- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1. Мой неудачный дар
Когда я родилась, мои мама с папой сначала огорчились, поскольку по всем приметам ожидали наследника. А тут появилась я. Наследница. Миг разочарования был кратким, потому что рождение новой жизни в Алсиване всегда праздник. Говорят, когда я издала свой первый крик, все очень обрадовались его звучанию, и акушерка сказала, что быть мне певицей. Но тут же изменила свое мнение, потому что с потолка посыпались доски, а из стен – кирпичи. Всем стало понятно, что голос – это мой инструмент волшебства. А значит я из нетипичных чудотворцев.
Все алсиванцы рождаются со способностями проводника магии. Для того, чтобы творить чудо, нам не нужна волшебная палочка, энергия передается телесно. Произносишь заклинание и используешь свой «рабочий орган». В основном колдуют с помощью рук, но иногда бывают сбои в нашей матрице и появляются на свет прикладные маги, у которых энергия преобразования исходит другим образом. Вот у меня волшебным оказался голос.
– Бедная моя доченька, – расплакалась мама, не успев меня родить, – как же ей придется несладко!
И мне именно так и приходится. Но моим родителям, да и прочим людям, что воспитывали меня с младенчества, было еще хуже. Ведь стоило мне испытать хоть какое-то неудобство и отреагировать на него криком, вокруг начинало происходить полное безобразие. И сейчас, в сознательном возрасте, мне так за это неловко! Когда я начала соображать, что творила, каждое утро после пробуждения обходила домочадцев и просила прощения за все, что им пришлось пережить. Жаль, нельзя было это сделать по отношению к несчастным нянькам и сиделкам, что сбежали от нас в ужасе, когда я была маленькой. Я хотела их тоже найти, но папенька и маменька воспротивились.
От этого прекрасного ритуала прощения мне пришлось быстро отказаться, потому что каждый раз, когда я открываю рот, люди очень напрягаются. Хотя теперь им можно совершенно меня не опасаться, потому что самоконтроль – это то, чему меня обучали с рождения. Не повышать голос, не произносить в раздраженном настроении смертельных, да и любых прочих, проклятий. И самое страшное – не петь. А ведь я так это люблю. И голос мне, как назло, достался отличный, говорю без ложной скромности. Преподаватель по вокалу, когда его увозили в больницу после моего прослушивания, тоже рыдал, как моя мамуля после родов, и повторял:
– Какой исключительный дар! Прекрасное колоратурное сопрано! Богатейший диапазон! И им нельзя воспользоваться! Насмешка судьбы!
А потом упал в обморок. Да, не лучшей идеей было все же оценить мои вокальные данные. Но моим родителям так хотелось, чтобы я не чувствовала себя какой-то ущербной.
У меня были учебники по пению. В красивых блестящих обложках со скрипичным ключом. А выполнять практические задания по ним я ходила куда-нибудь в поле недалеко от дома, где меня никто не услышит. Помню, как-то раз, когда мне было лет десять или чуть меньше, я убежала в свое укромное место и открыла любимую книгу на «живой» страничке. Из учебника полились чарующие звуки музыки, и я начала им подпевать, выполняя упражнение. И тут случилось странное. Пространство передо мной искривилось, и в появившемся мареве я увидела мужскую фигуру. Затем раздался хлопок и вот уже рядом стоит растерянный человек, мне он показался очень взрослым и красивым. Высокий дядя с длинными волосами и очень светлыми глазами, которые бешено вращались, словно их владельцу было дурно. В его правой руке ярко сиял голубой кристалл. Увидев меня, незнакомец перестал двигать глазными яблоками и внимательно всмотрелся в мое лицо, а потом резко побледнел. Хотя бояться стоило мне.
– Только не говори мне, что это тоже ты, – вдруг сказал он, – и да, если это и правда ты, то вообще лучше не говори!
Он еще и сумасшедший! Я испугалась и завизжала, забыв, что обязана контролировать свои голосовые порывы. Кристалл в руке дяденьки загорелся сначала фиолетовым, а потом красным, и мужчина исчез, сопровождаемый легким хлопком. От ужаса я потеряла сознание, а когда пришла в себя, подумала, что просто уснула под лиричную музыку из учебника, и мне все приснилось.
Несколько дней я провела под впечатлением от этого видения, но никому о нем не рассказала. Уже потому, что я редко с кем разговариваю. Такова техника безопасности в моем случае. А потом все как-то подзабылось.
Спросите, как же я в школу ходила? До 12 лет были репетиторы. Не все выдержали задачу обучения меня. И мне потом тоже не разрешили их найти, чтобы извиниться, увы. Достигнув подросткового возраста, я на страх и риск родителей и преподавателей пошла в обычную школу. И закончила ее на сплошные «браво». Так у нас называется высший балл.
Надо сказать, воспитание у меня было строгое, ведь как еще справляться с девочкой, что может нечаянным ночным вскриком разрушить половину дома? Или даже весь? Только учить подчинять свои порывы разуму.
А еще я очень впечатлительная. Флакон с нюхательными солями всегда лежит в кармане моего платья. Потому что очень сложно не принимать близко к сердцу все происходящее со мной, и при этом постоянно сдерживать свои голосовые реакции. Никто лучше меня не знаком с правилами приличия не только в Алсиване, но, пожалуй и во всей Штиверии, нашем королевстве. Минутка географии: Алсиван – город, к которому относится наша деревня. Она и называется точно так же, поэтому многие путаются.
Да, я ведь забыла представиться, а это очень невежливо. Исправляю свою оплошность. Зовут меня Видана Лорин, и я, наверное, не очень удачлива по жизни. Родители мечтали, что когда-нибудь я смогу поступить в Академию Магии Штиверии и деньги на это начали копить еще до моего рождения. Но, увы, мой путь лежал в совершенно другое учебное заведение, колледж для юношей и девушек с одаренностью иного порядка. Или, как нас называли с легким пренебрежением более удачливые сверстники, «альтернативно одаренных». К моей большой удаче, там существовало отделение музыкальной магии, правда, голосом колдовать могла я одна. Остальные проходили волшебные вибрации, издаваемые бубнами и прочими ритуальными инструментами и учились извлекать правильные звуковые волны. Мне же своими просто требовалось приноровиться управлять.
ГЛАВА 2. Странная встреча
Однокурсники у меня были очень, очень разные. С необычными и интересными природными данными. Например, Рики уродился с волшебным правым ухом. И ему для колдовства требовалось произнести заклинание, а затем приложиться ушной раковиной к нужному объекту. Или головой потрясти, вычерчивая знак. Моя соседка по парте, Мануэла, получила чудесную левую ногу, а ее лучшая подруга Зара волшебила волосами. Но больше всех выделялся из общей массы Антоний, получивший волшебное…мммм… седалище. Бедняге даже на стул примоститься иногда доставляло проблемы, если слишком задумается или разволнуется.
Все эти ребята по какой-то причине мне завидовали. Особенно, Антоний. Но они мало себе представляют, что это такое, контролировать себя постоянно. Им вообще казалось, что скромность и молчаливость – это врожденные качества моего характера. Темперамент просто такой у человека. Точнее, феи. Да, у нас нет пыльцы и волшебных палочек, но мы, прикладные маги, относимся к классу фей. Они тоже разные бывают.
Когда я училась на третьем, выпускном курсе колледжа, со мной произошла очень странная история. По утрам я привыкла делать пробежку. Потому что это правильно и про здоровье. А еще во время нее можно убежать куда-нибудь и спеть нечто эмоциональное, не те рулады, которые меня заставляют выводить на «безопасном пении».
В то весеннее утро я тоже вдохновенно играла голосом, убежав подальше от колледжа. Увлеклась и не сразу услышала позади себя тяжелое дыхание. Кто-то пытался догнать меня и явно запыхался. Оглянувшись, я увидела молодого мужчину, который совсем не выглядел спортсменом-любителем. Одет он был слишком уж официально для этого, в строгий костюм, правда слегка потрепанный. На локте, кажется, даже дырка была.
– Отличная погода, правда? – спросил этот эстет, пытаясь отдышаться. Его длинные волнистые волосы и светлые пронзительные глаза показались мне знакомыми. Причем очень давно. Я даже остановилась, припоминая, кто же это. Крайне невежливо вот так пялиться на парня, но не помнить человека еще более невоспитанно. Как же его зовут? И где мы могли с ним видеться раньше? Он явно старше меня и не может быть студентом колледжа. Преподавателем, впрочем, тоже, недостаточно зрелый, у нас таких нет.
Загадочный незнакомец наклонился, уперся ладонями в колени и потряс головой. Явно не утруждает себя обычно длительными физическими нагрузками, хотя выглядит подтянутым.
– У вас голос очень красивый, – сообщил мужчина, – с удовольствием послушал бы ваше выступление, Видана.
– А откуда вы знаете мое имя? – насторожилась я. Конечно, маменька меня учила не разговаривать с незнакомцами в детстве. Но ведь этому даже мое имя известно, да и мне уже было почти 18 лет в то время. Время. От этого слова теперь мороз по коже.
– Наслышан о ваших удивительных способностях. Разрешите представиться, Гектор.
Он выпрямился и протянул мне руку, которую я пожала, немного подумав. А парень вдруг изловчился и изысканно ее поцеловал. Какой галантный! Мама бы его одобрила. Правда, для чего, я додумать не успела, потому что Гектор сказал:
– Видана, понимаю, странно об этом просить, ведь мы с вами только познакомились… хотя мне и кажется, что я знаю вас уже несколько лет. Но не могли бы вы спеть для меня?
Просьба, действительно, была нетипичная. Обычно меня наоборот, просят не петь. Или дать им время убежать. Боятся последствий моего исполнения. Если собьюсь хоть в одной ноте, могу наслать болезнь, устроить мини-катаклизм. Или наоборот, материализовать исполнение желания, исцелить от хвори либо спровоцировать дождь из цветов. Но не факт, что случится именно это!
– Простите, Гектор, – потупилась я, поскольку мне неловко было отказывать старшим, – но мое пение – это не самая безопасная вещь.
– О, – кажется смутился он, – но у меня совершенно конкретное пожелание, уж простите за дерзость. И этот немного подозрительный тип достал из кармана какой-то замызганный кусочек бумажки. Что с ним делали, рыбу заворачивали? Самое ужасное, что он протянул неопрятный листок мне.
– Вот, спойте это, пожалуйста. И не выбрасывайте потом фрагмент, очень вас прошу.
– Потом – это когда? – насторожилась я.
– Вы сами поймете.
Он меня так заинтриговал, что захотелось проверить, о чем говорит этот сумасшедший. Я посмотрела на текст. Четверостишие, написанное вроде бы понятными буквами, но явно на чужом языке.
– Тут даже нот нет, как я буду это петь?
– А мелодия придет к вам сама, – пообещал Гектор.
Я увидела, что он держит в руке голубой кристалл, и воспоминания детства тут же возникли перед глазами. Волнуясь, я нараспев произнесла первую строчку. Камень начал светиться. Я почувствовала небывалый прилив энергии и продолжила петь. Кристалл загорелся фиолетовым, затем красным. Воздух рядом с Гектором словно завибрировал и реальность вокруг него начала искажаться. Мужчина улыбнулся мне и с громким «бамс» исчез.
А я поняла, что сейчас снова упаду в обморок, как в детстве. А флакончика с нюхательной солью при мне, к несчастью, не было. Пришлось опуститься на землю, пачкая свой симпатичный спортивный костюмчик. Я попыталась обмахнуться жалким клочком с непонятной песней, но веер он заменить не смог бы. Немного придя в себя, отправилась в колледж, подумать о том, что же со мной произошло. И кто такой Гектор? Его ли я видела в детстве, когда пряталась от всех в полях? Сейчас-то я совершенно точно была в полном сознании!
Поглядев на бумажку в своей руке, я сунула ее в карман костюма. И правда, сохраню на всякий случай. Главное, не повторять написанные слова.
О Гекторе я вспоминала долго. Он мне даже несколько раз приснился, так часто я о нем думала. Очень симпатичный молодой человек, и воспитание у него явно хорошее. Только необычный и все время куда-то исчезает. И еще кристалл этот странный. В ушах словно звучал его голос, такой низкий, с легкой хрипотцой. У меня к голосам, как и ко всем звукам, слабость, вполне объяснимая. Однажды во сне мы спели с ним дуэтом. А иногда мне начинало казаться, что я не просто именно Гектора встречала в детстве, но и даже несколько раз замечала его в разные годы своей жизни. Хотя это, конечно же, полный бред. Разве может такое быть? Какое-то время мне казалось, что я в него влюблена, грезила им. Видела высокий длинноволосый силуэт в тенях, отбрасываемых деревьями, в причудливом световом танце лучей ночных фонарей. Даже в форме облаков. Да что скрывать, уединяясь где-нибудь на природе, я сама с помощью своего волшебного голоса вытачивала из очередной тучки гекторов гордый профиль.
Не знаю, стал бы он в то время моей навязчивой идеей, или нет, меня спасли такие простые заботы, как окончание учебы. Выпускные экзамены и прочая суматоха. Больше следовало думать о том, как не разнести территорию колледжа во время зачета по «безопасному пению», а не представлять себе загадочного красавца. Постепенно это странное приключение все же забылось. Хотя, конечно, очень постепенно, что и говорить.
ГЛАВА 3. Хранитель талисмана
После окончания колледжа я собиралась искать свое призвание в жизни. Но не тут-то было! Счастливая мамочка встретила меня на пороге дома, держа обеими руками ананас, словно каравай. Я решила, что это какой-то древний семейный обычай, о котором мне пока забыли рассказать. Хотя это и странно, потому что с детства я привыкла больше слушать, чем говорить. А вот мамуля моя – болтушка. Интересно, что надлежит делать с ананасом? Надкусить? Могли бы хоть бочок очистить. Но в любом случае, против ритуала не попрешь, если это правда он.
– Дана! – мама залилась радостным смехом, словно колокольчик зазвенел. – Солнышко мое, не угадаешь, какой у нас с папочкой для тебя сюрприз. Молчи-молчи, я сама тебе сейчас все расскажу.
Я и не собиралась ничего говорить, чем меньше слов, тем безопаснее. Поняв, что тропический фрукт меня грызть на заставят, слегка расслабилась.
– Нам пришло письмо из Академии прикладной магии Алсивана. Да, это не Штиверия, куда мы мечтали тебя отправить. Но тоже ведь хорошо! И сразу третий курс, потому что ты свой колледж закончила с отличием. Ты такая умничка у нас, дорогая!
– Клара, ты дашь нашей дочери зайти в дом? – я услышала папулин голос и в сердце словно теплый шарик появился. У нас с папой очень нежные отношения. Он мой самый близкий человек, без преувеличения. Даже петь в своем присутствии разрешает, что характеризует его как отважного и немного безрассудного человека, но еще и говорит об огромной любви ко мне.
Мама опять рассмеялась, прижав к груди ананас, и пропустила меня внутрь нашего скромного двухэтажного дома. Я думала, после обучения в городе вновь предстоит привыкать к деревенскому быту, но теперь не нужно. Коль скоро возвращаюсь в Алсиван. Новость была волнующей, и я на всякий случай ткнулась носом в свои нюхательные соли.
Папа прижал меня к себе так, словно не видел в течение всех трех лет обучения, а вовсе не три месяца.
– Вот ты и дома! – прогудел он мне в ухо. – Хотел бы я тебя никуда больше не отпускать. Но мама настаивает на продолжении образования.
Я знаю, что на мамулю он все сваливает больше из мальчишеского озорства, которое благополучно принес с собой из детства. На самом деле, все важные решения они принимают вместе. Накормив меня таким ужином, словно я вернулась с длительной голодовки или наоборот, должна насытиться впрок, они рассказали, что же мне предстоит. Мне нравится, как мама и папа что-то вдвоем сообщают. Один начинает фразу, вторая заканчивает, и наоборот. Вот и сейчас было то же самое.
– Приемная комиссия очень внимательно рассмотрела твою анкету…
– И прослушала запись безопасной песни, которую ты исполнила нашей вечеринке в честь…
– Тридцатилетия со дня нашей свадьбы, и знаешь, ректор Альфацент был в полном восторге, он сказал…
– Что такая студентка как ты очень нужна академии, особенно если ты уже вполне владеешь своим голосом настолько, чтобы иногда можно было с тобой музицировать, ведь это значит…
– Что он может наглядно доказать, как люди с необычно проявленными способностями к волшебству могут легко адаптироваться к магическому обществу!
– Нет-нет, милая, мы не считаем, что у тебя какое-то отклонение. Твой дар удивителен! Вот, например, в этой академии есть мальчик, который…
– Извлекает огонь из всего, что видит, одним только взглядом. Представляешь, как бедняжке тяжело! В то время как он рос, семья успела сменить три дома. Пока не догадались отстроить здание с огнеупорными стенами…
– А ему купили специальные непроницаемые очки…
– Но мы на тебя так накинулись…
– Будто ты уезжаешь на учебу уже завтра! У нас еще есть время тебя подготовить к обучению.
– А пока давайте устроим праздник в честь окончания колледжа! Даже твой дядя Карл собирался приехать. Вместе со своим сейфом!
Дядя Карл, брат моей мамы – особое явление в нашей семье. Он – Хранитель талисмана времени. Ему этот артефакт перешел по наследству. Самое удивительное, что талисман никто не видел уже много лет, он находится в огнеупорном, несокрушаемом и неоткрываемом сейфе, который возят в очень защищенном экипаже, запряженным шипастыми огромными броненосцами. Передвигаются эти создания крайне медленно, поэтому на все семейные мероприятия дядя Карл выезжает очень заранее. Вот и на вечеринку, которую мамуля с папулей назначили через две недели, дядюшка выдвинулся уже вчера. Меня всегда удивляло в детстве, что человек, у которого есть власть над временем, вынужден постоянно его терять. Но, кажется, Карла это не смущало, он своим общественным статусом очень гордился. Хоть сейф не открывал ни разу в жизни, лишь многозначительно поигрывал ключом, который все равно не мог отпереть дверцу. Она находилась под ста семью смертельными заклинаниями. Зачем нужен Хранитель, если святыня сама по себе неплохо экипирована? Так велят наши древние традиции. Говорят, в последний раз талисман времени активировали триста лет назад. И отголоски того события слышатся до сих пор.
Мне вдруг подумалось: а вдруг Гектор и есть тот человек, что триста лет назад воспользовался талисманом времени, а теперь его носит из прошлого в будущее и обратно, и я его тут вижу? Тогда это парадокс, ведь реликвия лежит в сейфе, как она может путешествовать вместе с Гектором? Или за бронированной дверцей лишь пустота, ведь никто этого уже давно не проверял. От этих мыслей у меня чуть было голова не разболелась и захотелось вновь понюхать свои соли. Того гляди, разовьется от них зависимость. Или уже? Почему мне опять вспомнился этот неведомый красавец? Я уж думала, что забыла о нем за выпускной суматохой. Оказывается, нет. Постаралась выкинуть его из своей головы, и через неделю-другую мне это хорошо удалось. Ведь самоконтроль это все же моя сильная сторона. Приобретенная, но моя!
Жизнь в деревне прикладных магов насыщенная и хлопотная, тут легко отвлечься, если очень нужно. Нет, мне не нужно доить единорогов и пасти пегасов. Да с ними всего этого и не делают. Но и других забот по хозяйству достаточно. Помню, вечеринка в мою честь получилась веселая, дядя Карл на нее все равно опоздал, хоть и выехал первым. Прибыл в самом разгаре праздника, хорошо хоть не к его окончанию. Сначала, как обычно, появился сейф, который на носилках транспортировали два тролля-охранника, а потом вбежал его Хранитель. Карл – младший в семье, и у нас с ним разница всего-то пять лет.
Ради приличия я называю его дядей, но мы с ним дружим с детства. Если, конечно, можно в полной мере дружить с девочкой, которая в основном улыбается и мало что говорит. Правда, Карл как-то доказывал, что именно так и представляет себе идеальную мифическую женщину. И жалеет, что нельзя попросить руки родственницы. За это папа пообещал его превратить в пень лесной. А мама – посадить рядом с этим пнем какие-нибудь цветы повышенной вонючести.
И почему я не такая веселая, как члены моей семьи? После вечеринки я сразу начала готовиться к новому учебному году, потому что очень ответственная девушка и не хочу обмануть доверие родителей. Я не понимаю, почему остальных удивляет мое поведение? Неужто вам в восемнадцать было не интересно провести ночь за умными книгами, чтобы уже в первом семестре произвести впечатление на преподавателей? Вот и мне тоже этого очень хотелось.
ГЛАВА 4. Прикладная магия
В Академии Прикладной магии Алсивана я прижилась быстро. И к своей радости встретила там бывшего однокурсника, Антония. Его сюда протолкнули влиятельные родственники, потому что прикладная часть Тоника была слишком уж экзотической. Будь он из обычной семьи, пришлось бы довольствоваться работой на какой-нибудь птицеферме, в лучшем случае. Цыплят высиживать. Но вы не подумайте, я совсем не злорадствую. Приятно увидеть знакомое лицо в этих серых, неприветливых стенах, где царит конкуренция и атмосфера общей настороженности. Ведь прикладные маги, которые здесь собрались, мягко говоря, необычные. И никогда не знаешь, чего от нас ожидать, если мы хорошенько приложимся к чему-нибудь или кому-нибудь.
Я быстро получила прозвище “молчунья”, понятно, почему. Голос – мой инструмент и мое оружие. Проще им не пользоваться, чем каждую секунду отслеживать, с какой модуляцией я что произнесла. Знаете ли, я даже зевнуть безопасно не могу иногда, если очень уж не выспалась. А однажды простыла и почти беспрестанно чихала, потом ремонт дома делать пришлось. И отдавать в магический приют пару сотен неведомых зверушек, которых я нечаянно материализовала в процессе. Некоторые получились очень миленькие, двоих мы даже оставили у себя дома. Мягкое сиреневое существо совершенно плюшевого вида, с огромными вишневыми глазами и мяукающим голосом получило кличку Бусинка и жило теперь в папином кабинете. А длинная оранжевая змейка, поющая почти сопрано, полюбилась маме. Она иногда носит ее вместо шарфа. Я рассказываю это как иллюстрацию к своим способностям. Или скорее, возможностям. Чтобы вы представляли, насколько острожной мне требуется быть по жизни.
Для пущей безопасности студенты до третьего курса живут строго по одному. Предполагается, что весь этот период мы учимся владеть своими дарами. А потом уже можем с собой справиться в полной мере. Так как я первые два года обучения проскочила, то у меня и соседка сразу была. Подбирали нас с более-менее схожими способностями, хотя полностью аналогичных моим не нашлось. Иванка, миниатюрная блондинистая фея, в этот мир пришла жечь глаголом. В буквальном смысле почти. Если я колдовала одним звучанием голоса, моей соседке приходилось все же формулировать мысль. И нет, не путайте это с обычным произнесением заклинаний. Не нужны ей готовые магические формулы, волшебные слова или что-то в этом роде. В народе у нас Иванкин дар называли “язык поганый”. Это если сбывалось что-то плохое. Если наоборот, то “уста сахарные”. Зависит от настроения феи, опять же. И ее сознательности. Но ее воспитанием в детстве занимались не так основательно, как моим, и темперамент у девочки был побогаче, наверное. Поэтому до того, как попасть в Академию, Иванка успела покуролесить. Мне казалось, что к третьему курсу она должна была как-то остепениться. Зря казалось! Моя соседка предполагала, что мы теперь вместе можем совершать всякие интересные и необычные безумства.
В первый же вечер она предложила спеть дуэтом серенады под окнами мужского общежития. Иванка еще и стихи неплохие сочиняла, правда пошлые. И призывала меня их озвучить. Так что я сразу поняла – спокойно с ней не будет! Можете представить, каким проблемным из-за этого было мое проживание в нашей комнате! Но я не жаловалась, не имею такой привычки, просто научилась со временем гасить активность Иванки, хоть подругами мы с ней не стали,слишком уж разные.
Обучение в Академии для меня было очень, очень полезным опытом! Главное – я могла петь. Не просто выводить какие-то безопасные и скучные рулады под присмотром троих охранников, а ПЕТЬ! Взлетать ввысь голосом, дарованным мне самой матерью-природой. Звучать на разных уровнях, то рассыпаясь звонким ручьем, не сдерживая своих порывов, то вплетаясь тихим певучим дыханием в ветер и лететь вместе с ним по всему Алсивану. И при этом мое пение никого не травмировало. Правда, чтобы такого достичь, приходилось увешаться магическими амулетами, прочесть специальное заклинание и во время пения постоянно думать… думать… думать и контролировать себя. А это очень тяжело, когда вас уносит вдохновение и вам хочется парить вслед за музыкой. Так что полностью раствориться в процессе у меня не получалось. Потому что нельзя. Но все же это пение. Хотя исполнить свою мечту и заявиться на какой-нибудь вокальный конкурс у меня получится вряд ли. Не допустят туда участницу с такими сомнительными талантами.