и подошла ко мне.

— Эм, ты чего? — кажется, соседка начала понимать, что дело не в гулянках. — Позвать целителя?

— Нет, — прохрипела я.

— Водички? — заботливо спросила Алекс.

— Да!

Дальше звук льющейся из графина в кружку воды.

— Держи, помочь?

Она помогла мне принять сидячее положение и зажать пальцами кружку. Зубы противно клацали о керамический бортик посуды, но первый же глоток принес несказанное облегчение. Я проморгалась, пытаясь что-то разобрать.

— Сколько пальцев? — Алекс протянула ко мне конечность.

Я прищурилась и выдала:

— Три!

— Ну почти… — кхекнула соседка, убирая руку. — Может, целителя?

— Нет, — я мотнула головой, лучше бы этого не делала.

Боль так прострелила виски, что их захотелось ощупать на предмет дырки. Но руки пока слушались плохо.

Но все это ерунда. Волновало главное.

— Какое сегодня число? И год?

— Эм… точно не надо целителя? — с сомнением спросила соседка.

— Точно. Какой год?

— Тысяча четыреста восемьдесят шестой энергетической эры. А ты помнишь, как меня зовут?

— Да, Алекс, — от кивка я удержалась, помня про больную голову. — А день? Число?

— Эмма, ты меня пугаешь! Среда сегодня, пятнадцатое средневесеннее.

— Отлично!

— Правда? — скептически уточнила подруга.

— Да. Поможешь встать и дойти до ванной?

Алекс была выше и крупнее, должна справиться.

— Давай, — соседка присела и подставила плечо, которое я обхватила и изо всех сил напрягла ноги.

Мы, покачиваясь, дошли до двери в санузел, кое-как протиснулись в нее вдвоем. В ванной я оперлась о раковину, надеясь, что та прибита на совесть и не рухнет под моим весом.

Я одной рукой умылась, окончательно приходя в себя. Глаза снова видели, хотя для этого и приходилось прилагать усилия. А еще поддерживать себя при помощи раковины в вертикальном положении.

Итак, я в нужное время в нужном месте.

И снова двадцатилетняя студентка.

Так странно… Совсем недавно из отражения на меня смотрела тридцатипятилетняя женщина с длинными волосами, а теперь смотрит двадцатилетняя девушка с каре. Вроде не такие разительные перемены: нет морщинок под глазами, почти не обозначен носогубный треугольник, цвет лица чуть свежее. Но все равно странно…

Между нами пятнадцать лет разницы, а как будто целая жизнь.

— Ну что, налюбовалась? Так-то ты не одна в комнате, мне бы тоже не помешало умыться и сделать утренние дела, — ворчливо заметила соседка, стоявшая рядом и готовая поймать меня в случае чего.

— А, да, извини, — я очнулась и осторожно по стеночке вышла из ванной.

Огляделась. Наша общажная комната именно такая, как в моих воспоминаниях. Вот только…

Мне казалось, что у нас всегда был порядок, а, оказывается, на столе разбросана косметика. На подоконнике несколько кривых стопок учебников. Из-под кровати Алекс торчала тарелка, наверное, подруга вечером поленилась ее помыть и вернуть в столовую.

У меня на спинке кровати висела одежда, ее-то я кое-как и натянула. Вполне приличные джинсы и футболка, чуть мятые, но вроде чистые. В Академии много раз пытались ввести форму, но студенты саботировали ее как могли. В итоге запретили совсем уж вызывающие вещи, вроде мини или похабных надписей на кофтах, но и этот запрет некоторые пытались обойти.

— Оклемалась? — спросила вышедшая из ванной Алекс. — Готова идти на завтрак?

При мысли о еде желудок сделал неприятный кульбит. И все-таки есть надо, силы мне потребуются еще как.

— Идем, — приняла я волевое решение.

Алекс кивнула и быстро оделась примерно как я: какие-то джинсы и какая-то кофта. В общем, удобно и практично.

— У нас консультация у Тухляка, тетрадки сразу захватим? — поинтересовалась соседка перед выходом.

Тухляком мы называли магистра Эваша, он читал лекции так нудно и монотонно, что невыспавшимся к нему идти было чревато — имелась большая вероятность уснуть.

— Да, наверное, сразу, — мало ли, в каком я буду состоянии после завтрака?

Пока что руки-ноги слушались плоховато, лишние телодвижения делать не хотелось.

— Тогда захвати тетрадь и ручку.

Алекс сунула свои в сумку. А я…

Я вообще не помнила, где у меня нужная тетрадь и под какой она обложкой?

Отодвинула в сторону косметику — вспомнить бы еще, где и с кем вчера гуляла, — и начала перебирать все тетради на столе.

Алекс пару минут наблюдала за этим делом, после оттеснила меня подальше и с первого раза достала нужную тетрадь с раскидистым деревом из стопки с учебниками на подоконнике. Я там и не подумала проверить.

— Эм, я бы все-таки советовала заглянуть к целителям, — начала она. — У тебя не было перерасхода магии в последнее время?

— Все в порядке, — отмахнулась я. — Спасибо.

И быстрее убрала тетрадь в сумку, повезло, что последняя стояла на виду у стола. А то эту сумку я тоже не помнила, надо же, сколько на ней блесток! Сейчас бы такую ни за что не купила.

Взяла кеды, осторожно по размеру на подошве убедившись, что они мои (у Алекс нога на два размера больше), и направилась вместе с соседкой в столовую.

Хорошо, что путь до столовой отпечатался на уровне рефлексов и мышечной памяти. Я безошибочно, пусть и не слишком быстро, двигалась по коридорам и лестницам. На раздаче взяла слабыми пальцами поднос, надеясь не шмякнуть его по дороге, выбрала первое попавшееся из еды, расплатилась, долго роясь в сумке в поисках кошелька, и, наконец, села за столик к Алекс.

К нам тут же подсели ребята из группы, завязался разговор, в котором я почти не участвовала, но внимательно слушала. Я смутно помнила события этого времени: трагедия в Гайме слишком сильно оглушила меня, вытеснив много других событий. Поэтому приходилось заново вникать и разбираться в происходящем.

— Жаль, что ты вчера рано ушла, — обратился ко мне Мейс. — Столько пропустила!

— Правда? И что же? — поинтересовалась я.

— Мы потом решили освежиться и искупаться в фонтанах, но оказалось, что это запрещено, прикинь? — Мейс заржал, пихая локтем сидевшего рядом Оливера. — Поэтому мы весело убегали всей толпой от стражей. Потом решили высушиться магией, Олли заявил, что отлично владеет заклинаниями огня, да, Олли?

Парень смущенно кашлянул и уткнулся в свою тарелку.

— Ну Олли и продемонстрировал свои таланты, а они у него…

— Все, хорош! — не выдержал пунцовый Оливер. — Ну, погорячился чутка…

— Он был так горяч, что сжег себе и штаны, и рубашку! — Мейс уже покатывался со смеху. — Пришлось куртку ему дать, чтобы прикрылся.

— Я просто не рассчитал!

— А по-моему, ты все отлично рассчитал! Катрин смотрела на тебя всю дорогу. Поэтому, если что, намекни, я по-дружески освобожу тебе комнатку на вечерок.

Мне стало жаль Олли: он хороший и ответственный парень, домашний, как таких обычно называют. Но его сосед по комнате Мейсен был оторви и брось. И поскольку они умудрились достаточно близко сдружиться, то вечно влипали вместе в неприятности. И дружба эта, я отлично помнила, продолжится и после окончания Академии. В итоге Мейс влезет в какой-то сомнительный проект, втянет в него Олли, после чего оба окажутся за решеткой…

Но сейчас они сидели неразлучной парочкой: весельчак Мейсен и скромняшка Олли.

— А если бы вас поймали стражи? И впаяли пять суток за нарушение общественного порядка? Еще и в Академию направили бы жалобу, — не сдержалась я. — С Мейсом все понятно, но ты-то, Олли, куда лезешь? Так хочется вылететь с пятого курса?

— Да… я… нет… — заблеял Оливер.

— Эм, ну ты чего? — удивленно посмотрел на меня Мейс. — Нормально ж все закончилось, даже весело.

— Нет, не весело! Не весело убегать от стражей. И не весело ехать голым через полгорода. Пора бы начинать думать о последствиях, — это я Олли, на благоразумие Мейса рассчитывать не приходилось.

— Ну ты зануда… — обиженно протянул Мейс.

— А ты идиот, — припечатала я. — И ты, Оливер, будешь полным идиотом, если продолжишь слепо идти за своим другом. Пора бы собственные мозги иногда включать.

— Ой, да иди ты знаешь куда! — психанул Мейс и показательно отвернулся.

Алекс смотрела с недоумением, да и остальные тоже нет-нет да бросали взгляды. Неудивительно, в Академии за мной не водилось привычки кого-то распекать, а тут мамские замашки сказались.

Я вяло поковырялась в омлете, впихнула в себя булочку с чаем и отправилась на консультацию. Собственно, именно Тухляк, то есть магистр Эваш и должен был помочь мне оказаться на строительстве портала. Правда, не совсем добровольно…

Пока мы шли к нужной аудитории, Алекс подозрительно на меня косилась. Я решила игнорировать ее взгляды и ничего не говорить. А то опять ляпну что-нибудь не то.

А возле аудитории стоял еще один однокурсник, о котором я тоже успела подзабыть.

— Привет, Алекс, привет, Эм!

Ронан шагнул к нам и поймал меня в объятия. Я едва успела уклониться от его поцелуя, совсем забыла о нем! Вернее — надеялась, что мы к этому времени уже расстались, а оказывается, еще нет! Какая досада.

Встречались мы буквально недели две, а потом я увидела, как Рон целуется с другой. Ох, помню, сколько слез тогда было пролито! Алекс три дня меня успокоительными каплями отпаивала.

— Руки убрал! — я с силой толкнула парня в грудь, высвобождаясь из объятий.

Рон был красивым атлетичным брюнетом с ослепительной улыбкой, жаль — бабником. Не знаю, зачем я вообще с ним встречалась и на что надеялась. Понятно же, что такие не меняются и до глубоких седин прыгают по постелям. Собственно, Рон в тридцать пять так и не женился. Зато успел обзавестись двумя внебрачными детьми и всячески уклонялся от алиментов.

Хорошо, что он меня тогда быстро бросил. А я сейчас сделаю еще лучше.

— Рон, между нами все кончено. Ты мне глубоко неприятен и даже смазливая внешность тебя не спасает, — заявила ему.

У парня натурально отвисла челюсть. Кажется, раньше его никто не отшивал.

— Ты чего, детка? У нас же все отлично было…

Теперь я знала, почему он всех зовет «детками»: чтобы не путаться в именах.

— Отвали, короче, — я развернулась и под потрясенным взглядом Алекс зашла в аудиторию.

— Эм, с тобой точно все хорошо? — нагнала меня подруга. — Я тебя просто не узнаю! Тебя будто подменили!

Я усмехнулась от того, как точно она выразилась, пусть сама о том и не подозревала. Действительно подменили. Меня двадцатилетнюю девушку, не успевшую разбить розовые очки, на тридцатипятилетнюю женщину, преодолевшую немало трудностей.

— Все отлично, Алекс. Просто я много думала этой ночью и решила измениться.

— А почему? — подруга вглядывалась в меня, словно пытаясь отыскать подсказки на моем лице.

— Мы уже почти выпускники Академии, пора взрослеть. Всем, не только Оливеру, — пояснила ей.

Алекс была неплохой девчонкой, мы с ней и после выпуска поддерживали отношения. К тому же она очень помогла мне в самое тяжелое время сразу после катастрофы. Кормила почти что с ложечки, заставляла что-то делать, писать диплом, готовиться к итоговой аттестации.

Подобное не забывается. Особенно когда вырастаешь и понимаешь, что людей, готовых прийти на помощь в беде, на самом деле не так уж и много.

И я искренне рада, что у самой Алекс в жизни во всяком случае, до тридцати пяти, все сложится как нельзя лучше. И с работой, и с семьей, и просто. Она молодец.

На мое счастье, пришел Тухляк и Алекс прекратила задавать неудобные вопросы. Уже завтра я покину стены Академии в составе группы студентов, отправленных на практику к порталу. Надо пережить один день и постараться не слишком сильно выделяться и отличаться от себя прежней.