Жена в наказание. Укрощение темного

ГЛАВА 6. Договор

Нарядный привлекательный мужчина с белым бутоном в петлице бегал по королевскому дворцу в поисках хозяина и здания, и всего королевства. Но Его Величество Эмихар решили принять ванну перед торжественным вечером.

Мелдиор же ждать так долго не мог! Ведь ему еще предстояло заключить договор со строптивой женушкой, а потом самое сложно, пусть и приятное – сделать из этой солидной дамы молодую чаровницу. И всенепременно успеть до бала.

– Илифад! – от безысходности Мелдиор обратился к кузену, с которым у них с детства было соперничество. – Мне нужен законник. И быстро.

– А король знает? – двоюродный брат без позволения отца шагу ступить не смел. Это в нем еще с детства есть. С таким и шалости устраивать было неинтересно. Но так как круг друзей молодого герцога ограничен, приходилось Мелу играть с братцем, каков он уродился. С дворовой-то ребятней не побегаешь. И не бедокурить Мелдиор тоже не мог. Вот и получал нахлобучки с младых ногтей.

– Король мне позволил преобразить жену синим зеркалом, – Мел говорил правду, необходимый ее минимум, – и сказал ее уговорить. А для этого нужен законник, поскольку она женщина степенная и без закрепления уз соответственным образом менять себя не согласна.

Илифад поскреб затылок под тонким позолоченным венцом, положенным ему на балу.

– Брат, – проникновенно сказал Мелдиор, – ты ведь руку приложил к тому, чтобы я на этой медведице женился. Так искупи свою передо мной вину хотя бы такой мелочью.

Илифад для будущего короля слишком уж подвержен влиянию родственников. И легко поддается на чувство вины.

Для королевства это боль, но в данном случае Мел думал лишь о своей выгоде. Будет на то воля Небесных духов, к собственной коронации Илифад возмужает.

– Наш придворный законник в кабинете сидит, провожу тебя к нему. Но ты отца моего точно об этом в известность поставь!

– Всенепременно, братец, всенепременно, – оживился Мелдиор.

Спустя короткое время он уже в компании пожилого крючкотвора стоял под дверью своей нечаянной жены.

Открыв им, Римма Федоровна смерила строгим и подозревающим во всех возможных грехах взглядом обоих. Оценила законника как благонадежного и впустила.

– Ну-с, – она стукнула по столу кулаком так, что законник подпрыгнул, – как я понимаю, наше место проживания с супругом не здесь?

– Никак нет, – почтительно, чтобы не разозлить драконшу, ответил молодой муж, – это королевский дворец. Мы с вами будем жить в двух часах езды отсюда, в моем родовом замке.

– Что значит, в вашем? – сурово спросила Римма Федоровна. – На кого жилплощадь зарегистрирована? В чьей собственности здание? Не имеется ли задолженностей по аренде и коммунальным услугам?

Говоря все эти странные для благородного уха вещи, жена наступала на Мелдиора. Он, хоть и был мужчиной не робкого десятка или даже пятерки, не выдержал и попятился.

– Это наш родовой замок, принадлежал королевскому дому, но отец его выкупил.

– Кроме вас, гражданин муж, наследники еще имеются?

– Нет, – Мелдиор сделал крест руками, показывая, что все, он один законный и единственный преемник.

– Ага. Получается, жить будем на территории ваших родителей, а затем это ваше наследное имущество и я претензий на него иметь не смогу. И при разводе отсудить половину тоже не получится. Не пойдет.

Законник и Мелдиор переглянулись. Затем крючкотвор посмотрел на Римму Федоровну с явным интересом. Какая женщина хваткая! Всю суть сразу видит. Не будь она уже по какому-то казусу супругой молодого герцога, сам бы к ней посватался.

Предварительно составив брачный договор, разумеется.

– Мне нужны гарантии, что если вы, голубчик, слиться изволите, я не останусь с голой жо… хм…

Римма Федоровна вспомнила, что находится в королевском замке, а муж у нее голубых кровей, и быстро поправилась:

– С обнаженной спиной.

– И чего бы вы желали, эдери? – любезно поклонился ей законник.

– Прописать, что у меня будут личные апартаменты со всеми удобствами на весь срок моего здесь пребывания, – начала перечислять Римма Федоровна, загибая пальцы, – а в случае развода мне полагается компенсация с выплатой ежемесячного содержания. Которое, кстати, мне должно быть гарантировано и в браке. А то знаю я вас, лордов. В башню посадите под замок, а питаться заставите тем, что я своей косой под окошком наловлю.

Откуда она знает лордов, Римма Федоровна не уточнила. Но говорила так внушительно, что не поверить ей было невозможно.

– И если мы разведемся или я останюсь вдовой, мне должна отойти часть жилого фонда вашей семьи. Потому как больше мне податься у вас тут некуда.

Законник мелко кивал, бисерным почерком записывая пожелания покорившей его особы. Он находил ее просто восхитительной.

А вот Мелдиор все больше приходил в ужас, глядя на растущий список.

– Дети в браке планируются? – Римма Федоровна посмотрела на молодого мужа так проницательно, что он похолодел.

– Я, знаете ли… не думал еще о детях. – заикаясь, ответил сердцеед, и кожа его приняла благородный оттенок патины.

– Молодо-зелено, – покачала головой новобрачная, – надо и этот пункт внести. В жизни стоит предусмотреть даже то, чего делать не собираешься. Я-то знаю. Сама устав нашего ТСЖ писала.

Вскоре документ едва поместился уже на пяти листах.

– По-моему, очень разумные требования, – одобрительно вынес вердикт законник спустя полчаса, – вы согласны подписать, ваша темность?

Мелдиору половина требований супруги казалась чрезмерной. Но времени оставалось все меньше. Он рисковал отправиться на бал в честь своего бракосочетания с наполовину улучшенной женой.

– Подписываю, – махнул он рукой.

Римма Федоровна задорно хихикнула.

– А у меня паспорта с собой нет, – вдруг вспомнила она.

– Договор скрепляется магией, – пояснил законник, – даже ваше имя не требуется. Только вот тут вот расписаться и дальше я все сделаю нерушимым.

Оба поставили на документе свои подписи. Крючкотвор тут же приложил светящуюся печать, и от этого действа все листы договора засияли на короткое время ярко-синим. Законник сделал две магические копии, раздал супругам, себе же забрал оригинал.

– Теперь вы довольны? – спросил Мелдиор. – У нас есть пара часов, чтобы привести вас в порядок.

Супруга фыркнула.

– Хорошо, – сдался он, – подготовиться к приему. Нам нужно пройти в ритуальную комнату, которую отвел мне король в этом замке. По моей просьбе ее уже должны были подготовить. Платья и украшения вам подберут в гардеробной замка, после того, как с размерами определимся.

Римма Федоровна не торопясь, вразвалочку, шла за молодым мужем. Подустала она ко второй половине дня, ноги отекли, а идти пришлось вверх по лестнице без лифта.

Супруг завел ее в просторное помещение, шторы в котором были плотно задернуты. Хлопнул в ладоши и тут же свет загорелся. А потом на них надвигаться начал.

Римма Федоровна увидела небольшую летающую люстру, вместо лампочек в которой были кристаллы, напоминающие бабушкин хрусталь.

Следом за одной появились еще две.

В комнате стало совсем светло.

Посреди помещения располагалось огромное зеркало в темно-синей раме. И отражающая поверхность в нем тоже отливала синим.

Приглядевшись, Римма Федоровна поняла, что зеркало стоит в центре большой, очерченной синим окружности, по краям которого написаны мелкими буквами какие-то формулы, цифры, нарисованы фигуры.

– Вам нужно встать подле зеркала, чтобы видеть свое отражение. И внимательно смотреть. Когда отмечаете в себе изменения, говорите: “Принимаю” или “Не принимаю”.

Жена с пониманием кивнула, сделала, что Мелдиор просил.

Муж же взял в руки большую, увесистую книгу в черном переплете, с коричневатыми страницами, тронутыми временем и, кажется, огнем.

С трепетом раскрыл почти на середине. Встал тоже в круг, но сбоку, чтобы не отразиться в зеркале.

Ровным, низким голосом принялся читать заклинание.

Все три светильника подлетели к Римме Федоровне, выстроились над головой, чтобы она себя лучше видела.

Вокруг женщины соткалась голубоватая прозрачная аура. Волосы ее зашевелились вдруг облаком, пошли в рост, одновременно становясь пышнее и объемнее. Магия началась!

ГЛАВА 7. Преображение

Римма Федоровна критическим взглядом смотрела в зеркало. Она не обманывала, когда говорила, что ее все устраивает. Так, чуть лукавила, возможно. Но в этом чужом мире свою заинтересованность в том, что нужно ее новому муженьку, показывать нельзя. Стратегически неверно.

Да, в последнее время тяжеловато становится себя таскать, с полтинничек килограммов убрать можно. Да и молодость не лишней будет. Кто будет против увеличения продолжительности жизни? Активной, интересной жизни.

И еще вот волосы она подлиннее хотела, да сам муторный процесс отращивания со всеми этими переходными стадиями ее отталкивал. Возиться не хотелось. Цвет тоже можно оживить.

Одним словом, в глубинах управдома Риммы Федоровны пряталась женщина. И лишь Небесам известно, что может произойти, когда слой Риммы Федоровны, который отделяет эту самую внутреннюю женщину от реальности, станет тоньше. Но не станем забегать вперед.

Пока что новобрачная выглядела вполне себе управдомом.

– Вы можете протянуть руки к отражению и показать на нем, с какой частью тела хотели бы поработать сначала.

Мелдиор отвлекся от своего талмуда, чтобы помочь жене.

– Вроде как редактор на смартфоне, – чернокнижник из этой фразы понял только лишь “вроде”, но на всякий случай кивнул.

– Приступим, – решительно хлопнула себя по бокам Римма Федоровна. Хорошие бока-то. Во всех смыслах веса ей добавляют, в том числе социального. А уж бюст… Вот вы попробуйте надвигаться на должника по квартплате нулевым размером? То-то и оно, что неубедительно!

Начать надо с головы, разумеется. Римма Федоровна вытянула руки, поднесла руки к волосам, не касаясь отражения, но рядом. Стрижка у нее короткая, самые длинные пряди до середины скулы примерно. Цвет темно-русый, свой. И ни единого седого волоска пока нет, вот что значит крепкая психика и хорошая наследственность.

Она растопырила пальцы, затем сделала жест, будто пятерней расчесывает длинные локоны.

У отражения тут же как будто змеи из волос полезли.

– Рыжеватый можно! – сказала Римма Федоровна.

Тянула картинку все ниже, ниже, пальцем волны вырисовывала. Пока Римма Федоровна в зеркале не стала обладательницей буйной рыжей шевелюры. И смотрела на оригинал все с тем же саркастическим выражением.

Тут уж даже железная женщина-управдом не выдержала, разразилась смехом. Так, что слезы из глаз потекли.

– Ой, не могу! – простонала она, увидев брошенный на нее озадаченный взгляд Мелдиора. Он даже текст свой читать снова прекратил.

Посмотрел на Римму Федоровну, затем в зеркало. И тоже не выдержал, рассмеялся.

Римма Федоровна ощупала голову. А у нее-то ничего не изменилось, все эти метаморфозы только в отражении происходят.

Успокоившись, она кивнула чернокнижнику:

– Можете дальше бубнить.

Прическа в зеркале мерцала, вроде как в раздумьях.

– Принимаю, – сказала отражению Римма Федоровна. Цвет изображения выровнялся. Хоть его все равно нужно было воспринимать с учетом синеватого блика.

Чтоб не было больше так смешно, Римма Федоровна решила усушку сделать. То есть фигурку в зеркале сплющить, сделать потоньше.

Как заправский скульптор, лепила она свое отражение. Уменьшала объемы, вытягивала шею, ножки делала длиннее.

Да так увлеклась, что и забыла, что с собственным образом работает, создавая изображение красивой молодой женщины.

Если что-то шло не так, она коротко бросала:

– Не принимаю!

Изменение тут же сбрасывалось.

В некоторые моменты подходил ближе и Мелдиор, советы давал.

Они с ним спорили, по некоторым моментам не приходя к согласию, потому что Римма Федоровна, например, отказалась приделывать отражению гигантские ресницы и рисовать утрированный перманент бровям. Где ж он такой страсти-то понабрался?

Оказалось, мановением руки можно и поворачивать фигуру в зеркале, как трехмерную модель в компьютере.

Чтобы проработать мелкие детали, нужно было приблизить изображение, как бы раздвигая пространство.

Удивительные вещи происходили с одеждой. Как только Римма Федоровна убрала у женщины в зеркале лишний вес, ее привычный костюм исчез, но модель голышом не осталась, на ней появился тонкий серебряный комбинезон, как термобелье.

– Надо ж, цензура какая! – одобрительно покачала головой управдом.

Окинув последним взглядом полученный шедевр, Римма Федоровна отряхнула ладони, будто как гончар, сама слепила эту красоту в зеркале.

– Как тебе, Мелдиор? – спросила она мужа уже по-свойски.

– Хороша, – сказал он, и голос его отчего-то звучал хрипло. Утомился, наверное, мантры свои читать.

Он нервно сглотнул и спросил:

– Если все устраивает, оставляем… картинку?

– Погоди-погоди. Вот тут вот еще.

Римма Федоровна приблизила изображение, подкорректировала мочку уха, сделав поаккуратнее.

– Огрехи симметрии сами подравняются во время переноса, – успокоил ее Мелдиор, – а то мы так и будем бесконечно доводить вас до идеала.

– И то верно, нет предела совершенству, – кивнула Римма Федоровна.

– Тогда меняем вас местами, – Мелдиор с грохотом закрыл старинную книгу.

Все три летающих люстры вспыхнули алым огнем.

Тут-то Римма Федоровна вспомнила, что, вообще-то, они ей имидж подбирали. И почувствовала волнение. Такое, от которого есть хочется, даже если недавно чуть ли не целую курицу из фрагментов на своей тарелке собрала.

Мелдиор раскинул руки, как черный альбатрос, закрыл глаза и быстро-быстро принялся наговаривать новый текст, такой же непонятный, как остальные.

По телу Риммы Федоровны будто катком проехали, в голове взрывались фейерверки, в ушах засвистело. Как она на ногах выстояла, удивительно. Особенно тяжко пришлось, когда конечности свело судорогой. Быстрой, но жестокой. С ней что-то происходило.

Римма Федоровна напряженно смотрела в зеркало, гладь которого заволновалась, как море во время прилива, а затем стала непроницаемо-синей.

А потом там появилось отражение. Ее обычное. Даже капельку соуса на воротнике видно, которую она раньше сама не заметила.

– Так ничего ж не изменилось! – с облегчением воскликнула Римма Федоровна, радуясь, что осталась в своем родном теле.

И тут с нее соскользнул ворох тряпок, собираясь кучей у ног.

Римма Федоровна ахнула, прикрывая наготу руками, прижимая к груди ставший просторным бюстгальтер и оглядывая свое новое тело, которое жило отдельной от старого отражения жизнью. Зеркальная же Римма Федоровна, хоть и повторяла движения молодого двойника, была все так же одета. И ее попытки прикрыться выглядели потешно.

Но Римме Федоровне было не до смеха.

Длинные, стройные ноги, на которые смотрела она теперь сверху вниз, как и положено, если они твои собственные, выглядели такими тоненькими! Того и гляди, поломаются, не выдержат ее веса.

– Получилось! – восхищенно выдохнул Мелдиор, разглядывая прекрасную молодую женщину, стоящую в центре сияющего синим круга. Яркие светильники торжественно подавали ее красоту будто бы на блюдечке с голубой каемочкой.

– Вы само совершенство!

– Так, глаза свои бесстыжие в сторону отвернул! И за одеждой метнулся. А то ишь, пялиться он на меня будет теперь!

Римма Федоровна хотела погрозить ошалевшему от счастья супругу, но вспомнила, что так останется совсем нагишом.

– С голосом надо еще поработать, – деловито сказал чернокнижник, не обращая внимания на грозный тон жены.

Подошел к ней, протягивая руки.

– Руки не распускаем, гражданин!

Она отступила назад, спотыкаясь и путаясь своими красивыми, но неудобными ногами в ворохе тряпья.

ГЛАВА 8. Новый образ

Мелдиору пришлось подхватить супругу, что он сделал не без удовольствия. Пальцы коснулись восхитительно гладкой, нежной кожи.

Удержав Римму Федоровну от падения, он переместил правую руку чуть повыше ее груди. Произнес очередное заклинание. Светильники вновь дали вспышку.

– Скажите что-нибудь теперь, – попросил Мелдиор, все также не снимая руку с ее талии. Восхитительной, с идеальным переходом от одних прелестей к другим.

– Лапать меня перестал! – велела Римма Федоровна. И сразу замолкла, услышав свой новый голос. Мелодичный, грудной, томительно-прекрасный и тоже молодой.

– Вот теперь просто идеально, – глаза чернокнижника сияли. Он был счастлив уже не только от того, что в его объятиях красивейшая из когда-либо виденных им женщин. Главным было чувство успеха. Настолько сложный ритуал он еще никогда не проводил.

Римма Федоровна перевела взгляд на зеркало и увидела в нем дикую картину. Элегантный молодой мужчина придерживал ее прежнюю за талию, словно они танцевать собирались.

– А это вот, – кивнула она на отражение, – всегда вот так будет?

Мелдиор бросил взгляд на зеркало, помрачнел и выпустил свою добычу из рук.

– К сожалению, да. Таково условие моего дяди-короля.

– Тонкий троллинг, – оценила Римма Федоровна. Она часто сидела в интернете одинокими вечерами после бассейна и знала разные молодежные слова.

– Мы должны будем забрать это зеркало с собой, – вздохнул Мелдиор, – и есть еще кое-что… но обсудим позже. Сейчас я распоряжусь, чтобы вам сюда принесли одежду.

Не пойдете же вы по дворцу обнаженной.

Чернокнижник удалился, оставив новую жену со старым отражением.

Римма Федоровна долго всматривалась в него. Поднимала то одну, то другую руку. Показывала язык, поворачивалась задом. Было забавно. Она шевелила у своего лица тоненькими изящными пальчиками, а полнотелая Римма Федоровна в зеркале делала то же самое.

Мелдиор долго не шастал, вернулся с длинным черным плащом, как у инквизиторов из кино. Накинул на нее.

– Обувь мне тоже не подходит, – сказала Римма Федоровна, вновь удивляясь звучанию собственного голоса.

Муженек растерянно посмотрел на каменные полы и на маленькие узкие ступни, выглядывающие из-под плаща. А потом подхватил ее на руки и понес.

Это было так непривычно! Ей все казалось, что он рухнет под ее весом. Мозг отказывался воспринимать тело как изящное и хрупкое. Было странно чувствовать себя слабее мужчины, зависимой от него. Пока приятного в этом мало.

Пока он нес ее вниз по ступенькам, они встречали каких-то людей. Прислугу и, кажется, не только, если судить по одежде.

Все смотрели на них с одинаковым интересом.

Наконец, Мелдиор свернул к одной из многочисленных дверей на первом этаже дворца, открыл ее ногой, внес жену внутрь.

Римма Федоровна оценила обстановку. Ряды вешалок с платьями, как в костюмерной. Полки с обувью. Две доброжелательных женщины в простой одежде склонились в поклоне.

– Так, – сказала Римма Федоровна, – спасибо за доставку, можете опускать меня.

При чужих людях она предпочла с супругом сохранять вежливую дистанцию. В конце концов, у них договор имеется, и его авторитет она понижать не собиралась.

– Мы, думаю, сами разберемся.

Мелдиор послушно поставил ее на мягкий меховой коврик.

– Через часик заходите, – милостиво разрешила Римма Федоровна.

Чернокнижник кивнул и вышел.

– Какой стиль предпочитает прекрасная эдери? – угодливо улыбнулась одна из служанок.

– Ой, знаете, девочки, я в вашей моде ни рожна не смыслю, – призналась молодая жена королевского племянника, – подберите мне на ваш вкус что-нибудь. В чем на бал пойти не стыдно.

Женщины сначала переглянулись, потом закивали.

Засуетились, забегали, принялись наперебой показывать ей разные модели, фасоны. Так, что вскоре у Риммы Федоровны в глазах зарябило.

– У нас в моде сейчас яркие цвета, – словоохотливо рассказывала служанка постарше, сдергивая со своей гостьи плащ.

И тут же смутилась, как и ее коллега.

Не ожидали они, что Мелдиор свою жену прямо голышом наряжаться притащит. Видать, после свадебной церемонии молодой герцог, не мешкая, решил вступить в свои супружеские права. А то чем это еще объяснишь?

История с похищением из другого мира и преображением до слуг пока не дошла.

– Я прибыла издалека, – пояснила Римма Федоровна, – и моя одежда совершенно не подходила для праздника. Разве мне не нужно что-то беленькое?

– Почему – беленькое? – не поняла старшая служанка. Или костюмерша.

– Вы ж на балу будете, за столом. Вам там белого платья и до первой перемены блюд не хватит.

– И то верно, – согласилась новобрачная, – как толково рассудили-то! Ладно, девочки, давайте знакомиться. Как-то я к вам должна же обращаться?

– Я Кларен, – растерянно сказала то, что постарше. Благородные дамы никогда не интересовались именами прислуги.

– А я – Милияда, – представилась вторая.

– Ага, Клара и Мила, значит, – кивнула Римма Федоровна, – ладно, давайте будем исходить из особенностей строения фигуры, цвета волос и так далее.

Женщины радостно подтащили к ней здоровенное зеркало. Римма Федоровна глянула в него с некоторой опаской, ожидая увидеть себя прежнюю. Но нет. Сейчас на нее смотрела девушка, образ которой она сама с такой кропотливостью создавала.

– Тощенькая, но откормим, – пробормотала она себе под нос.

– Что, эдери? – переспросила Мила.

– А? Ничего, давайте одевать меня, а то времени мало совсем, – улыбнулась Римма Федоровна, не в силах отвести взгляда от новой себя.

Женщины с удовольствием бы примерили на нее пару десятков платьев, это ж все равно, что в куклы играть. Но времени у них и правда не было, потому пришлось остановиться уже на третьем наряде. Он сел на точеную фигурку как влитой. А там, где чуть топорщилось, тут же магией поправили.

Туфельки подбирали чуть дольше, идеально подошли пятые.

К назначенному времени прибыл и Мелдиор, топтался под дверью, пока его не пустили, а зайдя, ахнул.

– О, Небеса! Вы ли это, дражайшая Римма… То… Фео…

Снова запутался. Ну, понятно, иностранец же. Это они свои заковыристые имена с отскока повторяют.

– Нет, голубчик, уже не я, – ответила небесная женщина, оглядывая себя в зеркале, – пожалуй, я теперь называться тоже буду как-нибудь по-благородному.

– И как же вас величать? – с любопытством спросила Клара, которая на протяжении всей примерки называла ее исключительно “эдери”.

– Аримея Теодора Гренадин, – торжественно выдала Римма Федоровна первое пришедшее ей на ум. А что, вполне красиво звучит. По-благородному.