Прошлое не умерло

— Как скажешь, — протянул Дэн. — Буду представлять тебя кипящей от ярости каждый раз, когда окажусь в компании симпатичной девчонки. Хочу заметить, это неплохой контрацептив. — Воцарилась неловкая пауза. — Я не хочу сказать, что ты страшная, как смертный грех, чтобы представлять тебя для избавления от стояка…черт, что я несу?

Эта глупая шутка и его попытки оправдаться вызвали искренний смех, от которого запершило горло. Выслушивая нескончаемый поток уточнений о том, что именно он хотел сказать, я стала успокаиваться, прислушиваясь к его словам. За несколько секунд я позабыла о Нике, утренней лжи и угрызениях совести за собственную глупость. Отступившая неловкость высвободила искреннюю улыбку. Легкие освободились от сдавленности и позволили сделать глубокий вдох.

Внезапно, я почувствовала на себе взгляд. Оглядываясь по сторонам, я встречалась глазами то с одним, то с другим, но странное чувство слежки не покидало меня. Становилось не комфортно, я словно находилась под колпаком. Хватая ртом воздух, сердце заходилось все сильнее. Как лань на водопое, я бегала глазами по толпе, отчаянно пытаясь найти источник опасности.

Тело замерло, когда я ухватилась за серые глаза, как голодная рыба за крючок. Ник выглядел растерянно и возмущенно одновременно. Брови слегка сползли к переносице, голова была наклонена в бок. Веки медленно опускались и поднимались, а на лице читалось раздражение. Он стоял неподвижно, продолжая держать руку на плечах Лики, ловя каждое движение на моем лице, пытаясь уловить эмоциональный окрас мимики. Словно наэлектризованный с кончиков волос до ступней, Ник был готов метать разряды во все стороны, четко указывая на свое недовольство, при этом оставаясь внешне спокойным, словно гранитный камень. Его лицо, стойка, медленно вздымающаяся грудь — все указывало на то, что его обуздала злость. Он был насторожен, сосредоточен, сжимая пальцы в кулаки, топя толстовку в мышцах, а глаза щурились, вопрошающе вглядываясь сквозь мелькающую толпу людей и пелену пыли.

Пространство вокруг застыло, остались только мы вдвоем, а все вокруг были лишь шумом и размытыми сгустками. Казалось, что наши сердца бились в унисон, быстро и ритмично. Я ощущала тепло его дыхания, хоть Ник и стоял на расстоянии. Аромат его парфюма появился из ниоткуда, обволакивая плотным маслом, что заставляло трепетать от каждого вдоха. Уши сдавливало, как в самолете во время взлета, а голова кружилась, словно от опьянения. Кожа головы стала зудеть, а череп давил на затылок, вызывая головную боль. Глаза бегали по лицу Ника, а на губах образовывался сладковатый вкус победы.

Все его внимание было приковано ко мне. Он захлебывался недовольством, а я засияла удовлетворением. Его взгляд метался по всему, до чего мог достать. Его собеседник становился более настойчивым, на что Ник лениво кивал, не отвлекаясь от меня на Лику, которая лениво ковырялась в телефоне. В моменте казалось, что он даже не пытается скрыть своего интереса.

Становилось неловко от того давления, что ложилось на мои плечи. Вызванный дискомфорт начал выматывать. Хотелось присесть, дать ногам отдохнуть, перевести дух. Внезапный вопль из динамика вернул меня в реальность. Звуки вокруг резко зазвучали громче, чем раньше. Писк отзывался эхом в мозгу, заставив напрячься.

— Лу, ты что, уснула? – нервный смешок Дэна давал неоднозначную реакцию. – Все хорошо?

Я даже не сразу поняла, что он у меня спрашивает. Чуть помедлив, я ответила:

— Да, я тебя слушаю.

— Я в этом не уверен, – тон ушел вниз, намекая на разочарование.

— Просто очень шумно. Давай созвонимся, когда я буду дома, хорошо?

В ответ была лишь тишина, которая оборвалась бледным «угу» на глубоком выдохе. Телефон коротко прошипел от его дыхания. Завершив разговор безэмоциональным «пока», Дэн повесил трубку.

Для него несвойственно такое холодное общение. От осознания совей ошибки, в горле словно застряла сухая пробка, а плечи охватил озноб. Самое обидное, что я не могла сорваться и прибежать к нему, чтобы растрепать непослушные волосы и заразить улыбкой. Он далеко.

Я впервые почувствовала себя беспомощной.

Данная ситуация выбила меня из колеи. Я словно потерялась, не зная, в какую сторону идти. Головокружение не давало сосредоточиться, мои метания на одном месте выглядели странно даже для меня самой. Необходимо было взять себя в руки. Подняв глаза перед собой, я вновь увидела лицо Ника. На этот раз он выглядел иначе. Он был более расслаблен, а губы слегка сплюснулись. Казалось, что он вот-вот что-то скажет, но этого не происходило. Переминаясь с ноги на ногу, его силуэт слегка размывался, еще больше дезориентируя. Взгляд рухнул в пол, а ноги сами понесли меня куда-то в сторону. Хотелось спрятаться, закрыться, чтобы никто не трогал. Уязвимость и слабость перерастали в агрессию.

— Лу, все в порядке? – практически прошептала Вэл. Ее слова рассыпались о поток воздуха, который пронесся впереди меня. Звон в ушах не дал вопросу осесть в моей голове, а цунами из мыслей потопило его окончательно. Голос девушки слегка дрогнул:

— Лу?

— Я плохо себя чувствую, – более искусственно было сложно ответить. – Я думаю, что мне лучше пойти домой.

Вэл буквально подлетела ко мне. Ощущение холода от ее ладони, что легла на мое плечо прострелило до костей. Слезы предательски подступили, наполняя веки. Закусив внутреннюю часть нижней губы. Сдерживать себя было все сложнее.

Какая же я дура. Я увлеклась человеком, которого едва знаю, а того, кто заменил мне брата, стала игнорировать. Как же я могла так облажаться?

Теплота прикосновения Вэл, пробивающаяся сквозь холод изнутри, заставляла челюсть дрожать, а грудь — сдавливаться. Нахлынуло желание утонуть в ее доброте и просто разрыдаться.

— Мне пойти с тобой? – ее ладонь переместилась на спину, а лоб коснулся моей головы.

Губы сжались, а челюсть задрожала еще сильнее. Задержка дыхания должна была помочь сдержаться, но эмоции были на столько сильны, что остатки воздуха вырвались вместе с тихим всхлипом:

— Пожалуйста.

Мы стали собирать вещи, проверять, все ли взяли. Вэл взяла все в свои руки, стала моим проводником. Она решила предупредить старосту группы, что нас не будет с ней на оставшихся занятиях. Удостоверившись, что все вещи собраны, а одежда подготовлена, Вэл устремилась на поиски старосты, а я уселась на пол под окном, в которое совсем недавно смотрела с другим настроением. Яркость света в помещении резко контрастировала с мраком за окном, который от освещения казался еще чернее. Но меня угнетал не осенний уличный морок, а та яркость и суета вокруг, которая казалась мнимой.

Неровность холодной стены упиралась в спину. Обняв колени руками и уткнувшись в них ртом, мои глаза пытались проделать дыру в полу, зависнув на одной точке, концентрация на которой делала звуки вокруг четче: скрип подошвы по линолеуму, шуршание книги, рухнувший на пол рюкзак. Однако, приближение одного хищника, окучивающего свою жертву, я не почувствовала. Как гибнущая от жажды олениха, засмотревшись, я упустила приближение гепарда. Осознание пришло лишь тогда, когда перед моими глазами появились темные, вычищенные кроссовки, но я не шелохнулась.

Мне было страшно показать себя уязвимой. Слабость могла пробить брешь в моей защите, а Ник мог этим воспользоваться. Я не была готова сейчас к встрече с ним. Он присел на корточки. Его широкая спина нависла надо мной, отбрасывая тень. Тепло его ладони проникло в мою голову через прикосновение, а чувственное поглаживание снова вернуло желание плакать. Горячее дыхание проникало сквозь пряди волос, а нежные губы слегка коснулись виска, заботливо прошептав в кожу:

— Кто обидел тебя?

Мое тело мгновенно отреагировало, отстранившись. Он вновь приблизился, но я махнула головой, отгораживаясь ширмой из волос. Пальцы Ника попробовали раздвинуть пряди, но я вновь не позволила ему этого сделать, наполняясь злостью от его настойчивости.

— Позволь мне быть рядом, – моля продолжил парень. Шершавая рука прижала мою голову к его губам, которые впились в кожу, затрагивая линию волос. Запах парфюма пьянил, приковывая без возможности сбежать, однако нарастающее недовольство делало меня более дерганой.

— Я иду домой, – отрезала я дрожащим голосом, не желая, чтобы он следовал за мной. – Вэл пойдет со мной. Я не хочу тебя видеть.

— Ты все видела, – догадался Ник, уронив голову от ментальной пощечины. – Поговори со мной, Лу. Я смотрел на тебя и все пытался понять, что случилось, – его шепот начал сочиться сквозь приоткрытые губы. Боясь поднять глаза, я зажмурилась так, что из черна начали проглядываться светлые точки. – Твоя реакция, твой взгляд, смятение на твоем лице обезоружили меня. Я чувствую себя идиотом. Как мальчик прошу у тебя одобрения поддержать тебя, а ты меня приревновала?

— Какой же ты козел, – подняв голову, я встретилась я с Ником глазами. Он смотрел на меня, как на увядающий цветок, с полным непониманием, как помочь.

Поднявшись на ноги, я ощутила покалывание и стала переминаться на носках, чтобы прогнать кровь по венам. Ник вырос передо мной, словно гора. Возвышаясь, глядя сверху вниз, его мощь накрывала меня волной, которая забирала весь воздух вокруг. Его искреннее желание быть рядом, оберегать, которое читалось в каждом его взгляде и движении начало сводить меня с ума, подтверждая лживость его натуры, заложенной в ДНК.

Я ненавидела себя за то, что он мне нравится. Что желала его внимания. Желала ощутить горечь табака и сладость поцелуя одновременно. Растаять в нежности и власти его объятий. Под пристальным взоров туманных глаз, мое сердце содрогалось от искушения, но гордость и разум не давали рухнуть в омут. Мой страх собственного противоречия сковывал тело, но не мысли. Поэтому, когда Ник, словно почувствовал мою тягу к нему, приблизил свои губы к моим, но я сделала шаг назад, отчего парень потерялся.

— Мы с тобой разговаривали всего четыре раза, а ты уже пытаешься меня поцеловать?

— Пока что только пытаюсь, – низкий бас вырвался из глубины легких вместе с огненным дыханием. Он походил на шайра*: вздымающаяся грудь, величественный стан. Его руки легли на мои плечи. – Настанет момент, когда я не спрошу твоего разрешения. Я знаю, что ты тоже этого хочешь, я это чувствую.

Он был прав, я хочу его поцелуя, но он задел мое эго. Такая самоуверенность вынула меня из печали и окончательно утопила в раздражении и злости. Если бы мои эмоции были осязаемы, то их можно было бы сравнить с треснувшим стеклянным мостом: одно неловкое движение и все полетит в пропасть.

Скинув руки Ника со своих плеч, я схватила рюкзак, не ощущая его веса. Подхватив куртку, я приблизилась к лицу Ника, который не изменился в эмоциях и мимике ни на йоту. Мне стало казаться, что я ошиблась, но он открыто играет со мной, наивно предполагая, что я превращусь в идиотку, что кинется к нему на шею. Все девушки города были готовы продать душу, чтобы оказаться на моем месте.

Он думает, что я – одна из них? Если да, то идиот он, а не я.

Груда мыслей и размышлений, которые бросали то в жар, то в холод гневили все сильнее. Зная о нем то, что рассказала мне Вэл, из сплетен и судачеств, мое нутро выгорало от злости. Яркий свет, который казался нимбом над головой Ника, оказался лишь пыльной лампой за его спиной, которая затемнила его силуэт, указывая на истинные мотивы самовлюбленного ловеласа.

— Я только что была потеряна и огорчена, но, благодаря тебе, я ожила. Та злоба, что ты вызвал у меня своими словами и действиями поможет добраться до дома, – моя сдержанность расходилась по швам, а Ника молча слушал, не моргая. – Твои попытки залезть мне в штаны выглядят ущербно. Ты мне сказал, что я опираюсь на слухи о тебе, но ты их подтверждаешь, – злость обращалась в гнев. Я все не унималась и давила. – Видя мое состояние, ты упрямо тянулся к моим губам, думая, что я растекусь желе перед тобой. Ты сочишься медом, соблазняешь взглядом и телом, даже не думая о том, что мне нужно на самом деле.

В шаг я подошла к Нику, уткнувшись носом в его подбородок. Окатила его шею дыханием, вызвав мурашки, пробивающиеся сквозь грубую щетину. Его тело дрогнуло, а из закрытого рта донесся стон.

— Видишь, Ник. Ты так трепетно относишься к моей грусти, что мурлычешь, как кот, стоит мне приблизиться к тебе. Ты так хотел быть рядом, так хотел помочь, что решил и себя не обделять. Думаю, что ни одна девушка не смогла бы устоять перед твоим магнетизмом, но я тебя удивлю – я не из таких.

— Лу…

Не дав ему сказать, я практически прорычала:

— Мне нужно найти Вэл.

Не удостоив парня взглядом, я ринулась прямо по коридору, противостоя потоку людей, словно течению горной реки. Сталкиваясь плечами, цепляясь рюкзаком и одеждой, мое тело напрягалось с головы до ног, удерживая равновесие. Гомон неравномерно распределялся кольцом. Вырывая слова и фразы из контекста разговоров мимо проходящих, невозможно было сконцентрироваться ни на чем. В противовес происходящему, я шла твердой поступью, стараясь контролировать пламя, что выжигало грудь до боли. Думы играли со мной злую шутку, культивируя негатив внутри, в первую очередь к себе. Как я могла допустить мысль о том, что Ник будет действовать по зову сердца, а не того, что у него в штанах. А самое главное, что я по-прежнему трепетала от воспоминаний его лживых речей. Как его губы касались моей кожи, как его дыхание заполняло поры, прожигая насквозь. Попытка накинуть на меня этот ошейник не увенчалась успехом, однако я понимала, что такая попытка будет не одна.

Прозвенел первый звонок. В этот момент в толпе мелькнула кофта Вэл. Словно фея, она порхала в мою сторону, практически расталкивая людей перед собой, не обращая внимание на возмущение и недовольные цоканья. Озаренная этим лучом света, я ускорила шаг, а когда протянула руку и коснулась плеча подруги, все мои внутренние терзания рухнули под ноги. Из-за резкого избавления от коктейля гнева, обиды, страха и грусти, мое сердце словно перезагрузилось.

Из глаз потекли слезы. Дорожки влаги рассекали щеки, будто хлысты. Соленые капли попадали в уголки рта, очерчивали подбородок и скатывались по шее под одежду. Вэл запаниковала и обняла меня так, словно орлица укрывала крылом свое дитя. Я буквально утонула в ее тепле и поддержке. Аккуратные поглаживания, тихое мурлыканье и крепкое объятие разрывали меня изнутри. Чем больше я получала утешения, тем больше сердце расходилось по швам. Все, что с меня рухнуло ранее, стало возрождаться, как птица феникс. Вся ситуация стала привлекать излишнее внимание самых любопытных. Видя мое состояние, девушка больше не желала ловить косые взгляды, поэтому тихо сказала:

— Давай свалим отсюда, а то одни назойливые глазки никак не хотят расставаться с тобой.

— Напомни мне поздравить одного парнишку с днем рождения, хорошо? – пробубнила я, пытаясь отвлечься от происходящего.

Глава 7. Ник

Мой взгляд застыл на одном месте. Пространство вокруг расплывалось, мутнело в пелене. Четко я видел лишь глаза. Шоколадные глаза, в которых бушует ярость, расходясь по радужке кровавой молнией, которая бьет в одно и то же место раз за разом, прожигая мое лицо. Мое сердце не может найти себе места. В груди проснулся вулкан, обжигая изнутри потоком злости и негодования.

Я никогда не был в растерянности, всегда знал, что сказать, как повести себя. Я воспитал в себе за долгое время навыки общения с противоположным полом. Промашек не было, проблем не было. Что бы я не сделал, что бы не сказал – я никогда не видел на лицах девушек то, что увидел у Лу. Меня захватил ступор и ужас от того, что я потерялся, почва ушла из-под ног. Я был зол на себя.

Слова, что вылетали из моего рта по привычке и не имели для меня большого значения в тот момент. Сложно отрицать, что Лу красива. Очень красива. Она игрива, уверена в себе, остра. Эмоции и чувства, что я испытываю рядом с ней, заставляют расправлять плечи и дышать полной грудью. Но ее реакция на меня, мои слова и поступки разрывает вены, выпуская кипяток под кожу.

Зацепив ее взглядом в тот день сквозь толпу людей, я почувствовал неловкость и то, что уже давно не испытывал — стыд. А та рука, что лежала на плече у Лики получила несколько ударов кинжалом. Все вокруг затряслось и побледнело.

Все, кроме нее.

Я начал играть с Лу, когда увидел ее впервые. В тот день, когда она влетела между Вэл и Ликой, древесные волосы и такого же цвета глаза оставили печать в моей памяти. Лу была чем-то новым, неизведанным. Я вообразил себя чертовым первооткрывателем, собирающимся ступить на территорию неизученную другими. Холодный интерес, короткие взгляды с выработанной остротой, чтобы посеять мысль о ее особенности. Что она привлекла меня, не прилагая особых усилий. И это сработало безукоризненно, как всегда.

Ее появление на территории общежития было подарком небес. Я продолжал напирать, соблазняя обычными вещами, которые удавались мне лучше всего. Наблюдая, как смущение заливает ее милое личико краской, я упивался своими навыками соблазнения. Томный взгляд, струя дыма, расправленные плечи. Уверенность — залог успеха, как и моя внешность — спасибо маме.

Мы все лукисты, кто бы что не говорил, и Лу не является исключением. Моя внешность могла открыть для меня не самые привлекательные для парня двери. Находясь в баре, откуда я несколько лет продолжаю планомерно добывать информацию, мне поступало множество предложений от состоятельных женщин. Стать жиголо, быть эскортом. Единичные встречи, постоянные встречи, крупные суммы за возможность подарить им чувство быть значимой и любимой в глазах смазливого паренька с фигурой атлета. Но быть шлюхой для женщин, которые располагают деньгами и связями не входило в мои планы. Я был в своем уме и не растерял чувства собственного достоинства, даже после всего того, через что прошел. Скорее наоборот — оно возвелось в абсолют.

Это АйВи предложил нагнать Вэл и Лу, чтобы удостовериться в их безопасности. Этот влюбленный лопух был готов бросить все и отправиться прямиком на Сатурн, если Вэл придет в голову прогуляться по одному из колец.

Выходя из машины, я уже знал, что победил, но хочу отдать Лу должно, она держалась молодцом. Однако, и я не промах. В итоге, я наблюдал нервные сглатывания, топтания на месте, вздымающуюся грудь, которую не смог бы скрыть даже купол цирка, продетый через ее голову, как фартук. Блеск карих глаз Лу сказал мне все. Она вожделела меня, держалась, чтобы не облизнуть губу. Если бы ее зубы закусили нежную кожу, то стояка было бы не избежать. Любые естественные проявления возбуждения являются неземным наслаждением. Что может быть прекраснее, чем лицезреть как девушка старается скрыть нарастающую похоть, которая лишь сильнее раскрывается в стараниях обуздать саму себя. Хочется позволить ей выпустить наружу всех своих дьяволят, позволить отдаться этим чувствам и наблюдать, как ты властвуешь над ее телом, душой и сердцем. Очень сексуально.

Ранним утром, когда я встретил Лу у ворот, погибая от холода и недовольства из-за необходимости раньше обычного оторвать голову от подушки — мне снова крупно повезло. Ее ничтожные попытки язвить страшно веселили. Играть в поддавки всегда было одним из самых любимых занятий. Она так старалась быть неприступной и равнодушной, что мне еле удавалось сдерживать ехидную улыбку.

Однако, когда она протискивалась между мной и открытой дверью, я ощутил шевеление. Не в штанах, к своему удивлению. Где-то глубоко внутри грудной клетки начали стрекотать кузнечики, и впервые за долгий промежуток времени мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, если вспомнить, для чего я вообще так рано покинул кровать тем утром.

Иногда меня посещали мысли, что я тот самый пират, которого прокляли и он не в силах испытывать чувства. Трепет и вожделение стали для меня чем-то мифическим, поэтому не странно, что после этих приятных ощущений последовало удивление.

В тот день в коридоре колледжа я вел себя как всегда: болтал с другом, приобнял Лику. На месте Лики могла быть абсолютно любая девушка, которая еще не осознала, что не представляет для меня интереса. Лика же не понимает этого, потому что я не спал с ней.

По доказанной мной же теореме женской реакции, когда Лу увидела меня в обнимку с Ликой могло произойти несколько событий:

Во-первых, она могла разрыдаться и сбежать. Во-вторых, она могла закатить истерику, оглушив весь коридор. В-третьих, что происходило чаще всего, она могла начать активно привлекать к себе внимание, чтобы напомнить о себе и нашем утреннем разговоре. Но то, что я увидел не вписывалось в рамки обычного поведения.

Она выглядела разочарованной. только и всего. Ни вскинутых бровей, ни вздымающейся груди, ни грустного блеска в глазах. Самое обычное разочарование и бегущей строкой на лбу “Я так и знала”. А после она ответила на звонок и…засияла. Как я понял, что Лу говорит с парнем? Она поправляла волосы, улыбалась, смеялась. Матовые щеки горели смущением, требующие прикоснуться. Она морщила нос между фразами и переливалась каскадом эмоций, словно чертов калейдоскоп. Она открыто смеялась надо мной, показывая заинтересованность кем-то другим.

За секунды мое равнодушие превратилось в возмущение, когда наши глаза пересеклись. Снующие туда-сюда студенты страшно бесили, мешая мне вычленить из ее взгляда что-то кроме удивления. Сердце превратилось в отбойный молоток, намеревающийся раздробить грудную клетку, а волна от ударов была способна размять органы в месиво.

А потом лицо Лу исказило расстройство и вина. Она пялилась то перед собой, то в пол, оправдательно бормоча себе под нос. А закончив разговор метнулась к Вэл, которая по-матерински окружила ее вниманием.

Пара фраз. Лу была готова разрыдаться на месте, но держалась изо всех сил. После начались быстрые сбор, а когда Вэл оставила ее одну, я понял — это мой шанс.

С кем она говорила? Кто он для нее? Что он ей сказал? Или не сказал? Почему я вообще задаюсь этими вопросами?

Лу пыталась оттолкнуть меня, спрятаться в выжженном до тла поле, где в радиусе десятков километров виднелась лишь голая земля. Я напирал. Я требовал внимания, не позволяя улизнуть в толпу или раствориться в воздухе.

Ее гнев обрушился на меня всеразрушающей волной. Шепот был куда смертоноснее, чем крики и истерика. И я застыл. Давно не испытывал ничего подобного.

Когда ее дыхание коснулось моего подбородка, а кожа стала пульсировать от волны разгоряченного яростью тела, я почувствовал жалость к самому себе. Словно пацан в пубертате, рядом с которым сказали слово “дырка”, я ощутил вожделение. Именно вожделение.

Возбуждение — слишком механически. Похоть — слишком грязно. А вот вожделение было точнейшим определением. Меня влекло не желание залезть к Лу в трусы, а желание продолжать взаимодействовать. Хотелось наблюдать за ней, слушать ее, чувствовать ее. Проникать постепенно ей в голову, копаться в ее мозгу и находить что-то новое и удивительное.

Что она любит и ненавидит? Чего боится? О чем мечтает? Что хочет?

Но я просто стоял и рассматривал бурлящий в глазах гнев, словно умственно отсталый.

Отголоски прошлой жизни эхом разносились в голове, не позволяя повести себя как велит сердце. Разум сковал в цепи мое тело, не давая свободно руководить моими действиями. Карие глаза полные неистовства облизывали меня, оставляя следы презрения на коже.

Каждое сказанное слово хватало щупальцами гордость, расположенную монументом в центре меня, обмазывая грязью каждую неровность. Затхлый запах пропитывал внутренности, просачиваясь наружу. Уязвленная гордыня треснула от верхушки до основания, запустив защитную реакцию – злость, которую топил вырвавшийся наружу стыд, будто бешеный зверь. Шею злости обвили руки стыда, сжимая до хрипоты, погружая в воду лицо, топя в той самой грязи.

Я не мог себе позволить споткнуться. Десятки девушек были на ее месте: сначала завороженные слушали мои речи о симпатии, нежности и высоких чувствах, а после слышали все те же слова, но в адрес других. Я так хорошо морочил им головы, что они никогда не устраивали мне сцен. Они вступали в негласный бой друг с другом, теша мое самолюбие. Соблазн и лесть были моими лучшими друзьями, подсказывающими мне, что нужно говорить.

Впервые увидев на лице девушки то, что я увидел в тот момент, непонимание открыло внутренние шлюзы дамбы. Все чувства смешались и менялись, вращающимся гиперкубом, искревляющим пространство вокруг.