Левенхет: Пустой мир
- -
- 100%
- +
С прошлого света проблемы одна за другой внезапно принялись обрушиваться на головы многострадального народа Анта. Наступающая армия, насчитывающая более ста тысяч солдат, уже должна была штурмовать столицу Ливрийского Савихата – город Сивру, но к всеобщему удивлению генеральский штаб отдал приказ о срочном отступлении. Солдаты строили разные теории, но самая ходовая из них заключалась в том, что союзники афов смогли прорвать оборону Ксфирских ущелий и готовы нанести удар в тыл, поэтому генералы срочно перебрасывают часть войск на север. Однако позже оказалось, что из западной пустыни уходят все антийские солдаты. И снова долгий и опасный путь через Проклятые пески. Большое количество бойцов сгинуло в тех загадочных местах просто из-за того, что сошли с необходимого курса. Ещё больше пропало, определяя безопасные маршруты для основной армии. Но всё же это не спасло сотни бедолаг, чей разум и тело забрала сила пустыни. Они так навсегда и останутся бродить среди проклятых заброшенных руин. Вернувшись в восточную пустыню, солдат всё же достигли вести о случившемся. Ант был атакован неизвестными силами, огромная часть людских земель уже находилась под властью некоего искажения, а орды жутких чудовищ не оставляли никого в живых. Их родная страна обливалась кровью, тысячи людей погибали каждый день, поэтому для того, чтобы продолжить завоевание Ливри, им необходимо освободить свой дом. План генеральского штаба оказался простым и незамысловатым, они собирались сосредоточить всю армию, вернувшуюся из восточной пустыни, в Сиракире, перегруппировать батальоны и отправить их в бой. Бросить прямиком в ад. Люди, приходившие со стороны Брильтода и центрального Анта, рассказывали жуткие вещи о том, с кем людскому роду пришлось столкнуться. Чудовища превращали страну в свою землю, везде, куда бы они ни пошли, земля умирала, а голубой небосвод становился грязным. Мир изменялся прямо на глазах. Немногие уцелели, особенно среди жителей Брильтода. Врагам не было числа, они продолжали идти вперёд, пожирая Ант словно саранча, но генералов не интересовали потери, ведь солдат у них имелось предостаточно, а на место каждого погибшего всегда можно поставить нового из числа тех, кому удалось добраться до Сиракира. Все батальоны готовились к своему последнему боевому походу. Но внезапно произошло то, к чему не был готов ни один офицер антимагического движения.
Рано утром в пятьдесят девятый день Масата в городе зазвучали выстрелы. Весь офицерский состав мгновенно занял своё место в строю, предполагая, что тёмное искажение добралось и до приграничного региона Анта. Но небо над Сиракиром и его окрестностями было всё ещё голубым, и никакая тёмная земля не распространялась с юго-запада. Стрельбу открыли рядовые солдаты, а их целями оказались офицеры и все служащие генеральского штаба. Началась неразбериха, некоторые солдаты и сами не понимали, что происходит, бунтовщики в основном состояли из армии центрального Анта генерала Фурма, но всех удивило то, что действовали они совместно с чародеями. Множество офицеров и пособников антимагического движения были убиты, прежде чем удалось организовать хоть какое-то сопротивление. Немногочисленные зинташтарские солдаты и брильтодцы выступили с генеральским штабом против более многочисленных аратодцев. В первый же день на сторону бунтовщиков перешли бойцы Сиракира, но здесь не обошлось без проблем. Полковник Бишот являлся командующим четвёртого батальона приграничной армии, бунт застал его и его людей в казарменных помещениях, когда генерал Нормус приказал оцепить сиракирский штаб и отправить людей на улицы сражаться с аратодцами и чародеями. На тот момент на сторону бунтовщиков перешло уже слишком много сиракирцев, а потому генеральский штаб решил использовать новую тактику. Начался ужасный террор местных жителей. Офицеры, зинташтарцы и брильтодцы массово расстреливали мирных людей, использовали их в качестве заложников и живого щита и всё для того, чтобы взять контроль над сиракирскими военнослужащими. К их огромному сожалению это дало обратный эффект. Никто из жителей Сиракира больше не желал испытывать былых лишений и притеснений, а потому пролилось много крови. Батальону Бишота отдали приказ начать городской террор и взять в заложники как можно больше людей, но полковник отказался, из-за чего был взят под стражу прямо в здании штаба, а его солдаты благополучно перешли на сторону бунтовщиков. Целых полсвета офицер просидел за решёткой в подвале штаба и слушал, как снаружи разгорается нешуточная баталия. Революционеры продолжали захватывать здание за зданием, вытесняли антимагическое движение из укрепрайонов до тех пор, пока им не удалось взять генеральских сторонников в плотное кольцо. Сидя в подвале, Бишот слышал, как генерал Нормус пытался выторговать свою жизнь, продолжал прикрываться жителями Сиракира, но тем самым только злил своих врагов. Интересной новостью стало то, что лорд-генерал Драус Акефорн уже давно бежал в Зинташтар с частью подконтрольных войск и всеми дирижаблями, оставив погибать своих недавних подчинённых.
И вот настал тот самый день, когда последний офицер сложил своё оружие, революционеры ворвались в штаб и под одну гребёнку собрали всех, на кого одет офицерский китель. В их число попал и Бишот. Сиракирская бойня закончилась, настало время наказать её виновников. Путь на пустырь оказался недолгим, солдаты в бежевой сиракирской форме привели их к нужному месту. Бишот понял это, когда увидел картину перед своими глазами, остальные пленники испытали страх. На склоне дороги, ведущей в город, лежало больше сотни трупов офицеров, все они представители четырёх регионов Анта. Вскоре генерала Нормуса и его сторонников настигнет та же участь.
– Нет! – кричал генерал, отказываясь подходить к склону, – Что вы задумали?! Мы же сдались, сложили оружие!
Своим могучим телом он собирался пробиться через ряд солдат, но быстро получил удар прикладом в висок и упал на землю. Три офицера принялись поднимать генерала, пока сиракирцы ставили всех в один ряд на краю дороги.
– Я требую справедливого суда! – продолжал кричать генерал, схватившись за окровавленный висок.
– Заткнись, собака, – в голосе и глазах солдата не было никакой злобы, он говорил очень спокойно, глубоко в душе радуясь, что весь этот кошмар закончился, – вам уже вынесен самый справедливый приговор.
– Какие же вы болваны! – Нормус говорил с большой обидой, чуть ли не плача, – Прямо сейчас вы продолжаете хоронить наше светлое будущее. Считаете, что таким образом вы станете свободными? Этого никогда не будет! Вы продолжите быть послушными рабами, но теперь в руках других властителей. Что вам пообещал этот кретин Фурм? Ту самую свободу? Нет, дальше вас ждёт ещё больше крови. Ещё больше войн! Но теперь мы будем вынуждены проливать кровь друг друга. Снова человек начнёт убивать человека… Генеральский штаб был способен вывести вас за пределы Анта, расширить его границы, всех вас ждали новые земли, где вы могли заниматься чем угодно. Вы были бы единственными хозяевами этого мира! Но вы решили всё просрать. – после этих слов Нормус сплюнул, – Когда ваши внуки спросят вас, почему человеческая раса находится в таком жалком положении, скажите им, что это всё ваша вина… Только антимагическое движение могло привести наш народ к лучшему будущему!
– Правда? – спокойным голосом спросил старший солдат, – К такому ли счастливому будущему вы привели тысячи невинных жителей Сиракира?
Генерал замешкался.
– Если жизнь после смерти всё-таки есть – передайте нашим погибшим братьям, что вас к ним отправили сиракирцы.
– Стой! – только и успел закричать генерал.
Всё это время полковник даже не думал просить пощады, он молчал весь путь до места своей казни. Видимо здесь и настал тот момент, когда ему спустя тридцать лет службы пора отправиться на вечный покой. Только в такие моменты всем сердцем начинаешь надеяться, что смерть – это лишь начало новой жизни. По правде говоря, он ни о чём не жалеет, все эти долгие годы он исправно служил своим солдатам. Именно солдатам, а не генеральскому штабу. Многих сиракирских революционеров ему удалось переправить в Ливри через Глубоководную, многим удалось сменить личность и помочь вернуться в ряды армии. Он никогда не испытывал ненависти к бунтовщикам, зачастую разделял их идеи, а сейчас винит себя только в том, что сам так ни разу и не набрался смелости выступить против жесткого порядка Акефорна. Пришло время расплаты за бездействие. Закрыв глаза, Бишот слышал, как солдаты вскинули свои винтовки, а пленные офицеры собирались сорваться с места, чтобы бежать, но не успели. Прозвучали выстрелы. В этот раз они звучали гораздо громче, и из-за этого звука полковник даже дёрнулся и упал на колени, не открывая глаз. Всё уже закончилось? Неужели наступление смерти может быть настолько лёгким? Тело всё ещё дрожало и никакой боли не наступало. Открыв глаза, он с замиранием сердца увидел, что всё ещё стоит на коленях, а слева и справа от него лежат расстрелянные офицеры и генерал Нормус. Все они мертвы, чего нельзя сказать о Бишоте. Неожиданно все солдаты повесили свои винтовки на ремень, а двое из них подошли к ошарашенному полковнику и аккуратно подхватили его за плечи, чтобы поставить на ноги.
– Полковник Бишот, – произнёс его имя старший солдат, – вставайте, командующий, у вас впереди ещё много работы.
– Что? – спросил полковник, уставив свой взгляд в пустоту.
– Ребята из вашего батальона оказались правы… Вы и впрямь достойный человек. Генерал Фурм велел действовать по обстоятельствам… Мы приняли решение.
Он сунул руку в подсумок и вытащил оттуда кобуру с пистолетом, передав её полковнику. Некоторое время Бишот бездействовал, не понимая происходящего, но затем смог унять свою дрожь и всё же принял оружие от сиракирского солдата. Как только он это сделал – все солдаты приняли строевую стойку, всем своим видом давая понять, что ожидают приказов от своего нового командира.
– Мы перебили всех офицеров, но без командования мы всего лишь кучка беспомощных недоумков. Принимайте командование войсками, полковник Бишот.
Мысленно себя похоронив и побывав на волосок от смерти, Бишот ощущал себя совершенно другим человеком. Страх исчез, стал непозволительной роскошью.
– Какие будут приказы? – один из солдат окончательно вывел полковника из оцепенения.
Отогнав от себя различные мысли, Бишот дал им ответ.
– Возвращаемся в город. Мне нужен чародей, чтобы связаться с генералом Фурмом… Нужно получить дальнейшие указания.
Похоже, что вечный покой отменяется, теперь у полковника прибавится очень много работы.
***
8 день Таала, 538 г., деревня Ноддар, страна Ант.
Комок яркого белесого света проник в здание через щель под дверью и осветил тёмное помещение. Некоторое время он продолжал кружиться у пола, пока не вспыхнул, разбросав в стороны свои магические искры, и только после этого чародей ногой выломал дверь, не поймав внутри чужих колебаний. Клафф не спешил заходить внутрь, всё-таки он прибыл на самый край расползающегося тёмного измерения в очередной поглощённой деревушке, где всё ещё могут оставаться чудовища. Всё это время он держал в руках пистолет, огнестрельное оружие лучше всего подходит для борьбы с существами, чьи тела неподвластны магии. Вновь запустение, точно такое же, какое они видели в прошлой деревне. Никто не выжил. Погром в этом доме и кровавые следы говорили сами за себя. Жители пытались спрятаться внутри, сносили всю мебель к входу и заставляли окна, но чудовища всё же проникли внутрь, всех убили и сожрали тела. Клафф медленно зашёл в здание, вскинув пистолет и осматривая каждый угол, следом за ним в дом вошёл Асторн. Небритый наёмник с винтовкой в руках и дымной сигаретой во рту не чувствовал воцарившегося напряжения, так как точно уверен в том, что ни одна тварь не сможет застигнуть его врасплох, на крайний случай у него всегда имеется пара шестиствольных пистолетов. Предположения подтвердились, обглоданные человеческие кости обнаружились в дальней части дома, а значит искать выживших бесполезно. Деревня Ноддар полностью вымерла. Асторн опустил винтовку и вытащил изо рта сигарету, когда подошёл к Клаффу, и выпустил облако дыма в сторону кровавых ошмётков на полу.
– Возможно раньше подобная хрень меня бы напугала… Но в последние дни это стало обыденностью, – тихо сказал наёмник.
– Нужно осмотреть другие здания, – сказал Клафф, не отрывая взгляда от кровавых следов.
– Я тебе гарантирую, что мы здесь одни. Пора возвращаться.
– Кому-то могло повезти, – Клафф настоял на своём и направился к выходу, – жители могли спрятать детей в подвалах.
– Как скажешь, – пожал плечами Асторн, вернув в рот сигарету, – в любом случае запас пыльцы у нас имеется.
Выйдя из дома, они вновь оказались в опустошённой деревушке, откуда союзные войска не успели эвакуировать жителей. И таких деревень было много, а впереди ещё больше. Большая война не позволяет успевать везде и сразу. Посмотрев вверх, можно увидеть грязно-оранжевый небосвод, расползающийся по всему Анту вместе с ордами тёмных тварей, и прямо под этим небосводом над деревней зависла небольшая боевая баржа Поднебесного, которую удалось снова поставить в строй после битвы за Аратод. Клафф жестом отдал приказ четверым солдатам отправиться дальше по дороге и проверить каждое здание, а сам вместе с наёмником направился к обширному дворику, где находилось местное питейное заведение. Такая же разруха, как и повсюду, деревянный забор частично разрушен, дверь главного здания выбита вовнутрь, относительно целым осталась лишь небольшая пристройка, где скорее всего хозяин хранил запасы еды и алкоголя.
– Проверь пристройку, – сказал Клафф, отправляясь к главному зданию.
– Я ведь тебе говорил, что затушу сигарету об твой глаз, если вновь будешь командовать? – недовольно спросил Асторн.
– Помню… Повязка на глаз у меня с собой.
– Чудно.
Напарники разделились, хотя волноваться было не о чем, похоже, что деревня и впрямь стала необитаема. Создавать в баре заклинание светлячка нет необходимости, ведь из-за разломанной двери и выбитых окон видимость в помещении имелась. Снова перевёрнутая мебель, лужи крови и обглоданные кости. Ничего не меняется. Повсюду разбитое стекло, роскошный бар весь в следах когтей и крови. Не осталось ни одной целой бутылки или бочки, хотя революционной армии сейчас не помешали бы любые припасы.
– Здесь ты не найдёшь ничего кроме смерти, – прозвучал голос из тёмного коридора, ведущего на второй этаж.
Любой другой на месте Клаффа уже бы растерялся и вскинул своё оружие, но чародей лишь повернулся в нужную сторону, а рука с пистолетом даже не дёрнулась. Красные глаза были первым, что он увидел во мраке, а через пару секунд враг полностью вышел на свет. Очередная неожиданная встреча. Белокожий воин в необычной чёрной броне, похожей на тканевую одежду, грязные длинные волосы и болезненный вид очень злобного лица. Он не изменился с их прошлой встречи. Его оружие, стальное длинное копьё, по-прежнему находилось при нём.
– Начинаю верить в проклятия, – вздохнул Клафф.
– Да, – согласился белокожий, – сама судьба желает, чтобы один из нас прикончил второго.
– Пока что, я слушал о тебя лишь громкие речи. Думаешь, сейчас тебе повезёт?
– Возможно… А возможно и нет.
В разгромленном баре царило напряжение, Клафф ожидал хотя бы одного малейшего действия от врага, чтобы выпустить в него пули и заклинания. Но битвы не произошло. Белокожий медленно потряс своим копьём и поставил его остриём на пол, и в таком зафиксированном положении оно и продолжило стоять на месте. После этого его рука скользнула за барную стойку и достала оттуда небольшую бутылку с мутной жидкостью.
– У меня нет настроения сражаться, – неожиданно сказал белокожий, – война только начинается, у нас ещё будет достаточно возможностей разорвать друг друга на куски.
– Тогда зачем явился сюда?
– Не поверишь, просто поговорить. – он потряс бутылкой у себя в руке, – Знаю, что народы этого мира любят баловаться подобными напитками. Как насчёт небольшого перемирия за одним из столиков?
Он не врал, Клафф отчётливо видел это по его взгляду и даже по голосу, если брать во внимание детали его личности, открывшиеся в две предыдущие встречи. Конечно можно устроить потасовку и попытаться прикончить врага, но почему-то чародей не стал этого делать. Пальцы Клаффа зашевелились, заклинание телекинеза подняло небольшой круглый столик, а также две целые рюмки, что отыскались на полу возле бара. Как только ёмкости оказались на столе – Клафф поднял перевёрнутый стул и уселся на него, ожидая действий белокожего. Тот ответил взаимностью, заняв место напротив чародея, и только потом с лёгкостью откупорил бутылку. Не имея знаний о мерах при распитии антийской сивухи, белокожий наполнил рюмки до самых краёв, взяв одну из них своими изувеченными пальцами.
– У вас принято говорить перед тем, как выпить, – сказал белокожий.
– Наверное, – ответил Клафф, не сводя с него взгляда, – я не силён в этом.
– Традиции нужно чтить. Как только мы начнём забывать их – это будет означать, что мы медленно, но верно начинаем двигаться к гибели… Поверь мне, чародей, нет ничего хуже, чем предательство своей сущности. Мой народ знает об этом, как никто другой.
– Аналогично, – согласился Клафф, – даже такие незначительные традиции должны сохраняться в поколениях. За что будем пить?
– Сложный вопрос. Что же общего может быть у двух заклятых врагов, за что они оба могли бы выпить?
– Думай, – ушёл от ответственности Клафф, – ты ведь предложил.
– Хм, – всерьёз задумался белокожий, – придумал… Выпьем за светлое будущее, где больше нет места страданиям.
Чародея устроили данные слова, поэтому он поднял свою рюмку и слегка ударился ею о рюмку белокожего. Резкий запах зернового антийского напитка ударил в нос, это сильно отличается от того, что он пробовал в Челоке и Княжестве. Даже имперская шнаховая настойка показалась ему гораздо мягче. Жидкость отправилась в рот, неприятно обжигая гортань, Клафф пытался сдержать гримасу отвращения и не закашлять, чтобы не выглядеть глупо перед противником. К его огромному удивлению белокожий испытывал тоже самое. Но всё же сила крепкого алкоголя оказалась выше двух новичков, поэтому оба они схватили ртом воздух, пытаясь охладить пострадавшее горло.
– Ну и дрянь, – откашлялся белокожий, отодвинув от себя бутылку, – и как вы только это пьёте?
– Сам не понимаю, – наконец отдышался Клафф.
После того, как неловкий момент завершился, в баре вновь воцарилось напряжение, и оба врага продолжили пилить друг друга пронзительными взглядами.
– Ну? – чародей позволил себе немного откинуться на спинку стула, – Я слушаю.
– По правде говоря, ты уже стал мне довольно близок, человек. Конечно же не настолько близок, как моя любимая свинка по имени Крикс, но всё же. Ты ведь и сам понимаешь, что рано или поздно кто-то из нас убьёт второго, ведь ты посмел попортить мне жизнь… Хочу признать, что ты достойный противник.
– Это похвала?
– Она самая. Именно поэтому я должен тебя убить, но перед этим хотелось бы узнать о тебе больше.
– Как о своём враге, ты уже знаешь обо мне достаточно.
– Тебя зовут Клафф, – произнёс его имя белокожий, – чародей этой проклятой страны людей. Ты наверняка вырос в магическом концлагере, но долгие годы вынашивал план свержения антийских генералов. Только так можно объяснить тот бунт, что вы устроили в городе. Вы начали новую революцию, чтобы вернуть свой народ к прошлому, где чародеи являлись частью общества, а правители по-прежнему набивали себе брюхо за счёт подданных.
– Для существа из другого измерения ты хорошо проинформирован о моей стране.
Белокожий широко улыбнулся.
– Всегда изучай врага, перед тем как нанести удар. Я знаю о вас многое, спасибо моей ручной свинке из Княжества… Значит, ты тоже имеешь некоторые представления о месте, которое я вынужден называть домом.
– Недостаточно. Я до сих пор не могу понять, зачем вам понадобилось уничтожать Ант.
Враг слегка усмехнулся.
– Видишь ли, Клафф, здесь всё очень неоднозначно. Кантсмерт он словно чума, всегда жаждет распространяться повсюду, оставляя за собой только смерть и разрушения. Такова суть ужасов, они созданы для того, чтобы страдать и нести страдания другим.
– А что насчёт тебя? Ты до сих пор не назвал своего имени.
– Дакгхрандо, – представился он, – арбитр Кабалы и одна из последних надежд моего народа.
– Ну и имя, даже повторить не смогу.
– Ничего удивительного. Ты интересовался, зачем мне всё это? Наверное, это обычная ненависть… Я желаю видеть ваш мир в огне, желаю гибели каждому, кто осмелился назвать себя хозяином этой земли, желаю, чтобы чума Кантсмерта настигла каждое живое существо Левенхета.
– Ради чего?
– Ради спасения, – с горечью в голосе ответил белокожий, – только так мой народ сможет вернуть то, что у него отняли… На руинах Левенхета будет построен новый мир во главе с его законными хозяевами.
– Ясно, – выслушав врага, Клафф задумчиво кивнул, – теперь я имею полное представление того, с кем нам пришлось столкнуться… Твой народ мне омерзителен, Дакгхрандо.
– Вот как?
– Только самые последние подонки, движимые обидами, что их предки вынашивали тысячи лет, будут желать смерти всем, кто не имеет к их катастрофе никакого отношения. В Междумирье живут миллионы существ, разные государства, что столетиями продолжают сменять друг друга, и никто из них не слышал ни о каком народе, страдающем в чужом измерении. Чем же они заслужили участь, что уже постигла мою страну?
– Похожий вопрос я бесконечное множество раз задавал самому себе, когда был маленьким худощавым ребёнком, одной ногой стоявшим на краю голодной смерти. Каждый день я спрашивал: чем мы заслужили такую участь? – он ненадолго замолк, окунувшись в болезненные воспоминания, – У нас нет Богов, антиец, нам не у кого просить благословления. Нам оставалось лишь нести в себе ненависть наших предков и надеяться, что однажды мы сможем вернуться к былому процветанию. И если для этого нам придётся пройтись по черепам миллионов убитых детей – значит, так тому и быть.
– Когда твой народ последний раз был в Междумирье? – поинтересовался Клафф.
– Какая разница?
– Большая… Времена изменились. Теперь у этого мира много других хозяев, которые не станут двигать свои границы или просто ждать, когда ваши чудовища доберутся до порога их дома. Вы совершили огромную ошибку, когда бросили вызов людям.
– Ха-ха-ха, – рассмеялся Дакгхрандо, – не неси чушь! Пугаешь меня своим народом? Твоя страна самая жалкая из всех, что я знаю, а вы, люди, рождены для того, чтобы быть рабами.
– Возможно, ты прав, – согласился Клафф, – но всё же мы люди, а это говорит о многом. Многие из нас будут бежать в поисках спасения, но здесь останутся те, кто продолжит сражаться до самой смерти, чтобы отыскать способ победить любую угрозу, будь то собственные правители или потусторонние чудовища… В твоих словах есть правда, у нашего народа в крови роль рабов, но в крови некоторых из нас стремление вести людей к свободе. Именно благодаря небольшой группе людей, наш народ никогда не исчезнет. Мы продолжим сражаться до последнего. Тебе нас не понять, ведь мы сражаемся ради большего, чем просто комфортное существование под солнцем. Я вижу тебя насквозь. Ты разрушитель. Известно ли тебе что такое забота о близких?
– Уж поверь, – на удивление белокожий не выглядел разозлённым, – мне прекрасно об этом известно.
Пальцами правой руки он прикоснулся до левого запястья, где из-под доспеха выглядывала некая чёрная тонкая цепочка, которая обматывала его ладонь. Посмотрев на неё, он на несколько мгновений стал очень печальным, что не утаилось от внимания Клаффа, но затем белокожий мотнул головой и вернул себе привычный злобный взгляд. Похоже, что на этом перемирие окончено, враг стал со своего стула и взял копьё, стоявшее у бара.
– Разговор окончен, – сказал он, – в следующий раз следи за тем, что происходит у тебя за спиной. С большой долей вероятности моё копьё может пробить твою плоть именно оттуда.
Не оборачиваясь, он направился в темноту, из которой пришёл, после чего звук от его шагов стих. Клафф снова оказался один в этом мёртвом помещении. Интересный выдался разговор, тут ничего не скажешь, вот только чародей до сих пор не понимал мотивации белокожего, который рискнул совершить вылазку в опустошённую деревню ради встречи со своим врагом. Неужели он так сильно желал подобных рассуждений? Всё это сейчас неважно, война продолжается и на данный момент революционная армия находится в незавидном положении. Каждая минута бездействия может стоить очень дорого. Клафф поднялся из-за стола и направился к выходу. Запах островного табака он почувствовал ещё внутри, и вот теперь смог узреть курящего Асторна, стоявшего рядом с входом. Винтовка висела у наёмника на плече, в руке он держал взведённый пистолет.