- -
- 100%
- +
И своей могилы.
Энки остановился. Его широкие плечи, скрытые под свободным серым халатом исследователя, тяжело опустились. Он поднял голову вверх, подставив лицо бьющему со свода купола сиянию. Свет струился из скрытых люминесцентных пазов — ровный, монотонный, слепящий. Оптические фильтры, вживлённые в его карие глаза по праву рождения в высшей касте, мгновенно отреагировали на вспышку, сузив зрачки до состояния вертикальных щелей. Но даже это не спасло от рези в веках. Энки зажмурился.
В наступившей темноте за веками, словно выжженная на сетчатке неоновая картина, проявился вчерашний вечер. Последний вечер перед тем, как запереться здесь.
Он вспомнил берег Эриду. Огромные валуны из чёрного базальта, о которые с яростным шипением разбивались тяжёлые, маслянистые волны Великого Океана. На одном из этих валунов сидел старый шахтёр-игиг по имени Бару. Его комбинезон был изодран на груди, кожа покрылась язвами от местной влаги, а из глубоких, надсадных кашлевых приступов старик выходил, выплёвывая на чёрный камень серую сгустившуюся жижу — кремниевую пыль из глубоких шахт Абзу. Бару тогда поднял на Энки свои слезящиеся, выцветшие глаза. В них не было бунта. Не было злости на принца, который пригнал их на эту планету добывать золото ради спасения далёкой атмосферы Нибиру. Там была только страшная, удушающая надежда. Надежда, которая давила на плечи Энки сильнее, чем вся тяжесть земной гравитации. Старик верил, что Великий Творец что-нибудь придумает. Что он исправит их сломанные лёгкие. Что он спасёт их детей, которые рождались в бараках и не могли сделать даже первого вдоха, погибая от избытка земного кислорода.
Энки открыл глаза. Картинка исчезла.
Перед ним снова были серый потолок и мёртвый белый свет. Ничего больше.
— Дом Шимти, — произнёс он вслух, и его голос сорвался на хрип.
Слова, усиленные безупречной акустикой пустого зала, прозвучали сухо и чужо, словно их произнёс автомат. Они не нашли эха в этих стенах, мгновенно поглощённые звукоизоляционными панелями. «Дом, где куётся матрица жизни» — так это звучало на древнем, сакральном наречии империи, языке, на котором Творцы отдавали команды первым биосинтезаторам тысячи циклов назад. Энки назвал этот модуль в честь шумерского понятия, которое сам же и привил местным диким племенам, обитавшим у границ лагеря. Но глубинная, ядовитая ирония заключалась в том, что в этом святилище биологического творения сейчас не было даже простейших бактерий. Полная, абсолютная стерильность. Только ожидание. Только он и холодные квантовые машины. Боги, которые возомнили себя способными переписать эволюцию планеты, сначала должны были заживо похоронить себя в технологическом склепе.
Энки решительно, чеканя шаг, подошёл к центральной управляющей консоли. Она представляла собой монументальный массив, занимавший почти треть центральной переборки — монолитная плита из тёмного матового стекла, уходящая глубоко в основание силового каркаса модуля. Под этой гладкой поверхностью спали миллиарды квантовых ячеек, готовых переварить терабайты генетического кода. Поверхность стекла была ледяной, когда он прикоснулся к ней подушечками пальцев.
Энки провёл ладонью слева направо, активируя биометрические датчики. Интерфейс мгновенно узнал своего создателя. Под стеклом, одна за другой, начали пробуждаться индикаторные линии — мягкие, неоново-синие, глубокие. Они загорались каскадом, пробегая по панели и разбегаясь по стенам зала, словно электрические импульсы по нервным окончаниям гигантского, погружённого в анабиоз доисторического ящера. Модуль признал хозяина.
— Активация главного контура, — выдохнул он в пространство. Голос дрогнул — всего на мгновение, на сотую долю секунды, но высокочувствительные микрофоны консоли зафиксировали этот сбой сердечного ритма.
Консоль отозвалась не сразу. Сначала в залах нижнего технологического яруса, прямо под ногами Энки, зашевелились тяжёлые узлы распределителей. До ушей донёсся сухой, металлический шорох гидравлических приводов, который через мгновение перерос в низкую, утробную вибрацию. Эта вибрация была почти неслышимой, но она осязалась телом — она отдавалась мелкой дрожью в суставах, поднималась по ногам к грудной клетке, заставляя вибрировать сами кости. Магнитные подвесы в биореакторах начали прогрев и центровку. Затем всё снова стихло, уступив место ровному, едва заметному шелесту вентиляционных турбин, нагнетающих холод в инкубаторы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.