Арт. Семьдесят пятый

– А каналы силового каркаса у тебя выросли?

– Разумеется. Соразмерно вместилищу.

– То есть если вместилище растёт на пятую часть, настолько же увеличивается и пропускная способность каналов?

– Нет. Вместилище вырастает на пятую часть, но каналы при этом расширяются лишь кратковременно, после чего принимают соразмерную пропускную способность. В моём случае это стандартная единица. Иными словами, вместилище заполняется за двенадцать часов, и каналы обеспечивают именно такой приток, хотя объём моего запаса уже под сто семьдесят единиц. Но к чему твои вопросы?

– Хм-м… – задумчиво выдал я.

– Уж мне-то ты можешь сказать, я приму всё. – В голосе матери мне почудилась тревога.

Понять её несложно. В мире пока ещё нет засвидетельствованного случая, подобного моему. Более того, считается, что после такого одарённый не выживет, хотя и не исключается, что теоретически он может вырасти вдвое. Но это лишь голая теория.

– У меня не только вдвое выросло вместилище, но, если я ничего не напутал, выросла и пропускная способность каналов. По моим прикидкам, она сейчас составляет одну целую и шесть десятых.

Понятно, что эти цифры условные, призванные лишь упростить использование Силы. На деле местным до сбора точных данных, как и полноценного осознания природы Силы ещё очень и очень далеко. Но чем-то ведь пользоваться надо. Потому и используют пока такую упрощённую методу.

– Вот значит как. А ты способен заполнить каналы настолько, чтобы активировать рунную цепочку, скажем, третьего ранга?

– Я пока и второго-то не пробовал.

– Со вторым как раз никаких проблем, – кивнув, заметила она.

Сняла один из своих перстней с плетением «Каменный кулак» и протянула мне. Это у неё на всякий случай, мало ли какого мужика придётся вразумить. Активирует перстень шестого ранга, так голова взорвётся от удара, как переспелый арбуз. Даром, что ли, плахи на воротах собиралась разбить. А вот так для женской руки получится весьма увесисто и не смертельно.

Я надел перстень и сразу же ощутил отклик рунной цепочки. Направил в неё Силу, как это делал с телесными рунами, и печатка тут же налилась голубоватым свечением, а на руку словно надели энергетическую пятипалую перчатку. Матушка указала мне на бревенчатую стену, мол, жарь. Ну я и вжарил. Получилось довольно громко, в дереве остались вмятины от моих костяшек, но я никакой боли не почувствовал, так, будто вполсилы ударил по боксёрской груше.

– Ну что же, со вторым рангом полный порядок. Дома имеются мои старые амулеты третьего ранга, Игорю они пока великоваты. Вот вернёмся и обязательно попробуем. Но ты вот что. Сказал мне об увеличившихся каналах, и на этом всё. Больше ни единой живой душе. Пусть все знают, что ты получил просто выросшее вместилище. Увы, я сразу не сообразила, что лучше не распространяться о твоём использовании «Упыря» четвёртого ранга. Но тут уж ничего не поделаешь. Опять же, надо же было как-то объяснить твои шрамы. А вот о каналах лучше помолчим. Это будет твоим козырем в рукаве.

– И даже отцу не говорить?

– И даже ему. Он слишком вас любит и не в состоянии сдержаться от бахвальства. Если будет молчать трезвым, то в подпитии непременно не удержится, – тепло улыбнувшись, покачала она головой.

– Я понял, матушка, – невольно улыбнулся и я.

Мой старший брат был точно таким же. Если только узнавал новость о ком-либо из близких, то его тут же начинало распирать от гордости, и он едва сдерживался. Несмотря на неоднократно высказываемые ему претензии, хватало его ненадолго. И вскоре он начинал хвастать своими близкими, выставляя их в лучшем свете, не забывая при этом и слегка приукрасить. Причём пить ему для этого было не обязательно. Обижаться на него просто невозможно, проще ничего ему не говорить. Правда, когда новость распространялась, обижался уже он.

– Вот и славно, Ромашка. Но твоим даром нужно непременно заняться вплотную. Кто знает, какие ещё сюрпризы в нём кроются. Жаль, у меня нет с собой учебника по силовому каркасу, взглянули бы на структуру активации того же «Могущества» третьего ранга. Увы, но по памяти я сейчас уже и не вспомню. Ладно, пойдём лучше поедим.

После обеда матушка отправилась на боковую. Кто сказал, что сиеста распространена только на юге? Как бы не так, мы – северные варвары тоже её очень даже уважаем. Во всяком случае, благородное сословие уж точно. Иное дело, что мне не нравится попусту терять время, о чём я и заявил матушке.

– Сильно же тебе прилетело. Прежде ты никогда не отказывался от послеобеденного сна, – покачав головой, заметила она.

– И всё же хочу попробовать свои новые возможности.

– Смотри не переусердствуй и не натвори каких бед. А так-то дело твоё, – пожала она плечами.

Я вышел из комнаты, прихватив с собой четыре трофейных ножа. Пятый с рунами «Упыря» матушка мне брать запретила, не иначе как опасается какой глупости с моей стороны. Хотя с чего бы. Полагаю, что со временем переживания притупятся и её попустит.

Выйдя на задний двор, присмотрел лежащую на боку старую и полуразвалившуюся телегу. Ремонтировать такую – проще построить новую, вот рачительный станционный смотритель и прибрал её до поры в сторону, чтобы потом вдумчиво разобрать. Металл сам по себе в этом мире пока ещё достаточно дорог, а тут готовые изделия. Это у нас привыкли выбрасывать кривые гвозди и покупать новые, здесь их выпрямляют и используют не по разу и не по два.

Я активировал известное мне плетение «Могущество» первого ранга. Для этого необходимо было пустить Силу в конкретной последовательности и по определённым каналам. При этом подавляющее их большинство осталось незадействованными. Хотя это и называется рунным плетением, ни о каких рунах тут нет и речи. Впрочем, без разницы, главное, что это работает.

Отчего-то подумалось, что если у меня теперь каналы крупнее и могут вобрать в себя больше Силы, то и я сам стану сильнее. И опять ошибся. Расход энергии увеличился кратно, а вот в самой силе прибавить ничуть не получилось. И что самое поганое, не вернуться к прежней конфигурации с более экономными энергозатратами. Наверняка с этим что-то можно сделать, но я пока не знаю как.

Не имея возможности повлиять на это, я решил оставить вопрос на потом, а пока просто поставил телегу на попа. Получилось не так легко, как я надеялся. Что в общем-то и неудивительно, ведь я в теле подростка, пусть он и в хорошей физической форме, да ещё и рунное плетение слишком слабое. Но как-бы то ни было, всё же управился.

Оборудовав себе мишень, вооружился ножами и начал их метать, отойдя от телеги на семь шагов. Поначалу получалось не очень. В прошлом я этим не заморачивался, потому что если дошло до ножа, то это твой последний шанс. А тут уж нужно быть дураком, чтобы лишать себя оружия. Метательные же ножи я по петлям не рассовывал. Зачем? Лучше вместо одного ножа я возьму лишних четыре-пять патронов двенадцатого калибра.

Однако пилигримы заверили меня, что абсолютная память расширяет горизонты, и я непременно оценю возможность иметь при себе пару-тройку подобных аргументов. Пока всё, о чём они говорили, сбывалось, и я не вижу причин отмахиваться от доброго совета. Но для начала не мешало бы научиться метать эти самые ножи.

Ну что сказать. Конюх и сынок смотрителя Прошка поначалу потешались надо мной, стараясь при этом не попадаться на глаза. Что ни говори, а насмехаться над дворянином может выйти себе дороже. Но с каждым броском у меня получалось всё лучше и лучше. Абсолютная память и впрямь рулит, вот только нужно научиться грамотно ею пользоваться.

Впрочем, навыки эти у меня нарабатывались достаточно быстро. Положение руки, правильный хват, сила броска для того или иного вида клинка. Всё это намертво впечатывалось в мою память. Ошибки я также запоминал, но у меня получилось достаточно легко отправить их в самые отдалённые уголки памяти, ну или в небытие. Забыть я ничего не могу, но ведь никто не мешает не использовать шлак.

Не прошло и четверти часа, как все ножи уже находили свою цель, уходя глубоко в старые деревянные плахи телеги. Сочтя, что результат достигнут, я отступил на три шага. И снова начались неудачи. Три броска не получились, зато четвёртый нож глубоко засел в древесине. Правда, чуть ниже точки прицеливания. Каких-то десять минут, и можно вновь увеличивать дистанцию.

Благодаря рунным цепочкам «Могущество», «Терпение», «Изворотливость» и «Ловкость» я не ощущал ни усталости, ни дискомфорта и метал ножи как заведённый. Прежний Роман не мог себе этого позволить, так как его вместилище не было способно вобрать в себя достаточное количество Силы. А расход на поддержание плетений не давал возможности одновременно использовать хотя бы два. Реципиент быстро уходил в минус, вот и всё.

Однако в моём случае получалось иначе. Высокоранговые плетения мне, может, и неизвестны, зато Силы во мне с избытком. А потому я уподобился роботу. Отработал броски на одной дистанции, закрепил навык и сменил позицию. За час успел отойти от мишени на расстояние в двенадцать шагов. Не сказать, что при этом броски у меня получались столь же мощными, но в цель ножи летели и в доски телеги втыкались. Полагаю, что когда изучу плетения второго или, чем чёрт не шутит, третьего ранга, то смогу совершать и смертоносные броски.

Затем в ход пошли серп, два плотницких топора и какая-то заострённая с одного конца полоска металла. Как и прежде, вначале у меня не клеилось. Но затем всё наладилось, и снаряды уверенно втыкались в мишень. При этом я использовал их бессистемно, всякий раз извлекая из памяти и применяя наработанный навык именно к этому предмету. Пока получалось с заминкой, но во всём нужна сноровка, закалка, тренировка.

Куда сложнее пришлось, когда решил переключиться на левую руку. Я закоренелый правша, как и мой реципиент, а потому дело двигалось гораздо хуже. Но прогресс присутствовал, причём стремительный, иначе происходящее я назвать не могу. Уже через час вполне уверенно метал ножи с левой руки. И снова переключился на другие предметы. Но тут дела пошли уже поживее.

Если бы не «Терпение», то я уже свалился бы от усталости. Ведь даже с телесными плетениями все мышцы ныли и гудели, а руки так и вовсе забились. Что уж говорить о моём состоянии при отсутствии рун. Чувствую, мне придётся несладко. Но жалеть тут не о чем. С одной стороны, оно мне в этом мире реально пригодится, с другой, в какой-то момент я поймал кураж и стал получать удовольствие от процесса тренировки, тем более при наличии зримого прогресса.

– Неплохо. Я бы даже сказала хорошо, – услышал я за спиной голос матушки.

– Ты уже проснулась?

– Не весь же день мне спать. Не припомню, чтобы у тебя так хорошо получалось. Похоже, потрясение пошло тебе на пользу во всех отношениях.

– Это точно. Только расход Силы нерациональный, слишком крупные каналы для плетений первого ранга.

– Ничего, вот доберёмся до домашней библиотеки, там и поправим.

– Ваша милость, прошу простить, прибыл уездный исправник, вас просят, – сообщил вышедший на заднее крыльцо сынок смотрителя.

– Где он? – спросила матушка.

– Так в ледник пошёл на побитых смотреть.

– Хорошо, – отпустила она его. И уже ко мне: – Ну что, Ромашка, пошли поговорим с блюстителем закона и порядка.

– Как-то быстро он прибыл, – с сомнением произнёс я.

– Кабы что другое, то, может, и до завтра не дождались бы. А разбойники на тракте – это серьёзно. За это и спрос с полиции учинить могут. Вот он и поспешил.

Когда вышли на центральный двор, где находилась и кладовая с расположенным под ней ледником, сразу же увидели двух полицейских, унтера и рядового. Или как они называются в местной полиции. Реципиент не знал, а я так и вовсе не в курсе.

Те сразу же воззрились на меня как на диковинную зверушку. Оно и понятно, шрам от сабельного удара получился весьма колоритным и не может не привлекать внимание. Пялиться на дворянина, пусть и сопляка, бывает чревато, и служивые старательно отводили взор, но поделать с собой ничего не могли, то и дело поглядывая на меня. Ну что же, ничего не попишешь, придётся с этим жить.

Спускаться в холодный подвал матушка не стала. Незачем. Там сейчас и без того места мало из-за трупов, да плюс смотритель с исправником. Однозначно не развернуться. Да и нечего ей там делать. С другой стороны, не прошло и пяти минут, как полицейский сам поднялся наверх, зябко поведя плечами.

– Здравствуйте, сударыня. Уездный исправник Ясногорского уезда Соловьёв Лука Арсеньевич, – представился дородный дядька лет сорока пяти.

Впрочем, толстым его назвать сложно. Скорее уж здоровый. Крепкая фигура затянута в тесный мундир. И как только он при нужде собирается махать сабелькой, что висит у него на боку? А ведь он из одарённых, вон на пальцах рунные перстни. Чем-то походят на украшения из коллекции Булгари. Я такие дарил покойной жене.

– Агапова Александра Фёдоровна, помещица Винёвского уезда.

– Стало быть, вот оно как. В отношении Макеева уж с полгода слухи нехорошие ходили, да только их к делу не пришить. А тут вон оно как вышло, – заметил полицейский чин.

– То есть он местный? – уточнила матушка.

– Так и есть. Любезный, предоставь нам место, где мы могли бы заполнить опросные листы, – обернулся он к станционному смотрителю.

– Прошу, ваша милость, – с готовностью указал тот в сторону главного здания.

На станции сейчас проезжего люда нет, а значит, и смотрителю не нужно заполнять бумаги, поэтому он уступил полицейскому своё рабочее место. Тот, в свою очередь, вооружившись пером и бумагой, начал заполнять опросные листы чётко, деловито и без воды. Всё строго по делу, а потому управился довольно быстро. Выезжать на место происшествия он и не подумал, удовлетворившись описанием матушки. После неё столь же лаконичный опрос меня. Смысл был тот же, что она озвучила Талызиным, разве только чуть более детальный, ну и момент с «Упырём» мы предпочли опустить, чтобы не афишировать лишний раз.

Потом была опись трофеев, которые мне вместе с прислугой и сыном смотрителя пришлось принести из нашей комнаты. Я ожидал дотошного осмотра и описания, но по факту обошлось простым перечнем. Разве только с указанием особенностей типа сабля с односторонней заточкой и кинжал обоюдоострый, оба клинка с рунами «Упырь» и «Пробой».

– Вот и всё, сударыня. А это моё постановление о передаче всех перечисленных предметов в вашу собственность как трофеев, взятых с боя. Всё честь по чести, – деловито заявил он, прикладывая к бумаге казённую рунную печать.

Я ожидал сургуч или обычную чернильную, но на деле вышло куда интересней. Оттиск оказался давленным, да ещё и с водяными знаками. Ну или чем-то, весьма похожим на них, потому как на просвет отлично было видно изображение двуглавого орла в самой структуре бумаги. Рельеф оттиска отчётливо ощущался пальцами. И вообще бумага под ним стала более плотной…

– Матушка, мне кажется, или всё прошло как-то слишком быстро? – глядя вслед удаляющимся полицейским, спросил я.

Служителей закона ничуть не волновало то, что скоро стемнеет и им не успеть засветло добраться до Ясногорска или другой почтовой станции.

– Как по мне, то всё прошло не то что быстро, а скорее стремительно, – ответила она.

– И с чего бы это?

– Полагаю, что у покойного нет наследников, и господин Соловьёв спешит наложить на его имение руку. Или ему известен другой желающий. Вот и выходит, что все от его смерти оказались в выигрыше. Нам трофеи, станционному смотрителю организация похорон, за которые он получит компенсацию после реализации имения, и я полагаю, что по бумагам будет значиться обряд по высшему разряду. Исправник тоже свою выгоду поимеет, вне зависимости ради себя старается или для кого-то другого.

– Понятно.

– Ну ты как себя чувствуешь? Сильно устал?

– Не то чтобы совсем не устал, но силы ещё есть.

– Тогда пошли займёмся оружием. Теперь оно уже наше, а о своём имуществе следует проявлять заботу.