Неприкаянный. Меняющий реальность

Деньги, выигранные в двенадцатом и тринадцатом годах, я вложил в заказы на казённых оружейных заводах. Спасибо Павлову, сумевшему договориться со вторым президентом Китайской Республики Юань Шикаем о заказе поставок оружия из России. Договор был подкреплён первым траншем в десять миллионов рублей, уже прошёл второй, и я готовился заработать денег для третьего.

Сделал это Юань Шикай, конечно же, не из благих побуждений, а получив совершенно бесплатно от нашего концерна пятьдесят тысяч карабинов Горского образца девятьсот шестого года, КГ–06, и сотню ручных пулемётов. Не то чтобы я собирался терять прибыль, скорее это был задел на будущее. Хотя на первом месте, само собой, надвигающаяся мировая бойня.

Так вот китайцы заказали на русских заводах триста тысяч винтовок Мосина, сотню полевых пушек, две сотни трёхдюймовых миномётов и соответствующий боекомплект. Помимо этого, миллион ручных гранат ГР–4 и РГО–4, которые удалось-таки протолкнуть на вооружение русской армии. Подготовить данный заказ следовало к декабрю этого девятьсот четырнадцатого года. Вывозить его покупатель намеревался самостоятельно морем из Одессы. Пока же продукция оседала в российских арсеналах.

Понятно, что такое количество не восполнит всей потребности русской армии, которая непременно возникнет уже в начале пятнадцатого года. Однако нашим оружейным заводам удалось избежать ситуации, когда в год производилось по пять винтовок, одному орудию и несколько снарядов только ради того, чтобы окончательно не растерять квалификацию рабочих. Теперь им не придётся раскачиваться так долго, как это было в известной мне истории, предприятия уже практически работают на полную мощность. Останется лишь ещё нарастить объёмы, но это уже не страшно.

Не остался в стороне и наш «Росич». В настоящий момент на складах концерна пятьсот тысяч карабинов, КГ–06, и пятьдесят тысяч ручных пулемётов, РПГМ. Оружейный завод уже полгода как работает в три смены, ежемесячно производя тридцать тысяч винтовок и три тысячи пулемётов. Это помимо самозарядных карабинов и пистолетов, которые всё же были рекомендованы офицерам для приобретения за свой счёт.

Кроме того, на заводах концерна производились трёхдюймовые снаряды, артиллерийские мины, ручные гранаты, патроны, порох, тротил, противогазы. Это только военная продукция, которая постепенно перемещалась на склады в европейской части России.

И нет, делалось это вовсе не тайно, а вполне себе легально, под неусыпным контролем правоохранительных органов. Что-то продавалось в тот же Китай или на Балканы. У нас вполне себе приемлемые цены и высокое качество, чтобы отказываться от нашей продукции. Но основная масса уходила на хранение.

Так что винтовочного и снарядного голода на первых порах точно удастся избежать. Как и вытекающих из этого других проблем. К тому же я и не подумал останавливаться на этом, предприняв ещё кое-какие меры…

– Ну что, опять мы с вами сойдёмся за зелёным столом, Олег Николаевич, – подошёл ко мне с довольной улыбкой Мелихов.

– Я гляжу, Родион Петрович, вам доставляет удовольствие встреча с серьёзным противником, – ответил ему я.

– Признайтесь, наблюдали за мной сегодня? – прищурившись, спросил купец.

– Намерены опять подловить меня на прежних ваших промахах? – в свою очередь спросил я.

– То есть не признаетесь?

– Вы же должны были обратить внимание на то, что, едва завершив партию, я вышел на воздух и пробыл там, пока вы не разобрались с вашими соперниками.

– Я вам не верю, – шутя погрозил мне пальцем он.

– А я и не пытаюсь вас в чём-либо убедить, – покачав головой, возразил я.

– По рюмашке? – предложил он.

– Полагаете, что в ресторане сейчас найдётся свободный столик? Кто-то в предвкушении игры, а кто-то заливает своё разочарование горькой. Кстати, я бы на вашем месте думал не обо мне, а о трёх игроках, поднявшихся со средних турниров. Весьма многообещающие противники.

– Выскочки, – отмахнулся купец, и не думая воспринимать их всерьёз.

Мы поднялись на верхнюю прогулочную палубу и расположились за одним из столиков перед ходовой рубкой. Позади можно лишь прогуливаться, да и то чревато находиться за дымовой трубой. Пусть на «Достоевском» и используется в качестве горючего мазут, это ничуть не помешает малость подкоптиться.

Стоило нам устроиться за столиком, как к нам подошёл официант. Принял заказ и удалился. Как ни старался молодой человек, но я всё же сумел рассмотреть у него в плечевой кобуре пистолет. Вся палубная команда постоянно носит оружие и прошла соответствующую боевую подготовку. На борту имеются и стволы посерьёзней, включая три ручных пулемёта. А то как же, безопасность наше всё.

– Ну-с, за успех, – подняв бокал с коньяком, произнёс купец.

– Наверное, будет невежливым желать удачи самому себе, – ответил я ему тем же.

– Отнюдь. Я вас пойму, – хохотнул Мелихов.

Выпили. Я покатал по языку благородный напиток и не без удовольствия проглотил, наслаждаясь послевкусием. При всём моём уважении к отечественному производителю, всё же шустовскому с французским не сравниться.

– А что, Олег Николаевич, не опасаетесь прогореть вконец? Ведь даже если возьмёте сегодняшний приз, вам придётся ой как несладко. Срок нашего договора истекает первого сентября, и как следует из его пунктов, в случае если казна откажется выкупать у меня продукцию моего завода, вы сделаете это по заранее оговорённой цене. А она, прошу заметить, на пять процентов выше закупочной.

– Вы позволяете себе играть на последние, чтобы поправить свои финансы? – в свою очередь спросил я.

– Ну что вы. Я люблю игру, но точно знаю, когда мне следует остановиться. На сегодняшний день есть только одна безрассудная сделка, на которую я смог позволить себе пойти, и связана она с вами.

– Вообще-то, учитывая моё положение в деловой среде России, вы ничем не рискуете. У вас есть договор и мои недвусмысленные обязательства.

– Согласен. Договор это серьёзная страховка. И уж тем паче на фоне ваших активов. Не знаю, на кой чёрт вам это понадобилось, но для меня всё выглядит совершенно беспроигрышно.

– Однако вас что-то волнует? – спросил я.

– Только одно, Олег Николаевич. Недавно мне стало известно, что подобные договора вы заключили как минимум ещё с тремя заводчиками. Один, как и я, поставил химический завод и производит удобрения и тротил, которые ввиду невысокой востребованности в основном гонит на склады. Второй производит бездымный порох с точно таким же результатом. Третий поставил патронный завод. И отчего-то меня не отпускает уверенность в том, что есть и другие купцы, польстившиеся на ваши посулы. И ведь как всё просто, мол, вы точно знаете, что сможете сбыть этот товар казне. И ваши связи вроде бы недвусмысленно намекают на то, что вы действительно способны это провернуть. Вот только у всех купцов одна и та же дата истечения договора – первое сентября этого года.

Вообще-то, таких заводчиков было три десятка. Они получали кредиты в отделениях Приморского коммерческого банка и строили различные предприятия. Все они были ориентированы на производство военной продукции – взрывчатки, пороха, боеприпасов, иного потребного для армии. Того же шанцевого инструмента. Да, да, банальная сапёрная лопата и пилы станут не меньшей проблемой, чем нехватка оружия. И чёрта с два у меня что-либо получилось бы, не имей я такую крышу, как императрица. Лично я не высовывался, заключая договоры с, так сказать, подрядчиками и оставаясь в тени.

Иное дело, что при получении соответствующих разрешений меня и моих покровителей учитывали как неизменную составляющую сделки. Ну мало ли отчего её величество, великий князь или всесильный министр МВД не желают светить своё участие.

Конечно, продукции новоявленных предприятий окажется недостаточно для снабжения многомиллионной армии. Об этом не может быть и речи. Но это позволит избежать жёсткого кризиса в начале войны, пока промышленность России не раскачается…

– И чем вас не устраивает производство тех же удобрений? – спросил я Мелихова.

– Это не та прибыль, на которую я рассчитывал, Олег Николаевич. Одно дело убеждать упёртых землепашцев купить удобрения, и совсем другое – госзаказы.

– Согласен. Разница существенная. Так ведь можно предложить свою продукцию за границей.

– Где уже имеется жёсткая конкуренция. Я брался за это дело только из-за ваших уверений в том, что вы обеспечите госзаказ или выкупите всё с прибылью для меня. Мною все условия сделки соблюдены. Теперь слово за вами.

– Полагаю, вы не стали уведомлять других купцов о том, что и у вас со мной такой же договор?

– Не стал. Не желаю поднимать ажиотаж, в результате чего сам останусь у разбитого корыта. Всё же речь о трёх миллионах рублей. Хотя Проничеву, наверное, куда страшнее, он ведь настолько уверовал в то, что вы под покровительством императрицы, в ваше участие в разработке алмазных копей, золотые прииски и заводы на Дальнем Востоке, что вообще осторожность потерял. Подумать только, у него на складах хранится патронов на десять миллионов. И это, не считая кредита на строительство завода с нуля.

– И опасаясь того, что кредиторов окажется слишком много, вы решили успеть выцарапать своё первым. Я прав?

– Совершенно верно, Олег Николаевич. А ещё, согласно другому пункту договора, в случае ненадобности для меня построенного мною завода, вы обязались выкупить и его. А это ещё два миллиона рублей.

– В случае, если процесс производства налажен должным образом, а завод в полном объёме укомплектован инженерными и квалифицированными рабочими кадрами.

– Всё, как прописано в договоре. Буковка к буковке, – кивнув, подтвердил Мелихов.

– Что же, в таком случае завтра мы прибудем в Калугу, где меня ожидает дирижабль. Перелетим в Москву за моими специалистами, а оттуда прямиком в Ставрополь и далее в станицу Невинномысскую. Я осмотрю предприятие, поговорю с рабочими, мои люди всё проверят, и если всё соответствует договору, полагаю, в течение пары-тройки дней мы подпишем договор купли-продажи завода и продукции.

– Это не меньше пяти миллионов, – заметил он.

– Предпочитаете наличными или всё же доверяете российским банкам и согласитесь на ценные бумаги?

– Я чего-то не знаю?

– Прошу меня простить, а не желаете перекусить? Что-то от коньяка у меня разыгрался аппетит, – поднял я руку, призывая официанта.

– Олег Николаевич…

– Простите, но с этим делом мы уже всё решили. Сейчас я хочу подкрепиться, а потом выиграть турнир. Как оказалось, мне не помешают дополнительные средства. А посему прошу меня простить, Родион Петрович, но я не стану делать вам послаблений…

Сказано – сделано. Через четыре часа за столом мы остались вдвоём. А ещё через два я поднялся со своего места, в очередной раз став обладателем большого приза. И нет. Эти деньги пойдут вовсе не на выплату Мелихову, а явятся очередным китайским траншем, вернее, компенсируют его. Увы, но с казёнными заводами проделать то, что я и мои компаньоны провернули с купцами, не получится…

В Калугу мы прибыли утром. И первое, что услышали, едва ступив на причал, это мальчишку разносчика. Он стоял напротив только что прибывшего парохода и размахивал газетой.

– Убийство в Сараево! Убит эрцгерцог Фердинанд с супругой!

– Мальчик, дай газету! – выкрикнул один из господ, едва ступив на набережную Оки.

– Эй, малец! – махнул рукой Мелихов, подзывая газетчика.

Я не стал никого подзывать, потому что и так знал, что именно случилось вчера днём в Сараево. Как и то, что теперь Европа стремительно движется к мировой бойне, и с этого поезда не сойти. Вместо того, чтобы рвать из рук разносчика газету с новостями, я устроился в автомобиле, терпеливо ожидая купца. Ну и пока пристроят чемодан с моими вещами.

– Откуда? – подойдя ко мне, тряхнут тот газетой.

– О чём вы, Родион Петрович? – вздёрнул я бровь.

– Откуда вы это могли знать ещё год назад?

– Не понимаю вас. Садитесь уже и поедемте на лётное поле, дирижабль ожидает нас.

– А если я передумал?

– В таком случае прошу меня простить, но я лечу прямиком в Санкт-Петербург, – развёл я руками.

– Братец, спусти мой чемодан, – попросил он Ерофея.

– Вы не поедете? – изобразил я удивление.

– Да я был бы полным идиотом, если бы решил воспользоваться пунктами особых условий нашего договора. Не знаю, откуда вы это знали заранее, н-но… Счастливого полёта, Олег Николаевич. Эй, малец, найди мне извозчика, – бросил он монету мальчишке, ошивавшемуся на набережной.