Убийство вне статистики

Булава и её цена. Квартира, которая скрывает тайну смерти девушки

Фу, ну и сны! Я весь в холодном поту. Нужно вставать и ехать к Арсену.

Подхожу к дому Арсена, как договорились, в девять утра. Перед домом клумба с розами. Дом имеет девять этажей. От земли до седьмого этажа по стене ползёт декоративный дикий виноград. Арсен живёт на седьмом. Звоню в дверь.

– Заходите, Сергей, – слышу я голос хозяина.

Захожу в прихожую, зеркала прикрыты белой материей. Траур и печаль издают эти стены.

Дверь гостиной распахнута. В мягком кресле сидит Арсен. Он смотрит в окно и как будто не замечает меня.

– Я всё время жил правильно: не пил не курил, любил дочь, а теперь нужно умирать, – начинает он без эмоций.

Что я мог ему ответить?

– Будем переходить к делу, садитесь, – предложил мне Арсен. – Сначала о булаве, которая со вчерашнего дня стала вашей.

Я сел в мягкое кресло напротив хозяина. От волнения у меня пересохло в горле и начало быстрее биться сердце.

– Булава бесценная в стоимости, и за неё вам дадут огромные деньги. Она – историческая ценность и её нет в каталогах краденых предметов искусства. О её существовании вообще никто не знает. В булаве есть золото и серебро, шипы из золота и бриллиантов, рукоятка инкрустирована полудрагоценными камнями. Как вам вчера говорил, я в секрете держал сведения о моей коллекции, в противном случае ограбления было бы не избежать. Я понимаю, что вам нужны деньги, поэтому вы можете продать её в ближайшее время. У меня не поднимется рука продать эту булаву, она была гордостью и талисманом моего рода несколько столетий. Хотя мне уже всё равно. Я вам, Сергей, назову имя покупателя, который имеет большие деньги и не будет долго торговаться. Это Вадим Ганчук.

От фамилии возможного покупателя я оторопел. Ведь это украинский миллиардер, владелец заводов, телеканалов, известного музея искусства в Украине. Его фамилия часто звучит по телевидению и не сходит со страниц интернета и прессы.

– За булаву можно у миллиардера Ганчука просить четыре миллиона долларов.

Я почувствовал, что моё дыхание остановилось. Мне стало не по себе, я впал в прострацию. Может, это очередной сон? Может, меня привезли в психбольницу? Но я же никогда не обращался к психиатру за консультацией. Нет, это всё-таки явь, а не сон.

– Арсен, можно воды выпить?

– Сейчас посмотрю в холодильнике. – Вернувшись из кухни, он передал мне бутылку. – Вот, минералка.

Я беру бутылку и смотрю через её зелёное стекло в окно. Всё в нереальном зелёном цвете. Так же, как и моя жизнь сегодня напоминает нереальный мир, в котором я пассажир. Когда будет последняя остановка в моей жизни, я не знаю и не хочу этого знать. Я хочу быть счастливым, как все нормальные люди.

– Арсен, а Ганчук не ограбит меня, не отберёт ли бесплатно булаву, оторвав перед этим мне голову? – я хотел сказать «отрубит мне голову», как было в последнем сне, но решил сказать «оторвёт».

– Нет, Сергей. Я думаю, что он такого не сделает. Он хотя и сволочь, но интеллигентная сволочь. Он никогда не грубил журналистам, как другие украинские миллиардеры, и в случаях когда ему приносят старинные предметы для приобретения, никого не обманывал и не грабил. Во всяком случае я такого никогда не слышал. Он не любит скандалов, он миллиардер и не хочет лишнего шума вокруг своего очень известного в Украине имени. На открытом аукционе, то есть при легальной продаже, булава бы стоила не менее десяти миллионов долларов США. Но зачем вам открытый аукцион? Зачем вам лишняя шумиха? Да и так быстрее и проще будет её продать.

При упоминании о том, что булаву на аукционе можно продать за десять миллионов, у меня пересохло во рту и начали дрожать руки. Я начал нервно пить минералку, скрывая своё волнение от Арсена, хотя он на меня не смотрел и ему было всё безразлично.

– Да, Арсен, мне лучше продать булаву тихо, без лишней шумихи, ведь я не привык к излишнему вниманию к моей скромной персоне, – я немного помялся и из скромности спросил Арсена: – Это не слишком большая сумма за моё будущее расследование? Ведь булава стоит миллионы долларов.

– Нет, Сергей, мне уже не надо ничего. Более того, после того как вы назовёте имя убийцы дочери, я вам отдам всю мою коллекцию антикварных произведений искусства, свою квартиру и дачу. А мне скоро лежать в сырой земле.

Лицо Арсена жёлто-серого цвета на фоне солнечного тёплого весеннего дня выглядело, как весёлая свадьба выглядела бы на фоне печальных похорон.

– Вот смотрите, сейчас мне делают лучевую терапию и мои волосы выпадают клочками. – Арсен взял пучок волос и выдернул его без лишних усилий.

Мне стало не по себе. Стало жалко Арсена и его дочь Марту. Дочь покинула жизнь десять дней назад в девятнадцатилетнем возрасте, а скоро покинет этот мир и её сорокачетырехлетний отец. Да, это плохо, когда родители хоронят своих детей. Плохо, что Арсен похоронил свою жену, когда его дочери было пять лет. Но уже ни дочери, ни ему самому никто не поможет. Я ещё больше стал жалеть Арсена и его покойную дочь. Боже, почему так?

Не отрубит ли мне голову за булаву миллиардер Ганчук? Ведь почти все украинские миллиардеры свой капитал заработали криминалом. А так хочется разбогатеть и чтобы голова была на плечах, а не валялась в кустах с оскаленной от боли гримасой.

После коротких раздумий я захотел перейти к делу и задать Арсену важные вопросы. Арсен отрешенно смотрел в окно. За окном вдалеке было видно зелёное поле – свежий воздух, гармония природы.

– Арсен, я хочу задать несколько важных вопросов.

– Да, пожалуйста, конечно. Это ваша работа.

– Но сначала хочу ещё раз уточнить, почему вы считаете, что вашу дочь убили?

– Моя дочь была жизнерадостным человеком, два года назад она осудила самоубийство мужчины из соседнего дома, который спрыгнул навстречу смерти с крыши девятиэтажного дома, перед эти оставив предсмертную записку. Марта знала, что я скоро умру от неизлечимой болезни. Разве она могла в такое физически и морально тяжёлое для меня время оставить меня одного? Разве она не понимала, что её преждевременная смерть убьёт меня окончательно? За несколько часов до смерти она звонила мне. Настроение было весёлое, обещала приехать ко мне. Марта была обязательным человеком и никогда мне не лгала. Разве она могла по телефону мне говорить, что приедет и чтобы я её ждал, а сама надеть на шею смертельную петлю? Какая логика? Да и у моей дочери не было причин свести счёты с жизнью в девятнадцать лет. Я не слышал от неё, что есть какие-то проблемы. Она никогда не скрывала от меня своих трудностей. Я её приучил к этому с самого детства. Когда я с ней разговаривал последний раз, она говорила, что кого-то ждёт дома, но скоро приедет ко мне в онкодиспансер. Кого она ждала, я не знаю. Кроме того, ещё есть два факта, которые говорят о том, что Марта не была самоубийцей. Вот смотрите, Сергей, – Арсен рукой позвал меня за собой и вышел в коридор ко входной двери. – Вот мой входной замок. Этот замок, как и дверь, – старые. Года два-три тому назад замок сломался, и входная дверь закрывалась только ключом снаружи. Вот видите, – Арсен открыл дверь и прокрутил рукой вентиль замка, но замок не закрылся. Потом он вставил ключ снаружи и прокрутил его – замок закрылся. – Я уже давно собирался привести мастера, чтобы поменять замок, но всё время забывал об этом. Так и не поменял. В этом не было острой необходимости, так как дверь изнутри запирается на два засова. То есть когда дверь изнутри закрыта – её не открыть ключом. Мы всегда, даже днём, закрывали дверь на засовы, дверь старая и её всё время открывал сквозняк. Ну почему я не поменял старую дверь и замок? Хотя, в принципе, какое это имеет значение? Мою Марту уже не вернуть, и мне скоро будет холодно и одиноко в «однокомнатной квартире без окон».

Я опять вздрогнул от напоминания Арсена о его скорой смерти. Арсен стал напротив окна. Я заметил, что его уши просвечивают от света из окна. Видимо, у него анемия, а это не редкость при онкологическом заболевании. Мне оставалось только слушать его. Чем я его мог утешить? И надо ли было утешать? Ситуация для меня была непростая.

– Так вот, в тот день я ждал дочь, но она не пришла и я позвонил Марте на мобильный телефон перед её смертью – она не ответила. Я поехал домой. Позвонил в звонок. Марта дверь не открыла. Я подумал, что она вышла из квартиры. Я открыл дверь своим ключом и увидел в комнате мою Марту с петлёй на шее. Это тяжело было видеть. Она не могла сама изнутри закрыть замок, ибо он поломался и не закрывает дверь изнутри.

– То есть, Арсен, вы хотите сказать, что Марта не могла сама закрыть на ключ дверь?

– Да, именно так! Она могла только закрыть дверь на засов. Но в таком случае я бы не открыл дверь ключом снаружи!

– Вы хотите сказать, что кто-то закрыл дверь ключом снаружи?

– Именно! А как же тогда получилось так, что дверь была закрыта?

– Вы ничего не попутали? Дверь действительно была закрыта, и вы её открыли своим ключом?

– Да! Мне ещё рак не выел мозги. Я всё помню отчётливо. Я вообще этот день запомнил на всю жизнь. А вся жизнь для меня короткая теперь. Я бы хотел это всё забыть, но не могу и мне осталось недолго этот день помнить…

– А сколько у вас было ключей от входной двери?

– Было три: один у меня, второй у Марты, третий я держу на работе.

– А где ключ Марты?

– Я не нашёл его в квартире, хотя искал после похорон.

– Вы говорили об этой странности с закрытой дверью полиции?

– Да, я им это говорил. В полиции мне ответили, что, наверное, я что-то попутал, наверное, дверь была открыта. Но я -то знаю, что дверь была закрыта ключом снаружи. Полиции нашей лишь бы дело закрыть как самоубийство. Зачем им нераскрытое убийство? Зачем им портить статистику? А так и проблем нет. Самоубийство – и никто в этом не виноват, кроме самой Марты. Все соседи и полиция тоже наверняка знают, что мне осталось мало жить на белом свете. И полиция знает, что я не могу им чем-то испортить карьеру. У меня нет времени годами судиться для обжалования постановления полиции о закрытии уголовного дела связи с самоубийством. У меня вообще нет времени! Да и кто теперь доверяет украинским судам?

– Да… о наших судах, это правда. Я, как адвокат, знаю, что некоторые люди годами судятся и часто безрезультатно.

– Поэтому, Сергей, у меня нет времени на украинские суды, которые будут тянуть лямку. Я хочу, чтобы вы побыстрее расследовали убийство Марты и сказали мне, кто это сделал. Глупо мне надеяться на украинскую полицию. Да и времени у меня в обрез. Я хочу до своей смерти узнать, по чьей вине я похоронил свою доченьку. Ведь по логике жизни дети должны хоронить родителей, а не наоборот.

– Да, Арсен, вы правы. Я вас понимаю.

– И второе обстоятельство. Я был подавлен тем, что дочь мертва, и не осматривал её тело, было как-то не до того. Хотя напрасно. Только в церкви, где дочь отпевали, я её погладил по голове и под волосами на голове заметил два синяка. Я ничего никому про это не сказал. Какой уже был резон? Это были последние минуты прощания с дочерью.

Да… я понял, что смерть Марты принесла мне много вопросов, а ответы я должен сам дать.

– Арсен, вы кого-то подозреваете? У вас есть враги?

– Я никого не подозреваю. У меня нет врагов. Да и Марта была такой, что мухи не обидит. Кому нужно было, чтобы она умерла? Я не знаю и не могу даже предположить.

– У вас есть близкие женщины?

– Нет, уже более трёх лет я не поддерживаю близких отношений ни с какой женщиной.

– Можно осмотреть вещи и комнату Марты?

– Да, конечно.

Арсен дал мне фото Марты. Я оторопел – на меня с фото смотрела очень красивая девятнадцатилетняя девушка. Длинные густые волосы, чёрные, прямые. Красивые чёрные брови. Над верхней губой слева родинка. Лицо прекрасное, чистое, приятное. На меня нашла тень скорби. Арсен заметил моё смущение.

– Да, моя Марта была красавицей. Она с детства занималась спортом – прыжками в воду, принимала участие в соревнованиях, красивая фигура, рост сто семьдесят пять. Она парней близко не подпускала к себе. Была серьёзной, училась в университете на третьем курсе. Много книг перечитала. Всегда обо мне переживала, заботилась. Вот её комната, вот её рабочий стол.

Вещи Марты все сложены аккуратно, в шкафу тоже всё аккуратно.

– Арсен, а где её мобильный телефон?

– Вот. В день похорон он зазвонил, я нашёл его на её полке и сказал звонившему ей человеку, что Марты больше нет.

– Я возьму её мобильный телефон?

– Да, что вам нужно, берите, конечно.

– Арсен, вы можете дать свой ключ от квартиры? Я сюда зайду сам и без лишних отвлечений спокойно всё осмотрю. А вы сегодня зайдите на работу и найдите третий запасной ключ. Я должен знать, есть ли он на месте.

– Да, Сергей, приходите и берите всё, что вам надо, не спрашивая меня.

– Хорошо, а где ваши семейные фото, документы Марты, видео?

– Вот фото в альбоме. Вот в тумбочке видео. Здесь диски с видео двадцатилетней давности – с нашей свадьбы с моей покойной женой до нового видео похорон Марты. Такая у нас традиция у украинцев – все приятные и трагические моменты в жизни снимать на видео.

– Арсен, а у Марты были близкие подруги?

– Да, были, Наташа и Таня. Вот их совместное фото, – и он показал мне на стол, где стояло фото в рамке. – Они с ней дружили с детского сада, и в школе тоже, ходили вместе на прыжки в воду, учились вместе в университете. Они – Марта, Наташа, Таня – были подругами не разлей вода.

– Хорошо. Я специально купил два новых телефона с новыми сим-картами. Один телефон будет у меня, второй у вас. Вы мне звоните только с этого нового телефона на этот мой новый номер. И я также буду вам звонить только на этот новый телефон. Это нужно для конфиденциальности. Ведь расследование я буду проводить скрытно. Звоните в любое время суток. Особенно когда возникнут новые обстоятельства или новости. Сообщите мне, нашли ли вы на работе третий ключ от квартиры.

– Хорошо, Сергей. Я всё буду делать так, как вы скажете.

Вещи из квартиры, которая скрывает тайну смерти девушки

Время до обеда пролетело быстро. Так, а куда пойти обедать? Пойду в самый дорогой ресторан. Теперь я могу это себе позволить. И тут я себя поймал на мысли, что я уже твёрдо уверен, что скоро буду богатым. Да, можно уже привыкать. А почему бы и нет? Главное – оставаться человеком. Как учил меня мой покойный отец: «Кем бы ты не стал – всегда оставайся человеком».

Захожу в ресторан. Заказываю у официанта себе обед. Звонит телефон.

– Сергей, я вам звоню с работы. Третий ключ от квартиры есть, лежит в моём рабочем столе. Я его себе заберу, а вы пользуйтесь моим, – сообщил Арсен.

– Хорошо, Арсен, до встречи.

Да, вот ребус. А как же Марта закрыла квартиру снаружи? Где её ключ? Явно что-то не то. И этот ребус я должен во что бы то ни стало разгадать. Мне уже самому становится не по себе и вместе с тем у меня возникает неподдельный интерес. Кто же? Кто же он или она? Кто же закрыл дверь и почему это сделал? Наверное, это убийца? Много вопросов. Когда будут ответы?

Хорошо, я это должен выяснить.

Сразу после обеда еду снова на квартиру Арсена Кочубея. Ни перед подъездом, ни в подъезде ни с кем не встречаюсь. Интересно, а как было в тот трагический день гибели Марты? Открываю дверь. Сам ещё раз пробую, как можно закрыть дверь на замок изнутри. Да, действительно, изнутри замок не закрывается. Вентиль прокручивается, но замок не закрывается. Через десять секунд дверь на двадцать пять сантиметров открывается сквозняком. Да, вопрос. Закрываю дверь на засов. Иду в комнату Марты. Сажусь в кресло возле письменного стола. На стенах висят картинки, сделанные из материи, вышитые разноцветными нитями, по-видимому, Мартой. Над кроватью висит старинная картина, написанная маслом на полотне. На картине изображены ангелы и дева Мария, которые наклонились над новорождённым Иисусом Христом. На тёмном фоне картины тело новорождённого Иисуса излучает свет. Свет побеждает тьму. Иисус олицетворяет собой добро и свет, а силы зла олицетворяют собой темноту. Кто в смерти Марты олицетворяет тьму? Почему силы тьмы, возможно, причастны к её убийству?

Кровать Марты тщательно застелена разноцветным покрывалом. Везде аккуратно и со вкусом расставлены вещи. В шкафу одежда и обувь расставлены, но видно, что кто-то рылся в шкафу и небрежно потом разложил вещи обратно. Кто рылся в шкафу – убийца или полиция? Сейчас уже трудно будет определить. На письменном столе фото Марты с подругами – Наташей и Таней. Не знаю, с чего начать осмотр вещей покойной девушки. Начинаю с полки. На ней мягкие игрушки, косметика, книги. Книги, как я замечаю, в основном – любовные и исторические романы. Смотрю корзину для мусора. Высыпаю из неё содержимое на пол. Осматривая, что тут может быть интересного, бросаю мусор назад в корзину. Какие-то листы из конспектов. Ищу записи Марты. Блокнотов или каких-то записей личного характера нет. Ничего интересного не вижу. Осматриваю семейный фотоальбом. Да, хорошая была семья. Была… скоро и глава семьи покинет этот мир. Да, когда-то была идиллия, любовь, дочь Марта. Что будет после смерти Арсена? От семьи Арсена Кочубея останутся только воспоминания. С фото смотрят на меня молодой Арсен с молодой женой, которая уже давно умерла. Через время кому будут нужны эти фотографии? Марта была очень красивой девушкой. Жаль, что быстро ушла из жизни. Хорошо, возьму диски с семейным видео, просмотрю дома, а там буду решать, что делать дальше. Да, а как найти контакты двух близких подруг Марты – Наташи и Тани? Наверное, их номера есть в телефоне Марты. Да, я совсем забыл о её телефоне. Вижу, что телефон не работает. Села батарейка. Хорошо, дома заряжу его. Смотрю – возможно, что-то ещё? Отпечатки пальцев и другие вещи, интересные для меня, теперь тяжело найти – через десять дней после смерти девушки, обыска полиции и похорон. Наверное, полиция ничего не нашла, ибо полицейские вынесли постановление, что смерть Марты наступила в результате самоубийства. Да и хотели ли полицейские что-то найти? Тяжело будет докопаться до истины… На кухне и в других комнатах тоже ничего интересного. Нужно идти домой и смотреть видео, а там будет видно, что делать дальше.

Хроника семейного видео

Прихожу домой. Ставлю телефон Марты на зарядку. Иду смотреть семейные хроники семьи Кочубей. Прохожу в комнату и включаю видео в хронологическом порядке.

Первое видео – свадьба. Да, прически и одежда двадцать лет тому назад выглядели по-другому. Молодожёны надевают друг другу обручальные кольца. Молодым налили шампанского в бокалы. Это чтобы жизнь была сладкой. И кто тогда думал, что эта семья узнает столько горя? После шампанского молодые целуют друг друга. Пара как на подбор – оба высокие, красивые. Вся жизнь впереди. Вот Арсен выносит из ЗАГСа молодую жену. Жене Арсена во время бракососетания было девятнадцать лет. Именно в девятнадцать Марта покинула мир. Дальше идёт свадебное застолье в ресторане. Все желают счастья, здоровья, любви молодожёнам.

Вот видео с крестин новорожденной Марты. Все тоже желают счастья и здоровья.

Вот Марта в возрасте двух лет на пляже строит песчаные замки. Вот Марте четыре года. Она с отцом посещает зоопарк. Да, Марта очень похожа на свою маму. Вот первое причастие Марты в церкви.

Вот похороны матери Марты. Печальные кадры. В гробу лежит молодая женщина, которая, несмотря на истощённость и жёлтую бледность на лице, не потеряла своей красоты. Кажется, что покойная сейчас встанет и скажет мужу и дочери: «Извините мои дорогие, что покидаю вас в свои двадцать четыре года. Я этого не хотела. В моей смерти виновата болезнь. Не плачьте, не печальтесь. Арсен, заботься о дочери, ведь она – это моё продолжение. Ты теперь один остался у неё. Посмотри, как она похожа на меня. Когда ты, Арсен, посмотришь на дочь, то обязательно вспомнишь обо мне. А мне – лежать в холодной земле и оставаться в вашей памяти вечно двадцатичетырёхлетней». Арсен и пятилетняя Марта плачут. Пятилетний ребёнок плачет не по-детски. Не хочу смотреть и не могу спокойно это созерцать, но надо для следствия. Не будет Марта теперь рассказывать маме свои детские и девичьи проблемы. Не будет тебе, Марта, мама больше заплетать косички. Не посадит тебя она больше на колени. Вот гроб выносят из дома. Священник окропил святой водой покойную. Большая капля воды попала под левый глаз усопшей. Создалось впечатление, что покойная плачет. Жёлтое лицо покойной как будто плачет и не хочет покидать этот мир. Нет, больше эти кадры не буду смотреть! Слёзы сами мне накатывают на глаза.

Какая наша жизнь никчемная и сложная… Мы все хотим жить, но смерть ждёт каждого. В этом мире мы познаём горе и радость, разлуку, любовь, ностальгию.

Вот Арсен ведёт Марту на первый звонок в школе. Марта спрашивает: «Папа, а почему мамы нет с нами? Ты говорил, что она спит и скоро будет с нами и обязательно пойдёт в школу на первый мой звонок. Ведь она хочет видеть меня в школьной форме и косичках с белыми бантиками?».

Вот Марта на видео в семнадцать лет. То есть это два года назад. Три подруги на чемпионате Украины по прыжкам в воду. Марта, Наташа и Таня. Три красавицы. У Марты и Наташи черного цвета волосы. У Тани – тёмно-каштанового. Наташа и Таня чуть выше Марты. Если у Марты рост сто семьдесят пять, то у её подруг, наверное, сто семьдесят семь – сто семьдесят восемь. Все трое стоят в купальниках после прыжков в воду. Фигуры у них спортивные и красивые. Да, жаль Марту, ибо в девятнадцать лет ложиться в холодную, сырую землю… А мать Марты ушла из жизни в двадцать четыре. Двадцать четыре года – разве это возраст для смерти? Я уже молчу, что в девятнадцать лет умирать – это ужасно.

Вот день рождения Марты – девятнадцать лет. Все весёлые, кроме самой именинницы. Марта как будто чувствует, что это её последний день рождения. Девятнадцать свеч на торте гаснут, после того как она их задула.