История бывшего абитуриента
- -
- 100%
- +
Глава 1
Арсен
…Издавая натужный вой, по усыпанной некрупными камнями дороге круто вверх взбирался зеленый мотоцикл. Короткий подъем вскоре закончился и рев мотора перешел в характерный и легко узнаваемый мотолюбителями звук. Он сидел за рулем, стараясь объезжать лежащие камни, но не всегда это получалось и тогда мотоцикл слегка потряхивало, что отдавалась резкой болью в голове. Негнущиеся болотные сапоги на ногах затрудняли переключение скоростей, но он не обращал на это внимания. Как он полагал, сидевший сзади него длинноволосый парень в светлой рубашке, которого он вначале, ошибочно, принял за брата Валерыча, обеими руками держался за толстую полукруглую резиновую ручку заднего сиденья. Жесткие тычки в правую часть поясницы говорили Арсену о том, что бандит так и не выпустил пистолет из руки. Арсен опасался, что при очередном подскоке мотоцикла кашлатый случайно нажмет на курок и выстрелит в него. Ему было страшно от приставленного пистолета, от произошедшего недавно в его доме, но еще страшнее казалось то, что эта поездка может оказаться напрасной.
Что им от него нужно, он уже особо не думал – все в его пробитой голове крутилось вокруг того, чтобы не сбиться с дороги, и чтобы эти животные были на месте.
Второй пассажир, несколько минут назад чуть не задушивший его в доме, завозился сбоку в коляске, устраиваясь удобнее, потом с трудом вытащил из нее правую ногу и каким-то образом поставил ее на подножку. Конечно, из-за своих габаритов он должен был испытывать неудобства в этом тесном для него прицепе.
Дорога, по которой ехал мотоцикл, была проложена по верху невысокой, метров двадцати в высоту, возвышенности с осыпающимся каменистым склоном, имеющей относительно правильную форму и, казалось, состоящую из множества сомкнутых, со срезанными верхушками, длинных параллельно расположенных горок. Это было какое-то огромное фантастическое бледно-зеленое плато с многочисленными переплетающимися дорогами, спускающимися и поднимающимися с одного среза на другой. Можно было догадаться, что оно имело искусственное происхождение, но со временем заросло жухлой травой и приобрело подобие естественно-природного места. Кое-где даже выросли деревья. Встречались и груды больших разломанных зернистых камней с красивыми вкраплениями синего, зеленого и коричневого цвета.
Плато было сооружено из когда-то давно снятого экскаваторами верхнего слоя земли. Со временем это рукотворное сооружение покрылось неприхотливыми растениями, обтесалось ветрами и редкими дождями и приняло подобие приподнятой вверх огромной долины, иссеченной неглубокими оврагами. В народе оно называлось «отвалами».
Под редкими чахлыми деревцами или между камнями встречались следы костров, разбросанные белые кости животных и битые бутылки. Он уже знал, что все это безобразие было оставлено местной поселковой молодежью, в основном подростками, утаскивающими сюда, подальше от людских глаз, выкраденных собак и устраивающих тайные оргии, где основными блюдами были шашлыки, кэчжан, кя-дя, хе и прочее подобное с явно не русскими названиями. Воровство дворовых псов с некоторых времен стало бедствием для местного населения. Как оказалось, даже самый свирепый волкодав мог быть утащен со двора этими кандидатами в преступники. Однако, по понятным причинам, пропадали в большинстве случаев молодые и упитанные друзья человека.
Объяснялось все просто – в республике проживало достаточно много потомков переселенных с Дальнего Востока в 1937 году корейцев, в рационе которых присутствовало мясо собак. Конечно, это не могло долго оставаться в секрете и не выйти за пределы круга добровольно-принудительно приехавших переселенцев. Разве могли новые местные друзья прижившихся в этой благодатной земле корейцев оставить столь экзотические блюда без внимания? Особенно молодежь. Ну а в мутные девяностые годы это стало чуть ли не культовым ритуалом у подростков. Тем более, что для организации этой оргии почти не нужны были деньги, которых, как должны помнить взрослые мужчины, у подрастающего поколения никогда не бывает в достатке.
Он вез их в сторону свалки отходов находящегося неподалеку от поселка мясокомбината. В том месте, как он знал на собственном опыте, наверняка никого не было, кроме своры одичавших собак. Люди нормальные там, да и вообще в отвалах, без особой нужды не появлялись. Только изредка ночью приезжала машина и втихушку сбрасывала с этой бойни то, что уже ни в какую колбасу нельзя было затолкать – это он узнал от соседа, когда рассказал ему про последнюю встречу с псами. Два раз Арсен попадал туда, когда обкатывал свой мотоцикл после мелкого самостоятельного ремонта. И оба раз эта свора внезапно выскакивала откуда-то и со страшным лаем кидалась на мотоцикл. Первый раз он решил, что это просто бродячие псы, бегающие в поисках еды. Когда второй раз он, запутавшийся в однообразных пересекающихся каменистых дорогах, опять заехал туда, они его чуть не достали. Повезло, что псы поздно выскочили на быстро едущий Урал и потому набросились только со стороны коляски и не могли дотянуться до него. После этого Арсен понял, что это их территория и туда не стоит соваться.
Подъезжая к этому злополучному месту, куда ни при каких других обстоятельствах не поехал бы добровольно, он резко крутанул и отпустил мокрую от пота ручку газа. Урал, до этого ехавший не спеша и ровно, взревел и сделал прыжок. Как никогда, он хотел, чтобы на него, на них, напали эти звери! Если их сегодня нет на месте – то все, ему конец…
Так же неожиданно, как и в прошлые разы, из тени больших камней с лаем выскочила собачья свора и, полукольцом охватив продолжающий ехать мотоцикл, бешено запрыгала, приспосабливаясь к его ходу. Казалось, их стало еще больше. Однозначно, что с прошлого лета они прибавили в весе и размерах. Усилием воли Арсен сдерживал правую руку, так и норовившую добавить скорости и оторваться от этой стаи. Он это ожидал и морально был готов к такой встрече, но его недобрые пассажиры – нет.
Псы, страшно рыча и лая, стремились на ходу схватить незваных гостей за ноги. Те, которым не хватило места с боков мотоцикла, царапая когтями краску крыла и запасное колесо, пытались сзади вскочить на коляску. Рыжий зверь с порванным ухом уже несколько раз пробовал вцепиться в левую ногу Арсена, но его тупые желтые клыки только скользили по толстой резине болотных сапог. «Хорошо, что эти гады хоть сапоги дали надеть», – мелькнуло в голове Арсена. Сидящий сзади него бандит заорал матом и выстрелил в упор в морду пса, вцепившегося в его левую голень. Грохот пистолета, визг и вой ошеломили седоков. «Валеркин брат» продолжал пальбу. Второй, смуглый здоровяк, закупоренный в коляске, тоже что-то кричал и пытался отбиться руками и ранее вытащенной из коляски ногой.
«Повезло, повезло, повезло! Ну, давай, давай, давай!», – кричал Арсен про себя, напряженно высматривая нужное место. Еще секунды две-три он тянул за мотоциклом всю свору, потом вильнул влево и резко тормознул на самом краю обрыва, под острым углом к его краю. Он помнил, что в этом месте, сразу слева от дороги, был очень крутой склон, спускающийся к реке, отделяющей отвалы от небольшой пустоши перед дальним концом поселка. Последний раз, убегая от этих собак, он чуть не свалился туда вместе со своим мотоциклом.
Рыжий пес, не ожидавший такой подставы, беззвучно улетел вниз. Вслед за ним, но уже с воем, покатился еще один зазевавшийся зверь. Опешившие животные на какое-то мгновение остановили свою атаку. Не глядя, с полразворота, Арсен ударил левым локтем сидевшего позади него длинноволосого куда-то по голове и выскочил из седла, оставив застрявший между мотоциклом и коляской правый сапог. Отпрыгивая от заглохшего железного друга, он краем глаза отметил, что «Валеркин брат» от полученного удара завалился назад и на него вновь набросились остервеневшие животные.
Он летел туда, вниз, ногами вперед, потом упал на спину и локти и, поднимая пыль, заскользил по мелким камешкам и песку на заднице, потом умудрился вскочить на ноги, запрыгал большими скачками и свалился в воду. Холодная, с очень быстрым течением неглубокая горная речка сразу потащила его. Сзади слышались выстрелы, крики людей, лай и визг.
Из воды он выскочил метров через двести, уже без второго сапога; возбужденный, не почувствовав боли, сорвал с головы больше ненужный мотошлем и швырнул его в сторону. Обернувшись, он не увидел погони и бегом помчался в сторону своего дома. По дороге он машинально сорвал знакомый с детства лист подорожника, обильно росшего на поляне, и приложил к месту удара на голове. Узкими, известными только местным жителям, переулочками он быстро двигался к родному жилищу, пытаясь на ходу осознать произошедшее.
Распахнутые настежь ворота его дома и стоящий невдалеке у забора новенький «Москвич» еще раз подтвердили реальность происходящего. «Почему я? Что это было? С кем они меня спутали? Может им нужен был Жорик? – так его уже убили… Об этом весь город знает… », – с этим сумбуром в голове он забежал в дом, свой родной дом, который сейчас показался ему враждебным. Внезапно он подумал, что кто-то еще может ждать его там, но было уже поздно.
Он быстро снял с вешалки свою старую светлую ветровку, не глядя, привычным движением левой руки нащупал и взял бумажник, всегда лежащий на самой верхней полочке гардероба. Еще когда его младшая дочь была малышкой и хватала своими маленькими ручонками подряд все, до чего могла дотянуться, он определил для него это место. Потом вытащил спрятанный в кармане сложенных в чемодан брюк паспорт. Несколько секунд он еще метался по дому в поисках своего складного ножика, видимо, подсознательно надеясь вооружиться, и не найдя его, рванул к выходу. Уже в дверях спохватился, развернулся и, лихорадочно прыгая по переменке на ногах, натянул кроссовки на грязные босые ступни.
Никого из тех бандитов, да и вообще никого, не было видно на улице. Быстро отряхнув руками почти просохшую от жары одежду и машинально отметив, что ничего не порвал, а только ободрал локти, он ускоренным шагом двинулся в сторону дороги. Что станет с его любимым мотоциклом – он уже не думал. Только промелькнула мысль, что если его там и бросят те бандиты – то найдут или местные пацаны или ночные водилы со скотобойни. В этом случае технику просто упрут, разберут на запчасти или вообще целиком продадут в отдаленный кишлак. Это для него сейчас не имело никакого значения. В первую очередь ему нужно было где-то укрыться и привести разбитую голову, мысли и душу в порядок. Все это произошло так быстро, неожиданно и дико. Что это вообще было?
На ходу он пытался найти какой-нибудь ответ, но кроме того, что это были грабители, надеющиеся отобрать у него деньги от продажи дома, ничего не приходило в голову. Да и какие деньги, если дом еще не продан? Потом он вспомнил, что они говорили про завод и мешки, но никак не мог связать это с собственной персоной. Перед глазами всплыла страшная окровавленная каска мертвого механика. Но он-то причем?
Выйдя из переулка на главную дорогу, Арсен увидел только-только отъезжающий от громоздкой серой бетонной остановки автобус. Свистнув и ускорив до бега и без того быструю ходьбу, он догнал страшно чадящее чудо техники. Это был известный всем ЛАЗ – детище украинских автостроителей. Эти автобусы все еще колесили по всему бывшему СССР. Хорошие в холодную зиму, они были подобны включенной духовке летом, особенно в южную жару. А на задних местах, где находился двигатель, было настоящее адово пекло с запахом горелой резины.
Водитель остановившегося на его свист автобуса – он же и кассир и контролер – привычно взял у него деньги и не глядя, кинул их в стоящую на панели прикрученную шурупами круглую металлическую коробочку от конфет. Арсен знал это точно – потому что такая же коробочка была в его новогоднем подарке для детей. Людей в салоне было немного: равнодушные ко всему от жары, они не интересовались другими пассажирами и, видимо, только мечтали поскорее добраться до своей остановки и покинуть эту вонючую сауну. Да и невольное купание Арсена в реке смыло привлекшие бы к нему внимание потеки крови на его голове и шее.
Как только эта душегубка возобновила свое движение к городу, он начал лихорадочно строить план своих дальнейших действий. Кроме прочих мыслей, в голове всплывали кадры из виденных кинофильмов, где в подобных ситуациях организаторы поисков беглого человека в первую очередь блокировали вокзалы, автостанции, аэропорты. Также пришло понимание, что его теперь могут искать не только бандиты, но и полиция. У него уже давно не было никаких сомнений, что эти две по сущности антагонистические организации являются подклассами одного рода.
Автобус ехал по всем правилам того времени – не спеша, подбирая на дороге машущих руками одних и останавливаясь за дополнительную плату по просьбе других. Впрочем, такая езда всегда была в традициях настоящих азиатских стран. Арсен уже немного успокоился, когда автобус миновал центр города и двинулся по окраинам, среди недавних новостроек. На нужной остановке он быстро выскочил и, используя опять-таки прочитанное в детективах и виденное по телевизору, в коммерческом ларьке, в простонародье называемом комком, купил легкую летнюю кепку, дешевые пластиковые черные очки, также прихватил пару бутылок воды. Он понимал, что сейчас ему нужно экономить деньги, но это были просто необходимые траты. Не раз, смотря очередной фильм про криминал, он обращал внимание на то, как скрывающийся от розыска человек ходит все в той же одежде, с той же прической, и думал – ну не придурок ли этот беглец, не может что ли хоть немного внешность свою изменить?
Брат
Было только одно место, где его бы приняли в любой ситуации, и до которого ему нужно было пройти всего лишь два квартала. Никто, кроме него, не знал про эту квартиру. Старший брат, братан. Уже скоро год как живущий в этом же городе, под чужой фамилией и новым обликом. Чем он занимался, на что жил в данное время – Арсен не знал. Знал только, где находится его квартира, был один раз в ней, но брат велел ему больше к нему не приходить и вообще вычеркнуть временно его из своей жизни.
Это было следствием какого-то мутного дела, в которое брата в его родном городе втянул его бывший тренер. Многие спортсмены после развала Союза остались без привычной работы, оплачиваемой за счет государственного бюджета, и перебивались какими-то зачастую сомнительными подработками. Некоторых обеспечивали работой их бывшие воспитанники, которые, благодаря полученным навыкам в единоборствах, выбились в люди. В люди – это, конечно, кто как понимал… В данном случае братов тренер для решения своего вопроса попросил того поприсутствовать, как он сказал, в деловом разговоре. Уважение к прежнему наставнику крепко сидело в голове брата и об отказе даже не было мысли. Тот деловой разговор закончился рукопашной схваткой с использованием всего, что попадалось под руки. Может быть, этим все и ограничилось бы, но пришедшая милиция только добавила остервенения этой баталии. В ход пошло огнестрельное оружие…
Той давней ночью Арсена разбудили быстро повторяющиеся короткие телефонные звонки междугородной, и уже ставшей международной, связи. Как и большинство нормальных людей, Арсен не любил ночные звонки, сразу наводившие на мысли о случившейся какой-либо неприятности. Приставив трубку к уху, он с облегчением услышал как всегда бодрый голос брата:
– Привет, братишка! Все вопросы и ответы потом. Срочно нужна мне хата в твоем городе, но, чтобы никто, кроме тебя, не знал об этом. И чтобы никто не знал, что хату нашел ты. Слышишь хорошо меня? Никто! К тебе могут прийти менты и искать меня. Ты меня давно не видел и не разговаривал, понял? Все, пока! Я тебя сам найду завтра-послезавтра.
И вот теперь Арсен сам дожидался его, сидя у подъезда этого секретного дома. Брат был на пять лет старше его, но после тридцати эта разница в возрасте перестала почти ощущаться. Они были схожи и лицами, и ростом, и фигурой. Конечно, без одежды его мускулатура почти кабинетного работника заметно проигрывала на фоне бицепсов, трицепсов и прочих мышц физкультурника. Брат – конченный спортсмен, помешанный на борьбе – пытался еще в юности и его притянуть к спорту, хотя бы подтянуть физику и дать минимум навыков рукопашного боя, чтоб шпана уличная не цепляла. Кое-что Арсен освоил от его уроков, так, на уровне любителя, но это было уже кое-что и он этим гордился про себя и в прошлом использовал в случающихся уличных баталиях.
Каждый из них уже давно выбрал свой путь и шел по нему самостоятельно, не нуждаясь в поддержке друг друга. Так, по крайней мере, до сегодняшнего дня считал Арсен. И, как теперь он понимал, ошибочно.
«Нет ничего хуже, чем ждать и догонять», – Арсен уже несколько раз повторил про себя назойливо крутившуюся в голове поговорку. Насчет «ждать», особенно после всего свалившегося сегодня на него, он был согласен на тысячу процентов. Он отгонял от себя мысль, что брат может вовсе не прийти – последний раз тот звонил ему на работу месяц назад и где он был сейчас, ему было неизвестно.
Время тянулось невыносимо медленно. Мысли о произошедшем продолжали беспрерывно крутиться в его голове, внося страх и сумятицу в тело и душу. Чтобы как-то отвлечься от них, он начал считать количество деревянных штакетин на низких оградках украшенных цветами палисадников, потом сортировать по внешности проходящих девушек и женщин, где критерием было «нравится – не нравится», потом, не вставая, в качестве физкультуры стал незаметно напрягать и ослаблять одновременно мышцы бедер и ягодиц. Но и это не сильно помогало – недавно пережитый им ужас быстро вернулся и не уходил. Он сделал более двухсот этих смешных упражнений, когда его отвлекла и сбила со счета проходящая мимо шумная группа школьников – наверное, это были выпускники: темноволосые смуглые мальчики в белых рубашках с короткими рукавами, девочки в белых фартуках на синей форме.
Он повернул голову, одновременно пытаясь рассмотреть эту молодежь, а также восстановить свой счет. «Да им же скоро поступать в институты…», – наконец, дошло до него. Он прекратил свою сидячую тренировку и стал прислушиваться к их разговорам. Среди привычных глазу темных проплывающих мимо него голов медным цветом резко выделялась высокая прическа девочки, о чем-то говорившей с рослым смуглым мальчиком. Она держалась одной рукой за плечо этого потенциального студента, но шла энергичной и уверенной походкой, выдающей решительный характер. Арсен не мог видеть ее лица, повернутого к юноше, и только слышал необычного тембра приятный девичий голос:
– … почему ты боишься туда поступать? Ну конечно, Москва есть Москва, но проходят же наши. В прошлом году вон Азизы брат поступил в баумановское. Я лично буду пробовать. Да хоть одна поеду!
Продолжая свои разговоры, шутя и толкаясь, ученики прошли мимо него и свернули куда-то во дворы. Но эти медные волосы, стройная фигура, своеобразный низкий голос и услышанная им часть сказанного этой девчонкой напомнили ему о давно прошедших его школьных годах в городе детства, и он, чтобы хоть ненадолго забыть страшное настоящее, стал усиленно извлекать из памяти это свое прошлое.
Регина
… Город Каменный, год 1979. В третьей четверти десятого класса все начали уже более серьезно говорить о предстоящем поступлении в институты. У него не было конкретного выбора, хотел просто уехать в столицу, ну, возможно, изучать какую-нибудь геологию – все-таки его отец был довольно известный в этой области человек и мог оказать некоторый протекционизм при поступлении в престижный ВУЗ. Большинство его одноклассников планировало идти в заведения, открывавшие им дорогу в профессии, полученные их родителями. Дети начальников в строительных организациях – Женька и Болат – были твердо намерены остаться в родном городе и поступать в местный строительно-дорожный институт, который молодежь называла по-своему коротко «Стрдр». Юрка и Андрей – чьи отцы были кадровыми офицерами – в военные училища. Он почему-то пренебрегал вузами родного города, а может, это было просто желание покинуть его. Его самого настолько не интересовало его личное будущее в плане где учиться, кем работать, что он даже не знал, что есть такой город Томск – своего рода сибирский Оксфорд или Гарвард советских студентов, притягивающий большое количество бывших школьников из Казахстана, Узбекистана и других стран Средней Азии.
Самый головастый в их компании, Николай, был конкретно нацелен в Сибирь, в этот самый студенческий город: у него там в свое время отучился двоюродный брат, была близкая родня. Коля даже слетал туда во время зимних каникул на разведку.
Разговоры в их школьной компании по поводу дальнейшей учебы были примерно такие:
– Я лично в Томск, у меня там братан, правда двоюродный, в политехническом институте отучился. Сейчас уже хорошие бабки рубит в каком-то НИИ. Да я же зимой там был. Нормальный город, почти как наш по размерам. Даже троллейбусы есть.
– Че там делать, Никола? Медведи там по улице ходят, Сибирь, глухомань! Слышал анекдот про глухомань? Ха-ха! – Юрка изобразил обхватившего дерево мужика с плачущим лицом.
– Да ну на…, я тут останусь, пойду для старта в Стрдр, а там разберемся. Перейду потом в торговлю, пахан поможет устроиться, – это уже сказал Марат, которому, как всем им тогда казалось, золотое будущее было обеспечено от рождения. – Андрюха, а ты, конечно, по военной папиной тропе? Вместе с Черпаком станете дубами, как наш военрук?
– Конечна-а! Равнясь, смирна-а! По порядку номеров рассчитась! Но в школу военруком ни за что. Чтоб такие уроды, как ты, мозги мне парили? Да ни за что! А вот сам солдат буду гонять. По мне – хоть бревна катать, лишь бы лежа!
– Че, Арс, не передумал в Алма-Ату? Ты же самый умный, хоть не еврей, ха-ха! Че затух? – Очередь отчитаться дошла и до него.
– Да, конечно, умный. Регинка решила тоже в этот хренов Томск. Откуда он взялся?! Это ты, умник! – Арсен дал легкий подзатыльник Николаю. – Туда еще и Ирка Литвинова. А Никола впереди них, как Сусанин в гареме. Я что-то думаю теперь, может, мне тоже туда двинуть…
– Ты че? Долбанулся? Да западло! Больше всех над Николой стебался и теперь решил сам туда? Ну ты клоун… Из-за нее что ли? – Марат покрутил пальцем у виска.
– А ты как думаешь? Конечно. Там же без меня будет куча желающих ее закадрить. Со всего Союза пацаны понаедут. Заодно посмотрю, что такое Сибирь. Да и от родаков оторвемся. Представляю, как ее пахан взбесится, если и я туда нарисуюсь!
Эти его колебания в выборе института объяснялись просто – в начале этого учебного года у него появилась подруга, с которой у них случилась настоящая, как в кино, любовь, и которая теперь тоже собралась в этот сибирский городок. Золотоволосая высокая красивая девушка с иностранным именем Регина, не обделенная острым умом и отличными пропорциями.
Вообще-то Арсен знал ее уже давно, но до прошлого года не обращал на нее внимания, как и многие его товарищи. До десятого класса Регина была обычной девчонкой с косичками, очень серьезно относящейся к учебе и общающейся с себе подобными подружками, на которых мальчишки смотрели как-то даже свысока или вовсе не замечали. Она училась в параллельном классе и только в прошлом году ее перевели в их десятый «Б».
Эта любовь – по началу он даже не понял, что это она – пришла к нему внезапно, странно и довольно нелепо. Поводом или причиной этого стал рассказ парня, какого-то дальнего родственника по его материнской линии, жившего в соседнем городе и привезшего свою заболевшую мать на обследование в их Каменный. Это было обычным явлением у его народа – без предупреждения, как само собой разумеющееся, приехать и остановиться на несколько дней у любой дальности родственников, и Арсену невольно пришлось общаться с ним. Родственник оказался видавшим виды и закаленным в своем шахтерском городке парнем, к тому же на два года старше его. Конечно, Арсену пришлось изо всех сил стараться, чтобы показать ему, что он тоже не маменькин сынок.
…Тот весенний день был светлым и теплым, ярко-зеленые листочки оживших после зимы деревьев и живой изгороди придавали городу ощущение праздника и чистоты, уже чувствовалось близкое лето, которое в их суровом краю обычно начиналось ближе к середине июня. Они отирались вдвоем возле гастронома, в надежде достать недостающие на вино копейки, когда его новоявленный «какойтоюродный» брат, увидев шедшего навстречу невысокого взрослого мужчину, поздоровался с ним, поговорил о чем-то и получил от него несколько монет. Вернувшись, он хохотнул и показал их Арсену, а потом пояснил, что знает этого мужика и его дочь Регину – они когда-то жили по соседству в его городе, но уехали из него после кое-чего случившегося. И назвал ее фамилию – девчонки из соседнего класса, живущую в не их, пацанском, а каком-то другом, параллельном, мире, населенном в том числе и такими, как говорят не от большого ума, серыми мышками. Только она была не серой, а рыжей – из-за цвета волос.