- -
- 100%
- +
Да, блин, я ревную. Сама себе в этом призналась, но легче не стало.
Я не хотела, чтобы он прекращал смотреть на меня, не хотела, чтобы он отходил от меня, не хотела, чтобы он вообще реагировал на любую, кто старается всеми путями привлечь его внимание, согласясь прямо здесь раздвинуть для него свои ноги. Опять же — Лика тому доказательство. Это настолько очевидно, что является первым пунктом в книге «Главные аксиомы города Житрак».
Вэл не могла не отреагировать на то, что произошло, поэтому усевшись за столик, она сразу принялась за допрос.
— Что тут произошло, пока меня не было?
— Ник позвал меня на тусовку.
— Тут еще и Ник был? – глаза Вэл удивленно расширились. – Я вообще про эту разодетую клушу. – Она смотрела на меня, ожидая, что я начну объяснение, но столкнувшись с молчанием продолжила. – Что у вас с Ником тут произошло?
— Я не хочу об этом говорить, – я ответила грубее, чем хотела, отчего сжалась в комок от вины. – Прости, Вэл, я не хотела грубить. Просто я чувствую себя дурой при упоминании Купера, принимая во внимание факт, что мы с ним виделись всего несколько раз.
Понимающая усмешка коснулась ее губ, пока она поедала гарнир.
— Он иногда ведет себя, как козел. – Это слово выбило меня из равновесия, ведь именно такое определение было дано ему мной, но Вэл не обратила на это внимания. – Но в действительности он другой. Просто он не помнит, когда был таким.
— Почему ты так уверена в этом? – я замерла в ожидании ответа.
— Напоминаю, что я близка с его лучшим другом.
Ее ответ не успокоил, а создал дополнительные вопросы касаемо его персоны, но сейчас мне вообще не хотелось об этом думать.
— Ладно, – я набила рот салатом. – Ситуация выбила меня из колеи. Пойду домой и не буду вылезать все выходные из-под одеяла.
— Читаешь мои мысли. – Вэл махнула вилкой. – Но нужно дожить до конца дня.
***
Занятия спортом не вызывали у меня отвращения, скорее наоборот. Когда я попала к Стэйси и Дэйву, они предлагали мне различные кружки и занятия. Это был и спорт, и танцы, и искусство. Танцы мне не подошли, как и пение. Тот самый медведь, наступивший мне на ухо, потоптался еще и по горлу, поэтому пути в музыку и танцы для меня были закрыты, да и особого рвения я не испытывала. А вот спорт – это было другое. Мне нравилось чувствовать каждой клеткой своего тела напряжение. Те силы, которые нужно было прикладывать в достижении результата заставляли сиять, гонясь за новой порцией адреналина и вкусом свершений. С каждым новым занятием мое тело становилось более гибким и ловким, мышцы приобретали более четкий рельеф. Становясь выносливее, мне легче давалась учеба. Было больше сил и энергии, словно свежий воздух щекотал меня изнутри после вдоха.
В моей жизни пытались задержаться различные виды спорта: спортивная гимнастика, теннис, футбол. Но опробовав волейбол, я не смогла с ним распрощаться.
Вся команда должна двигаться и думать, как единый организм. Связующий, что жестами трактует ход игры, а остальные, словно в танце, разыгрывают партию. Ноги, чтобы двигаться, руки, чтобы контактировать с мячом, голова, чтобы думать. Иногда лишний взгляд или кивок были телепатией, которая могла подсказать, как изменить ход игры. А охота за мячом и попытки его достать из патовых ситуаций развивали стремление и желание бороться до конца. Именно так я видела этот спорт.
К сожалению, мне пришлось бросить спорт из-за травмы, но иногда я играла на любительских соревнованиях в колледже, а также всегда играла в пляжный волейбол. Это не было серьезно, но теплые воспоминания пробуждали во мне азарт.
Спортивные занятия в колледже не были и близко похожи на тренировки. Во время тренировок нас словно готовили в спецназ. Руки должны были быть сильные, пальцы крепкие, а ловкость и координация требовалась как у пантер. Отжимания, приседания, бег. Контроль мяча, сила и направление удара. Борьба со страхом падения была у всех, пока не приходило понимание, как это делать правильно. Растяжка должна была быть у каждой, независимо от положения на площадке, мышцы должны были быть готовы к любым нагрузкам. Уходя с тренировки, на нас не было ни одного фрагмента сухой одежды. Мокрые от пота, с дрожащими мышцами, но легкие, словно пепел, мы выбегали из зала в душ, а затем направлялись по домам, ожидая следующего дня, чтобы вернуться обратно.
Что предлагали нам занятия в колледже? Пробежка, разминка, скудное владение мячом и вялая игра, которая на игру то не была похожа.
Извечный конфликт двух людских коалиций: волейбол или баскетбол. Преподавателю было не особо интересно, что там происходит у студентов, поэтому он самоустранялся, предоставляя возможность нам самим выбирать, во что мы будем играть.
В зале были активные любители спортивных занятий или те, кто просто не испытывает особого рвения, но все же здесь, были и блаженные. Кто, например? Девчонки, что считали себе не по окладу заниматься со всеми, да и заниматься вовсе. Круглогодичные месячные и боли в животе так и подталкивали посоветовать хорошего гинеколога или КВД. Сегодняшнее занятие не было исключением.
Переодевшись в плотные леггинсы, свободную футболку и кроссовки, я зашла в спортзал. Вэл разговаривала с какими-то девчонками из группы, то и дело оглядываясь в поисках меня. Уверенным шагом направившись к ней, я ощущала, как волосы, собранные в хвост, маятником ходили от плеча к плечу. Скрип подошвы обуви присутствующих пулями стрелял по залу, а стук мячей оглушал. Пахло пылью и новой резиной, а холод заставлял мурашки устраивать танцы на бедрах и руках. Помещение отапливалось, но батарей было недостаточно на такую площадь.
Все девчонки, готовые к занятиям, стояли у лавочек и болтали, а на лавочках сидели «вечно хворающие», что не поднимали ничего тяжелее рулона туалетной бумаги. Парни бегали по залу, развлекаясь с мячами, что-то крича друг другу в процессе игры, что сложно было разобрать.
Рассекая быстрой походкой воздух, я слегка врезалась в Вэл, четко давая понять, что пришла. Девушка повернула ко мне голову, а затем дотронулась тыльной стороны пальцев до моей руки, стараясь измерить температуру тела, но мурашки на коже подсказывали, что мне достаточно свежо.
— Тут холодина, – Вэл пощупала двумя пальцами ткань футболки, оценивая ее плотность. – Кофты нет?
— Пробегусь и будет нормально.
— Девчонки, – одногруппница, с которой говорила Вэл обратилась к нам обеим. Я предположила, что она просто не запомнила, как меня зовут, потому что смотрела мне в глаза. – Вы слышали, что, возможно, мы сегодня занимаемся с группой 4 «С».
— Это группа Лики? – настороженно спросила я.
— О Господи, – на выдохе прошептала Вэл. – Мне решили испортить настроение до конца дня?
— Почему вы с ней так враждуете, Вэл? – спросила одногруппница.
— У меня аллергия на тупиц. Вот только подумала и начала чесаться, – Вэл погрузила пальца в волосы, собранные в небрежный хвост, и стала водить им по коже круговыми движениями.
В этот момент дверь зала со скрипом открылась. Вошел преподаватель. Это был мужчина средних лет не примечательной внешности. Можно было сказать, что это самый обычный мужчина, бывший спортсмен, хорошо сохранившийся и держащий себя в форме. Он остановился, скрипнув обувью и заговорил, повышая голос:
— Леди и джентльмены, мы сегодня делим зал с другой группой. В новом корпусе ремонт, поэтому мы остались лишь с одним спортивным залом.
— Вот так счастье, – наиграно улыбнулась Вэл.
— Мисс Эл, подойдите ко мне, – преподаватель махнул мне рукой, подзывая. Открыв блокнот и щелкнув ручкой, он принялся не отрываясь что-то писать. – Это ваше первое занятие. Приятно видеть, что вы относитесь ответственно. В вашем личном деле была информация, что вы занимались волейболом.
— Да, занималась раньше, но потом стала играть, как любитель.
— Вот мы и посмотрим сегодня, что вы помните, – закончив чиркать корявым почерком бумагу, он захлопнул блокнот и посмотрел на меня. – Возвращайтесь к остальным и попросите всех построиться. Я схожу за другими студентами.
Коротко кивнув, я направилась обратно к девчонкам, крикнув, что нас попросили построиться. Парни побросали мячи и стали стягиваться к выстраивающейся шеренге. Образовав линию, разговоры не прекращались даже после прихода другой группы. Всматриваясь во входящих, Вэл хмурилась все больше.
— Лику высматриваешь? – подколола я.
— Это не ее группа, – подозрительно ответила Вэл.
Я устремила взгляд на входную дверь в тот момент, когда в зал зашел АйВи.
Это шутка? Если здесь АйВи, значит, где-то рядом и Ник. Я не была к нему готова. Сердце заколотилось, а эмоции вновь стали меня предавать. Парень, одетый в черный спортивный костюм, моментально нашел глазами Вэл и начал игриво улыбаться ей. Следом за ним зашел Ник. Баскетбольные шорты, толстовка с капюшоном, из–под низа которой торчала футболка и потрепанные кроссовки. Руки были спрятаны в карман толстовки, а капюшон небрежно прикрывал затылок.
Тело пробрало дрожью, но уже не от холода. Наши взгляды встретились, и я увидела еле заметную улыбку на его лице. Благодаря усилиям мышц лица, мне удалось не выдать своего удовольствия от присутствия Ника рядом. Напоминая себе, что я решила не падать в этот заманчивый омут, я натянула маску равнодушия, рассматривая потрескавшаяся краску на стенах, будто это произведение искусства.
Может быть он не так плох, как мне показалось изначально, ведь даже Вэл заверила, что это лишь оболочка. Но верить на слово категорически не хотелось. В противном случае я бы стала наиглупейшей девицей уходящего года, вытеснив Лику с этого пьедистала. А это вдвойне обидно.
Ну уж нет. Я хочу его внимания, но не приложу ни капли усилий, чтобы заполучить его. Впервые я пожалела, что не была вычурной горячкой.
Следом за парнями прошмыгнула компания девчонок. Большинство из них я видела у общежития. Они зашли, общаясь, абсолютно не обращая внимания на остальных. Среди них была Бо, единственная, кто подняла взгляд, устремив его в нашу сторону. Заприметив Вэл, девушка улыбнулась и подмигнула ей, на что та лениво махнула в ответ.
— Господа, проходите в другую часть зала, – повысил голос преподаватель, стараясь перекричать поднявшийся шум. – Не будем смешивать группы. Те, кто младше, занимаются в этой части, – он указал рукой в нашу сторону. – А те, кто старше – в этой части, – мужчина указал в противоположную сторону.
Началась разминка. Нарезая круги, мы встречались с Ником в точке соприкосновения двух частей зала. Он не был холоден, но вел себя сдержанно.
После третьего взгляда в упор, я перестала понимать что-либо в его сути, сущности и рассуждениях. Сначала Ник играюче оставляет меня в дураках. Потом он говорит, что совершил глупость и полон решимости доказать мне, что не такой гад, которым предстал передо мной. А теперь игнорирует мое присутствие, находясь в нескольких метрах от меня.
Меня раздражало его непостоянство, своевольность и манипуляции моими эмоциями и чувствами. Меня раздражало, что он вел себя как посторонний, который ни разу со мной не говорил. Но больше всего меня раздражало, что я сама рыла себе яму из рассуждений о его мыслях и стратегиях.
Иногда я бросала косые взгляды на Ника, не встречая ответного, и где-то внутри щелкала пустота. Каждый раз она тыкала меня изнутри, издеваясь надо мной, а мозг взывал с мольбами к сердцу оставить меня в покое.
Осознав, что мне наше общение становится важнее, чем ему, я хлестко двинула себе по лицу в воображении, напомнив, что Ник Купер — лицемер и лжец, не стоящий моего времени и нервов.
— Чего поникла? – спросила Вэл запыхавшись. На что я лишь устало улыбнулась и продолжила заниматься.
Убеждая себя, что осматриваюсь по сторонам, наблюдая за ходом занятий и спотыкаясь взглядом о силуэт Ника, не получала никакой реакции. Даже стоя ко мне лицом, он смотрел куда угодно, но не на меня. По спине словно ударили пыльным мешком. В очередной раз я поймала себя на мысли о том, что не я ему нравлюсь, а он — мне.
И мне тошно от этого.
— Сегодня играем в волейбол, – голос преподавателя заглушался свистом ног о пол. – Я назову тех, кого бы я хотел сегодня видеть в игре. Остальные будут участвовать в следующий раз. Можете выдохнуть.
Слова учителя помогли отвлечься от самобичевания. Ожидание будоражило. Азарт завладел моим телом настолько, что стало трясти, и я задушила все мысли о Нике. Улыбка то подкрадывалась к губам, то исчезала. Казалось, что я готовлюсь к прыжку с парашютом. Фамилии студентов разносились эхом по залу, а я скрытно скрестила пальцы, в ожидании услышать свою. После десятой фамилии азарт перешел в волнение, туша́ мой запал словно костер из лейки.
— Лу Эл. Любой номер.
В этот момент я вспомнила свои самые первые соревнования в школе. Осознание того, что ты не в запасе, а в основном составе окрыляло. Рывком сойдя с места, мгновенно перейдя на бег, я заняла место на поле. У остальных не наблюдалось такого рвения, как у меня, но мне было все равно.
Я хотела сыграть.
Когда я заняла место под сеткой, остальные участники моей команды подошли ко мне. Мы стали обсуждать роль каждого, но к единому мнению, кто же будет пасовать так и не пришли. Было решено пасовать тому, кому будет удобно.
Также было решено не менять позиции после подачи, что упрощало задачу для сокомандников. Никто особо не разбирался в тонкостях игры. Все владели базовыми знаниями и правилами, но этого было достаточно.
Решая, кто же будет подавать первый, с нашей стороны и со стороны противника вышли двое ребят. Парня из команды соперников я видела в курилке. Выглядел он неприятно. Не то, чтобы он не был привлекательным, просто общаться с ним не хотелось, что ощущалось на подсознательном уровне. Смотришь на человека и понимаешь, что контактировать с ним не стал бы.
Подойдя к сетке, он изучающе посмотрел на меня, но быстро перевел взгляд на моего сокомандника.
— Камень, ножницы, бумага? – спросил парень из моей команды.
— Плевать. Давай быстрее, – ответил тот, практически перебив.
Какой самодовольный индюк.
— Бумага. Мы первые, – радостно заключил парень с моей стороны, выбросив ладонь вперед.
— Давай до трех побед?
— Тебе же плевать, – выплюнула я, скрестив руки на груди.
Он стрельнул на меня глазами, не изменив положения головы. Судя по его реакции, ему тут никто не перечит. Мои челюсти сжались то ли от страха, то ли от ожидания ответа.
— Неудачники вперед, – его ровный тон разрезал воздух.
Думаешь, что можешь напугать меня своим злобным взглядом, мальчишка. Попробуй. Но парень фыркнул, щелкнув по сетке, и ушел на четвертую позицию.
Услышав свисток, ноги начали сами двигаться, а руки были наготове, чтобы реагировать на положение мяча в игре. Мы легко разыграли первую подачу, и мяч снова оказался на нашей стороне, но вторая подача ушла за зону.
Смена позиции.
Я заняла второй номер, а на подачу встала девушка. Она неуверенно крутила мяч в руках, но подала неплохо, однако слабовато. Мяч ушел прямо в центр зоны противника, на что кто-то из той команды просто перебросил его к нам, но из-за высоты полета было не ясно, уйдет мяч в зону или в аут.
— Аут! Не трогайте! – крикнул кто-то из нашей команды, но за несколько секунд до падения мяча я увидела, что тот идет в зону.
Резко сорвавшись, позабыв об отсутствии наколенников, я упала, в попытке поднять мяч. Колено и локоть с глухим стуком встретились с деревянным полом. Отбив мяч кулаком ближе к команде, я практически сделала кувырок, а затем также быстро вернулась на место. Сосредоточившись на взлетевшей белой точке, лишь изредка наводила взгляд, словно прицел, на соперников, просчитывая, кто мог бы принять подачу. Интуиция подсказывала, что нужно ставить блок.
Подойдя максимально близко к сетке, я ощутила запах пыли. Дыхание казалось горячим, упираясь в сетку, постепенно просачиваясь сквозь нее. Не выдавая себя, держала руки наготове и переминалась с ноги на ногу, чтобы в прыжке поднять ладони над головой.
Невесомый мандраж заполнял каждую клеточку, а предвкушение кружило голову. Дело было даже не в самом прыжке, а в том, что можно было спокойно получить мячом по лицу через сетку. Не важно, опытный игрок или новичок игрок на твоем пути. Оставить поцелуй сетки на лице мог любой.
Наблюдая за тем, как происходил розыгрыш в зоне соперников, я готовилась к блокировке удара. Номер три и четыре словно нутром почувствовали, что я собираюсь делать и присоединились к моей тактике.
Пас. Пас. Нападение.
По центру сетки парень, который ранее пытался получить для своей команды преимущество подавать первыми, буквально взлетал ястребом к мячу, заводя руку для удара. Стараясь вычислить лучший момент для прыжка, я стала считать про себя.
Раз. Два. Три. Четыре. Сейчас!
Мои сокомандники, увидев мою готовность, интуитивно подключившись. Синхронно оторвавшись от земли и вытянув руки вверх, мы превратились в три струны. Все случилось так быстро.
Прыжок. Удар. Жжение в ладонях. Щелчок мяча о пол.
Вопли зрителей заполнили зал, отскакивая от стен, окружая водоворотом. Аплодисменты, кричалки и просто слова поддержки подожгли изнутри. Меня переполняла гордость. Не чувствовать себя рухлядью, пахнущей пылью, было очень тонизирующе. Громче всех визжала Вэл. Подпрыгнув с лавочки, она радостно вопила, срываясь на хрип. Не разделяли радости лишь наши соперники и их одногруппники. Нападающий команды противника презрительно выдохнул и закатил глаза.
Что теперь, говнюк? Неплохо для неудачников?
Девушка из нашей команды на подаче выглядела более уверенно. Встав на свое место и дождавшись свистка, она подбросила мяч и замахнулась для удара. Внезапный мужской крик со стороны противника выбил из равновесия даже меня. Резко повернув голову на подающую, заметив, что слабая дрожь пробила ее тело, отчего рука дрогнула и удар по мячу пришелся не на центр ладони. Глухой звук утонул в крике болельщиков чужой команды. Мяч тяжестью рухнул на пол, лениво отскочив в сторону, оповещая о том, что соперники получили еще одно очко.
Я надеялась на честную игру. И давно я стала такой наивной?
Даже не надо было угадывать, кому в голову могла прийти эта светлая мысль – сбить соперника с толку. Парень, назвавший нас неудачниками, радостно скакал, довольный собой. Я думала, что он до потолка допрыгнет, но ему, видимо, мешала корона, упирающаяся в бетонные перекладины. Его хлопали по плечу и спине другие ребята, сияющие ехидством. Среди шума и гомона мои уши уловили прозвище этого парня – Жук.
Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы мое лицо не выражало моих мыслей. Я заняла свое место, в ожидании продолжения, а на подачу у противника встал Жук. Он взъерошил влажные от пота волосы у лица и стал отбивать мяч о пол. Звон резины о дерево разносился по всему залу. Парень не выглядел дохляком, а по его ухмылке было понятно, что он собирается показать свою силу засранке, что посмела перечить ему прилюдно.
По бедрам побежали мурашки, а руки слегка подергивало. Ноги стали переносить тело из стороны в сторону, не прекращая движение, готовясь в любой момент ринуться за мячом.
Молниеносная подача сопроводилась раскатом грома, а сам мяч, словно молния, несся точно в меня. Среагировав и отстранившись назад, я приняла мяч прямыми сведенными вместе руками. Внутреннюю часть предплечья окатило огнем боли, что отразилось на лице. Оскалившись от жжения в руках, я ринулась ближе к сетке, ожидая розыгрыша мяча, но внезапно прозвучал свисток, а преподаватель указал рукой вниз, а затем на нашу часть поля.
Мяч попал на линию. Мы получили очко.
Очередные овации, а ребята из моей команды подбежали ко мне, подбодрив похлопываниями по плечу.
— Как твои руки? – спросил капитан команды, аккуратно проверив места, которыми я приняла подачу.
— Ничего. Будут синяки, но это произойдет позже. Играем.
— Давай, Лу, твоя подача, – он нежно улыбнулся мне и перешел в новую позицию.
Когда я зашла за границу поля для подачи, кожу продолжало жечь. Однако это лишь подначивало меня показать Жуку, на что я способна. Бросив на него быстрый взгляд, я увидела, что он что-то замышляет. Парень смотрел на меня исподлобья и нагло ухмылялся, вызвав движение в желудке. Предполагая, что этот засранец захочет сбить меня с настроя, я решила опередить его. Пару раз стукнув мячом о пол, а затем подбросив его в воздух, я выкрикнула:
— Кто завопит, тот мудак!
Мной была вложена вся мощь в этот удар – аж ладонь зазвенела. Задержав дыхание, я наблюдала как мяч практически со свистом полетел точно в центр поля противника. Резина коснулась пола, и он отлетел в стену, оставшись проигнорированным всеми членами команды.
— Вы охренели?! – заорал Жук на сокомандников. – Вы просто отдали им очко!
— Нагоните, – произнес наш капитан. – Мы же неудачники, что с нас взять. И кстати, ты заговорил первый.
Вся скамейка разразилась звонким смехом, а вот Жуку шутка не понравилась. Но он смотрел не на того, кто поддел его, а на меня. Мне аж с другого конца поля было видно, как расширяются его ноздри, а брови словно встали дыбом, но я не собиралась останавливаться.
Далее тем же путем наша команда заработала еще два очка, отчего Жук был все в большей ярости, раздувая бицепсы, сжимая кулаки.
— Да ладно тебе, успокойся, – сказал ему кто-то из команды. – Не на деньги же играем.
Но парень ничего не ответил. Лишь молча встал в позу приема мяча, не сводя с меня глаз.
Очередная подача, однако, как только моя ладонь коснулась мяча, на весь зал раздался крик:
— Мой!
Жук принял мяч, отправив его под потолок. Мы всей командой приготовились и стали наблюдать за действиями соперников. Все происходило так быстро, что приходилось мысленно выстраивать план действий.
Прием. Пас. Нападение.
Жук подпрыгнул так высоко, как только мог, с таким ярким выражением злобы и ненависти на лице, что мои глаза расширились. Я услышала крик Вэл:
— Лу, в сторону!
А затем пространство вокруг приобрело иную плоскость.
Я почувствовала резкую боль в голове, пол внезапно ушел из-под ног, перед глазами открылся вид на потолок, спину обдало легким порывом прохладного воздуха, а затем она встретилась с лакированным деревом. От неудачного приземления легкие на несколько секунд сковало, что мешало сделать вдох. От боли тело непроизвольно свернулось, а ладони обхватили голову, желая проникнуть внутрь и избавиться от рези, словно от отвертки, проткнувшей череп насквозь и застрявшей в кости.
Я зажмурилась, отчаянно пытаясь ухватить губами нить воздуха, которой не было. Пол подо мной задрожал, словно ко мне приближалось обезумевшее стадо.
— Лу. Лу, дыши! – голос Вэл раздавался эхом, будто из-под толщи льда.
— Лу, открой глаза. Можешь открыть глаза, – послышался еще один голос близко и далеко одновременно.
Приложив титанические усилия, чтобы разодрать веки, я увидела Вэл и Бо над собой. Свет ламп казался мощным прожектором, который прожигал сетчатку. Его лучи иглами вонзились в глазные яблоки, проникая глубоко внутрь, отчего голова заболела сильнее. В этот момент к горлу подкатила тошнота, обволакивая желчью все внутри, и я смогла сделать вдох. Горло завибрировало хрипотой. Хотелось прокашляться, но казалось, что меня вот-вот стошнит.
Послышался неразборчивый бубнеж, словно отовсюду, что заставило меня вдавить пальцы в голову. Череп будто уменьшился в размерах и сдавливал мозг все сильнее. Бубнеж переходил в шум, напоминающий звук водопада.
— Моя голова сейчас разойдется по швам, – заскулила я. Попытавшись вновь открыть глаза, я ощутила, что меня пытаются усадить, отчего мозг словно стали натирать на терке. Я увидела подругу, которая слегка раздваивалась, а позади нее суетилась Бо. – Вэл, тебя две. Это сотрясение?
Меня словно обхватили сотни рук, пытаясь поставить на ноги и буквально волокли куда-то. Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, был голос преподавателя:
— Бойцы, разошлись!
Глава 9. Лу
Шанс внезапного отдыха из-за травмы головы сложно назвать удачей. Врачи сообщили, что получено легкое сотрясение, которое при должном уходе и отдыхе пройдет дней через десять. Мне выписали больничный на пять дней, а от занятий спортом я освобождена на месяц.