- -
- 100%
- +
В устах этого породистого красавца в старомодной одежде слово “госпожа” звучало как часть ролевой игры. Римма Федоровна даже устыдилась, что ей такие глупости в голову полезли.
– Не вводи даму в заблуждение!
К ним приближался мужик в короне. Говорил он глубоким, хорошо поставленным голосом, так что не оставалось сомнений – актер.
– Королевские повеления неопровержимы.
Король подошел ближе и оказался ростом ниже Риммы Федоровны. Зубцы его короны находились на уровне ее прически.
– Своим высочайшим словом я обозначил: женщина, которую ты привлечешь из иного мира своей магией, станет твоей женой. В наказание за твою ветреность и распущенность.
– Вы уж меня извините, не знаю, как вас зовут, вы не представились, – решительно начала Римма Федоровна, глядя ниже короны, в глаза ее носителя, – но я согласия на участие в вашей воспитательной манипуляции не давала. У меня дела. Вот!
И она потрясла перед лицом короля платежкой.
– Простите, эдери, но ваше согласие в целом ничего не значит, – ответил коронованный болван.
Обернувшись к молодому бородачу, который все еще топтался у разбитого зеркала, он уточнил:
– Илифад, ты закрыл путь?
– Бесповоротно, – почтительно отозвался тот. Голос у мужчины был мелодичным, похожим на королевский, но чуть выше тембром.
– Вот видишь, Мелдиор, обратной дороги нет, – улыбнулся король, – служитель Арнц, продолжайте церемонию.
Странный тип в короне хлопнул в ладоши.
Красавец в черном выглядел еще более подавленным, чем когда на него Римма Федоровна упала.
И тут в зале прозвучала сирена. Хотя нет, это был голос женщины. Элегантной особы, утопавшей в шелках и украшениях.
– Нет, Эмихар! Ты не можешь так со мной поступить!
– С тобой, Иддия? – удивился король. – Я ведь не тебя сейчас под венец идти заставляю. Хотя, возможно, мне и стоило вмешаться в отцовский выбор.
– Ну, знаете ли! – обиженно пролаял громила, которого держала под руку эта расстроенная дама.
– Ты сейчас хочешь разрушить судьбу моего сына! Твоего племянника! – заламывала руки Иддия.
– Если родители не смогли воспитать в Мелдиоре достойного мужчину, это придется делать мне… – высокопарно ответил тот, кого назвали Эмихаром.
А потом, посмотрев на Римму Федоровну, дополнил:
– И ей.
Двое мужчин в простой одежде уже утаскивали зеркало. Римма Федоровна почувствовала, как ее кто-то толкает под локоть, посмотрев вниз, увидела девочку с прозрачными и чистыми, как речная гладь, глазами.
Малышка протягивала ей ее кружку:
– Это ваша чаша, почтенная эдери.
– Спасибо, милая.
Взяв в руку свою вещь, Римма Федоровна будто бы ощутила поддержку ее родного ТСЖ и решительно сказала:
– Я требую, чтобы мне объяснили, в каком фарсе заставляют принимать участие!
– Потом, все потом, дорогая, – миролюбиво сказал король, подводя к ней жениха.
Она попыталась было возмутиться, но тут здешний жрец вытянул вперед жезл, от которого пошла волна. И Римма Федоровна поняла, что и рта раскрыть не может!
Ничего ужаснее она не чувствовала с тех пор, как в первом классе у нее зубы склеились ириской.
Ноги сами собой понесли ее к алтарю. То же самое, по всей видимости, происходило и с Мелдиором. Теперь она хоть имя его знает.
Так они и стояли перед жрецом во время церемонии.
Высокий, стройный чернокнижник с бледным, искаженным лицом. И Римма Федоровна, с кружкой “Управдом – друг человека” в одной руке и платежкой в другой.
ГЛАВА 3. Верните меня назад!
Странная это была церемония. Красивая, но в нарушение всех принятых в мире Риммы Федоровны законов.
– О, Небеса, соедините судьбы этих двоих детей…хм… – служитель Арнц замешкался, запнувшись в самом начале привычной формулы.
Но под строгим взглядом короля подобрался и продолжил:
– Как они соединили свои руки…
И выразительно посмотрел на жениха с невестой.
Римма Федоровна первой догадалась, что не так, и перехватила кружку другой рукой. Она вначале силилась преодолеть влияние волшебства, которое не давало ей ни слова сказать. Но поняв всю тщетность этих попыток, решила, что потом разберется. С каждым из них. По-своему.
Бледный жених сжал ее ладонь в своей руке. Ощущения были приятные. Сильные мужские пальцы оказались теплыми и гладкими. Ухаживает за кожей-то.
– Два этих юных… хм… да… сердца… юных два… Взывают к вам, о, Небеса, прося благословить их брак, даровать процветание. И пусть семена их лю…лю…лю… бви взрастут в сильное потомство.
Служитель отклеился от алтаря, за который держался, чтобы не упасть, приложил ко лбу сначала жениха, а потом и невесты, ослепительно сияющий каждой из тысяч своих граней драгоценный камень. Если это и бутафория, то весьма дорогая.
– Волей Небес и словом короля объявляю вас мужем и женой, да будет этот союз нерушим.
Римма Федоровна почувствовала, как оцепенение ее отпускает. Пошевелила губами, работают. А потом спросила:
– Вы меня, конечно, простите. Но почему нас не спросили, согласны ли мы пожениться? Ни у меня, ни у жениха?
– Мужа, – подсказал шепотом служитель, – он ваш муж теперь.
– Не отвлекайтесь от сути моего вопроса, гражданин! – строго сказала новобрачная. – Так почему был пропущен этот важнейший этап церемонии?
– Да нет у нас такого! – Арнц озирался в поисках поддержки. – Зачем спрашивать согласия, если жених с невестой уже до венчания добрались? Нелепость какая-то!
– А где традиционный обмен кольцами? – нахмурилась с подозрением Римма Федоровна.
– Ко-ко-льцами? – Арнц икнул – О чем вы? Неужели брачных меток недостаточно?
– Брачных… чего? – грозно наступала молодая супруга на служителя.
– Покажи ей, Мел! – пискнул Арнц.
Все еще бледный жених задрал левый рукав своего угольно-черного пиджака, демонстрируя бледно-коричневую татуировку, охватывающую запястье. Глазами показал и на ее руку.
– Подержите-ка, – Римма Федоровна сунула кружку вместе прижатой к ней платежкой жрецу, чтобы приподнять манжету блузки, что элегантно выглядывала из-под левого рукава делового пиджака.
Уффф. Ничего. А то совсем нехорошо вышло бы. Окажись там татуировка, это уж маскарадом не объяснить.
– Другое запястье, – подсказал Мел, – брачные браслеты появляются на руках, которые сплетаются во время церемонии.
Римма Федоровна проверила.
Ее татуировка оказалась с оттенком сирени. Но узоры были такими же, как у навязанного муженька. Это вызвало в Римме Федоровне недоумение.
Что ж получается такое?
Ее выкрали в какой-то другой… мир? И насильно обвенчали с местным жителем. Королевским племянником. Так это все по-настоящему?
Римма Федоровна была женщиной разумной и в попаданок не верила. Да, был за ней грешок, почитывала на досуге романчики с планшета. Но это же несерьезно! Так, сказки, чтобы отвлечься.
Но очевидным фактам она все же ничего противопоставить не могла.
Она человек во всех отношениях положительный, не пьет и прочими глупостями не увлекается. Высыпается по графику, чтобы сохранять работоспособность. И каждый год проходит диспансеризацию в местной поликлинике. Очередная, кстати, была чуть больше месяца тому назад. Здоровье у Риммы Федоровны богатырское для ее пятидесяти семи лет. И психическое, в том числе. Так что то, что с ней происходит сейчас, может быть только реальностью. Дурной, абсурдной, но совершенно объективной. Потому что про сон она уже подумала, значит, это не он.
Римма Федоровна – за конструктив. А значит, этап с кудахтаньем и риторическими вопросами: “Почему это со мной случилось?” и “А это точно все на самом деле?” мы пропускаем.
– Сынок! – аристократичная леди Иддия кинулась на грудь новобрачного. – За что же тебе такое наказание?
– От тебя, сестра, как от женщины, мне такое странно слышать! – возмутился король. – После того как твой отпрыск так вел себя с другими девицами! И мы не знаем, кто они, возможно, даже благородных кровей.
Римма Федоровна критически оглядела истеричную особу. Что же, получается, это ее свекровь?
– Так, граждане милорды, – решительно гаркнула она, – свадьба у вас, надо сказать, никудышная. Ни выкупа, ни тамады с конкурсами. Я уж не говорю о том, что гостей с конвертами нигде тут не наблюдаю. Если и все остальное так организовано, нам не по пути. Где поцелуй жениха и невесты? Первый совместный танец?
Дурная семейка смотрела на нее, вылупив глаза.
– Да и жениха могли бы получше подобрать для такой видной женщины, как я.
Римма Федоровна с достоинством горделиво, поправила грудь, вверх подтолкнула, чтоб показать, какое сокровище этому жиголо … не достанется.
А потом все так же спокойно забрала свои вещи у священника.
– Левен, что эта женщина такое говорит? – снова заголосила Иддия.
– Постыдились бы кричать, дамочка, – приструнила ее Римма Федоровна, – вся из себя, с закосом под аристократку. А блажите, будто у вас кошелек в трамвае вытащили.
И вдруг лысый громила в черном захохотал. Так неудержимо и заразительно, что король не выдержал и тоже подхихикивать принялся, надвинув корону почти на глаза.
– А знаете, – отец жениха вытер слезы, – она мне нравится. Мне теперь кажется, что о такой невестке я и мечтал последние пять лет. Дай, я тебя облобызаю!
– Очень рада, что у вас все сбылось, папаша, – осадила его новобрачная, – но мне тут пока что совсем не нравится. И к тому же у меня вечером собрание правления, потрудитесь доставить меня обратно. Казанова ваш и так уже испугался достаточно, вон на височках седина пробивается. Так что поставьте себе галочку и на посошок, посидим перед дорожкой и все прочее.
– Вы так удивительно говорите, молодая эдери Адорс, – восхитился король, надев корону как надо, – все, что я понял из этого, вы хотите вернуться обратно?
– Хочу? Да я на этом настаиваю. Могу вашему парнишке сувенир на память оставить, чтоб не расслаблялся.
Римма Федоровна ткнула в руки Мелдиору кружку. Потом задумалась на секунду, и платежку внутрь опустила, как в почтовый ящик.
– Бери-бери, на заказ делали. Спасибо потом скажешь. В вашем-то средневековье таких днем с огнем не сыщешь.
А потом повернулась к Эмихару.
– Все, гражданин король, открывайте портал, или что там у вас.
– Увы, прекрасная нимфа, – вздохнул Его Величество, – вернуть вас в ваш мир никому не под силу.
– Так точно, – подтвердил длинноволосый молодой человек, кажется, принц, – зеркало в эту диковинную реальность вновь откроется не ранее, чем через тридцать лет.
Король развел руками.
– Если желаете, можете подождать, – предложил он, – но в качестве законной супруги моего племянника, Мелдиора Адорса.
ГЛАВА 4. Зеркало нам поможет!
Мелдиору казалось, что он участвует в любительской театральной постановке. В его детстве дядюшка-король любил такие организовывать.
Они с кузеном принцем Илифадом всегда были главными актерами. По очереди играли злодеев и героев. Но надо сказать, очередь Илифада изображать победителя, и во всех отношениях хорошего человека наступала чаще, чем у Мела. Все-таки он принц!
Можно бы сейчас это предъявить в ответ на стенания, отчего это племянник достойного Эмихара вырос таким бабником и нечестивцем. Потому что у него талант актерский и он привык вживаться в “плохишей”.
Вот и сейчас он ждал, когда явится мэтр Гаронди, постановщик их детских спектаклей, и скажет:
– А теперь все похлопаем нашим прекрасным актерам и отправимся откушать торт!
Хотя сейчас Мел предпочел бы хмельной имбирный эзбур, чтобы отвлечься. Но и на торт согласен, если эта ужасная особа исчезнет! Ему хотелось заорать кузену:
– А ну, запихивай ее обратно в зеркало!
Но вряд ли такая пышнотелая дама туда влезет. Да и король ясно дал понять, что назад у нее дороги нет.
Одно радует, громкая и напористая иномирянка сама не в восторге от перспективы стать его женой. Значит, и настаивать на брачном ложе не будет.
Мелдиор прошелся по гостевым покоям, которые были у каждого из членов семьи Адорс при королевском замке. Его отправили переодеться к празднеству, которое король Эмихар назначил на вечернее время, чтобы молодая жена успела приготовиться…
Молодая жена! Вот насмешка-то!
Да ведь она явно женщина неглупая, вон у нее глаза какие. Глубокие, понимающие куда больше, чем она сказать допускает возможным. И тоска в них. На самом донышке. И сила. Интересный она, вероятно, человек. Но это не повод жениться.
Мелдиор стоял перед зеркалом, разжимая и сжимая кулаки.
Какая насмешка! Какой удар судьбы! Магическая поверхность, дарящая ему встречи с томными девами, источниками наслаждения, теперь принесла наказание. Столь ужасное, что пока он и последствий осознать не мог.
Зеркало…
Мел уставился в свое отражение. Взъерошенный, с безумными глазами.
– Есть выход, есть! Ты меня погубило, ты меня и спасешь. Хотя бы от окончательного позора.
Мелдиор как ошпаренный выскочил из комнаты и понесся по коридорам к своему бессердечному дяде-королю.
Двое стражей, скрестивших алебарды у кабинета правителя, испуганно их разомкнули.
Мел ворвался с криком:
– Ваше величество, выслушайте меня, молю!
Он готов был на колени бухнуться, если это поможет. Но Эмихар его остановил.
Кабинет короля выглядел как добротная мужская берлога, без финтифлюшек. Дубовый стол, кресло, будто бы вырубленное из цельного куска дерева, для мягкости на него наброшена шкура тигра.
Корона небрежно установлена на бархатную черную подушку в центре столешницы.
– Если ты пришел просить, чтоб я брак твой недействительным признал, то тщетно. Пригласительные уже отправлены вестовыми птицами. Празднество свершится в моем замке. Разве не высочайшая честь? Твою матушку и то замуж выдавали в храме при вашем замке.
– Я смирился с вашей волей, король, – почтительно ответил Мелдиор, – и даже нахожу это наказание справедливым. Меня давно следовало проучить. Но… как будет выглядеть этот брак в глазах общества?
Король нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
– Уж с этим я решу как-нибудь. Пусть видят, что даже мои любимые родственники отвечают за свои поступки.
– Повелитель! – воскликнул Мел. – И с этим я согласен. Но… проявите ко мне хоть немного мягкости! В любом случае я получил жену, о которой ровным счетом ничего не знаю. Так можно мне хоть внешность ее изменить.
– Красотку молодую сделать из нее хочешь? – король наклонился к племяннику через стол.
– А можно? – с надеждой спросил Мелдиор.
– Конечно, нет, – отрезал Эмихар, – нечего тебя баловать. Ты и так себя сам неплохо уже побаловал. Смирись.
– Но… только представьте, как моя маменька переживет сегодняшний праздник! – племянник привел последний аргумент. И сделал это решительно, упершись ладонями в стол, почти нависнув над монархом.
На лице Эмихара промелькнуло легкое сомнение.
Но представлять реакцию сестры ему не потребовалось.
Иддия уже сама ворвалась в кабинет.
– Эмихар! Мы все поняли! Приняли! И Мел уже наказан! – она заламывала руки.
За ее спиной растерянно развели алебардами охранники.
– Закройте двери и никого к нам не пускайте, – махнул рукой король.
– Мел, налей матери чего-нибудь, – велел он племяннику.
Мел силой усадил Иддию в одно из кресел для посетителей. Схватил первый попавшийся графин, плеснул в стакан и заставил мать выпить.
Иддия послушалась и принялась ловить воздух ртом, как ошпаренная.
– Эльчек обычно разбавляют, – с легким сожалением сказал король, – но, увы, в моей берлоге совсем нет воды. Ни капли. Так может и лучше, быстрее расслабится.
– Мой великий брат! – прохрипела Иддия. – Освободи моего сына, не обрекай его на горькую и безрадостную жизнь со старухой.
– Ваше Величество, посмотрите, как велико горе моей матери! – проникновенным тоном начал Мел, гладя руку Иддии. – Разве сможет совладать она с ним прилюдно? Вы наказываете меня, король, и я не спорю с этим. Но так ли сильно провинилась ваша сестра?
– А разве нет? Она отвратительно тебя воспитала. – резонно заметил король, пригубив из стакана тот же напиток, что опалил горло его сестры.
– Но разве это ее пробел? – поднял брови Мел. – Наоборот, она меня всегда упрекала в легкомысленности. И я скрывал от нее свои похождения. А вот отец…
– Что отец? – король поставил стакан.
На Иддию начало действовать питье. Глаза ее заблестели, тело чуть обмякло. Щеки порозовели. Она больше не выглядела слишком страдающей.
– Ну, отца, кажется, порадовало, как все сложилось. Он тоже любит пощекотать маме нервы.
Сказав это, Мелдиор в кармане сложил пальцы колечком. В детстве они так делали с Илифадом, когда врали родителям. Этот кружок будто бы низводил их грех в пустое место. Обнулял, как бы сказали в мире Риммы Федоровны.
Король недолюбливал мужа сестры. И меньше всего бы хотел, чтобы их мнение хоть в чем-то совпадало. Да и, если на то пошло, Иддию ему и правда было жалко. К тому же она и впрямь способна истерику из-за любимого сыночка устроить.
– Хорошо, – строго посмотрел на племянника король, – разрешаю тебе использовать синее зеркало для волшебства.
– Синее? – разочарованно протянул Мел. – А может…
– Не может, – стукнул по столу король, – я не хочу, чтобы ты забывал, кто перед тобой. Сестра!
Эмихар обратился к расслабленной Иддии.
– Станет ли тебе легче, если твоя невестка будет выглядеть юной красавицей?
Женщина поправила выбившуюся из прически прядь и кивнула.
– Да, это очень щедрая уступка, Эмихар.
– Мама, но учти, – вступил Мел, – что для обряда мы используем синее зеркало. Это значит, что в нем будет отражаться прежняя, внутренняя суть этой женщины. И оно же должно постоянно находиться в наших … брачных покоях, напоминая, на ком я женился. И более того, от полуночи до первых рассветных лучей моя жена сможет принимать свой изначальный облик!
Несчастный новобрачный рассчитывал, что мать снова расстроится и начнет умолять брата разрешить полное преображение. Дабы ее сын мог построить полноценную супружескую жизнь.
Но Иддия, которая привыкла вести трезвое существование, с одного глотка эльчека стала такой беззаботной, что только отмахнулась:
– Ой, сынок, зачем ты меня посвящаешь в пикантные подробности? Это дело мужа и жены, что там у них в спальне стоит. Зато на людях у меня будет молодая и прекрасная невестка. Ты ее, главное, по ночам никому не показывай.
– Что ж, – король хлопнул себя по бедрам, стараясь не рассмеяться, – у тебя есть время до бала, Мел. Иди к своей жене и уговаривай ее изменить внешность.
ГЛАВА 5. Леди совершенство
Римму Федоровну с почестями провели в царские палаты. Двухкомнатные апартаменты, по которым сразу видно – гостевые, для временного пребывания. Красивые, но пустые.
Она присела на музейного вида кровать. Мягко. Не ортопедический матрас, но чего от этих современников Шекспира требовать?
Хотя тут она погорячилась, конечно. Римма Федоровна и сама понимала, что все происходящее сперва походит на сумасшествие, а во вторую очередь на попадание в магический мир. Никак не в прошлое. Ну или в альтернативное прошлое, с магией.
Она встала и прошлась. Неплохая комнатка, даже под ее размеры подходит, вполне просторная. Зеркало в полный рост, тумба, заставленная духами и баночками-скляночками. Рядом – стеллаж с разными приспособлениями для завивки, расчесывания и разглаживания волос. Это с первого взгляда понятно. Добротная такая женская комната. Вопрос только, сколько тут постояльцев было и всеми этими благами воспользоваться успело.
Римма Федоровна решительно поставила кружку, которую незадачливый муженек ей все же вернул, посреди миниатюрного столика из красного дерева.
Оценила высокие окна, бархатные и не запыленные шторы. Стекло наполовину витражное, наполовину простое, прозрачное и отмытое. Позволяет разглядеть что там, на улице.
Римма Федоровна подошла, присмотрелась. Похоже на задний двор средневекового замка, подвода с лошадью стоит, бочку какую-то выгружают. Небо почему-то не чисто голубое, а легкого зеленого оттенка. Да и солнце скорее лимонное, чем белое или желтоватое.
Другой мир, да.
В дверь осторожно постучались.
– Открыто! – зычно крикнула Римма Федоровна.
Плохо смазанные петли скрипнули. В комнате появилась средних лет женщина. Испуганная, глазами лупает на гостью.
Платье длинное, коричневое, из плотной ткани. С голубым передником. И платок, скрывающий волосы, тоже голубой.
– Здравствовать вам, благородная эдери, – произнесла она явно заученную фразу, – не желаете ли употребить легкий обед.
– Легкий? – усмехнулась Римма Федоровна. – Вы меня хорошо разглядели?
Служанка затравленно кивнула.
– Разве такую мощь салатиком напитаешь? Вот что, уважаемая работница общепита. Принесите мне, пожалуй, все лучшие блюда от вашего шеф-повара. Как я понимаю, у меня теперь супруг имеется. Так на его счет и запишите.
– Как скажете, эдери, – служанка неслышно упорхнула, скрипнув дверью напоследок.
Эдери, значит, здешнее вежливое обращение, надо запомнить, пока она тут застряла. В ерунду про тридцать лет Римма Федоровна не верила. Должен же быть выход. А если нет – проломим. Она женщина пробивная.
Служанка вернулась нескоро.
Римма Федоровна успела осмотреть вверенное ей жилое помещение вдоль и поперек. Обнаружила санузел. Блага оказались под стать цивилизации. Тоже средневековые.
Ванна в форме ракушки, куда воду надо было наливать из большого котла, стоявшего в углу. Серебряным ведром. Котел, по счастью, с подогревом, только как работает розжиг, Римма Федоровна не разобралась сходу. Скорее всего, магические штуки какие-то.
Умывшись холодной водой, она вернулась в комнату.
Вскоре пришла служанка, да не одна, с высоким угодливым мужчиной в ливрее. Они вкатили столик, на котором были и тарелочки, и салатницы под крышками, и блюда, и кастрюльки.
Мужчина остался прислуживать. Еду накладывал, напитки подливал. Столовые приборы были привычные.
Примерно в середине трапезы в комнату пожаловал и женишок. Точнее, муж молодой.
Римма Федоровна уже благосклоннее взглянула на него сытым взглядом.
Высокий, одет в темный костюм, который сидит на нем как влитой. Стрижка идеальная, легкая щетина, покрывающая щеки, смотрится нарочито, потому как ее специально оставили, чтоб потом обихаживать.
– Выйди, – махнул он небрежно рукой прислужнику, – сам за… женой… поухаживаю.
Когда официант удалился, Римма Федоровна неодобрительно покачала головой, не отрываясь от хрустящего куриного крылышка.
– Зря вы так с прислугой, молодой человек. Вас от этого мужчины отличают только лишь обстоятельства. А они, как видите, могут и поменяться резко.
– Благодарю за науку, – ответил Мелдиор, пытаясь быть вежливым. Еще бы, ему с ней договорить нужно. Он хотя и не сомневался, что эта шумная большая женщина с восторгом примет его предложение, но может просто из вредности ведь отказать.
– Вы присаживайтесь, угощайтесь, – Римма Федоровна гостеприимно обвела стол рукой. Она помнила, за чей счет банкет.
Мужчина присел на пафосный стул с высокой спинкой, взял тарелочку, положил себе в нее всего понемногу.
– Как зовут вас, дорогая моя супруга? – спросил он вежливо, наливая себе и даме напиток цвета рубина.
– Римма Федоровна, – ответила она, кидая в рот оливку, – а вас, насколько я помню, Мелдиором величают. А по батюшке как?
– Что? – не понял молодой муж. Головой завертел, будто шее в воротнике тесно показалось.
– А, у вас без отчеств тут, поняла.
– Так вот, любезная моя Римма Тодоровна, – решился Мелдиор, – у меня к вам предложение.
– Да куда уж мне больше предложений-то, голубчик! Уже ведь и поженили нас. – искренне посочувствовала ему гостья.
– Видите ли, раз уж вам тут столько времени коротать… со мной, отчего бы не сделать вас моложе и привлекательнее?
Сказав это, Мелдиор затаил дыхание.
– Моложе, это очень заманчиво, – кивнула Римма Федоровна, отпивая из бокала и одобрительно крякнув, – но привлекательнее-то куда? Все и так при мне! Я и так хороша! Даже слишком, для такого дохляка, как вы.
Мелдиор отшатнулся от неожиданности.
Да как так?
Эта дама довольна своей внешностью? Слыхано ли? Ни разу в своей жизни не встречал он женщины, которая не желала что либо изменить в себе.
Да вот и мать его, Иддию, хотя бы взять! Элегантная, утонченная. Весь ее облик выдает принадлежность к королевскому семейству. Тонкая кость, нежная прозрачная кожа. Изящество жестов. И то она частенько со вздохом бросает взгляд в зеркало! Мелдиор слышал, она просила отца “поправить” ей внешность магией, но тот отказывает. Говорит, что если начать, она уже остановиться не сможет. Он, дескать, ужасные вещи видел, которые творит желание стать чуть лучше, красивее…